Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 57 страниц)

– Ты их знаешь? – спросила я у Кастила.

От него веяло холодной яростью.

– Они уже не раз просили аудиенции.

– И вскоре её получат, – сказала я, переводя взгляд на Уэсли. – Но дышать этим воздухом будут недолго.

Один уголок его губ приподнялся.

– Тогда я должен поблагодарить вас ещё раз.

– Уэсли когда-то служил в их доме, – пояснил Малик.

Этого было достаточно, чтобы понять, откуда в его словах столько яда.

– Вы сказали, что не участвовали в последнем Обряде, – Кастил сузил глаза, глядя на Миру. – Я полагал, это обязательно.

– Так и есть, но мы не пошли, – подняв подбородок, ответила она. – Мы больше никогда не ступим ни в этот Храм, ни в какой другой.

– Правда? – голос Кастила был сух, как моя пересохшая глотка.

– Да. Храм не хранит радостных воспоминаний. Только ужас и отвращение.

– И Кровавая Королева позволила вам отсутствовать? – спросила я, чувствуя, как эйтер успокаивается, позволяя Делано чуть расслабиться.

– Благодаря вам, – с лёгкой улыбкой ответила Мира. – Она была слишком занята тем, что происходило по всему Солису, чтобы следить за посещением или карать за непослушание.

Я наклонила голову.

– А если бы она не была так отвлечена…

– Нас бы убили, – спокойно сказал Регис. – Как и тех, кто отказался до нас. И мы это понимали.

Я моргнула.

– Тех, кто был до вас?

– Других Возвышенных, которые отказались участвовать в Обрядах, – пояснил Малик, прислонившись к стене, скрестив руки, как и его брат. – Или в… развлечениях.

На губах Кастила промелькнула ледяная усмешка.

– Как благородно.

– Это не благородство, Ваше Величество, – пальцы Миры сильнее сжали книгу. – Так просто было.

Он не моргнул, глядя на неё, пока мои мысли метались. Из-за Иана я должна была верить, что не все Возвышенные одинаковы. Я надеялась, что он другой – и что другие тоже могут быть. Осознание того, что эта надежда не совсем безосновательна, сбивало с толку.

Мира прочистила горло.

– Мы слышали о вашем предложении в Оук-Эмблере. Что вы… готовы дать нам выбор. Верно? О ваших требованиях: не участвовать в Обрядах и не питаться смертными без их согласия.

– Откуда вы узнали об этом? – спросила я.

– От меня, – сказала Хеленея. – Я услышала об этом от диссентеров там.

Я уставилась на неё.

– У меня так много вопросов к тебе. Просто… слишком много.

Она снова нервно сглотнула.

– Вы всё ещё… готовы дать нам этот выбор? – спросила Райна.

Я действительно была готова.

– Если вы так резко не соглашались с происходящим, – вмешался Делано, его ледяные глаза обвели собравшихся, – что вы сделали, чтобы их остановить? Кроме как сидеть здесь и играть в карты?

– Хороший вопрос, – добавил Кастил.

Малик хотел что-то сказать, но я подняла руку.

– Верно, это хороший вопрос. Я тоже хочу услышать ответ.

Мира нахмурилась, слегка склонив голову.

– А что мы могли? Они куда сильнее нас. Переломили бы шеи, прежде чем мы успели поднять руку. Как тем, кто пытался вмешаться раньше.

– Не понимаю, – призналась я, чувствуя, как удивление Кастила и Делано пронизывает меня. У Эмиля и Малика, напротив, не было и тени растерянности. – Почему они сильнее? Я думала, что все Возвышенные обладают одинаковой силой.

Мира выглядела ещё более озадаченной.

– Ваш… брат? Иан? – начала она, и я напряглась. – Простите, Ваше Величество. Мне жаль вашей потери. Иан был…

– Великолепен, – негромко произнёс молчаливый мужчина, привлекая мой взгляд.

– Напомни, как тебя зовут? – спросила я. Мне нужно было знать.

– Хит, – представился он. – Хит Пёрселл.

– Он говорил с тобой, правда? – уточнила Мира. – Иан?

Я отвела взгляд от Хита.

– Недолго. И мы никогда не оставались наедине.

Её лицо напряглось.

– Понимаю.

– Что именно ты понимаешь? – я перевела глаза на Малика, в голове мелькнул образ дома без запасов крови. Неужели мы ошиблись в своих предположениях? Надежда предательски шевельнулась. – Ты ведь что-то уже знаешь?

– Я не могу ответить ни на что, что касается Иана, – нахмурился Малик. – Думаю, он не до конца… доверял мне.

– Он тебе не недоверял, – спокойно вмешался Хит, хотя в голосе скользнула хрипловатая нотка. – Он знал, где лежит твоя истинная преданность, и не хотел привлекать к тебе лишнее внимание.

Удивление Малика отразило моё собственное. Очевидно, Хит был хорошо знаком с Ианом. И, боги, сколько же вопросов всплыло в голове – их было трудно удержать, но время для них ещё не пришло.

Рука Кастила мягко легла мне на поясницу – он подошёл ближе, и я не сразу это заметила.

– Говорите.

Мира кивнула, вновь встретившись со мной взглядом. Чем дольше я смотрела на неё, тем яснее понимала: её глаза – чёрные и бездонные – не были такими холодными, как у других Возвышенных. Надежда крепла.

– Мы принимаем ваши условия, Ваше Величество. Как уже сказали, у нас нет ни малейшего желания участвовать в Обрядах. Мы не хотим причинять вред смертным. И не желаем служить Короне, что отняла нас у семей и обрекла на это жалкое существование.

– И… – я вдохнула неглубоко. – Почему я должна верить, что это правда? Что, как только всё уляжется, вы не нарушите обещание?

– Я могу поручиться за них, – подала голос Хеленея.

Я подняла руку, останавливая её.

– Без обид, но я и тебя толком не знаю, так что это ничего не значит. – Опустив ладонь, я снова обратилась к Возвышенным: – Хочу услышать именно от вас, почему вам можно доверять.

– Мы не такие, как Кровавая Королева или те, кто зовёт себя Лордами и Леди, – сказала Райна. – Мы… мы не ведём себя, как они.

– В каком смысле? – уточнил Кастил.

– Мы не питаемся кровью.

Моё сердце пропустило удар.

– Совсем?

– Как это возможно? – потребовал ответа Делано. – Вам ведь нужна кровь?

– Кровь – это источник силы и энергии, но не условие существования. Это ещё одна ложь, которую поддерживала Кровавая Корона, – объяснила она. – На самом деле кровь – это всего лишь…

– Зависимость. Опьянение, – перебил Хит, тот самый, кто назвал Иана великолепным. – Ощущение эйфории, – продолжил он. – Будто ты по-настоящему живёшь. Но это иллюзия. Всего лишь глоток чужой жизни, после которого хочется всё больше. Почти невозможно отказаться, но можно. Я отказался. Мы все отказались. Ваш брат тоже. И сделал это… будучи совсем юным для Возвышенного. Обычно на то, чтобы вырваться, уходят годы.

– Мы можем не стареть, нас можно убить так же, как других, но наша сила, наши потребности – они смертные, – добавила Райна. У меня появилось острое желание сесть. – Мы – Нерушённые, – произнесла она с тихой гордостью. – Мы не пьём кровь.

Глава 42

Кастил молча стоял рядом со мной на веранде, пока я смотрела на увядшие цветы в вазонах, снова и снова прокручивая в голове всё, что мы только что узнали.

Часть меня всё ещё не могла поверить: есть Возвышенные, которые не питаются кровью смертных.

По крайней мере, не человеческой.

«Мы пьём только дикую кровь – кровь зверей, – объяснил Регис. – Не часто. Лишь когда на нас накатывает жажда крови».

В памяти сразу вспыхнула картина с птицами, которых мы нашли в другом доме.

«А что, если вы не успеете добыть её?» – Кастил, на удивление, задал важный вопрос, пока я старалась не морщиться, напоминая себе, что тоже ем мясо. Их способ не так уж отличался.

«Поскольку мы не стремимся сохранять силу Возвышенных, нам не нужно питаться часто. Обычно несколько раз в месяц, – ответил Уэсли. – Но если жажду не удаётся сдержать, с нами происходит то же, что и с другими Возвышенными. Мы сходим с ума».

«И тогда, – добавил Хит, – нас приходится убивать. Это клятва, которую каждый Нерушённый даёт своим собратьям. Так было прежде и будет впредь».

От этого объяснения у меня словно сжало грудь, и я только слушала, пока они рассказывали дальше. По словам Райны, многие не смогли пережить «ломку», как назвал её Хит. Бóльших успехов удавалось добиться, постепенно заменяя человеческую кровь на дикую – словно мать отучает ребёнка от груди. Но это было невероятно трудно. Некоторые предпочли встретить солнце.

Боги… казалось, будто кто-то сжал моё сердце.

Делано облокотился на колонну, повернувшись ко мне.

– О чём думаешь?

Сжав губы, я покачала головой.

– Думаю… о том, какой отваги требует шагнуть навстречу солнцу, зная, какая боль ждёт.

– Это и правда требует мужества, – ветер тронул кончики его светлых волос, когда он перевёл взгляд на Кастила. – Настоящий подвиг чести.

Подвиг, на который им не стоило бы вообще идти.

Послышались шаги, и на веранду вышел Эмиль. Кастил обернулся:

– Давно ты об этом знаешь?

– Недавно, – ответил Эмиль, подходя ближе. – Всего несколько дней.

– И не подумал нам сказать?

– Это моя идея, – сказал Малик, появляясь вместе с Хеленеей. – Я попросил его промолчать, пока сам не поговорю с ними.

Скулы Кастила напряглись.

– И зачем?

– Я хотел дать им выбор, – Малик скрестил руки, глядя на брата. – Ты же знаешь, им так редко дают хоть какой-то выбор.

– Значит, вместо меня ты рассказал Эмилю?

– Мы обсуждали тот дом, – пояснил Эмиль, прищурившись на облака. – Как всё там выглядело обычно, совсем не так, как в других.

– Мне показалось, что у него, – Малик кивнул на рыжеволосого стихийника, – открытый ум.

– А у нас, значит, нет? – голос Кастила был ровным, но злость в нём чувствовалась.

– Я думал, у неё есть, – Малик взглянул на меня. – Но я говорил тебе: ты мало знаешь о Возвышенных. А ты не проявил интереса.

– Дело не в отсутствии интереса, – ответил Кастил, сдерживая раздражение. – У меня просто были вещи поважнее.

– Знаю, – кивнул Малик. – Поэтому и сказал тебе до того, как мы…

– …приняли бы решение убить их? – закончила я.

Он подтвердил взглядом и снова посмотрел на брата.

– Если бы не Милли, я бы вообще не узнал о Мире и остальных.

У меня ёкнуло сердце.

– Она показала тебе их?

– Да. Хотя, по сути, у неё не было выбора, – коротко улыбнулся он. – Долгая история. Честно, я сам не поверил, когда впервые их встретил. Возвышенные, которые питаются дикой кровью? Готовы выйти на солнце, лишь бы не пить человеческую? Чушь. Среди всех Возвышенных, кого я встречал, не было ни одного, кто унизился бы ради такого выживания. Но, понимаешь, Кас, я видел только худших. В отличие от Эмиля, у меня был свой опыт, и я не мог даже представить, что может быть иначе. Пока не увидел сам. Поэтому я и хотел, чтобы вы пришли. Чтобы вы услышали их собственные слова.

Кастил молчал, но я чувствовала, как в нём бушует целая буря эмоций. Да и во мне тоже.

– Сколько их таких? – спросила я.

– В Карсодонии около двух тысяч Возвышенных. Думаю, процентов двадцать, – Малик взглянул на Хеленею.

Она кивнула.

– Десентер, – заметил Кастил, глядя на неё. – Никогда бы не подумал, что встречу Десентера в компании Возвышенных.

– Вы никогда не встретите меня в компании Возвышенных, – ровно ответила Хеленея, хоть пальцы её мертвой хваткой сжимали подол. – Те, кто там, – это не те Возвышенные, которых вы знаете.

– И всё же, как ты можешь видеть в них не вампиров? – спросила я.

– Потому что я готова видеть правду, – сказала она. – Даже если она не вписывается в привычную картину мира. – Её хватка ослабла, и она перевела взгляд на Кастила. – Десентеры начинались как сопротивление тирании Кровавой Короны и как союзники Атлантии, но наша идеология изменилась.

– Как именно? – мягко поинтересовался Кастил.

– Теперь она включает всех, у кого отняли свободу. И Возвышенных тоже.

Я удивлённо приподняла брови.

– Всех?

– Мы верим, что им нужно дать выбор – шанс жить без боли, не причиняя боли другим. Так что да, всех. – Её пальцы наконец разжались. – Но это не касается тех, кто осознанно продолжает путь Возвышенного.

Мысли вихрем пронеслись в голове.

– Все Десентеры разделяют это убеждение?

– Увы – и неудивительно – нет. Мы не едины.

– И что становится с теми, кто не поддерживает эту идею?

Её брови сдвинулись.

– Ничего.

– Ничего? – переспросил Делано.

– Мы совещаемся, голосуем и действуем согласно воле большинства.

– Гражданское правление, – пробормотал Кастил, и я нахмурилась. – Иными словами, демократия, – пояснил он. – Где все решения рождаются волей народа.

Я снова повернулась к Хеленее:

– И это работает?

Она улыбнулась и мягко рассмеялась:

– Знаю, звучит так же невероятно, как Возвышенные, которые не питаются. Но это действительно работает – пусть не всегда гладко и без проблем. Зато так мы можем быть уверены, что ни один человек и ни одна организация не станут волей Нисходящих.

Ни один человек, ни одна организация…

Мне нравилась эта мысль. Очень. Но…

– В это трудно поверить.

– Не должно быть трудно, – сказал Малик с лёгкой тенью недовольства. – Ведь Атлантия – королевство гражданского правления, где король и королева исполняют волю народа.

– Ах… – в животе неприятно кольнуло, щеки вспыхнули. – Я не знала. Я ведь недолго королева и… – Я осеклась, понимая, что чем больше говорю, тем сильнее выдаю собственное невежество. Кастил упоминал нечто подобное, когда мы обсуждали устройство Атлантии.

Рука Кастила скользнула по моей косе вдоль спины.

– У нас и правда почти не было времени, чтобы подробно рассказать тебе о внутренних механизмах Атлантии и всей этой терминологии, – он наклонил голову, и я ощутила его поцелуй в висок, а вместе с ним – тихое послание через нотам: Тебе не за что стыдиться.

– Пусть ты и недолго королева, – произнесла Хеленея, – но за это время ты сделала больше, чем те, кто был до тебя. – Она взглянула на Кастила и Малика. – Без обид вашим родителям.

– Никаких, – отозвался Малик.

Жгучий стыд постепенно отступил, и я смогла снова сосредоточиться.

– А как насчёт твоего брата? Он чувствует то же, что и ты?

– Не совсем, – призналась она. – Думаю, ты уже догадалась по тому, что он сказал, когда вы встретились. Но он начинает понимать.

– А твоя сестра? – спросила я. – Она…?

Улыбка, скользнувшая по её губам, была печальной. Я мгновенно закрыла свои чувства.

– Она пыталась жить как Непокорная, и мы… мы сделали всё, чтобы помочь ей. Но…

– Она встретила солнце, – тихо закончил за неё Малик.

В груди сжалось от боли.

– Мне жаль.

В её голубых глазах блеснула влага.

– Это был её выбор. Я хотела бы, чтобы всё сложилось иначе, но мне легче от мысли, что в момент смерти она была не одна.

Я взглянула на Малика, решив, что это он был рядом с сестрой Хеленеи.

– Это была Милли, – сказал он. – Не я.

– Почти всегда Милли, – добавила Хеленея. – Не понимаю, как у неё хватает сил.

Мои губы приоткрылись. Я не знала, что сказать, но почувствовала… благоговение перед тем, что она способна на такое – быть рядом с теми, кто делает последний вдох. Я испытала гордость от осознания, что кто-то с моей кровью может быть настолько… самоотверженным. Ведь то, что делает Миллисент, то, что она дарит тем, кто не может продолжать жить, – это подлинное самопожертвование. Потому что это должно ранить. Видеть, как столько людей выбирают смерть из-за того, что с ними сделали, – тяжёлое бремя.

Рука Кастила медленно и успокаивающе скользнула по моей спине.

– А как в других городах?

– Знаю, что есть очаги Непокорных и в других местах, – ответила Хеленея. – Но сколько их? Сложно сказать, мы должны быть очень осторожны с любыми сведениями.

Значит, около четырёх сотен в Карсодонии? Это немного, но…

– Как думаешь, сколько других Возвышенных решились бы жить, питаясь дикой кровью? Стать Непокорными?

– Хотел бы знать ответ, – нахмурился Малик. – Большинство даже не знают, что это возможно. Исбет и Джалара держали Возвышенных в куда более жёстких рамках, пока всё не начало рушиться. А Десцентерам было почти невозможно приблизиться к ним. Тех, кто отказывался жить по законам Кровавой Короны, казнили, а остальных поощряли доносить на тех, кого подозревали в кощунстве.

Я кивнула и медленно выдохнула, взгляд невольно скользнул к двери за его спиной.

– Иэн… Он был Непокорным? – спросила я, нуждаясь в подтверждении.

– Он был, – подтвердил Малик, дождавшись, пока я вновь взгляну на него. – И Милли познакомила его с путём Непокорных. – Он на миг замолчал. – И показала Возвышенным, что можно жить иначе.

Дыхание обожгло лёгкие ещё сильнее, глаза защипало от смешанных чувств – облегчения, благодарности и такой… такой чёртовой печали. Быстро моргая, чтобы сдержать слёзы, я отвернулась и начала спускаться по ступеням.

Кастил обхватил меня за талию и шагнул следом. Притянул к себе, ладонью обхватил затылок. Склоняясь, коснулся губами моего лба. Меня прошибла дрожь. Я не знала, слёзы, с которыми я боролась, от радости или от горя – возможно, и от того и от другого.

– Как она этому научилась? – спросил Делано, пока я прижималась щекой к груди Кастила и смотрела на его брата и Хеленею.

– Ревенанты должны питаться, – челюсть Малика напряглась. – И для них это… грязнее, ведь у них нет нужного «оборудования».

Клыков.

– Золотой хлыщ вроде бы имел парочку острых зубов, – заметил Кастил.

– Их клыки лишь слегка заострены: достаточно, чтобы рвать кожу, но не чтобы прокалывать, – пояснил Малик.

Я поморщилась.

– Значит, Миллисент не питается кровью смертных?

В глазах Малика что-то мелькнуло, прежде чем он кивнул. Я не поняла, что именно. Его внутренние стены стояли крепко, но мне казалось, всё сложнее, чем простое «да» или «нет».

– Ты не дала им ответа, – сказал Малик после паузы. – О том, предложишь ли ты им то же, что жителям Оук-Амблера. И я рад этому. Хочу, чтобы ты подумала. Поговорила с Кираном и обдумала всё, а не приняла поспешного решения. – Он шумно выдохнул и расправил руки. – Легко не будет, если решишь дать Возвышенным выбор – тем, кто его заслуживает. – Он спустился по ступеням, скользнув мимо нас, пока не остановился на подъездной дорожке и не повернулся к нам. – Не могу обещать, что не будет неудач. Но ты подаришь многим шанс снова жить.

Подавив бурю чувств, рвущихся наружу, я подняла голову.

– Мы обсудим это.

Малик кивнул и, не говоря больше ни слова, вернулся к своей лошади. Но не уехал – он ждал нас.

Когда мы простились с Хеленеей, Кастил убрал руку с моей спины и переплёл пальцы с моими. Мне нравилась Хеленея. Очень. Кастил повёл меня к Сетти, а мой взгляд всё ещё цеплялся за двери дома.

– Ты хочешь вернуться, – сказал Кастил. – Верно?

– Хочу ворваться туда и выспросить у Хита всё, что он знает об Иэне. До безумия хочу.

Он повернулся ко мне.

– Ты можешь.

– Могу, но не должна, – вздохнула я, подняв на него взгляд. – Не сейчас. Нам нужно обсудить это с Кираном. Но сначала… – я запнулась. – Сначала нам предстоит визит к лорду и леди.

КАСТИЛ

Поездка к особняку Хоули проходила в тишине. Я знал: Поппи погружена в мысли об Иэне и Миллисент. Знал и то, что, вероятно, она уже размышляет о Непокорных и о том, что это может значить для Возвышенных.

Я молчал, потому что сам не имел ни малейшего понятия, что, чёрт возьми, думать о Непокорных.

Всё это по-прежнему казалось невозможным, но одна лишь мысль о том, чтобы дать тем, кто до сих пор питается кровью смертных или атлантийцев, право выбора, вызывала у меня отвращение – независимо от того, знали они об этой возможности или нет.

Уверен, Поппи видела в этом новый рассвет для Возвышенных. А я – огромный риск и головную боль, которых нам совсем не нужно и на которые у нас нет времени.

Но… игнорировать это было нельзя.

Прибытие к дому Хоули стало хоть какой-то передышкой. Мы последовали за Маликом и волвеном-стражем, дежурившим у особняка, в просторный особняк и прошли через огромный атриум без окон.

– О боги… – пробормотал Делано, глядя на роскошную мебель, разбросанную повсюду.

– Вы ещё ничего не видели, – отозвался волвен по имени Дэйн, открывая боковую дверь в гостиную, где, судя по виду, прошлой ночью было весело: на столиках стояли использованные бокалы, рядом на золотых блюдах – засохшие пирожные и слегка затвердевший сыр.

Когда мы вышли в узкий коридор, я повернулся к Дэйну и взял у него ключ.

– Твоя помощь здесь больше не нужна.

– Слава всем богам, – выдохнул он и тут же покраснел, когда Поппи приподняла бровь. – Прошу прощения, меяа…

– Не стоит, – ответила она. – Уверена, Хоули были сущим удовольствием в общении.

Губы Дэйна дрогнули, а потом растянулись в кривую улыбку.

– Это был… опыт, который я мечтаю забыть. – Он склонил голову. – Проверю у генерала Дамрона, где могу понадобиться.

Когда волвен направился обратно наверх, я повернулся к Малику.

– Есть что-нибудь, что нам нужно знать, прежде чем войти?

– Они вас взбесит.

– Отлично, – буркнул я, отмыкая тяжёлую железную дверь и распахивая её. В тот же миг нас накрыл удушливый мускусный запах.

Что это? – спросила Поппи через связь.

Я скривил губы от густого аромата, въевшегося в стены.

Лучше тебе не знать.

Пауза. Это… секс?

Грязный секс. И совсем не в хорошем смысле.

– Фу, – тихо пробормотала Поппи.

– «Фу» – это мягко сказано, – заметил Делано за её спиной.

Пол под моими грязными ботинками был из холодного, скользкого чёрного мрамора. Из-под потолка свисали малиновые бархатные драпировки с золотой бахромой, сверкавшей под огромной люстрой, усыпанной настоящими бриллиантами и рубинами. Но известняковые статуи наглядно показывали, что бывает, когда у людей слишком много денег и ни капли вкуса. На некоторых из них кто-то изображался в процессе еды, другие – пили из красного кубка. По крайней мере двое занимались сексом. Все статуи были обнажены и невероятно детализированы.

– Кто ест виноград вот так, нагишом? – шёпотом спросила Поппи, разглядывая статую, над ртом которой свисала гроздь винограда.

– А ты нет? – лениво протянул Малик.

Я резко повернул голову в его сторону, и из груди вырвался низкий, угрожающий рык.

– Спокойно, – хохотнул брат. – Это всего лишь невинный вопрос.

– Может, и был бы, если бы тебя не растили в женихи для моей жены, – прорычал я.

Поппи тяжело вздохнула.

Малик промолчал, но эта чёртова ухмылка ясно говорила, что моя реакция его забавляет. Интересно, будет ли он так же ухмыляться, когда я вырву ему язык.

Бросив ему последний предупреждающий взгляд, я двинулся дальше по коридору. Воздух становился теплее. Гостиная оказалась не менее безвкусной: абажуры, усыпанные бриллиантами, мебель с позолотой и шкурами давно вымерших зверей, ещё больше голых статуй, позолоченные…

– Да что за хрень, почему здесь столько зеркал? – пробормотал Делано.

– Им нравится любоваться собой, – ответил Малик, прищурившись в сторону коридора на другом конце зала, откуда донёсся звук, похожий на предсмертный вопль кошки.

Поппи остановилась рядом со мной, губы поджаты.

– Ну, теперь понятно, почему они ничего не слышали…

Я приподнял брови, когда раздался вздох такой силы, что мог бы крутить мельничное колесо целый год.

– Может, дадим им закончить? – предложила она.

– Почему мы должны—

– Да! Да! – взвизгнула, как я предположил, леди Хоули. – Наполни меня!

– О боги… – прошептала Поппи, её щёки запылали.

Рычание, больше похожее на брачный клич огромного зверя, перекрыло её слова.

– Думаю, они закончили, – Малик небрежно прислонился к гранитному камину. – Надеюсь.

Чтоб их всех…

Я проследовал на звук тяжёлого дыхания к двустворчатым дверям, на которых была вырезана весьма… разнообразная оргия. Дерево треснуло и раскололось, когда я врезал ботинком по центру, выломав замок и распахнув створки.

Женщина со светлыми волосами круто изогнулась в поясе, тёмные глаза блеснули в полумраке. Предположительно лорд Хоули всё ещё находился под ней, а её кроваво-красные губы оскалились, обнажая слегка удлинённые клыки.

– Ты звучишь как задушенный барарт, когда кончаешь, – сказал я. – Если только ты не притворялась.

– Кто, к чёрту, ты такой? – рыкнула леди Хоули.

– Ваш худший кошмар, – я сделал паузу. – Банально, но правда.

– Как вы смеете? – прохрипел лорд Хоули из-под жены.

– А вот так, – отрезал я.

Лорд захрипел, вцепился в полуодетую супругу и почти швырнул её в сторону. Она с визгом перекатилась, едва не слетев с кровати.

Хоули рывком сел, его бледная грудь выглядела так, будто он подрался с диким котом и проиграл.

– Я не знаю, кем вы себя возомнили, но со мной так не разговаривают. Я вырву твой язык, ты, грязный…

– Он будет говорить с вами как пожелает, – голос Поппи был как раскалённый ветер, и оба Возвышенных тут же уставились ей за спину. – Вон из постели, пока я сама вас не вытащила.

– У вас пять секунд, – добавил я, отступая на шаг. – И лучше одну из них потратить на то, чтобы убрать свой член.

– И грудь, – прибавила Поппи, развернувшись на каблуках.

Они торопливо выбрались из постели, леди дёрнула полы халата, пытаясь прикрыться. Не понимаю, зачем – белая ткань была тоньше марли. Я не сводил с них глаз, пока лорд возился с бриджами. Так и не поняв, кто я такой под капюшоном, леди проскользнула мимо, взмахнув спутанными светлыми волосами. Лорд Хоули, проходя, демонстративно принюхался, будто почуял что-то гнилое. Я закатил глаза и пошёл за ним в гостиную.

– Принц Малик, – взгляд леди Хоули потемнел от алчности, когда она скользнула им по телу брата. Остановившись перед ним, с корсажем, сползшим с плеч и едва прикрывающим округлости груди, она поиграла одной из пуговиц, которую так и не застегнула. – Пусть ты и предательский ублюдок, но выглядишь… аппетитно.

– Отвали, – холодно бросил брат.

Её смех заскрежетал, словно ногти по стеклу.

– Какой ты смелый теперь, когда на твоей шее больше нет ошейника.

– Какой ты будешь мёртвой, когда я сверну тебе шею, – отозвалась Поппи, шагнув вперёд и заслоняя Малика.

Леди Хоули фыркнула, губы скривились.

– Ах, как же ваше племя вкусно заносчиво.

– «Вкусно»? – лорд Хоули расхохотался, подходя к столу и поднимая кубок, его взгляд скользнул мимо Делано. – Скорее жалко.

– Вот как? – протянул я.

Леди одобрительно загуглала, переводя взгляд на Делано. Прикусив нижнюю губу, она окинула его внимательным взглядом.

– Ещё один волвен. Интересно, ответишь ли ты на то, на что другой не ответил.

Делано промолчал.

– Ты предпочитаешь трахаться в этой форме? – звонко хихикнула она. – Или в волчьей?

– Довольно, – произнесла Поппи.

– А ты кто, чтобы решать, что «довольно»? – лорд Хоули повернулся к Поппи. – Скажу тебе так: можешь думать, что имеешь над нами власть, но ты никто.

– Никто? – Поппи наклонила капюшон в сторону Малика. – Ты забыл упомянуть, какие они идиоты.

– Я говорил, – отозвался он.

– Идиоты? – леди развернулась к ней.

– Да. Нужно объяснить, что это значит? – предложила Поппи, и я заметил, как напряглись мышцы вампири. – Глупые. Неразумные. Низко—

Леди Хоули рванулась к Поппи. Делано и Малик одновременно шагнули вперёд, но я лишь усмехнулся, наблюдая.

Поппи перехватила руку леди. Лёгкое движение – и кость хрустнула. Вой боли почти не отличался от стона наслаждения, когда та осела на колени.

– Да как ты смеешь?! – выдохнул лорд Хоули. – Кто ты такая?!

– Пенеллаф Да’Нир. Королева. И Первородная Жизни и Смерти, – Поппи откинула капюшон, воздух вокруг наэлектризовался эфиром, который почувствовали даже эти тупицы. – А ты кто, к чёрту, такой?

Я мгновенно ощутил, как кровь приливает.

И без того бледная кожа лорда стала почти прозрачной, а его жена попятилась.

– Ты… ты… – Он метнулся взглядом ко мне. – Вы…

Я откинул капюшон.

Лорд Хоули отступил.

– Вы не раз просили о встрече с нами, – сказал я, уголки губ приподнялись. – Но не похоже, что вы особенно рады, что она состоялась.

Прижимая сломанную руку, леди Хоули начала подниматься.

– Я сказала, что можно встать? – остановила её Поппи.

Вампирша дёрнулась и замерла, её заострённые черты стали ещё резче.

Лорд Хоули подался ближе к жене, прочистил горло.

– Мы приносим извинения, – на его слишком розовых губах появилась отрепетированная улыбка. Эти ублюдки явно питаются на славу. – Мы не знали, что вы, наконец, ответите на наш вызов.

Я наблюдал, как он приподнимает подбородок. Забавно было видеть, как вампир пытается вернуть контроль, превращая высокомерие в щит или меч.

Он встал позади жены.

– Я хотел обсудить…

– Мне плевать, что ты хотел обсудить, – перебил я, уже устав от этого спектакля.

Плечи лорда напряглись, рот приоткрылся.

– И ты не произнесёшь ни слова, если это не ответ на наш вопрос, – продолжил я. – Понял? Это вопрос. Кивни, если понял.

Его ноздри раздулись, и он кивнул.

Я взглянул на Поппи, связываясь с ней мысленно: У тебя есть к ним вопросы?

Её ответ прозвучал мгновенно: Нет.

Ты уверена? – спросил я. – После всего, что мы узнали.

Что говорила Мира? Что они приказывали наполнять подати багрянцем?

Один уголок моих губ изогнулся, пока я смотрел на вампиров. Да.

Я абсолютно уверена.

Поппи шагнула вперёд.

– Думаете, вы победили? – спросила вампирша.

– Замолчи, Лорал, – процедил самец.

– С чего бы? – парировала она. – Я знаю, чем всё закончится.

– Правда? – спокойно уточнила Поппи.

Самка кивнула.

– Ты не ответила на мой вопрос. Считаешь, что победила? Раз уж захватила город?

– Я не ответила, потому что вопрос глупый, – сказала Поппи. – Заданный ещё более глупым… существом.

– Ты не ответила, потому что знаешь: победы нет. – Сквозь пряди её волос я заметил насмешливую улыбку. – Да здравствует королева.

В глазах Поппи вспыхнула сущность, когда она сурово посмотрела вниз на вампиршу.

– Моя мать мертва.

Леди Хоули рассмеялась.

– Никто теперь по-настоящему не умирает.

– Что это должно значить? – потребовал я.

Она поморщилась, откинувшись назад и задев сломанную руку.

– То, что сказала.

– Лорал, – рявкнул лорд Хоули. – Замолчи.

– Нет, – улыбка Поппи была острой, как кинжал у её бедра. – Пусть говорит.

Челюсть лорда напряглась, но он благоразумно промолчал.

– Истинный Король восстал, – произнесла леди Хоули. – И заберёт всё, что принадлежит ему.

– И что же, по-твоему, принадлежит ему? – спросила Поппи.

– Всё, – прошептала та.

Смех Поппи прозвенел, воздух вокруг заискрил, как от солнечного жара.

– Ни здесь, ни в Илисиуме ему ничего не принадлежит.

– Ты так думаешь?

– Я это знаю. – Поппи шагнула ближе к Возвышенной. – Его дни правления давно миновали.

– Всё только начинается. И вы – никто из вас – не сможете его остановить. – Пряди волос упали с лица леди Хоули, когда она наклонила голову. – Ты похожа на свою мать. Ну, если не считать шрамов.

Я резко подался вперёд, остановившись лишь тогда, когда Поппи подняла ладонь. С усилием сдержал себя и послал ей мысленный сигнал: Ещё одно слово…

Я дал предупреждению повиснуть в воздухе. Если она хоть раз упомянет шрамы Поппи – прекрасное доказательство силы моей девушки, – у неё не останется языка, чтобы говорить.

– У неё были такие большие надежды на тебя, – продолжила леди. Эфир гулко отозвался в моей груди.

Поппи опустилась на одно колено перед вампиршей, и Делано по привычке дёрнулся к мечу.

– Ты так много знаешь, да?

Леди рассмеялась.

– Тогда скажи, зачем моей матери было нужно, чтобы Колис вернулся? – спросила Поппи. Я нахмурился. – Просто чтобы увидеть, как Атлантия сгорит? Она и правда была настолько предсказуема?