Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 57 страниц)

– Почему? – спросила я, не понимая, зачем скрывать это от меня. – Зачем он потребовал такого?

– Он хотел, чтобы Серафена была рядом с тобой, когда… – Ривер осёкся.

Договаривать не требовалось. Я знала. Никтос хотел, чтобы Серафена была со мной, когда я узнаю о Сотории. Это…

Я посмотрела на Кастила и увидела, что он всё ещё сверлит Ривера взглядом.

Кас?

Его челюсть дёрнулась, и взгляд переместился на меня.

Это меняет дело. Я сжала его колено и открыла нотам для Кирана, повторив то же самое. Меняет.

Но по лицам обоих было видно: они не согласны. И я понимала их гнев. Могла ли эта информация помочь, когда я оказалась под влиянием Колиса? Возможно. Но объяснять всё равно должен был не Ривер. У меня бы возникли вопросы, на которые он, скорее всего, не ответил бы. И…

– Может, кто-нибудь объяснит остальным, о чём вы все говорите? – подал голос Малик.

Мы трое промолчали, и за столом повисла неловкая тишина, пока я переводила взгляд на Малика. Раскрыла чувства – от него исходили только недоумение и любопытство. Если бы он знал про всю историю с Соторией, то понял бы, о чём речь. Значит, Миллисент тоже не в курсе?

– Ну ладно, – Малик прочистил горло. – Тогда поеду я.

– Опять к этому? – резко обронил Кастил. Эфир в нём поутих, но в комнате оставалась прохлада.

– Ты так и не сказал, почему, – отозвался Малик.

Губы Кастила сжались в тонкую линию.

– Думаю, ты хочешь поехать, чтобы узнать, там ли Миллисент.

Я закашлялась, распылив на тарелку тонкое облачко вина.

– Всё в порядке? – Кастил повернулся ко мне и положил ладонь мне на спину.

– Да, – прохрипела я, беря полотняную салфетку, которую протянула Тони. – Ты думаешь, Миллисент там? – спросила я у Кастила.

На его челюсти дёрнулся мускул.

– Нет.

Но невысказанное «но» повисло в воздухе.

Промокнув подбородок, я повернулась к Малику.

– А ты как думаешь?

На его лице дёрнулась жила у виска.

– Не знаю, где она. Она может быть где угодно.

– Но есть ли причина, по которой она пошла бы туда? – Стоило задать вопрос, и ответ вспыхнул сам собой. Дело было не в вадентии. Это здравый смысл, которого, по мнению Кастила, у меня не было.

Колис мог призвать Возвышенных и Ревенантов – вызвать их. Это было похоже на принуждение. Они ведь его творения.

– Были сообщения, что Возвышенные пытаются сбежать? Как будто не могут остановиться сами?

– Некоторые пытались, особенно те, у кого заканчивались запасы, – ответил Найлл с кривой усмешкой. – Но так, чтобы их что-то непреодолимо влекло – нет.

Это немного успокоило, хоть и не исключало, что Колис мог призвать Ревенантов. А если да – коснулось бы это Миллисент, ведь она не совсем Ревенант? Я не знала. Но чувствовала, как беспокойство Малика проступает в каждом его движении. Если она туда пошла, значит, не по своей воле. Не могла та, кто сопровождала Возвышенных на встречу с солнцем, добровольно примкнуть к Колису.

Теперь я понимала отказ Кастила отправить Малика. Он знал: если брат найдёт Миллисент, то останется – и, скорее всего, погибнет.

Кастил просто защищал его.

– Дадим Таду и остальным время до утра, – сказал Киран, бросив взгляд на бутылку вина, которую Эмиль держал мёртвой хваткой. – Вернёмся к разговору о Пенсдёрте утром.

Послышались одобрительные возгласы, и наша Теневая Рада постепенно разошлась. Тони поднялась последней. Кастил следил за каждым движением Малика и всё ещё смотрел на двери.

– Поговори с ним, – предложил Киран, вставая. – Убедись, что он не наделает глупостей.

– И ты думаешь, он меня послушает? – мрачно спросил Кастил.

Киран вздохнул.

– Тоже верно.

– Может, вам обоим поговорить с ним? – предложила я. – Чтобы точно не натворил глупостей.

– Хорошая идея, – Тони плюхнулась обратно. – А мы с Поппи побудем наедине.

Взгляд Кастила скользнул по нам.

– Почему мне кажется, что это плохая идея?

– Ты, наверное, считаешь плохой идеей всё, – парировала она, потянувшись за вином и наклонив голову. – Наверное, тебе нравятся только плохие идеи.

– Идите, – подтолкнула я, пока Кастил не успел ответить. – Я никуда не денусь.

Он колебался.

– Она не денется, – подтвердила Тони, наполняя бокал мне и себе. – Я прикреплюсь к ней, как древесный медведь.

– В этом нет нужды, – сказала я.

– Посмотрим.

Кастил выдохнул, мельком взглянув на Кирана и снова на меня.

Поппи…

Я не побегу в Пенсдёрт, – заверила я его.

Пообещай мне.

Рука, лежавшая у меня на коленях, сжалась в кулак.

Обещаю.

И я не нарушу это обещание. По крайней мере, не этой ночью. Но если завтра мы так и не услышим новостей? Я поеду.

Кастил помедлил несколько секунд, потом наклонился и ладонью обхватил мою щёку, его губы скользнули по моим.

– Веди себя прилично.

Тони фыркнула.

Отодвинув стул, он поднялся.

– Пойду поговорю с братом.

Киран обошёл стол и остановился рядом со мной. Он молча стоял, пока Кастил спускался с помоста.

Я подняла на него взгляд.

Он ждал.

Я вздохнула:

– Я никуда не пойду. Честно.

– Так и надо, – сказал он, сжимая затылок моей шеи.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди. Киран кивнул Тони и последовал за Кастилом.

Как только дверь за ними закрылась, Тони посмотрела на меня.

– Я наполовину ожидала, что Киран поцелует тебя перед уходом.

– Даже не буду это комментировать, – пробормотала я, поднимая бокал.

Тони хихикнула:

– Я думала, братья Да’Нир вот-вот сцепятся.

– Сцепятся?

Она энергично кивнула.

– У вас ужины всегда такие захватывающие?

Мысль тут же перенесла меня к тому ужину в Нью-Хейвене, когда Кастил объявил о намерении жениться на мне.

– Бывает и куда… веселее.

Её глаза широко распахнулись.

– Поделишься подробностями?

– Иногда ужин начинается с того, что сердце у человека на месте, – я пригубила сладкое вино, – а заканчивается тем, что сердце пропадает… вместе с жизнью.

– Ого, – Тони отвела взгляд. – Ничего себе.

Я улыбнулась.

– Итак… – протянула она. – Ты собираешься рассказать мне, что такого запретил Никирос… или как его… Риверу?

Пальцы крепче сжали бокал.

– Если нет, я обижусь, а ты знаешь, что со мной бывает, когда я обижаюсь, – добавила она. – Это наверняка закончится тем, что мы обе станем вести себя плохо. И тогда Кастил больше никогда не оставит нас наедине. – Она повернулась ко мне, распахнув глаза до невероятных размеров. – Ты хочешь быть в этом виновата?

Я одарила её невозмутимым взглядом.

– И хочешь довести меня до стресса? – прибавила она.

– Почему это я тебя стрессую?

– Потому что я вижу, что тебя что-то тревожит. Кроме всей этой истории с Возвышенными, ты за ужином была странно тихой и… ну, неподвижной. А ты никогда не сидишь спокойно.

Я нахмурилась.

– Чую, что то, что тебя смутило, связано с тем, о чём вы умолчали. Откуда знаю? После того как Ривер сказал, что всегда знал, ты снова притихла и застыла.

Глубоко вдохнув, я закрыла глаза и слегка покачала головой.

– Я… – сухой смешок сорвался с губ. – Это прозвучит невероятно.

– Отлично, я как раз верю в невероятное, – отозвалась она. – Взгляни хотя бы на меня – как мне не верить?

Я действительно взглянула на неё. Я знала, что должна использовать этот момент, чтобы рассказать, что сделала с ней – почему она верит в невозможное. Но заговорила о другом:

– Ты знаешь легенду о Стории?

Глава 44

ПОППИ

Что я здесь делаю?

Ответа не было, пока я стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как необычно прохладный ветер тянет выбившиеся из косы пряди.

Я задала себе этот вопрос уже сотню раз с тех пор, как Кастил ушёл – узнать новости от его отца и других в Пенсдёрте и ещё раз поговорить с братом о нашем новом плане в отношении Возвышенных. Он предлагал пойти с ним.

Я вежливо отказалась и пришла сюда.

Зачем – не знала. Как королева я должна была быть рядом, советоваться с ним. От вины в животе крутило.

Кастил помедлил, когда я сказала «нет», и я видела: он хотел спросить, всё ли со мной в порядке. Как бы сказала Тони, сегодня утром я была подозрительно тихой и неподвижной.

Но прошлой ночью именно она заняла это место, когда я рассказала ей о Стории. Шок, замешательство – даже если она пыталась не показывать. Кто бы не испытал?

Я даже не спросила у Кастила про Малика – удалось ли ему убедить брата не ехать в Пенсдёрт, – а как жена, как партнёр должна была. Это только усиливало рой в желудке. Дело не в том, что мне всё равно. Наоборот. Последнее, чего я хотела, – чтобы Малик сорвался и погубил себя. И я боялась, что у него есть причина: что Колис призвал Ревенантов, и Миллисент ушла, не в силах противостоять зову. Грудь сжалась так, что будто не оставалось воздуха.

Не знаю, почему я не поделилась этим с Кастилом, пока он, перебирая сахарные фрукты, выбирал для меня самые целые ягоды клубники. Это сидело в голове, но там же теснилось всё остальное.

Наверное, именно это «всё остальное» и привело меня сюда.

Открыв глаза и взглянув на затянутое тучами небо, я медленно выдохнула и опустила голову.

Не верится, что я пришла сюда.

Луг – лишь уступ хребта Элизиумских пиков, чуть выше шпилей Храмов Тени и Солнца, в тени вечного горного подъёма.

Розовые и лиловые полевые цветы усыпали траву до самого скопления высоких вязов у подножия Пиков. Покрывало нежных бутонов заканчивалось всего в нескольких шагах от края, с которого сорвалась Стория.

Куда делись маки?

Или их никогда здесь не было, и то, что я видела в стазисе, лишь плод воображения?

Заправив за ухо выбившуюся прядь, я медленно обернулась. Здесь было так тихо. Только ветер и птичьи трели.

Сжав губы, я повернулась к краю утёса и пошла. Луг был удивительно умиротворённым. Не таким, каким должен бы казаться. Я попыталась представить, как Стория поднималась сюда, чтобы собрать цветы. Это заняло бы почти целый день.

Скоро я услышала шум воды, разбивающейся о камни, и цветы с травой сменились утрамбованной, каменистой землёй. Мои шаги замедлились, потом остановились. Глубоко вдохнув, я взглянула вниз. Бледно-серые скалы образовывали узкие выступы над отвесной пропастью. На середине пути, под одним из таких уступов, вода белыми брызгами стекала по камням, превращаясь в туман и исчезая в озере, чёрном как ночное небо. Взгляд скользнул к берегам, где вязы росли так густо, что не было видно самой земли. Я проследила за этой зелёной полосой до тех мест, где виднелись башни Уэйфэра.

Я не чувствовала ничего.

Как и тогда, когда держала Звезду. Наверное, поэтому я здесь – хотела понять, почувствую ли связь с этим местом. Огорчение, гнев – хоть что-то. Но не чувствовала ничего, кроме раздражения на себя.

Если это место, где я… сбросилась с обрыва, разве я не должна что-то испытать?

Как неловко.

Я снова уставилась на скальный склон, перебирая застёжки на жилете.

Упала ли Стория на один из тех выступов? Или пролетела мимо, в озеро? Был ли это быстрый конец – удар о камень под «удачным» углом? Или смерть принесла вода? Высота была огромной: падение стремительное, но не настолько, чтобы она не понимала, что происходит… что ждёт впереди. Хочу верить, что смерть пришла мгновенно, и Колис не успел вмешаться. Без страданий.

Они пришли позже.

Боги, зачем я вообще об этом думаю? Это же ужасно, особенно если учесть, что речь не о какой-то далёкой женщине из прошлого. Я размышляла о собственной смерти.

Потому что я – это она.

Хотелось закричать, что это не так, но даже ложь не поднималась к горлу. Я – Поппи.

Но я была Сторией.

Вздохнув, я запрокинула голову и закрыла глаза. Не стоило приходить сюда. Столько всего нужно сделать. Тренировки. Совещания с Кастилом и Кираном о том, как управлять сущностью. Поиск способа ослабить Колиса. Всё было бы полезнее, даже переход через Пелену на Континенты, чтобы увидеть, какую катастрофу готовят Древние…

Глаза распахнулись, рука соскользнула с застёжек жилета.

Древние.

Они тоже носители сути жизни и смерти, могущественнее Колиса. И их не назовёшь «младшими» Первородными. Они…

– Ещё и напрочь безумные, – пробормотала я. Привлекать Древних – всё равно что тушить огонь маслом.

И они мне не нужны.

Я уже знала, что способно убить Колиса, и мне не нужно было его ослаблять.

Пальцы скользнули по рукояти костяного кинжала на бедре. Тёплый хват, совсем не как у кинжала из кровавого камня и кости волвена, который всегда оставался холодным. Я посмотрела вниз, гадая, из чего сделана рукоять. Она была лёгкой.

В груди сжалось, пока я смотрела на оружие. Чего я жду?..

Осознание ударило в грудь, перехватив дыхание. Я обернулась: воздух вокруг задрожал, подняв волоски на руках. В паре футов от меня серебристый эфир вспыхнул и быстро растянулся, превращаясь в сияющий разрез реальности.

Через мгновение из разлома шагнул Кастил. Моё дыхание вновь сбилось – но уже по другой причине. В чёрных кожаных штанах, подчёркивающих высокий рост, и тунике, идеально сидящей на широких плечах и груди, он выглядел так, каким я всегда представляла себе бога: почти нереально прекрасным, с золотым сиянием эфира в глазах.

Ветер подхватил тёмные волнистые пряди, откидывая их с резких линий его бровей.

Я неловко махнула рукой.

– Привет.

Одна бровь у него изогнулась.

– Здравствуй, Поппи.

Щёки запылали, и я скрестила руки. Что со мной в последнее время – всё машу и машу?

Взгляд Кастила скользнул за мою спину и снова вернулся ко мне.

– Что ты здесь делаешь?

– Я… не знаю.

Он помолчал.

– В смысле, не помнишь, как оказалась здесь? Или пришла сама, но не понимаешь зачем?

– Второе. Я… – хотела сказать, что пришла проверить, почувствую ли хоть что-то в этом месте, но слова застряли в горле. Звучало глупо и бессмысленно. К тому же я и сама не была уверена, что именно ради этого пришла.

– Ты что? – мягко подтолкнул он.

Я покачала головой и пожала плечами.

– Даже не уверена, что хотела сказать. – Опустив подбородок, прочистила горло. – Есть вести из Пенсдёрта?

– Ни одной за последний час, – ответил он, и узел в животе стянулся крепче. – Когда я вернулся в Соляр и не нашёл ни тебя, ни костяного кинжала, подумал, что ты уехала в Пенсдёрт.

Я обняла себя крепче.

– Я же обещала, что не поеду.

Он сделал медленный, почти осторожный шаг ко мне.

– И всё равно можешь меня винить за то, что я этого боялся?

– Нет, – призналась я и медленно выдохнула. – Как ты узнал, что я здесь?

– Захотел быть там, где ты, – просто сказал он, будто перешёл из одной комнаты в другую. – И… пожелал оказаться рядом.

– Вот это да, – пробормотала я. – Даже не знала, что мы так умеем.

Лёгкая улыбка тронула его губы. Без ямочки.

– Уверен, есть много вещей, о которых мы пока не догадываемся.

– Наверное, ты прав. – Я вспомнила о его обращении. – Всё ещё не верю, что ты смог обернуться раньше меня.

– Знаешь почему?

Я вздохнула, пытаясь собрать разрозненные знания.

– Первородные боги могут менять облик почти сразу после Вознесения, а вот Древние – а мы, как деминийские Первородные, ближе именно к ним – иногда ждут месяцами, годами, даже веками. Ты не должен был обратиться так скоро. Это же не значит, что у тебя больше эфира только потому, что ты атлантианин.

– Как я уже говорил, я просто особенный.

Я рассмеялась:

– Эй, не забирай мою реплику.

Он резко вдохнул и уставился на меня.

– Что? – удивилась я.

– Твой смех, – его взгляд скользнул по моему лицу. – Каждый раз он творит с моей грудью… что-то.

– Что-то хорошее? – прошептала я, чувствуя, как и у меня в груди начинает твориться что-то странное.

– Ты знаешь ответ. – Он наклонил голову. – Можно попросить об одолжении?

Я кивнула.

– Отойди от края.

Брови взлетели.

– Беспокоишься, что я случайно снова… – Я осеклась и поморщилась.

– У тебя ведь нет причины для этого, верно? Так что я не об этом думаю, – спокойно ответил он. – Просто не люблю видеть тебя так близко к обрыву.

– Если я упаду, не умру.

– Но приятного будет мало.

– Не знаю, – я вновь повернулась к краю. – Думаю, просто… приземлилась бы на ноги.

– Давай не будем это проверять, – тихо сказал Кастил. Его запах окутал меня, подсказывая, что он подошёл ближе.

Я и не собиралась пробовать. Но, озвучив мысль, вдруг почти увидела это – прыжок по собственной воле. Сердце сорвалось в бешеный ритм, и я заставила себя сделать шаг назад.

Птицы щебетали в ликующих переливах, а между нами повисла тишина. Я ощущала тепло его тела прямо за своей спиной – он стоял так близко. Хотелось повернуться к нему, но я не двигалась.

Кастил почти не прикасался ко мне после Айронспайра. Не разбудил, когда вернулся ночью, и утром его уже не было в постели – а обычно его приходилось уговаривать покинуть постель, если там была я. Даже сейчас он не касался меня, а ведь обычно его рука всегда где-то лежала на мне. Это было непривычно.

Следующий вдох получился прерывистым, и затянувшееся молчание не помогало. Я судорожно искала, о чём заговорить, и, к счастью, нашла:

– Как прошёл разговор с Маликом?

– Как если бы он говорил мне не ехать в Пенсдёрт, думая, что там будешь ты, – ответил Кастил. – Но он остаётся.

Невысказанное пока повисло в воздухе.

Я провела кончиком клыка по нижней губе.

– Если выяснится, что Миллисент там, это вовсе не значит, что она по своей воле.

– Знаю. – Он помолчал. – Но если мы узнаем, что она там, Малика уже не удержать.

Я оглянулась, наши взгляды на миг встретились.

– Ты всё равно попытаешься его остановить?

– Нет, – признался он после паузы. – Не смог бы.

Это было неправдой.

Кастил вполне мог бы остановить Малика. То, что он сумел силой воли оказаться рядом со мной, не зная, куда его приведёт желание, само по себе было доказательством. Но ему и так непросто приказывать брату делать то, чего он сам не сделал бы.

– Так вот где это произошло, – сказал Кастил, вырывая меня из мыслей. – Логично, что ты захотела увидеть это место.

– Логично?

– Ага. – Он сдвинулся ближе, его плечо слегка коснулось моего.

– Я… – глупые слова снова поднялись, но я не стала их глушить. – Я думала, что, придя сюда, что-то почувствую.

– Что именно? – после паузы спросил он.

– Не знаю. – Я прищурилась, глядя в густые серые облака. – Грусть? Злость?

– И ничего из этого?

Я покачала головой. – Наверное, должна радоваться, что нет.

– Ты должна чувствовать только то, что чувствуешь, – произнёс он, и я украдкой посмотрела на него. Он стоял рядом, плечо к плечу, глядя на озеро и вязы внизу. – Главное – позволять себе чувствовать.

– Я и позволяю.

Он глубоко вдохнул, и его плечи поднялись. – Нет, не позволяешь.

Я отрицательно качнула головой и отвернулась. – Ошибаешься.

– Докажи, что я ошибаюсь.

Вглядываясь в облака, я пыталась подобрать слова. – Сейчас я ничего не чувствую. Просто… онемение. Но… – я скрестила руки. – Я знала, где Исбет прятала Звезду.

Кас молчал, и я продолжила: – Она была в Хранилище Уэйфэра. Я вспомнила только вчера. Там же куча монет и драгоценностей. Хватит, чтобы сделать жизнь людей здесь лучше, – добавила я. – Надо их использовать. Все.

– А Звезда? – спросил Кастил, будто я не упомянула несметные богатства.

Я тяжело выдохнула и отступила. – Когда держала её, ничего не почувствовала.

– Думала, почувствуешь?

– Разве не должна была? – я провела ладонями по рукам. – Если моя душа сотни лет была в ней.

Кастил не ответил, и что тут скажешь?

Я повернулась к нему, взгляд упал на золотую цепь на его шее.

– Я уничтожила алмаз. Настолько была зла, – сказала я. – Не потому что что-то ощутила, держа его, а потому что я…

– Потому что что? – тихо спросил он.

Что-то подобное не может быть в порядке.

Я закрыла глаза. – Потому что я этого не выбирала.

– Поппи, – хрипло выдохнул он. На миг сквозь его щиты прорвалось то, что он чувствовал. Волна ярости и горя обрушилась на меня – сырая, тяжелая, почти ломавшая грудь.

Я не хотела, чтобы он это чувствовал.

Он сделал шаг ко мне, и знакомое покалывание пробежало по коже. Инстинкт «бей или беги» вспыхнул: я переместила вес с ноги на ногу. Хотелось бежать. Я, которая почти никогда не выбирала бегство – разве что, если речь о змеях. Это раздражало.

Кастил остановился, его лицо стало резким, почти хищным, глаза впились в мои. Я вдруг поняла, что сама отступила.

Я сглотнула пересохшим горлом. Надо было что-то сказать, но внезапное ощущение дракона где-то неподалёку пронзило меня. Я обернулась к городу и вскинула взгляд вверх.

– Дракон приближается.

– Мне плевать.

– Должно быть не плевать. Раз дракон летит сюда, значит, есть причина. – Чувствуя, что это Ривер, я снова повернулась к нему. – И ты это знаешь.

– То, что ты его чувствуешь, не значит, что он… – он осёкся, когда над Садовым районом скользнула огромная крылатая тень, направляясь прямо к нам.

Я вскинула бровь. – Ты что-то говорил?

Его ноздри дрогнули.

Из облаков вырвался Ривер: его пурпурно-чёрная чешуя сверкала в рассеянном свете, крылья раскинулись, когда он снижался, приземляясь за группой вязов.

– Почему он сел там, а не на лугу? – спросила я.

– Это же Ривер, – проворчал Кастил. – Кто вообще может объяснить его поступки?

Я фыркнула, разворачиваясь к деревьям, благодарнее Риверу быть не могла – и вскрикнула, когда Кастил вдруг возник прямо передо мной.

– Боги! – взвизгнула я. – Зачем ты всегда так пугаешь?

Он усмехнулся.

Я закатила глаза и шагнула мимо него, но его рука мгновенно перехватила мою. Голова резко повернулась, когда по венам вспыхнул эфир. Он это почувствовал – в зрачках Кастила сверкнула серебристая искра.

Кастил рассмеялся. Не тем тёмным, опасным смехом и не своим томным, а глубоким и по-настоящему весёлым.

Я откинула голову назад.

– Что смешного?

– Когда я остановил тебя, ты посмотрела на меня так, будто через секунду ударишь или пырнёшь кинжалом. – Ямочка, которую я безуспешно искала со вчерашнего дня, наконец мелькнула на его правой щеке.

– И это тебя развеселило? – возмутилась я. – Хотя зачем спрашиваю. Конечно, да.

Улыбка сошла с его губ.

– Этот разговор мы ещё не закончили.

Я кивнула, и он отпустил меня. Я снова пошла вперёд – и заметила Ривера, пробирающегося сквозь вязы.

Он был голый.

– Да чтоб тебя, – пробормотал Кастил, когда я с досадой остановилась. – Вчера же у тебя была одежда.

– И? – невозмутимо отозвался Ривер, останавливаясь перед нами.

Кастил встал рядом со мной, а я старательно держала взгляд выше его пояса. Его волосы падали вперёд, скрывая лицо, но я всё равно видела в памяти ту боль, что иссекла его черты, когда Джадис отказалась возвращаться с ним домой. Я толком не успела поговорить с ним после того ужина, особенно после того, как он прошёл.

– Как ты?

– Отлично.

Я поморщилась от резкого ответа, пожалев, что спросила.

– Мне жаль—

– Вы оба нужны в Уэйфэре, – перебил он хриплым низким голосом. – Тэд вернулся.

КАСТИЛ

Поппи молчала, когда мы шагнули сквозь тень и оказались в коридоре за входом в Уэйфэр. И она снова держала свои эмоции под щитом. В последнее время она делала это всё чаще.

В который раз я мысленно поблагодарил – а точнее, выругал – Серафину за этот «полезный» совет.

Я украдкой взглянул на Поппи, пока мы шли по длинному залу, где некогда окна закрывали алые знамена. Когда я вернулся в Соляр и не нашёл её, страх стиснул сердце. Я правда думал, что она поехала в Пенсдёрт, хоть и пытался убедить себя в обратном.

Она может быть слегка безрассудной, но не настолько. И всё же шанс был. Слава богам, что я её нашёл.

Я старался дать ей пространство, хоть от этого и хотелось вывернуться из собственной кожи. Ей нужно время, чтобы всё осмыслить, не думая о моих чувствах.

Но, когда я нашёл её на Утёсах Скорби, я уже не был уверен, что это верное решение.

Мысль вернула к той ночи, когда я проснулся и увидел её у того самого окна. Это было не похоже на тот случай, когда она просила взять её – о чём я теперь вспоминал с тревогой: в её голосе тогда звучало то же, что и перед тем, как она убила леди Хоули.

Чёрт, сводит с ума одно только подозрение, что той ночью в моих руках могла быть не только Поппи, а и та, кем она была прежде – та часть, что тянет её к окну и к этим проклятым Утёсам. Сжав челюсть, я вошёл в Зал Богов.

Хиса ждала нас посреди ряда статуй с гладкими безликими лицами, поднятыми к своду. Позади неё стояли Эмил и Делано в тёмно-серых туниках до колен – таких же, какие Наилл недавно принёс для меня.

– Сюда, – пригласила командир.

Я посмотрел на Поппи. Она рассматривала вазы между статуями, теперь наполненные яркими полевыми цветами, и бросала взгляды в сторону коридора, ведущего в Большой зал. Две рубиновые статуи, почитавшие Кровавую Королеву и Короля, убрали – слава богам.

Эмил и Делано встали позади нас, когда мы пересекли закруглённый вход в атрий – и сразу ощутили, насколько оживлённо здесь было. Понимая, что многие видят свою Королеву впервые, я подошёл к ней ближе.

Стража стояла по стойке «смирно», лишь слегка склоняя головы. Им уже дали понять, что кланяться не нужно. А вот смертные… другое дело.

Слуги сновали по огромному круглому залу – кто с пустыми подносами, кто со свежевыстиранным бельём. Но, завидев нас, все как один замирали. Шёпоты стихали, улыбки застывали, глаза – и молодых, и старых – расширялись.

И хотя всех слуг тщательно проверили, я считал, что доверие никогда не бывает абсолютным. Я держал чувства настороже, быстро разбирая волну эмоций. Холодное удивление сменялось сладковатым трепетом, но в глубине сквозила горечь. Страх.

А страх делает людей либо предельно осторожными… либо смертельно глупыми.

Их настороженность была ожидаема, но я чувствовал – дело не только в том, кто мы. Удивление в их глазах уходило глубже простой почтительности, будто это было какое-то врождённое узнавание. Раньше я не особенно задумывался о реакции смертных, когда пересекался с ними. Сейчас игнорировать это было невозможно.

И вдруг, словно очнувшись, люди разом опустились на колени, головы склонились, и тишина атрия растянулась долгим эхом.

– Нет нужды преклоняться перед нами, – произнёс я. – Встаньте и стойте рядом, а не ниже нас.

Волна изумления прокатилась по их лицам, когда они, неуверенные и робкие, начали подниматься. С учётом того, что Кровавый Венец требовал безусловного поклонения, мои слова, должно быть, стали для них последним, чего они ожидали. Но меня задело другое – отклик Поппи. Сквозь её щит ко мне пробилась тёплая, сладкая, словно масляный бисквит, нота одобрения.

Уголки губ сами поднялись: ей понравилось то, что я сказал. Она не хотела, чтобы её боготворили. И, вопреки тому, во что, возможно, верили некоторые, я тоже этого не желал.

– Прошу, возвращайтесь к своим делам, – распорядилась Хиса неожиданно мягким для неё голосом.

Слуги обменялись быстрыми взглядами и торопливо рассыпались, чуть не сталкиваясь друг с другом. Несколько человек задержались на мгновение, ещё раз глянув на Поппи, и только потом повернулись и почти побежали прочь.

– Удивлена, что они не подошли, – тихо заметила Поппи, кивнув на стражников в зале.

– Им велено не делать этого, – объяснила Хиса, а потом поспешно добавила: – Не в том смысле, что им запрещено, но…

– Я понимаю, – прервала её Поппи с улыбкой. – Спасибо.

Я почувствовал приближение Кирана, пока Хиса вела нас по северному коридору с закрытыми дверями, окантованными золотом – их, похоже, недавно перекрасили в слоновую кость, скрыв прежний багрянец.

– Генералы тоже здесь, – сообщила Хиса, чуть замедлив шаг.

– Отлично, – ответил я, понимая, что мы идём не в тот зал, где встречались с ними в прошлый раз.

Хиса остановилась у двойных дверей в конце коридора, стукнула один раз и распахнула их, открывая просторную круглую комнату, в которую, скорее всего, Кровавый Венец днём не заходил – уж больно высоки здесь окна.

Положив ладонь на поясницу Поппи, я осмотрел помещение: по сторонам виднелись небольшие будуары, а в центре, окружённый креслами и софами, стоял овальный стол. Скрежет стульев по каменному полу – и присутствующие встали, приветствуя нас негромкими словами. Все генералы, которых мы встречали прежде, были на месте. И Наилл, и—

– Поппи! – раздался знакомый голос. В следующее мгновение из соседней комнаты вылетела Нетта, едва не сбив с ног брата.

Я ухмыльнулся, а Керан бросил сестре убийственный взгляд.

Нетта пронеслась мимо меня так, будто я был старым потертым сапогом, её туго заплетённые косы развевались за спиной. Она обвила Поппи руками и чуть не утащила её назад на несколько шагов.

– Вот это встреча, – пробормотал я. – Не обращайте на меня внимания. Я просто невидимка.

– Мы оба, – откликнулся Эмиль вполголоса. – Только ты с ней не спишь.

Я наклонил голову и уставился на него, пока Делано тихо кашлянул. Эмиль встретил мой взгляд. Я вскинул бровь.

– Повтори-ка?

До него, кажется, дошёл смысл собственных слов, и он тут же развернулся к столу с кувшинами и графинами, будто там внезапно возникла острая необходимость.

Я снова повернулся к Поппи. Нетта всё ещё держала её в крепких объятиях, приподняв на носки. Губы мои сжались.

– Постарайся не сломать мою жену, Нетта.

– Тише ты, – отозвалась она, и я услышал приглушённый смешок Поппи.

Боги, этот звук…

Лёгкий, заразительный. Улыбка на моём лице стала шире, когда я заметил, как генерал Айлард, стоящий между темноволосым Ла’Сере и генералом Мюрином, смотрит на Нетту и Поппи с неприкрытым раздражением и даже отвращением.

Сдерживать желание оттащить Нетту от Поппи, пока эта бешеная волчица не сломала ей ребро, было так же трудно, как и не поддаться порыву свернуть Айларду шею. Я заставил себя пройти мимо. После всего, что случилось, Поппи это нужно. С её рёбрами всё будет в порядке, а Айлард может катиться к чёрту.

Я подошёл к Керану, стоявшему у конца стола.

– Тэд?

Он в своих покоях, отозвался он через связь. Ранен.

Я напрягся, понимая, почему он так задержался. Сильно?

Он поправится.

Я хотел задать ещё вопрос, но он сам заговорил: Как Поппи?

Я сжал челюсть, колеблясь, отвечать или нет. Но даже я не настолько уж скотина.

Нашёл её на Утёсах Скорби.

Голова Керана резко повернулась ко мне, потом – к Поппи, всё ещё в объятиях его сестры.

Что, чёрт возьми, она там делала?

Пыталась понять, чувствует ли связь с этим местом.

Керан медленно выдохнул. Логично. Она почувствовала?

Я покачал головой.

Не знаю, хорошо это или плохо.

Я тоже не знал.

Керан отвёл взгляд от сестры. Твой отец тоже вернулся.

Я резко повернулся к нему, но прежде чем успел задать вопрос, заговорила Поппи:

– Просим прощения, что заставили вас ждать.

– Мы рады, что вы наконец… решили присоединиться к нам, – отозвался генерал Айлард. – Мы уже начали беспокоиться, что снова будет долгое отсутствие.

Я сделал шаг вперёд, ладонь скользнула к рукояти кинжала, но улыбка Поппи меня остановила. Острая, как лезвие на моём плече, и эфир во мне откликнулся на её подъем.

– Уверена, – ответила она. Бывшей неуверенной девушки, переживавшей, что подумает Серафина, больше не существовало. Говорила Королева. Смотрел прямо Примал, пока Айлард не отступил, а Нетта встала у Поппи за спиной, скрестив руки и глядя на генерала с откровенной неприязнью.