Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 57 страниц)

Я едва не рассмеялась. Нечто необычное?

– Ни Никтос, ни я тогда не спали, – спокойно объяснила Серафена, а я встретилась взглядом с Кирианом. Его челюсть была напряжена, когда он отвёл глаза от Соляриума и снова посмотрел на меня.

Я поняла, что происходит. Это был первородный нотам. И, как я уже говорила Кастилу, присутствие истинной Примал Жизни в смертном мире усиливало изначальный зов.

Всё в порядке, сказала я Делано. Думаю, вас призвали, потому что здесь истинная Примал Жизни.

Повисла тишина, и затем в голове раздалось: Какого хрена?

Я едва удержалась от смеха. Ага.

– Мы с ним никогда не встречались, но… навещали их – в максимально некриповом смысле, – сказала Серафена. – Малек… он действительно любил твою мать.

Кастил коротко, резко усмехнулся:

– Странный у него был способ это показывать.

Краешки её губ напряглись, но она коротко кивнула.

– Он относился к твоей матери как к королеве, пока…

– Пока не перестал, – закончил Кастил.

– Пока не встретил её.

Я сразу поняла, что речь об Избэт, и мне стало трудно выдерживать её взгляд.

– Но это не снимает с него вины, – поспешно добавила Серафена. – Малек сделал множество собственных выборов.

– Они и правда были сердечными половинами? – спросил Кастил. – Избэт и Малек?

Её взгляд скользнул в сторону.

– Да.

За моей спиной Кастил напрягся.

– Тогда почему вы отказались от испытаний истинных половинок?

– Ответ на этот вопрос не так прост, – ответила Серафена.

Я всегда гадала, почему они отказались от такой возможности для своего сына, но тут меня осенило. Дело было и в хронологии, и в… инстинкте.

– Когда вы ушли в сон?

– До Войны Двух Королей, – ответил Кириан.

Я, глядя на неё, покачала головой.

– Это неправда.

Серафена встретила мой взгляд. После короткой паузы она тяжело вздохнула:

– Вадентия?

Я кивнула.

– Вот же… – тихо выругалась она. Я чуть не рассмеялась. – Приятно было оставаться единственной с даром прозрения.

– Вы не ушли в покой до войны, верно?

– Мы ушли в сон после её окончания.

– Вы… были бодрствующими во время войны? – голос Кастила прозвучал низко. Его руки опустились, Кириан напрягся.

– Да, – ответила Серафена.

– И вы ничего не сделали? – потребовал он. Я повернулась боком, чтобы не спускать с него глаз. – Ничего, пока целые роды уничтожались?

Плечи Серафены распрямились.

– Ты не понимаешь.

– Чёрт возьми, именно так, – резко бросил Кастил, и рябь эфира в его голосе вырвала меня из мыслей.

Я положила ладонь ему на грудь, уловив, как внимание Ривера сосредоточилось на нём. Кас. Я потянулась к нему разумом. Он глубоко вдохнул, и свет эфира приглушился.

– Мы не имеем права вмешиваться в смертный мир, – объяснила она, – если только это не предотвращает великую катастрофу.

Глаза Кириана расширились.

– Война – недостаточно великая катастрофа?

О боги, теперь и он? Всегда же был самым рассудительным.

Уголки рта Серафены вновь напряглись.

– Есть правила, – начала она, и я едва не застонала. – Правила, с которыми я не согласна и которые стараюсь обойти, насколько возможно.

Кастил тихо рассмеялся, и я невольно напряглась. Смех был низким, тёмным… И не только я это уловила: Кириан придвинулся ближе.

– Видимо, твоих стараний оказалось мало.

Эфир от Серафены вспыхнул жарко и яростно.

– Твой отец с этим бы не согласился.

Кастил резко выпрямился.

– Что?

– Всё, что могу сказать: мы были не так уж безучастны, как утверждают летописи, – её плечи слегка опустились, эфир в ней угас. – Мы ушли в сон вскоре после окончания войны.

– Удобное совпадение, – холодно заметил Кастил. А я всё ещё переваривала упоминание Валина. – Вы спали, пока Вознесённые творили свои зверства.

Комната погрузилась в гробовую тишину. Только снаружи, в ночи, протянулось одинокое волчье завывание, пока Серафена неподвижно смотрела на Кастила.

– Кас, – предостерегающе произнёс Кириан.

Кастил поднял руку, заставляя волка замолчать, и я лишь надеялась, что боги не пошлют в этот миг ворон.

– После той войны многое случилось. Смерти и страдания не закончились вместе с ней. Ты знаешь это, Кириан.

Он был прав.

И это нужно было произнести вслух.

Пока Кровавой Короне позволяли расти без сопротивления, страдали и гибли тысячи. Мы никогда не узнаем весь масштаб разрушений, но ярость, которую я раньше испытывала к богам, проспавшим сотни лет, уже не была такой всепоглощающей. И я догадывалась почему.

– Всё из-за Малека, – сказала я.

Серафена застыла.

– Ты не знаешь, о чём говоришь, Поппи, – тихо заметил Ривер.

– Думаю, знаю, – возразила я, чувствуя, как сердце гулко отзывается в груди. Это не вадентия. Оно не могло поведать мне прошлое. Это эмоции, что я уловила от неё. Я вспомнила слова Холланда о том, что мне не понять масштаб разрушения, за которое Серафена чувствует ответственность. – Всё из-за того, что Малека заключили в гробницу. Вы ушли в сон, чтобы… не причинить вреда.

– Вреда? – Серафена коротко, безрадостно рассмеялась. – Скорее, чтобы не уничтожить весь смертный мир в своём горе и ярости, потому что я не могла справиться с тем, что сделала.

– Что ты сделала? – вырвалось у меня.

– Я… – её голос дрогнул. Она закрыла глаза, и я заметила, как дрогнули пальцы у бёдер. – Я помогла заточить собственного сына.

Я резко втянула воздух. Такого ответа я не ожидала. Кастил и Кириан, похоже, тоже. Мы стояли молча, потрясённые.

– Почему? – едва слышно прошептала я.

Она долго не отвечала.

– По той же причине, по которой мы отказались от испытаний истинных половинок. Риски были слишком велики.

– Какие риски? – спросила я, чувствуя, как руки Кастила вновь обвивают меня.

Её взгляд скользнул ко мне.

– Колис.

Кулак Кастила сжался у меня на животе; от него исходил такой холод, что мурашки пробежали по спине.

– Какое он имел отношение к твоим сыновьям?

– Самое прямое, – тихо произнесла она и на мгновение умолкла. – Малек был не единственным, кто совершал ошибки. Эш и я тоже делали трудный выбор, веря, что это единственный способ помешать Колису вырваться на свободу и обрушить смерть и разрушение не меньшие, чем Пробуждение Древних. Но… – она покачала головой. – В конце концов наш выбор проложил ту дорогу, по которой пошли Малек и Айрес. – Её взгляд встретился с моим. – И теперь эта дорога ведёт к вам. Ко всем вам.

Я проследила, как она повернулась; край её туники взметнулся, открывая белый кинжал, прикреплённый к бедру.

– У нас мало времени, и нам нужно многое обсудить – и сделать, – сказала она, направляясь к комоду. Остановившись у стола, она взяла графин, вынула пробку и налила янтарный ликёр. – Чем дольше я нахожусь в этом мире, тем сильнее нотам будет тянуться ко мне. Мы не можем этого допустить. Вам понадобится их помощь. – Она подняла бокал и обернулась к нам. – Колис не просто вырвался на свободу. – Изумрудно-серебристый взгляд впился в меня. – Он идёт за тобой.

КАСТИЛ

Идёт за тобой.

Мышцы на шее напряглись, и я резко повернулся к Риверу. Дракэн небрежно подбрасывал нож для резьбы, а в моей голове снова и снова прокручивался разговор о том, зачем Избэт на самом деле была нужна Поппи.

– Он хочет стать истинным Прималом Жизни и Смерти, – сказала Поппи, и мой взгляд вернулся к Серафене. – Мы знаем, что должны остановить его.

Я всматривался в неё, вспоминая, как этот ублюдок Колис назвал Поппи.

Моя душа.

Я почувствовал, как Поппи сжала мою ладонь. Её тепло так контрастировало с холодом моей руки.

– И мы не смогли помешать его возвращению, – продолжила она, и я нахмурился. – Но мы не допустим нового провала.

– Вы не потерпели поражения. Не совсем, – Серафена сделала глоток. – Вы не дали ему вселиться в тело моего сына. Это сделало бы его сильнее и быстрее…

– Простите? Что? – воскликнула Поппи, и я выругался сквозь зубы.

– Избэт нужно было принести в жертву того, кого она любит, для ритуала, – пояснила Серафена.

– Именно так мы и думали, – быстро вставил Кириан. – И, как видите, никто… – он метнул сердитый взгляд на Ривера, – …не счёл нужным нас поправить.

Ривер лениво поймал нож, встретив его взгляд с равнодушием.

Поппи обернулась ко мне:

– В чём же мы ошиблись?

Ответила Серафена:

– Судя по тому, что произошло, Избэт собиралась использовать моего сына как сосуд для ару’лиса Колиса – его души. Это было бы… – она резко вдохнула. – Даже думать об этом не хочу. И не нужно, – добавила она, словно убеждая и себя, и нас. – Вы смогли этому помешать.

– Чтобы ритуал сработал, это должно было случиться в тот миг, когда душа Малека покидала тело, – сказал я, переводя взгляд на Серафену. Под её глазами вновь светились тонкие жилки эфира. Я снова посмотрел на Поппи. – Я всё хотел сказать, но постоянно что-то происходило.

– Но… – брови Поппи сдвинулись, и я понял, что она догадалась. Её вдох был резким и неглубоким. – Значит, она вовсе не… – горький смешок сорвался с её губ. – Не собиралась на какой-то великий, неожиданный подвиг.

Я крепче прижал её к себе, а Кириан сделал шаг ближе. Я бы предпочёл, чтобы она не узнала правду. Пусть лучше жила с этой ложью – как бы ни звучало.

– Мне жаль, – прошептал я, коснувшись губами её виска, пока Серафена наблюдала за нами. Её пальцы сжимали бокал так, что стекло могло треснуть.

– Всё в порядке, – Поппи снова тихо рассмеялась. Но к чёрту, конечно, это было не в порядке. – Если честно, я даже не удивлена. – Она мягко выдохнула. – Что ж… скажу прямо. Я не уверена, что мы что-то изменили, помешав ему использовать Малека как сосуд, – кроме того, что это звучит до ужаса мерзко. Он всё равно обрёл силу, это очевидно. Одна его воля… – её плечи выпрямились. – Мы знаем, на что способна его воля.

– Если бы он сумел овладеть телом Малека, то почти полностью вернул бы свою мощь. Да, он силён сейчас, но остаётся слабее, – Серафена провела рукой по позолоченному багету стены. – Иначе он уже убил бы Рахара и Саона. И уже пришёл бы за мной. – Её губы изогнулись в хищной усмешке, пугающе похожей на ту, что я не раз видел у Поппи. – У этого ублюдка давний счёт ко мне.

Поппи моргнула.

– Вы знаете, где может быть Колис?

– Думаем, в Пенсдёрте, – ответил Кириан, скрестив руки. – Но точно не уверены. Мы отправили туда отряд и ждём известий.

– Считаете, он уже полностью воплотился? – спросила Поппи.

– К сожалению, да, – мрачно отозвалась Серафена. – У него под рукой целый «шведский стол» из Вознесённых и тех, кто восстал из мёртвых, – её губы скривились, – и они, скорее всего, сами идут к нему, счастливо шагая навстречу смерти.

– Даже Ревенанты? – спросила Поппи. Я знал, что её мысли обратились к Миллисент.

Чёрт.

Если это туда она исчезла…

– Ты хотела сказать – мерзости, – с презрением бросила Серафена.

Я ощутил, как во рту закипает горячая, едкая злость Поппи.

– Если Ревенанты хоть чем-то похожи на многих Вознесённых, у них, возможно, не было выбора, – холодно произнесла Поппи, и я знал, что эти слова продиктованы уже возникшей любовью к сестре, которую она едва знала. – Но вы можете этого и не знать – вы ведь спали.

Чёрт.

Взгляд Серафены метнулся к ней, и я услышал, как Кириан выругался себе под нос. Я не отрывал глаз от Серафены. Эфир гудел во мне. Если она хоть пальцем тронет Поппи…

– Эш был прав, – тихо сказала Серафена.

– В чём? – спросил я.

– Он предупреждал меня о ней.

Я крепче обнял Поппи за талию, готовый в любой миг оттолкнуть её за спину.

– Вот как?

– Он предупреждал, что она похожа на меня, – глаза Серафены сузились. – Думаешь, я не чувствую, как в тебе поднимается сущность?

– Похоже, мне плевать, чувствуешь ты это или нет, – огрызнулся я.

Она чуть склонила голову, оценивающе глядя на нас:

– Нравится твоя навязчивая потребность её защищать. Это… трогательно. – Её губы едва заметно изогнулись. – Но лишнее.

– Потому что ты не угроза ей? – спокойно уточнил я.

– Нет, – вмешалась Поппи, выскальзывая из моих рук… и тут же упираясь в Кириана, который теперь частично заслонял её. Закатив глаза, она мягко оттолкнула его. – Потому что я и сама справлюсь.

Серафена улыбнулась мне:

– Именно.

Повисла пауза, пока Поппи не произнесла:

– Я не хотела быть грубой.

– Не хотела? – приподняла бровь Серафена.

Пальцы Поппи сжались на жилете.

– Во всяком случае, намеренно – нет, – поправилась она. Я едва удержался от улыбки. Моя Королева сказала ровно то, что думала. – Но ты ведь спала.

– Да, – кивнула Серафена, – но я также была свидетелем того, как Колис впервые обратил Избранную в Вознесённую без её воли. – Слова ударили нас троих разом. – Мы не знаем, был ли у Ревенантов нынешней эпохи выбор, но мне следовало сказать точнее: то, что с ними сделали, – мерзость. Они больше не те, кем были. Лишь оживлённая плоть без желаний, кроме служения своему создателю.

Поппи помолчала.

– Не уверена, что это верно для всех.

– Для немногих – нет, – Серафена сделала глоток. – Я знаю, что моя другая внучка не похожа на прочих Ревенантов.

Плечи Поппи заметно расслабились.

– Хорошо. Думаю, Миллисент может… – она покачала головой, прочистила горло. – Надеюсь, ты будешь полезнее, чем те, у кого я уже спрашивала, как остановить Колиса.

– Полагаю, ты спрашивала у Холланда? – с кривой улыбкой предположила Серафена, медленно проходя вдоль стены. – И он, вероятно, ответил что-то вроде: «Я не могу на это ответить».

Губы Поппи тронула лёгкая улыбка.

– Похоже, ты сама не раз слышала этот ответ.

Серафена тихо хмыкнула:

– Больше тысячи раз. – Она остановилась у дверей Солара, слегка наклонив голову. – Никогда не понимала, что именно они считают вмешательством, а что – нет.

– Рад, что я не один в этом неразберихе, – пробормотал я. – Так что любая помощь будет кстати.

Серафена посмотрела прямо на Поппи:

– Вам придётся его убить. И сделать это должна ты. – Её взгляд на миг метнулся ко мне, затем снова к Поппи. – И он уже это знает.

Поппи повернулась ко мне:

– Ты знал?

– Мне это сказали, – процедил я. – Но это не значит, что я с этим согласен.

– Почему именно она? – резко спросил Кириан.

Серафена перевела взгляд с Поппи на меня.

– Потому что она – Примал Жизни и Смерти.

– И ещё она оторва. Мы в курсе, – ответил я, чувствуя, как голос приобретает тень тьмы. – Но вы ведь уже однажды заточили Колиса.

– Да. Нам потребовалась армия, и мы потеряли многих, – сказала Серафена. – И у Колиса есть сторонники. Боги, скрывавшие свою верность ему, уже пробудились. А ещё есть Вознесённые и Ревенанты, которые к нему присоединятся.

Мои брови поднялись, когда она подняла одну из ременных лямок для моих мечей. Я невольно подумал о Миллисент – не только потому, что она так на неё похожа, но и из-за этой привычки трогать вещи, будто видит их впервые.

Хотя и Поппи делала так же.

– Если я знаю его, – продолжила Серафена, – он постарается склонить на свою сторону ещё больше. – Она положила ремень обратно, и Кириан метнул в мою сторону выразительный взгляд. – Он умеет убеждать. Соберёт армию, помимо тех, кого уже вызвал из Бездны.

– Что именно он призвал? – спросила Поппи.

– Мы всё ещё выясняем, кого именно он освободил. Этим мы и занимались, кстати. Они не откликаются на его зов без… остановок по пути. Сейчас точно знаем, что он призвал секью.

– Что за хрень? – вырвалось у меня.

Серафена изогнула бровь:

– У них много имён – шрю, ни’меры, фурии. Наполовину смертные, наполовину… очень крупные птицы.

Серафена спокойно продолжила, её голос звучал как уверенное эхо:

– Но прежде чем я вернусь в Илисеум, – она перевела взгляд на каждого из нас, – нам нужно выполнить ещё одно дело. Мы должны вернуть Джадис домой.

Поппи вздрогнула и крепче сжала мою ладонь.

– Джадис… – тихо повторила она, словно имя само по себе было пророчеством.

Я почувствовал, как в груди напряглась каждая мышца.

– Домой? – переспросил я. – Значит, она жива?

Серафена кивнула.

– Жива. Но место, где она сейчас, нельзя назвать домом.

Ривер, до этого безучастно крутивший нож, поднялся, глаза его блеснули янтарём.

– Значит, пора, – негромко сказал он, будто давно ждал этих слов.

Кириан скрестил руки на груди.

– Где она?

– Там, где пересекаются смертное и бездна, – ответила Серафена, и в комнате будто похолодало. – И чтобы привести её обратно, придётся пройти путь, на который осмелится не каждый.

Я посмотрел на Поппи. Она уже выпрямилась, в изумрудно-золотых глазах пылало решимостью то же пламя, что и во мне.

– Тогда скажи, что нужно, – произнесла она. – Мы сделаем всё.

Серафена встретила её взгляд долгим, одобрительным кивком.

– Хорошо. Грядёт время, когда каждому придётся выбрать свою сторону. И Джадис – ключ к тому, что ждёт нас дальше.

Глава 36

ПОППИ

Мы шагнули сквозь тень и оказались в Айронспайре.

Разумеется, Киран остался позади. Его неприязнь к перемещениям через тень до сих пор забавляла меня – почти как моя нелюбовь к змеям.

Я украдкой взглянула на Серафину. И продолжала бросать на неё взгляды с той самой минуты, как мы вошли в зал, ожидая, когда к нам присоединится Ривер.

Он тоже отказался от шагов в тени.

Интересно, любит ли она змей или, наоборот, ненавидит? Миллисент, например, казалась мне тем человеком, кто держал бы их как любимых питомцев. Странная мысль, учитывая обстоятельства, но всё-таки… она – семья. Хотелось узнать о ней больше.

Хотелось узнать и об Айресе. О моём отце.

Но сейчас явно не время для подобных вопросов. Сейчас были дела поважнее. Для начала – выяснить, рассказал ли Ривер Серафине о нашей первой вылазке в Айронспайр.

Кастил, как и в прошлый раз, пошёл осматривать коридоры, а я взглянула на Королеву Богов и заметила, что она смотрит на меня.

Она моргнула и быстро отвела взгляд. Щёки её порозовели, когда она подняла глаза к железным балкам и витражам над головой.

– Прости, – тихо сказала она. – Просто ты так похожа на…

Я напряглась.

– Только не говори, что на мою мать.

Её губы чуть изогнулись, и взгляд вернулся ко мне.

– Думаю, ты больше похожа на моего сына, и это…

– Что?

– Сбивает с толку, – пробормотала она. – Но в этом есть смысл.

Я удивлённо приподняла брови. Конечно, смысл в этом есть. Но отчего же тогда путаница?

Серафина мягко рассмеялась.

– Наверное, это прозвучало совсем непонятно.

– Именно, – призналась я, не видя смысла лгать.

Она глубоко вдохнула.

– Есть… кое-что, что мне нужно тебе рассказать, – её голос понизился, когда она скользнула взглядом туда, где Кастил проверял восточный коридор. – Но позже. – Голова её чуть склонилась. – Он очень тебя бережёт. – Она улыбнулась, встретившись со мной взглядом. – Хотя ты и сама это знаешь.

Я тоже улыбнулась, наблюдая, как предмет нашего разговора переходит в южный коридор.

– Да, это так.

– Аш такой же, – произнесла она после паузы, и я снова посмотрела на неё. Она подхватила прядь волос и принялась накручивать её на палец.

Сразу вспомнились слова Холланда: она, как и я, ищет, чем занять руки, когда нервничает или пытается удержаться от другого действия. Надеюсь, сейчас это всего лишь лёгкое волнение.

– Он прекрасно знает, что я могу позаботиться о себе, – продолжила она, улыбка её смягчилась. – Но по его поведению и не скажешь. Это одновременно умиляет и раздражает. Думаю, тебе это знакомо.

Я рассмеялась.

– Ещё как.

– Я вас обоих слышу, – объявил Кастил, выходя из южного коридора. Он приподнял бровь и направился к западному.

– Мы знаем, – откликнулась Серафина, и в её зелёных глазах весело блеснуло. Но веселье быстро померкло. – Чёрт, он так похож на него.

Я вспомнила слова Рахара – напрочь забыла о них в суматохе последних событий.

– Кина?

Её голова дёрнулась в мою сторону, и она коротко кивнула.

– Откуда ты знаешь о нём?

– Рахар упоминал, – ответил Кастил, пересекая зал. – Кажется, я напомнил Аттесу кого-то, но имени он не назвал.

Я не упустила, как напряглись черты Серафины.

– Кин был братом Аттеса. Его близнецом, – сказала она, и я невольно удивилась. – Они были почти неразличимы. Наверное, их сочли бы двуяйцевыми близнецами, как Малека и Айреса, но они были гораздо более похожи друг на друга – разве что цвет волос немного различался.

Кастил остановился рядом со мной.

– Аттес выглядел как старшая версия моего брата Малика и почти точная копия нашего отца.

Серафина нахмурилась – возможно, из-за имени, так похожего на имя её сына, – но промолчала.

– Но вы с братом не близнецы?

Кастил покачал головой.

– И вы не собираетесь рассказать мне что-нибудь ещё о моих предках?

– Ни капли, – её улыбка вернулась. – Оставлю это твоему отцу.

В этой улыбке сквозило знание, которого не было у нас, и от этого становилось слегка не по себе.

– Что случилось с Кином? – спросил Кастил.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы ва́дентия проявила себя. Она не показала, что именно с ним случилось, но подсказала, кем он был. Первобытный бог мира и возмездия.

Серафина встретилась взглядом с Кастилом.

– Аттес убил его.

Я захлебнулась воздухом и закашлялась.

– Простите, – прохрипела я, чувствуя, как Кастил с тревогой оборачивается ко мне. – Не ожидала такого услышать.

Серафина поморщилась, пока Кастил ладонью растирал мне спину, а я пыталась не задыхаться перед Королевой Богов.

– Извиняться должна я. Бываю… чересчур прямолинейной.

– Он убил собственного брата, – сказал Кастил, – и мы должны ему доверять?

– Он убил брата и всё же помог сломить влияние Колиса на Пенеллафу, – возразила она.

– Эти вещи, мягко говоря, никак не связаны, – парировал он.

– Странно, но связаны, – ответила Серафина, отчего я нахмурилась. – Кин был предан Колису. – В её глазах вспыхнула искра эссенции. – Ублюдок заслужил это.

Я открыла рот, но тут же закрыла его. Ну, допустим.

Я почувствовала приближение Ривера. Голова Кастила чуть склонилась, глаза сузились.

– Какое отношение Кин имеет к тому, что Аттес нам помогает? – спросил он.

Серафина не сразу ответила:

– Вам придётся спросить об этом у него самого.

Кастил улыбнулся, но без своей привычной ямочки.

– Обязательно спрошу.

– Отлично, – её улыбка стала пугающе широкой. – Уверена, разговор пройдёт… замечательно.

Улыбка Каса погасла.

Так. Пора сменить тему.

Я прочистила горло:

– Ривер рассказал вам, что я пыталась разбудить Джейдис?

Отведя взгляд от Кастила, она кивнула:

– Спасибо за попытку.

Мне стало неловко принимать благодарность за то, чего я не смогла сделать.

– Нектас думал, что у меня получится.

– У тебя получится, – сказала она с такой уверенностью, что у меня в животе всё перевернулось. – Джейдис просто нужно… немного подбодрить. – Кожа у уголков её рта натянулась. – Но эсер в тебе… даже будучи юной Первородной, ты уже достаточно сильна, чтобы её разбудить. Просто она сама должна этого захотеть.

Железные двери заскрипели, открываясь, и я украдкой взглянула в ту сторону.

– По крайней мере, на этот раз он в штанах, а не несёт их в руках, – пробормотал Кастил.

Я не удержалась и улыбнулась.

Ривер вошёл, опустив подбородок, светлые волосы скрывали большую часть лица.

Серафина шагнула вперёд и мягко положила ладонь ему на руку:

– Готов? – спросила она тихо.

Ривер кивнул и повёл нас к северному залу. Мы последовали за ним, надеясь, что Серафина права и на этот раз я смогу разбудить Джейдис.

– Ты упоминала, что видела Холланда и Лириана, – заговорила Серафина, когда мы пересекали просторный вестибюль. – Это было, когда ты переходила Завесу? Или уже в Илисиуме?

Я удивлённо взглянула на неё, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на разочарование. Она знала, что я там, но не пришла ко мне?

– Я чувствовала твоё присутствие, – продолжила она, когда мы прошли под арочным проёмом. – Но не была в том состоянии духа, чтобы прийти. – Её взгляд скользнул ко мне. – Иными словами, я была в ярости из-за того, что Холланд остановил меня на пути через Завесу. Когда я почувствовала его возвращение, мы с ним выяснили отношения.

Разочарование улеглось, и я невольно задумалась, не поэтому ли он тогда задержался.

– Я встретила Холланда на Континентах – так называлось то место, – пояснила я, оглядывая величественные лиминитовые статуи. В рассветном свете камень казался скорее серым, чем лавандовым. – Потом – Лириана, когда была на горе Лото. А ещё там был… – Я запнулась, нахмурившись.

– Айдан, – подсказал Кастил, и во мне вспыхнуло странное ощущение, будто воспоминания расходятся с действительностью.

Серафина резко остановилась.

– Айдан? – переспросила она. Ривер тоже замер и повернулся к нам. – Тот самый Судьбоносец, Айдан?

– Если речь о том Айдане, у которого проколоты соски, – отозвался Кастил, пока я снова оглядывала зал, – то да.

Губы Серафины сжались в тонкую линию.

– Когда вы с ним говорили?

– Когда Поппи переходила Завесу, – объяснил Кастил, и мы двинулись дальше. – Он был там, чтобы проследить, чтобы я… вёл себя прилично.

Серафина выдохнула короткий смешок.

– Они боялись, что он пойдёт за мной в другой мир, – добавила я, не упуская, как она отреагировала на это имя. – Похоже, ты его знаешь?

– К сожалению.

– Он явно был знаком с тобой и Никтосом, – заметил Кастил. – И ест больше, чем этот дракон.

– Ривер всё ещё растущий юнец, – ответила Серафина, и я уловила розовый румянец на его щеках, прежде чем он снова отвернулся вперёд. – Ему нужно много есть.

– О-о, – протянул Кастил насмешливо, губы изогнулись в усмешке. – А Ривер-попка ещё и дневной сон должен отсыпать?

Голова Ривера резко дёрнулась, верхняя губа приподнялась, и из груди вырвался низкий рык…

– Да, ему и правда нужен лишний сон, – спокойно подтвердила Серафина.

Усмех Кастила расширился:

– А ещё он…?

Я хлопнула его по груди тыльной стороной ладони.

– Ай, – засмеялся он и глянул на меня сверху вниз. Он двинулся так быстро, что я едва не споткнулась, когда почувствовала лёгкий укол его клыков в мочку уха. – Такая невероятная агрессия, – мурлыкнул он. – Мне нравится.

Я вспыхнула и метнула на него предупредительный взгляд.

– Очень нравится, – шепнул он.

– О чём говорил с вами Айдан? – спросила Серафина, снова трогаясь с места.

Челюсть Кастила напряглась.

– Прочитал мне лекцию по истории, потом сказал, что случится, если Колиса не остановить. Больше – ничего.

Я переводила взгляд с одного на другого. Оба явно умалчивали что-то важное.

– Айдану можно доверять?

– Ни одному из Судьбоносцев доверять нельзя.

– Даже Холланду? – я бросила взгляд на каплевидные щиты и мечи, устремлённые к высокому своду. Было ощущение, что здесь что-то изменилось. – Он говорил так, будто вы с ним хорошо знакомы.

– Мы знакомы, – она чуть помедлила. – Я доверяю ему… в том смысле, что знаю: он не желает мне зла.

– Странно сказано, – заметил Кастил.

Она оглянулась на нас:

– У Судьбоносцев одна цель – сохранять равновесие. И ради этого они готовы на всё.

Судя по тому, что я вообще здесь, с балансом у них вышло не очень.

– Ты знаешь, сколько их всего?

Кастил скользнул на меня взглядом, а Серафина слегка наклонила голову.

– Не могу сказать. Они очень неохотно раскрывают свою численность.

Я фыркнула:

– На горе Лото я встретила троих – Холланда, Лириана и Торна.

– Торна? – в её голосе зазвучало любопытство. – С ним я не встречалась. Но знаю ещё двоих.

– Значит, их точно шесть, – пробормотала я. – Ты знаешь, сколько их должно быть в живых, чтобы миры сохраняли равновесие?

Серафина хрипловато рассмеялась:

– Почему спрашиваешь? Собираешься кого-то из них прикончить?

Я промолчала, пока мы шли к концу зала, не зная, как она отреагирует, если скажу «да». Впрочем, само молчание уже было ответом, не так ли? Я бросила последний взгляд на зал…

Резко остановившись, обернулась и уставилась на статуи. Что-то в них изменилось.

– Поппи? – насторожился Кастил.

– Секунду, – пробормотала я, быстро пересчитывая фигуры. Четырнадцать. Раньше их было чуть больше дюжины, хотя я и не считала точно. Дело не в количестве.

Мой взгляд скользнул от щитов-капель к мечам – к мечам. Я резко втянула воздух.

– Что случилось? – спросил Кастил.

– Разве в прошлый раз мечи не были опущены остриями вниз?

Кастил нахмурился, оглядывая статуи:

– Честно? Не помню. Я на них тогда не смотрел. – Он обернулся. – А ты помнишь, Ривер-зад?

– Нет, – рыкнул дракон. – И перестань так меня называть.

Кастил усмехнулся и повернулся ко мне:

– Думаешь, они изменились?

Я кивнула, но в голове не укладывалось: статуи не двигаются сами по себе, особенно если они высотой с восемь футов. Если с ними что-то не так, разве Серафина не почувствовала бы?

Отрывая взгляд от каменных лиц, я покачала головой:

– Прости. Наверное, просто ошиблась в воспоминаниях.

Кастил обернулся, и между его бровями пролегла морщинка.

– Ну? – Серафина взглянула на меня с приподнятыми бровями. – Кто же тебя так разозлил?

– Только один? – отозвалась я, отбрасывая мысль о странных статуях. – Это не Холланд… хотя он меня бесит, но не до такой степени.

Её губы тронула улыбка:

– Мне бы стоило отговорить тебя от того, что ты задумала.

– Но ты ведь не станешь, – бросил через плечо Ривер.

Её улыбка стала шире:

– Нет.

Я удивлённо приподняла брови:

– Серьёзно? Ты же истинная Праматерь Жизни.

– А ещё я невероятно злопамятна и склонна к насилию, когда злюсь, – невозмутимо ответила она.

– Ну вот, теперь ясно, в кого ты, – пробормотал Кастил.

Я одарила его грозным взглядом, пока мы приближались к концу коридора.

Серафина, откинув на плечо длинные пряди ледяно-белых волос, усмехнулась:

– Нет, если вам нужен кто-то, кто отговорит от насилия, это не ко мне. А вот к Эшу… Он куда более…

– Спокойный? Рассудительный? Менее мстительный? – подсказал Ривер.

Губы Серафины поджались:

– Спасибо за столь полезные варианты, Ривер. Но да, Эш скорее попытается образумить.

– Звучит как-то нелогично, – призналась я.

Она фыркнула:

– Не буду спорить. Но ответа на твой вопрос я всё равно не знаю.

Чёрт.

– Кстати, – она повернулась к Риверу, – я не такая уж мстительная.

– Ага, – протянул Ривер.

Метка Кастила мягко скользнула по моему сознанию, как лёгкое касание хвои и зимнего ветра: Мы ещё поговорим о твоём интересе к Судьбоносцам позже.

Я не ответила. Надеялась, что он забудет об этом интересе, ведь вряд ли он обрадуется, узнав, что я подумываю убить одного из Судьбоносцев.

– Кстати, – Серафина повернулась ко мне, – когда я говорила о своих сыновьях, ты почувствовала мои эмоции.

– Да, – тихо ответила я.

– И тебе хотелось… облегчить их?

– Да. – Ветер загремел в оконных рамах. – Это желание трудно игнорировать.

Серафина кивнула:

– Это от стороны Эша. Он тоже умеет чувствовать эмоции. Как и его мать. Она, кстати, могла даже больше.

Меня захватили эти крупицы сведений, и я невольно улыбнулась. Столько всего я не знала о своих корнях.

– Я могу… чувствовать вкус эмоций. Ну, теперь скорее просто улавливаю их, – призналась я. – У него так же? С «дегустацией»?

– Вкус? – она скривила нос. – Теперь мне даже любопытно, как это ощущается. Но нет, он просто читает, что чувствует другой.