Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 57 страниц)

Киерен зарычал, кожа на его руках потемнела, под ней пробился мех.

– Если не хочешь провести остаток дня, срастив сломанные кости, – предупредил Аттес, вены на его лице зажглись эфиром, – даже не думай.

Я видел, что Киерен именно это и думает, собираясь прыгнуть, поэтому выпрямился.

– Это был твой единственный шанс, – прошипел Аттес. – Кровь у нас общая или нет, второго не будет.

Я хрипло рассмеялся, хотя каждое движение отзывалось болью.

– Ты в этом уверен?

– О судьбы… ты просто…

– Очаровательный и обаятельный? – подсказал я, радуясь, что боль отступает.

Шаги Аттеса замерли.

– Ты так похож на него, – выдохнул он, голос дрогнул на слове «него».

Брови у меня сдвинулись.

– На кого?

Он не ответил. Смотрел странно, будто это причиняло ему боль. Моргнул – и выражение сгладилось.

– Я не говорил, что это убьёт её. Тогда тот был смертным.

Киерен остановился.

– Ты не мог пояснить сразу?

Я втянул воздух, чувствуя, как внутри похрустывают рёбра. Чёрт, будто половину груди вдавило.

– Он дал мне шанс объяснить? – парировал Первозданный, и свет постепенно угас в его венах.

– Можно было говорить быстрее, – буркнул я, разминая шею.

Голова Аттеса дёрнулась в мою сторону – и он вдруг рассмеялся. Низко, коротко.

– Прошу прощения, – сказал он без малейшего раскаяния. – Я лишь хотел объяснить: это единственный известный мне случай подобного. Здесь всё должно сработать. И не убьёт её.

Я заметил, как он глубоко вдохнул.

– Но?

– Сможешь держать себя в руках, если отвечу?

– Просто скажи, – вмешался Киерен. – Если тянуть, он только успеет сделать какую-нибудь глупость.

Я проигнорировал выпад и повторил:

– Но?

– Но, – Аттес переставил через плечо ремень сумки, – это причинит ей боль.

Я вдохнул – словно ледяное пламя прошлось по груди.

– Я не хочу этого, – тихо добавил он. – Это последнее, чего я бы желал. Но иначе нельзя.

Края зрения потемнели, пока я смотрел на него.

– Кастил, – предостерёг Киерен. – Нам нужна его помощь. – Он встал между нами. – Поппи нужна его помощь.

Сердце бухало тяжело и глухо. Часть меня жаждала выпустить эфир, но Киерен был прав. Нам нужна его помощь.

Нужна Поппи.

Сжав губы, я кивнул. Киерен выждал мгновение, потом отошёл и повернулся к Первозданному:

– Что ты собираешься делать?

Аттес провёл рукой по ремню, открыл клапан сумки и достал тёмно-серый флакон.

– Вот это.

Киерен прищурился.

– Что это? Тень-камень?

– Нет. Флакон из базальта. Самый шлаковый из всех шлаков, – с ухмылкой ответил Аттес. – Он создаётся там, где огонь дракона ударяет с наивысшей силой.

– Дракона? – переспросил Киерен.

– Да. Дракона, предка дракенов, – спокойно уточнил Аттес, словно Киерен и сам не догадался. – Только в таком сосуде можно удержать их кровь.

Я скрестил руки на груди.

– Скажи, что ты не собираешься использовать кровь дракона на Поппи.

– Я предупреждал, что будет больно.

– Ну вот теперь ясно, почему тот смертный умер, – проворчал Киерен. – И как это должно ей помочь?

– Обычному телу эта кровь прожгла бы плоть и кости. Даже тело Первозданного, – произнёс Аттес, и я вскинул голову. – Особенно его кровь.

– Некатаса, – догадался я.

Аттес кивнул, и желудок болезненно сжался.

– Но я знаю, как это предотвратить.

– Как? – выдавил я.

– Неважно, – отрезал он.

Я был в шаге от того, чтобы придушить ублюдка.

– Тогда что важно?

– Чтобы Колис смог установить с ней связь, – сказал Аттес медленно, словно подбирая каждое слово, – она должна нести его метку.

– Метку? – нахмурился Киерен. – Какую метку?

– Его.

Слово эхом отозвалось в голове, будто раскат грома. Его. Я вдохнул, но воздух пах пеплом.

– Символ смерти? – Киерен резко повернулся ко мне. – Ты что-нибудь видел?

Горло пересохло.

– Нет, никакой метки, – ответил я.

– Она должна быть, – настаивал Первозданный.

Мысли понеслись вскачь, перебирая каждое мгновение после пробуждения Поппи. Неужели я что-то упустил?

– Не понимаю, – быстро заговорил Киерен. – Как она могла получить его метку? Ты же сам не уверен, что дело в Ревенанте.

– Он коснулся её руки, и я видел её руки, – сказал я. – На них ничего нет.

– С ней, – тихо произнёс Аттес, глядя на дверь, – ему не нужно было прикасаться.

Я напрягся, прошипев:

– Что, чёрт возьми, это значит?

– Это не имеет значения.

Ноздри у меня раздулись.

– Позволь не согласиться.

– Не имеет, – резко бросил он.

– Чушь, – рявкнул Киерен. – Нам нужно знать, почему ему не нужно прикасаться.

И тут меня осенило.

– Тирман.

Киерен прищурился.

– С чего ты вспомнил этого мертвецки гнилого ублюдка?

– Когда я прикончил его, мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то. И он сказал, что она всегда была его. – Я провёл рукой по волосам. – Когда Колис прорвался раньше, он повторил то же самое. Он был в герцоге. Сказал, что может быть им, когда захочет.

Аттес напрягся.

– Что? – прорычал Киерен, глаза сверкнули ярко-синим.

– И когда Колис говорил через неё, он сказал то же самое, – добавил я. – Он был в герцоге.

– Не знаю, о ком вы, – сказал Аттес, пока Киерен отступал на шаг.

– Он был Вознесённым. Вампири, – пояснил я.

– Я знаю, кто они, – перебил Аттес, между бровей пролегла морщина. – Колис создал первых Вознесённых. Как и Ревенантов. Их существование обязано ему. Следовательно, они неразрывно с ним связаны.

Я отложил в сторону ошеломление этой новостью.

– Хочешь сказать, он мог переходить от Вознесённых к Ревенантам? И всё ещё может?

– Он связан со всеми своими творениями, если пожелает, – сказал Аттес, глянув на Киерена. – Точно так же, как Королева может связаться с вольвенами, если захочет.

Чёртовы боги.

– Но Поппи не Ревенант и не Вознесённая, – возразил Киерен.

Но её сестра… впрочем, кто вообще знает, кем на самом деле является Миллисэнт.

Аттес глубоко вдохнул. Я уже чувствовал: сейчас он скажет то, что мне решительно не понравится.

– Её кровь, – произнёс он. – Он Первозданный бог. Если у него была её кровь, даже капля… – взгляд его скользнул мимо меня. – А если у неё была его, связь между ними неизбежна.

– Даже если герцог был тем, кто взял её кровь? – спросил Киерен, и лицо его побледнело.

Сердце забилось гулко и тяжело, пока я смотрел на Первозданного.

Аттес встретил мой взгляд и кивнул.

Киерен зарычал низко и угрожающе, звук прокатился по коридору, вибрируя в каменных стенах. Он резко развернулся и отошёл на несколько шагов, уперев руки в бока.

Я остался стоять.

Часть сознания всё ещё пыталась переварить сказанное Аттесом, даже когда остальное уже стремилось уйти в полное отрицание. Та часть понимала: велика вероятность, что Поппи даже не помнит, как это произошло. Я знал, что после «уроков» в кабинете герцога она не всегда приходила в себя сразу. Она могла вообще не знать. Вознесённые умели брать то, что им не принадлежит, пока жертва спит, а у герцога был неограниченный доступ к ней, он знал все тайные ходы замка.

Да ведь это мог быть не только Тирман, кто создал эту гнусную связь. Поппи всю жизнь окружали Вознесённые и Ревенанты. А её мать, Исбет? Она же хотела вернуть Колиса. Была ли у неё возможность достать его кровь? Я вспомнил золотого Ревенанта Каллума. Это мог быть кто угодно.

А может, он всегда был в ней. Всегда был связан с ней.

Слова Ривера отозвались эхом, пока я стоял, чувствуя, как жжёт лёгкие. Всё складывалось: Ревенант, напавший на меня, напевал ту самую фразу, что Поппи слышала в детстве, в ночь нападения в Локсвуде и во сне. Что за прелестный мак. Тогда она решила, что это Тёмный, но позже поняла: это был не Малик и не я. А что если она вообще не слышала этого той ночью ребёнком?

Что если это был он – уже связанный с ней, шептавший ей во сне?

И теперь смог укрепить связь.

Воздух застрял в груди, когда я понял. Этот Первозданный уже сказал: во время стазиса она была уязвима, а потом ослабла, спасая меня. Это открыло дверь тому, что всегда было рядом.

Я впустил его.

Тёмная, густая ярость поднялась во мне, как чёрное масло, разжигая сущность. Без звука гневная эфер наполнила коридор ощутимой напряжённостью. Факелы вдоль стен дрогнули и погасли, погружая нас во мрак.

– Чёрт, – прошептал Аттес.

Киерен оказался рядом в ту же секунду, его ладонь легла мне на плечо.

– Тебе надо успокоиться.

– Я спокоен.

– Чушь, – отрезал он, развернувшись ко мне. – Ты буквально дрожишь от ярости.

Кожа вибрировала, будто молнии плясали по порам, электрические разряды пробегали по телу. Факелы вспыхнули снова, их свет метался по стенам.

Аттес выругался, глядя то на меня, то на пол.

– Что за…

У моих ног медленно скользнули тени, переплетённые с алыми искрами, обвивая стопы Киерена.

В колеблющемся свете Аттес медленно поднял взгляд.

Киерен придвинулся ещё ближе, прижавшись лбом к моему.

– Хочешь, чтобы она почувствовала это? Чтобы проснулась, Кас? Если продолжишь, так и будет.

Я не хотел этого.

– Тебе нужно успокоиться. Ради неё, – прошептал он и сжал мне затылок. – Сделай вдох. Ради Поппи.

Ради Поппи.

Я сделаю для неё всё.

Повернув голову влево-вправо, я глубоко вдохнул. Жжение в лёгких ослабло, пока я загонял ярость глубже. Свет факелов стабилизировался, рассеивая тени, скользившие по камню.

– В порядке? – спросил Киерен.

Я втянул ещё один вдох.

– Достаточно.

Киерен постоял ещё мгновение, затем убрал руку и отступил.

Аттес отстранился, взгляд метался между нами.

– Соединение, – вздохнул Киерен, протирая лоб. – Имело… неожиданные последствия.

– Не то слово, – буркнул Первозданный. Его глаза засветились эфиром, буравя меня. – Эта демонстрация силы – это было…

– Её, – хрипло перебил я. – Это её сущность.

– Его, – возразил он. – Но и нечто ещё… – Он покачал головой и перевёл взгляд на Киерена. – А ты?

– Противоположность его, – ответил Киерен.

– Я… – Аттес выглядел так, будто его можно было сбить лёгким дуновением. – Я даже не знаю, что сказать.

– А нам некогда, – отрезал я.

– Верно. О чём мы вообще… – Он выпрямился. – Вспомнил. – Глубоко выдохнул. – Вы точно нигде не нашли метку? Проверили всё?

От его слов по коже пробежал холодок. Я резко вдохнул, отступая, а Киерен повернулся ко мне.

– Кас, – голос Аттеса стал мягче, почти умоляющим. Он поднял руки ладонями вверх. – Понимаю, как это тяжело, но нам нужно найти его знак.

Я сжал кулаки. Я видел почти всё её тело, кроме того, что скрывала ночная рубашка. Мысль о том, что его метка может быть там…

– Дыши, – тихо сказал Киерен.

Я сделал глубокий вдох сквозь холодящий жар эфира, пульсировавшего в каждой клетке.

– Придётся проверить её.

Аттес кивнул.

– Если она ещё спит…

– Она может проснуться, когда мы откроем дверь. В прошлый раз так и было, – предупредил я. – Если я войду один, нам придётся снова открывать. А если она… или он… увидит тебя?

– Мы пойдём с тобой, – сказал Аттес. – Дадим тебе пространство, пока проверяешь.

Я провёл рукой по груди.

– Тогда идём.

Аттес пару секунд всматривался в меня.

– Ещё кое-что.

– Да чтоб тебя, – выдохнул я. – Что?

Он нахмурился, словно собирая мысли. Мне было плевать, и я уже шагнул к двери, сдерживая желание задеть его плечом.

– Прежде чем войдём, – произнёс Аттес, и я остановился, зажмурившись. – Если Колис получит контроль, он узнает меня. И поймёт, зачем я здесь. Вы должны быть готовы к тому, что он начнёт сопротивляться.

Иными словами – будьте готовы к тому, что сопротивляться будет Поппи.

Я коротко кивнул.

– Понял. Но… она ослаблена. И Колис тоже.

– Это хорошо, – ответил Аттес, хотя тон его говорил об обратном. – Нужно покончить с этим как можно скорее.

Я глубоко вдохнул, пытаясь подготовиться и усмирить бурю внутри. Бесполезно. Даже целой жизни не хватило бы, чтобы быть готовым сознательно причинить ей боль.

Поэтому я сделал то, что делал, когда связывал ей запястья: отключил чувства и вошёл в роль того, кем когда-то был.

Тёмного – безжалостного атлантийца, способного на всё ради цели.

Будь то игра в ухажёра герцогини из Голдкрест-Манора, чтобы заслужить её доверие, или убийство любого – виновного или нет – кто встанет на пути.

– Кас, – тихо прошептал Киерен, в его голосе звучала тревога, которая сжала мне горло. – Я иду с тобой.

Это прозвучало и как утверждение, и как предупреждение.

– Ладно, – хрипло сказал я, глядя прямо перед собой. Всё, что произошло между нами, не имело права войти за эту дверь. – Мне понадобится твоя помощь там.

– Она у тебя есть, – отозвался он низким голосом. – Всегда.

Глава 6

Тусклый свет из коридора проникал в камеру, высвечивая спящую Поппи на груде плотных одеял. Она лежала так же, как я её оставил – спиной к двери, ворот распущенного халата соскользнул и обнимал плечи.

Когда за мной тихо закрылась дверь, я услышал резкий вдох Киерена. Желудок болезненно сжался – я знал, что привлекло его внимание.

– Кастил, что… – голос Киерена прозвучал едва слышно, но в короткой паузе перед тем, как он спрятал эмоции, ясно читался шок.

Я обернулся и увидел, как он смотрит на связанные запястья Поппи, нахмурив брови. Оторванный край одеяла резко выделялся на её бледной коже – уродливое напоминание о том, что мне пришлось сделать и почему.

– Мне пришлось, – вымолвил я, слова горчили на языке, как пепел. – Она рвала себя ногтями.

Киерен приоткрыл рот, но тут же закрыл, заметив засохшую кровь и неглубокие царапины на её лице. Он застыл, не двигаясь.

Я тихо обошёл её с другой стороны. Тишину нарушали лишь мои мягкие шаги. Боги, она выглядела такой умиротворённой. Мне хотелось откинуть прядь волос с её лица, но я удержался. Грудь её поднималась короткими, неглубокими, но ровными вдохами. Ноги были сведены и слегка согнуты в коленях, открытые прохладному воздуху. Я хотел накинуть на неё халат или одеяло, но боялся разбудить.

Я отвёл взгляд от неё, когда Аттес обошёл Киерена и подошёл ко мне. Его шаги не издавали ни звука. Он встретился со мной взглядом, а затем опустил глаза.

Он резко отпрянул, лицо побелело так стремительно, что я на миг решил – упадёт. Губы зашевелились, складывая слова слишком быстро и тихо, чтобы я разобрал, а в широко раскрытых глазах вспыхнул эфирный свет.

Желудок сжался, я бросил быстрый взгляд на Киерена. Он выглядел таким же ошарашенным, как и я.

– Аттес? – спросил я почти шёпотом. – Что случилось?

Он будто не слышал, не отрывая взгляда от неё; шрам на лице резко выделялся на ставшей мертвенно-бледной коже. Аттес смотрел на Поппи, словно перед ним была призрачная тень.

Что было, мягко говоря, чертовски странно.

Киерен сделал шаг ближе.

– Аттес?

Он судорожно втянул воздух и быстро заморгал.

– Прости, – выдавил он хрипло. – Я…

Киерен метнул в меня взгляд. По его глазам было ясно – он тоже не понимал, что происходит.

Чувство тревоги накрыло меня, когда я шагнул вперёд, заслоняя Поппи насколько мог.

– Проблемы? – спросил я ровно.

Аттес закрыл глаза и покачал головой.

– Нет.

Это одно короткое слово никак не рассеяло растущего беспокойства.

– Ты уверен?

Челюсть Аттеса дёрнулась, он открыл глаза.

– Да.

– Тогда с чего такая реакция? – тихо потребовал Киерен.

– Просто… – он сглотнул и взглянул на низкий потолок. – Она похожа на одну… знакомую из прошлого.

Брови сами сдвинулись. Знакомую из прошлого?

– Королеву Богов, – предположил Киерен.

Аттес кивнул.

– Она её внучка, – пояснил он, внимательно наблюдая за Первозданным. – Ты разве не знал?

– Знал, – хрипло ответил Аттес.

Я решил, что он по-прежнему знает Королеву Богов, так что его слова не имели смысла. Я этому не поверил. Наши взгляды с Киереном встретились – похоже, он тоже.

Аттес отошёл чуть вправо и глубоко вдохнул. Я обернулся, когда он опустился на одно колено. Он находился в нескольких футах от неё, но и этого было слишком.

– Удивительно, что она не проснулась, – заметил он. – Интересно… – покачав головой, поднялся и провёл рукой по волосам. Пальцы дрожали. – Она долго так не останется. Нужно действовать быстро. Дайте знать, когда будете готовы.

Я перевёл взгляд на Киерена. Его челюсть напряглась.

– Я последую за тобой, – коротко сказал он.

Я посмотрел на Аттеса – тот стоял лицом к двери, весь подобравшийся. С шумным выдохом я вернулся к Поппи и опустился рядом. Её дыхание не изменилось, но оставалось слишком частым, слишком поверхностным. Казалось, невидимая рука сжала мне грудь, но я заставил себя сосредоточиться.

– На ногах ничего, – произнёс Киерен, присев рядом.

Бросив быстрый взгляд на спину Аттеса, я осторожно приподнял подол ночной рубашки.

– С этой стороны тоже чисто, – пробормотал Киерен.

– Подожди. – Я наклонился над неподвижным телом Поппи, осторожно отводя мягкую ткань халата и тонкий материал рубашки. Мерцающие отблески факела танцевали по стенам камеры, когда я обнажил её спину.

Кроме нескольких веснушек вдоль позвоночника, кожа была безупречно чистой. Отпустив ткань, я откинулся назад и вгляделся в её лицо. Глаза оставались закрыты, но под бледной, с лёгким лилово-синим оттенком кожей я различал быстрые движения. Краем глаза заметил, как Киерен тем же взглядом проверяет её нижнюю часть. Я никогда не видел его столь невозмутимым – а это о многом говорило. Как и я, он не находил в этом ни малейшего удовлетворения – это было похоже на вторжение, пусть и необходимое.

– Что-нибудь? – глухо спросил я.

Киерен покачал головой.

– Ничего.

– Чёрт, – выругался я, жаждая – нет, нуждаясь – закончить это поскорее. – Придётся перевернуть её.

Киерен на мгновение закрыл глаза и резко отвернулся. Когда снова посмотрел, коротко кивнул.

– Готов, как скажешь, – ответил он напряжённо.

Мы действовали синхронно, медленно переворачивая безжизненное тело Поппи, а я не сводил взгляда с её лица. Она не шелохнулась, и, когда мы уложили её на спину, я почувствовал одновременно облегчение и сильнейшее беспокойство. Она никогда не спала так крепко, да и с руками, всё ещё связанными, это положение должно было быть мучительным.

Мой взгляд скользнул по её груди, где под бледной, почти прозрачной кожей тонко проступали вены. Сжав губы в тонкую линию, я поднял руку. Чёрт, движения казались вязкими, когда пальцы зависли над вырезом её рубашки. Я замер, бросив взгляд к двери, потом на Киерена.

Если Аттес хоть на секунду повернётся, я вырву ему глаза.

– Не нужно, – тихо сказал Киерен, глядя на напряжённую спину Аттеса. – Я сам.

Плечи невольно напряглись. Я что, сказал это вслух? Быстро мотнув головой, я вернулся к Поппи. Глубоко вдохнул, собрался и осторожно взялся за ткань её рубашки. С максимально возможным уважением и осторожностью я медленно потянул её вниз, обнажая бледную кожу груди.

И вот оно.

Воздух вырвался из лёгких, когда я уставился на алый знак. Он резко выделялся на её коже – символ, которого я никогда прежде на ней не видел, вырезанный между грудями: тёмная, смещённая в сторону красная линия, пересекающая круг по диагонали.

Символ Смерти.

– Кастил? – голос Киерена был напряжён. Услышав его резкий вдох, я понял: он тоже увидел.

Это клеймо не напоминало обычный шрам – ни вздутий, ни рваных краёв. Оно казалось чешуйчатым, будто нанесённым поверх кожи.

Ему не место здесь.

Буря эмоций захлестнула меня, рвя тонкую узду самообладания. Ледяная ярость пронзила кровь, пока я смотрел на истинный знак Первозданного Смерти. Бог заклеймил её, присвоил, оставив свой символ в таком интимном месте. Даже если это не было сделано физически, ощущение вторжения было столь же реальным, столь же отвратительным.

– Ублюдок, – прошипел я сквозь зубы. Эфир взметнулся в груди, затемняя края зрения.

– Кас, – рука Киерена легла на ту, что удерживала ткань Поппи, заставив меня вздрогнуть. Я поднял взгляд, чувствуя, как он осторожно ведёт мою руку, возвращая ткань на место, чтобы накрыть её.

Слов не требовалось.

Я уже знал.

Мне нужно было взять себя в руки.

Чтобы справиться, я представил улыбку Поппи – настоящую, ту, что разливается теплом в её глазах и окрашивает щёки мягким румянцем. Улыбку, которую невозможно заставить, – ослепительно живую.

Я хотел увидеть её снова.

Мне это было необходимо.

Сохранить спокойствие, чтобы она получила нужную помощь, – единственный способ добиться этого.

– Я в порядке, – выдохнул я. Ярость всё ещё тлела где-то глубоко, но эфир стих.

Киерен отпустил мою руку.

– Знаю.

– Полагаю, вы нашли его, – произнёс Аттес.

Я перевёл взгляд на него, потом снова на Поппи. Мелькание под её веками замедлилось.

– Да.

– И догадываюсь, что не хочу знать, где именно.

– Нет, – процедил Киерен. – Так что давайте продолжать.

Я положил ладони на колени, не отрывая взгляда от Поппи, пока Аттес обошёл нас и опустился на другое колено с моей стороны.

– Где именно? – тихо спросил он.

– На груди, – ответил Киерен.

– Конечно, – выплюнул Аттес. – Чёрт.

Я не смотрел на него, говоря. Не доверял себе.

– Это создаст проблему?

– Кроме того, что ты сорвёшься в процессе? Вряд ли. – Он запнулся. – Но мне придётся её коснуться.

Сырая сила волной прошла по телу.

– Нет.

– Кастил, – начал Первозданный.

Пальцы сильнее вжались в колени.

– Я сделаю это сам.

– Ты не сможешь.

– Советую пересмотреть это, – заметил Киерен, когда мои пальцы перестали давить и начали мерно постукивать. – Потому что для неё он может сделать всё.

Он действительно в это верил?

Я промолчал. Сейчас не время.

– Пересматривать нечего, – резко прошептал Аттес. – Он не может. И ты тоже.

Я глубоко вдохнул.

– Не хочешь объяснить почему? – парировал Киерен.

– Помнишь, я говорил, что знаю, как не дать этому прожечь её насквозь? – Аттес снял ремень с плеча и поставил сумку за спину. – Это то, что могу сделать только я.

Киерен подался ближе, опустив голову.

– Поясни подробней, друг.

– У нас вообще есть время на объяснения? – рявкнул Аттес.

Я медленно поднял взгляд от Поппи и встретился с глазами Первозданного. Что-то в моём взгляде заставило его отпрянуть.

– Есть.

Мышца на его челюсти дёрнулась в такт моим пальцам.

– Кровь сначала прожжёт мою плоть, ослабив её силу настолько, чтобы не уйти глубоко в неё, – быстро и тихо сказал он.

Киерен резко дёрнулся на другой стороне.

– Ты собираешься…?

– Я с радостью позволю, чтобы это прошло сквозь мою плоть, – сказал я.

– Хочешь остаться без пальцев? – парировал он.

Я растянул губы в сжатой улыбке.

– У меня останется ещё пять.

– А рука? Или, скорее, вся рука целиком? – отрезал Первозданный. – Именно это и произойдёт. Кровь дракона не только сожрёт твою плоть. Она разрушит мышцы и кости. Ты готов к такому?

Я наклонился к нему, и улыбка стала шире, когда заметил, как в его глазах вспыхнул эфир.

– С радостью.

– Ты… – Аттес отвёл взгляд, покачав головой.

– И зачем тебе это? – бросил я вызов, пальцы продолжали барабанить. – Ради кого-то, кого ты даже не знаешь?

– Думаешь, со мной будет то же самое? – Он снова повернул голову ко мне. – Я был стар ещё до того, как первый атлант появился хотя бы в чьей-то фантазии. – Низкий смешок прокатился из его груди. – Я куда сильнее тебя. – Он сделал паузу. – Ты всего лишь мальчишка…

– О боги, только не это, – пробормотал Киерен.

– …по сравнению со мной, – закончил Аттес.

– Мальчишка? – тёмный смех сорвался с моих губ, и воздух похолодел.

– Мне хватит пары дней в стазисе, чтобы исцелиться, – продолжил Первозданный. – А ты, напротив, останешься без руки и не оправишься.

– Похоже, я выразился недостаточно ясно, – ответил я. – Или твой слух, а может, и разум с годами ослабли, раз уж понимание даётся тебе так тяжело.

– Кас, – прорычал Киерен сквозь зубы. – Посмотри на меня.

Я продолжал удерживать взгляд Аттеса.

– Чёрт побери, да взгляни же на меня, упрямый осёл, – прошипел Киерен. – И послушай.

Первозданный вскинул бровь.

Пальцы замерли. Я повернул голову к Киерену.

– Смотрю.

– Спасибо, – процедил он.

Я ухмыльнулся.

– А теперь слушай. – Киерен наклонился ближе. – Помимо того, что нам нужны твоя рука и все её части…

Я приоткрыл рот.

– Я не закончил, – прорычал он. – Как ты думаешь, что почувствует Поппи, когда проснётся и увидит, что у тебя нет пары пальцев, руки, а то и всей конечности?

Я захлопнул рот.

– Как ты думаешь, что она почувствует, узнав, что это из-за того, что ты сделал для неё? – продолжал он.

Думать не пришлось. Это уничтожит её.

Плечи Киерена опустились.

– Она его не знает, – кивнул он в сторону Аттеса. – Ей будет всё равно.

– Приятно это слышать, – тихо заметил Аттес.

– Кас, – Киерен прикусил нижнюю губу. – Всё это, – за его зрачками вспыхнул золотистый свет, – не о тебе.

Я резко перевёл взгляд на Поппи и втянул воздух. Киерен ошибался, и он это понимал. Поппи всё равно будет небезразлично. Пусть не так сильно, как если бы речь шла обо мне, но…

Но в целом он был прав.

– Ладно, – выдавил я.

– Отлично. – Аттес уже держал в руках флакон, бросив взгляд на Поппи. Его взгляд задержался на ней. – Она так и не проснулась, – пробормотал он скорее себе, и уголки губ дрогнули в тени беспокойства. – Долго так не будет. – Он посмотрел на нас. – Кому-то из вас лучше перейти на другую сторону.

Понимая, зачем он это говорит, я молча поднялся, переступил через неё и устроился с другой стороны. Киерен придвинулся ближе к её ногам, положив ладонь рядом. Перед глазами внезапно вспыхнуло воспоминание о руинах Айрелона.

Чёрт.

Последнее, о чём я хотел сейчас думать.

– Ладно. – Аттес просунул руку под левое плечо и взялся за рукоять кинжала. – Мне нужно только проколоть флакон.

Я почувствовал, что у Киерена возникли вопросы, когда Аттес обнажил матово-белое лезвие. Наши взгляды встретились. Мы оба его узнали. Такой же использовал Ревенант – и таким Каллум проклял Киерена.

– Что за кинжал? – спросил Киерен.

– Древняя кость, – ответил Аттес. – Только ей можно пробить базальт. Даже теневой камень не справится.

– Древняя кость? – переспросил Киерен.

– Именно то, о чём ты подумал. Кости первых богов, ходивших по этому миру.

– Первозданных? – предположил Киерен.

– Нет. Тех, кто создал первых Первозданных и всё, что видите. – Аттес посмотрел на нас, пока мы переваривали очередной кусок истории, о котором никто, чёрт возьми, не знал. – Он смертелен и для богов, и для смертных, а Первозданным может нанести серьёзный урон. – Он глубоко вдохнул. – И в дурных руках принесёт много бед.

Стиснув челюсть, я опустил взгляд на лицо Поппи.

– Как Ревенант мог заполучить такое?

Аттес нахмурился.

– Не должен был. Почему спрашиваешь?

– Неважно сейчас. – Я напрягся. – Её глаза перестали двигаться под веками.

Первозданный тихо выругался.

– Мне нужен кто-то из вас, чтобы проколоть флакон кинжалом.

– Я сделаю, – Киерен потянулся за клинком.

– Осторожно. – Аттес протянул его рукоятью вперёд. – Кость прожигает кожу насквозь.

Мы это знали.

– Учту, – пробормотал Киерен.

Вдох Аттеса наполнил камеру. Я оторвал взгляд от Поппи, когда его пальцы крепче сжали флакон. Наши глаза встретились, и он поднял руку.

Моя рука метнулась, как удар гадюки. Я перехватил его запястье четырьмя пальцами. Мы сцепились взглядами, пока Киерен протянулся между нами и аккуратно опустил верх рубашки Поппи.

– Мне не нужно смотреть, – тихо сказал Аттес. – Просто направь мою руку.

– Готово, – произнёс Киерен.

Аттес не отводил взгляда, пока я медленно опускал его руку, не позволяя себе думать о том, что делаю – и что разрешаю. Нельзя.

Когда наши руки приблизились к Поппи, я взглянул на знак Смерти. Чёрт, казалось, он пульсировал.

Держа в уме её тёплую улыбку, я положил руку Аттеса на клеймо. Его кожа коснулась её на миг – и я ощутил, как из Поппи в Аттеса перетекла энергия. Я отдёрнул руку, взгляд рванулся к её лицу. Короткие, рваные вдохи прекратились —

Глаза Поппи распахнулись, и сквозь густые клубы багряного и теневого вихря едва просвечивали пятна цвета.

Мы все трое застыли в шоке.

Она повернула голову к Аттесу, бледные губы изогнулись в улыбке.

– Ты.

Ноздри Аттеса дрогнули.

– Ты…

Поппи двигалась быстрее, чем я успел осознать.

Она резко приподнялась и метнулась вперёд. На миг сверкнули изящные, но острые клыки, прежде чем она вонзила их в его руку.

– Чёрт, – прошипел он.

Я рванулся вперёд с куда более крепким проклятием, пока Киерен наваливался на её ноги. Из её горла вырвался низкий рык. Просунув руку между ними, я ухватил её за подбородок.

– Пора бы уже, – процедил Аттес сквозь зубы.

– Плохая Поппи, – пробормотал я, обхватывая её за талию. – Отпусти.

– Да, не похоже, что это работает, – проворчал Аттес, когда я потянул её на себя. – Начинаю думать, ты специально тянешь время.

– Никогда, – ответил я, вдавливая пальцы в ямочки её щёк и с неохотой признавая, что Первозданный держится спокойно. Он даже не пытался стряхнуть её. Из «того засранца» он перешёл в разряд просто «засранца». Небольшой прогресс.

Я надавил на суставы её челюсти и заставил рот приоткрыться, освобождая его руку.

– Вот так.

– Слава богам, – пробормотал Аттес, отдёргивая руку.

Оттаскивая Поппи назад, я выругался, когда она снова рванулась вперёд и выплюнула ему в лицо струю крови.

Первозданный дёрнулся и выругался.

– Отличная меткость, – пробормотал я с облегчением, что она не проглотила кровь, укладывая её на спину.

Аттес метнул в меня тёмный взгляд, но тут же замер, когда из её губ вырвался низкий, хриплый смех. Он окаменел, снова уставившись на неё.

– Привет, – произнёс он, а я прижал её плечи к полу. – Колис.

– Почему… я не удивлена увидеть… тебя здесь? – выдохнула она, внезапно напрягаясь и поднимаясь с ошеломляющей силой.

– Чёрт, – рявкнул я, прижимая её обратно.

– Я надеялась, что ты мёртв, – произнесла она странным, тянущим шёпотом.

– В последний раз, когда я видел тебя, ты была пригвождена к земле и выглядела мёртвой. – Взгляд Аттеса скользнул ко мне, вопросительно.

Я понял, чего он ждёт.

– Давай.

– Готов, – подтвердил Киерен.

Она вырывалась, багровые полосы тянулись по её подбородку, пока она впивалась взглядом в Первозданного.

– Я знаю, – пропела она, и, чёрт возьми, это звучало ещё жутче, чем сухой шёпот. – Я знаю.

Понятия не имел, что именно она знала.

– Делай, – коротко бросил Аттес Киерену.

Нижняя часть её тела поднялась с пола, приподняв Киерена. Выругавшись, он сильнее навалился на неё.

– Я знаю! – закричала она, силясь взглянуть на Аттеса. – Я знаю, они не из твоей крови!

Аттес застыл, кровь струилась из уже заживающей раны.

Её тело сотрясал смех.

– Я всегда знала, что они его.

Первозданный побледнел, глядя на неё, как окаменевший.

– Ты правда думал, что я не знаю? – тихий цокот языком. – Но не чувствуй себя обделённым, старый друг. Я найду каждого из твоих. – Она дёрнулась всем верхом, тянулась к нему. – И убью их.

– Аттес, – рявкнул я.

– А вот ты… – прошипела она. – Я позабочусь, чтобы ты всё это увидел.

– Аттес!

Он моргнул и подался вперёд —

Огненная боль пронзила мне предплечье. Я выругался, глянув вниз: глаза, переполненные багрянцем и тенью, впились в мои, а её клыки глубже вонзались в кожу.

Стиснув зубы, я выдавил: