Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 57 страниц)

– Похоже, он мне нравился.

– Очаровательно, – тихо сказал он. – Не дождусь момента, когда ты поймёшь, с кем разговариваешь.

– Очевидно, ты бог. И, ясно как день, мне на это плевать, – слова вылетали рывками, пропитанными яростью. – И, как я уже сказал… Эта еда. Не для. Тебя.

– Бог? – он рассмеялся. – Я не бог. И было бы невежливо с твоей стороны не позволить мне насладиться этим потрясающим ассортиментом сыров.

– Чушь, – процедил я, продолжая давить на его невидимую хватку. Итер отзывался всё сильнее, пульсируя в крови. Пальцы дёрнулись.

– Думаешь, бог смог бы сделать с тобой то, что сделал я? – спросил он. – Думаешь, бог сумел бы помешать твоему волвену почувствовать твою злость или её отсутствие?

Ну, по крайней мере, стало ясно, почему Киерен не выломал дверь. Но я не знал, на что способен бог, особенно такой древний, каким я его себе представлял.

Он закинул кусок сыра в рот и послал мне узкую ухмылку.

– Я не какой-то жалкий бог.

Первое, что я сделаю, когда смогу пошевелиться, – затолкаю ему весь этот сыр прямо в глотку.

– И, похоже, ты тоже им не являешься, – продолжил он, скользнув взглядом по мне и потянувшись к другой крышке блюда. – Кто бы мог подумать, что Совместное слияние с Первозданным даст такой результат? – Он хмыкнул, будто сказал что-то остроумное. – Ах да, точно. Мы должны были это предвидеть. И под «мы» я не имею в виду нас с тобой.

– Догадался, – процедил я, снова тянувшись к сути, пока удлинённые клыки царапали губу. Мышцы свело судорогой.

– «Должны были» – вот ключевая фраза, – продолжал он болтать, о чём-то, что меня абсолютно не интересовало. – Но, думаю, кое-кто прекрасно знал, чем всё закончится. – Он лениво пожал плечом. – Между связью сердец и тем, что вы приплели волвена, всё это привело к… неожиданным последствиям. И если ты ещё не понял, под «мы» я имею в виду Араэ.

Если бы я уже не стоял, как чёртова статуя, то точно застыл бы. Не мог поверить своим ушам.

– Шоколад! – воскликнул он, схватив кусок.

Я наблюдал, как он откусил и застонал, будто наслаждался чем-то неприличным.

– Ты… Судьба? – вырвалось у меня.

На его лбу пролегла морщина.

– Почему ты говоришь так, будто не веришь? Из-за того, что я умею ценить прекрасное?

– Вроде сыра и шоколада?

– Ничего нет прекраснее, – он доел кусочек и откинулся на спинку стула. – Смотрю, ты перестал сопротивляться моей хватке.

Я и правда перестал.

– Бывает, я веду себя как идиот, но не настолько, чтобы быть полным идиотом.

– На удивление приятно это слышать, – он вытянул длинную ногу. – Жаль, того же нельзя сказать о кое-каком Первозданном Смерти.

– Это не значит, что я перестал злиться, – рыкнул я.

– Не нужно мне это говорить. Твоя злость – как крошечные когти, царапающие мою кожу.

Я прищурился. Крошечные когти? Промолчал. Даже я понимал: спорить с Судьбой – плохая идея, несмотря на… стоп. Я уставился на него.

– Твои глаза.

– А что с ними?

Я не смог произнести это вслух – уж слишком невероятным казалось предположение.

Когда я не ответил, он небрежно закинул руку на спинку стула.

– Значит, ты их видишь.

– Да ну, правда.

– А это видишь? – Он наклонил голову и указал на узор, похожий на лозу, тянувшийся по его лицу.

– Эту фигню на твоей роже? Естественно, вижу.

Он пару секунд разглядывал меня.

– Лишь два существа, кроме моих сородичей, могут видеть то, что видишь ты. Истинный Первозданный Жизни и истинный Первозданный Смерти. – Его пальцы размеренно застучали по столу. – Твоя способность – один из тех неожиданных побочных эффектов. Ты не должен был её иметь, даже после Совместного слияния. – Уголки его глаз прищурились. – Интересно. – Он тяжело выдохнул. – Моё имя Айдун.

Как будто мне есть дело до его имени.

Его взгляд стал таким, что я невольно задумался: может, он и мысли мои слышит.

– Готов вести себя прилично?

Я сжал челюсти, не отвечая.

– Приму молчание за «да», – подмигнул он.

Будто кто-то обрезал невидимые нити, державшие меня. Управление телом вернулось, я пошатнулся вперёд, поймав равновесие, пока мех втягивался в кожу, а зубы и пальцы возвращались в обычный вид.

– Хм, – произнёс он, разглядывая меня. – Теперь, когда вижу твои черты…

Я заставил себя глубоко вдохнуть, напоминая, что поставлено на кон. Разозлю его – и Поппи за это расплатится.

– И что с ними?

– Ты прекрасно знаешь что. Ты встретил того, кого я имею в виду.

– Аттес, – догадался я. Учитывая, что этот тип – Судьба, неудивительно, что он знает о нашей встрече с Первозданным.

– Чую, ты окажешься не менее проблемным, чем он, – Айдун отвёл взгляд. – Твоя Королева сделала очень, очень плохую вещь.

Мышцы напряглись.

– И что, по-твоему, моя жена натворила?

Айдун фыркнул.

– Она пересекла Завесу Первозданных.

Брови у меня взлетели.

– Что за хрень?

Он закатил глаза, и при этом разноцветные радужки завихрились – зрелище странное и завораживающее.

– Думаешь, этот мир – Солис, Атлантия, даже Илисеум – единственный? Если да, то я сильно недооценил самомнение атлантийцев.

– Честно говоря, никогда об этом не задумывался.

– Естественно. – Он кивнул на соседний стул. – Присаживайся.

– Я постою.

– Это не просьба.

– Знаю, – я остался стоять на месте. – Араэ ты или нет, но тебе я не доверяю.

Цвета в его радужках закружились и замерли.

– Я пришёл не причинять тебе вред. Последнее, чего я хочу, – это разбираться с разгневанной женой поверх того бардака, который устроило её Вознесение.

– Её Вознесение…

– Не обманывай себя, Кастил. И меня тоже.

Я сжал кулаки. Не удивительно, что он знает моё имя – он ведь Судьба. Но слышать, как он его произносит, мне не понравилось.

– Так Колис проснулся. Но это не её вина.

– Верно. Не её, – он вытянул вторую ногу. – Но я говорю не об этом хаосе. Я о том, что за Завесой. О том, что вызвало Вознесение твоей жены.

Я едва сдержался, чтобы не возразить, что Поппи ни в чём не виновата. Но спор не дал бы ответов – и не подсказал бы, где она.

– Она чувствовала боль и смерть так, как я никогда прежде не видел.

– Она ощутила боль и смерть тысяч – десятков тысяч. И даже больше, – сказал он, и моё тело дёрнулось. – Когда гибнет так много жизней, истинный Первозданный Жизни всегда тянется туда. А твоя жена – истинная Первозданная Жизни, её не могло не влечь. Серафена тоже не устояла, но она не могла пересечь Завесу Первозданных так легко, как, похоже, смогла твоя жена. Серафену остановили. Твою жену – нет.

Я, возможно, не должен был испытывать гордость, но испытал.

– К счастью, я удержал тебя от той же ошибки. Хотя представить, как Холланд разбирается сразу с вами обоими… – он ухмыльнулся. – Это было бы забавно.

– Ты хочешь сказать… – у меня внутри похолодело. – Что она в каком-то мире за Завесой с кем-то по имени Холланд?

Он кивнул.

– Холланд такой же, как я.

– Это совсем не звучит обнадёживающе.

– Он куда терпеливее меня. Теперь обнадёживающе?

Я даже не стал отвечать.

– Я хочу к ней. Сейчас.

Он тихо фыркнул.

– Этого не будет.

Чувствуя, как суть вздымается, я шагнул вперёд.

Он приподнял бровь.

– Она вернётся к тебе совсем скоро.

– Меня это не устраивает, Айдун.

– Она вернётся невредимой – и тебе придётся этим довольствоваться, Хоук, – в его глазах вспыхнули яркие серебристые отблески. – Если только ты не заставишь меня причинить тебе вред. А ты знаешь, что будет тогда. – Его улыбка сверкнула, как лезвие. – Хочешь снова сделать её уязвимой?

Смысл был ясен. Я застыл, когда волна ярости пронеслась сквозь меня. Воздух между нами заискрился, когти вновь выступили и укололи ладони. Когда я заговорил, голос прозвучал глухо и угрожающе:

– Ты ей угрожаешь?

Вопрос повис тяжёлой тенью, пока он смотрел на меня.

– Нет. Я предупреждаю.

– Для меня это одно и то же.

– Пожалуй, – он скрестил руки. – Ты до конца не понял, что больше не единое существо. Но, думаю, и без того чувствуешь вину за то, что именно ты стал причиной её ослабленного состояния.

Я дёрнулся.

Чёрт. Дёрнулся.

Сила пульсировала в жилах, и я смотрел на Судьбу, едва сдерживая желание высвободить итер.

На его лице что-то мелькнуло: правый уголок губ чуть приподнялся – и тут же опустился. Быстро, но я заметил. Ему, похоже, хотелось, чтобы я сорвался.

– Она не неуязвима, Кастил.

Я не забывал – и никогда не забуду. Слова ударили в грудь, словно кулак.

– Скажи, Кастил, – продолжил он. – Не станешь ли ты… роковой трещиной в её доспехах?

Холод прошёлся по позвоночнику. Он повторил то, что говорил Аттес.

– Подслушивал, да? – прищурился я.

Айдун лишь усмехнулся.

Подозрение росло, и я медленно расслабил руки. Чёртов ублюдок был прав. Как и Аттес. Если я сорвусь и дам себя покалечить Судьбе, это только навредит ей. Глубоко вдохнув, я утопил ярость в себе.

– Ты… неожиданен, – заметил он.

– Мне это уже говорили.

Улыбка Айдуна показалась не до конца настоящей, словно он просто отрабатывал жесты.

– Рад видеть, что ты не полный идиот. К тому же нам с тобой нужно поговорить о том, что на самом деле значит Вознесение твоей жены.

Кожа на затылке неприятно стянулась.

Он помолчал несколько секунд.

– Ты уже понял, кем на самом деле является твоя жена, – и умен настолько, чтобы держать это при себе.

Я и сам не знал – это осторожность, недоверие или просто нежелание верить.

– Но ты до конца не понимаешь: того, чем она является, больше не должно существовать. Не теперь.

– Она не «что», – прорычал я, чувствуя, как уходит контроль над собой. – Она человек—

– Чьё Вознесение запустило цепь событий, которые, боюсь, уже не остановить, – перебил Айдун, наклоняясь вперёд. – Знаешь, насколько важен баланс? – Он не дал мне ответить. – Вряд ли. Боги уснули задолго до твоего рождения, и даже старейшие из твоего народа забыли передать это знание, хотя оно жизненно важно.

Я молчал, надеясь, что он, наконец, дойдёт до сути, потому что больше всего меня волновала Поппи. Она где-то в чужом мире, и я не могу ей помочь. Я бросил взгляд на золотой отпечаток. Она жива. Она справится.

– Всё, что есть здесь и за пределами, держится на равновесии, Кастил, – стул скрипнул, когда он откинулся и взял ещё кусочек сыра. – Где есть процветание, должна быть утрата. Где любовь – там ненависть. Жизнь обязана уступать место смерти. И так далее.

Звучало как полный бред, но я промолчал.

– Приму на веру.

– Но это не всё. Должен быть и баланс сил. Если его нет, появляются знаки – те, что невозможно игнорировать.

В памяти тут же всплыл такой знак.

– Солнце?

– Это вполне подходит под определение, – кивнул Айдун.

Я выдохнул.

– Есть ещё?

– Много, – ответил он. – Её Вознесение нарушило равновесие и освободило Колиса. Ущерб от её Вознесения, которого многие молили не допустить, уже нанесён и не может быть исправлен. Колокол уже прозвенел. Жребий брошен. Мост сожжён. Последняя глава истории написана…

– Понял, – прорычал я. – Ради всех богов, хватит.

– Но ты не понимаешь главного: её Вознесение – не единственная угроза равновесию. Пенеллафе – Вестница. Приносящая. – Цвет чернил на его лице потемнел и заколыхался, пока его взгляд впивался в мой. – Смерти и Разрушения.

– Колис, – процедил я.

Айдун едва заметно улыбнулся.

– Он – Великий Заговорщик.

Я сузил глаза.

– И?

– И никто не понимал, что это значит, пока не стало слишком поздно.

Я смотрел на него, ожидая пояснений, но он молчал.

– Аттес был прав.

– В чём именно?

– Вы все выражаетесь чертовски туманно.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Нам бы не пришлось, будь хоть кто-то из вас наполовину так мудр, как Эйтос. Что, впрочем, не так уж много значит.

– И какое отношение всё это имеет к брату Колиса?

– Самое прямое. – Он откинулся на спинку стула. – Так или иначе, то, что породило Вознесение твоей жены, продолжит усиливать дисбаланс. Часы уже заведены – и тикают.

Я знал, что он скажет дальше. Эти слова будто были выжжены в костях.

– «Ибо конец придёт с запада…»

– «…чтобы уничтожить восток и обратить в прах всё, что лежит между ними», – закончил Айдун с тяжёлым вздохом. – Конец уже начался. И когда он придёт, то, что произошло по ту сторону Завесы, покажется благословением по сравнению с тем, что случится во всех мирах.

Глава 14

ПОППИ

Мне снились кровь и ужас, и я знала, даже во сне, что то, что я видела и чувствовала раньше, было лишь предвестником того, что я увидела теперь.

Все началось с волны, прокатившейся по холмам и через когда-то спокойные воды, разрушая все на своем пути: деревья, здания, людей. Кровь заполнила разрушенные улицы, когда поток жара и пепла прокатился по ландшафту, зажигая все, что оставалось стоять, и сжигая тех, кто сумел выжить после первого взрыва изнутри. Поток смерти распространился широко, заставляя сотни тысяч падать на колени, хватая себя за горло, задыхаясь.

Куски камня падали с неба, поражая людей там, где они стояли или шли, без предупреждения – погребая деревни и города в горящем пепле, пока не казалось, что в землю пришла огненная зима.

Самая земля дрожала, когда просыпались все больше Древних, вызывая извержения на других горах, как над морем, так и под ним. Земля разрывалась и погружалась в воду, унося целые города в водяные могилы, а волны, выше стальных зданий, на побережьях, врезались в них.

Вся боль, ужас, безнадежность и отчаяние внезапно прекратились, как будто свеча была погашена. Одна за другой…

Тогда я поняла, что то, что я видела, не было сном.

Это был конец, которого я не могла избежать, даже в своем бессознательном состоянии. Но я не могла проснуться или остановить то, что я видела, пока последняя боль и страх не исчезли.

Только тогда я смогла вырваться из сна. Мои веки дрожали, тяжелые и неохотные, когда тупая боль пульсировала в основании черепа и по всему телу.

В памяти мгновенно всплыло изображение камней и земли, летящих ко мне. Меня удивило, что я чувствовала только тупую боль.

С трудом раздвигая губы, я сделала дрожащий вдох. Воздух был свежим, неся в себе запах чего-то древесного и сладкого, как влажные листья и растерзанные дикие цветы, и слабый, но непрерывный гул энергии. Мои чувства мгновенно обострились.

Я не была в Уэйфейре.

И я не была одна.

Присутствие приближалось, неся с собой другой запах – земляной и дымный, как богатая кожа. Он был не совсем незнакомым, и я подумала о узких, пыльных лестницах и уединенных камерах. О —

Мои глаза широко распахнулись, и я зафиксировалась на стене из стекла и… пушистых белых облаках за ней. Я резко села, повернувшись в талии. Мой мир буквально остановился.

Все, о чем я могла думать, это что то, что я вижу, не может быть реальностью, но… он стоял в нескольких шагах от меня, и я не могла двинуться – не могла даже дышать, когда взгляд скользил по нему, и я искала хоть малейший намек на то, что мои глаза могут меня обманывать. Он был одет так, как я никогда раньше не видела: в просторные белые брюки и светло-серую тунику вместо темных цветов охраны и броне. Но его волосы были того песочного оттенка, который он сам бы назвал нуждающимся в стрижке. Его красивые черты были загорелыми и обветренными, а глаза – того самого синего цвета, как море Страуд.

Мои руки задрожали, когда мы встретились взглядом. Я снова дышала. Может быть, слишком быстро. Я думала, что энергия должна была бушевать внутри меня, но она была спокойной. Практически тиха. Хотя сейчас я не могла сосредоточиться на этом.

– Поппи, – сказал он низким, хриплым голосом.

Его голос.

Виктера.

Тот, который я никогда не думала услышать снова.

– Это действительно я, – сказал он, а потом подарил мне тот слегка кривой взгляд.

Я вскочила на ноги, двигаясь прежде, чем мой мозг успел осознать, что я делаю. Подойдя к нему, я бросилась ему в объятия.

Виктер поймал меня с глубоким смехом, отступив на шаг, когда я упала лицом на его грудь. Держа края его туники, я вдыхала его запах, чувствуя, как его грудь резко поднималась против моего лба. Я ощущала его. Он был теплым. Дышащим. Живым.

– Поппи, – голос Виктера стал ниже, хриплее. – Ты дрожишь. – Его руки крепче обвили меня, а я почувствовала, как его подбородок коснулся верхушки моей головы. – Я не думаю, что когда-либо чувствовал, как ты так дрожишь.

Я тряслась, как новорожденный жеребенок, пытающийся встать на ноги, но не могла остановить дрожь.

– Это сон? – спросила я, наполовину боясь услышать ответ. – Как у Тони?

– Нет.

Мой вдох прервался.

– Это был сон?

Он прижался подбородком к моей макушке.

– Это был сон другого рода.

– Я не понимаю, что это значит.

Его хриплый смех заставил моё сердце наполниться теплом.

– Я соскучилась по тебе, – сказала я, и слезы застилали мои щеки и, вероятно, его рубашку. Я пыталась остановить их, быть сильной, как он меня учил. Как он меня воспитал. И я знала, что он никогда не был особенно хорош с эмоциями, не говоря уже о реках слез, но я не могла ничего с собой поделать. Слезы продолжали течь. – Я так сильно по тебе скучала.

– Я знаю, – его рука крепко обвила мою голову. – Я тоже скучал, и мне жаль, что я оставил тебя так, как это сделал. Я подвел тебя…

Я резко отстранилась, подняв голову, когда его последние слова отозвались болезненной напоминанием.

– Ты не подвел меня. – Его лицо немного размывалось через слезы, когда я крепко схватила переднюю часть его теперь уже сильно мокрой туники. – Ты слышишь меня? Ты не подвел меня.

Маленькая улыбка появилась на его лице, когда он легонько погладил мою щеку ладонью, все еще грубой от меча.

– Моя единственная обязанность была держать тебя в безопасности, – его горло дернулось от глотка. – Я дал тебе обещание, Поппи. Обещание, которое не смог сдержать. И…

Я морщилась, сдерживая еще одну порцию слез.

– Мне не важно, какое обещание ты дал.

– Ты не понимаешь, – он сказал тихо.

– Понимаю. Тони мне сказала, что ты Виктор, как и Леопольд, – сказала я, и его челюсть напряглась, что-то мелькнуло на его лице, но я не могла точно понять что. Возможно, это были слезы, заслоняющие мой взгляд. – Ты выполнил свой долг. Ты меня обучал, готовил. Без тебя я бы не выжила. Ты как… – мой голос сорвался. – Ты как отец для меня.

– Поппи, – он снова прижал меня к себе, его объятия были крепкими, а подбородок снова упал на мою голову. – Ты даже не представляешь, что для моего сердца значит слышать это, – его голос был хриплым. – Ты была той дочерью, которую я не успел увидеть растущей. Я не мог бы гордиться тобой больше, чем сейчас, и тем, какой ты стала, и выборами, которые ты сделала. – Он кашлянул. – Включая твое согласие выйти замуж за того наглого, умного парня.

Я снова плакала, но и смеялась.

– Он не…

– Ты действительно будешь утверждать, что этот мальчишка не наглый и не умный? – его голос стал насмешливым.

Я открыла рот, но тут же закрыла его.

– Не думал, – сказал он, с легкой усмешкой в голосе. – Не был бы моим первым выбором для тебя, учитывая, что мы с ним соглашались только по одному вопросу – охранять твою безопасность. Не думаю, что он тебе подходит.

Мои губы скривились в дрожащую улыбку.

– Хотя, с другой стороны, думаю, что никто не будет тебе подходить. Но этот парень тебя любит, – он продолжил, пока я пыталась представить, как бы Кастил отреагировал на то, что его назвали парнем. – Ты для него самая важная часть жизни, и то обещание, которое он дал тебе? – Его пальцы влеглись в волосы на моей косичке. – Когда он сказал, что отдаст трон, если ты этого захочешь? Он говорил правду. Так что я не могу ненавидеть этот выбор для тебя.

Смех всколыхнулся, но вдруг его хватило как-то затушить.

– Как ты узнал, что я вышла замуж? Или что он мне это сказал? – спросила я.

– Я следил за тобой, когда мог, – сказал он, и я поняла, что он был прав, его слова были полны какой-то искренности, от которой я не могла избавиться. – Не спрашивай как – знаю, ты сейчас собираешься спросить. Есть вещи, которые я не могу говорить без того, чтобы все Феи не взбунтовались.

– Ты про Фатов? – удивленно спросила я.

Он кивнул.

Это было странно – с каждым словом, когда Виктер говорил мне, что что-то могу понять и почувствовать, появлялось такое странное чувство…знания.

– Ну, я должна быть осторожной в том, что я говорю.

– Но у меня так много вопросов, – пробормотала я.

Его смех был легче, и я могла бы поклясться, что в уголках его глаз появились морщинки.

– Наверное, да, – сказал он.

– Можешь ли ты сказать, что ты был… перерожден? – я спросила, потому что эти мысли меня мучили с тех пор, как Тони рассказала мне о Виктере. – Типа, тебе пришлось снова пройти через все, чтобы снова вырасти? – Я прижала губы. – Это, наверное, самый странный вопрос, который я когда-либо задавала.

Виктер рассмеялся.

– Обычно мне бы пришлось это сделать. Но не в этот раз.

– Почему?

– Потому что твоя ситуация отличается.

У меня возникло чувство, что это все, что он мог сказать по этому поводу.

– А Камила была настоящей? – я отстранилась и посмотрела на него.

– Да, была. И мой ребенок тоже. – Его голос стал тяжелым от горя, и в этом не было ни малейшей фальши. – Они отправили меня в Солис после твоего рождения, чтобы дать мне время адаптироваться к тому, как все изменилось. Прошло много времени с тех пор, как я был в смертном мире.

– Как долго?

– Долго, – сказал он, приподнимая бровь. – Дольше, чем могу сказать.

Мои губы сжались. Я знала, что он не даст точного ответа, но все равно ощущала, что вопрос зависает в воздухе.

– Трудно было привыкнуть к смертному миру?

– Сначала было немного дискомфортно, – сказал он, после чего сделал паузу. – Но даже если земля и города выглядели по-другому, те, кто жил в них, обычно оставались прежними.

Я не знала, считать ли это хорошим или все-таки немного печальным. В любом случае, это заставило меня вспомнить о том, что я видела раньше.

– То, что ты увидела сегодня, – сказал Виктер, – за Первозданной Пеленой?

– Первозданной…?

Что-то странное произошло. Вдруг я знала, что туман скрывает земли на востоке и западе от Иллисеума и смертного мира. Как я это знала с такой уверенностью – я не могла объяснить.

– Я ненавижу, что тебе пришлось это увидеть, – сказал Виктер, вырвав меня из моих мыслей.

Скорбь сжала мою грудь. Так много людей погибло.

– До того как я проснулась, мне кажется, я увидела конец, – шептала я, осознавая, что не просто подумала это. Я знала, что увидела конец. – Что это было за место? – спросила я, и ответ, который пришел мне в голову, оказался еще страннее. – Это было как… собирательное место, а не королевства, и оно было таким другим. Там были вещи, которых я никогда не видела раньше.

Когда я начала рассказывать ему про высокие здания из стали и стекла, корабли и металлические коробки на колесах, его лицо становилось все более озабоченным, как будто он опасался, что я травмировала голову.

– Ты что-то знала об этом месте? – спросил он.

– Я слышала о землях за Пеленой, – сказал он, и я нахмурилась. – Они защищены, как и это место, в котором ты сейчас стоишь.

Я продолжала хмуриться.

– Где я? – спросила я.

– На горе Лото.

– На горе… Лото.

Мои глаза расширились.

– Ты в Иллисеуме.

Шок застыл в моем теле на мгновение, прежде чем я сделала шаг назад и повернулась к окну во всю стену. Теперь я поняла, откуда шел этот гул энергии в воздухе. Оглядываясь, я впервые увидела комнату. Она была круглой и просторной. Рядом с кроватью стояли несколько кресел и столик с бутылкой и стаканами.

**– Ты в Иллисеуме

Шок пронзил меня, заставив на мгновение замереть, прежде чем я отступила и обернулась к окнам от пола до потолка. Теперь я, наконец, поняла, откуда в воздухе этот странный шум энергии. Оглядевшись, я впервые разглядела комнату. Она была круглой и просторной. Рядом с кроватью стояли несколько кресел и стол с бутылкой и двумя бокалами.

Я была в Илиссеуме.

– Холланд привёл тебя сюда, – объяснил Виктер, и я поняла, что он имел в виду незнакомца, который появился в другом царстве сразу после меня. – Он действительно рискует, провоцируя других Арае, и может вызвать их гнев… ну, больше, чем уже успел. Хотя Холланд любит балансировать на этой тонкой грани, не вмешиваясь, но и не оставляя всё как есть.

– Что… подожди. Холланд – Судьба?

Виктер кивнул.

Тот странный внутренний отклик снова заставил меня почувствовать, что Холланд – это ещё кто-то.

Древний.

Вот почему его глаза были похожи на те, что я видела у существа, вырвавшегося из земли – потому что Судьбы и Древние – это одно и то же.

Но всё ещё не сходилось.

Когда Древние пали от рук Первозданных, они либо ушли, попав в место… называемое Аркадией, либо скрылись. Я это видела. Но некоторые не ушли.

Некоторые остались, чтобы сохранять баланс.

Я потерла виски, размышляя, правда ли я всё это знаю или просто развила невообразимо богатое воображение.

Что-то, что я так успешно игнорировала с тех пор, как увидела глаза Холланда, вновь всплыло в моей памяти. Но я не могла это остановить. Мои глаза сейчас были слишком похожи на его и на глаза пернатого Древнего.

Но что это значило?

Знаешь, этот настойчивый внутренний голос прошептал.

Я взглянула на Виктера, уже готовая спросить, знает ли он, что такое Холланд, но что-то остановило меня.

– Если бы ты знал, что на самом деле Холланд, ты не смог бы сказать, – произнёс он, и на его лице появилась кривоватая улыбка.

– Правильно, – добавил он, помолчав.

Опуская руку, я вспомнила другую часть его слов.

– Ты говорил, что он балансирует на тонкой грани?

– Он не должен был приводить тебя сюда, – объяснил Виктер. – Арае очень ценят…

– Баланс и не склонять чашу весов в одну из сторон, – закончила я, повторяя знания, которые пришли ко мне.

Он кивнул.

– И действия Холланда могут быть восприняты как помощь тебе.

– Но он и помог мне, – возразила я. – Он вытащил меня до того, как то существо успело… – Моё сердце сжалось от тошноты и ярости. – Сделать то, что оно собиралось.

Виктер наклонил голову, его губы плотно сжались в узкую линию. Он помолчал, потом сказал:

– Что это должно значить?

– Ничего, – пробормотала я, слишком стесняясь признаться, что мне вдобавок ещё и навешали трёхсоткилограммовое унижение.

Он внимательно меня выслушал, затем продолжил.

– Думаю, что спасение тебя не считается вмешательством. Если бы это было так, он бы знал. Хотя, судя по всему, он не успел вытащить тебя вовремя. Ты сражалась.

– Пыталась, – пробормотала я. Я бы не назвала то, что я делала, борьбой. Скорее, мне вручили по полной программе. И не я была тем, кто раздавал удары. – Если другие Арае недовольны моим присутствием, почему он помог? И почему они могут злиться?

– Он не мог оставить тебя без сознания. Твой парень бы с ума сошел.

Парень.

Мои губы дрогнули, я покачала головой.

– Тогда в чём проблема?

Его взгляд отскочил, он почесал подбородок.

– Наверное, в этом нет проблемы, я просто болтаю лишнее.

Я приподняла бровь.

– Ты всегда был честен со мной.

– Да.

– Даже когда говорил то, что мне не хотелось слышать, – добавила я. – Но сейчас ты не говоришь мне всё.

– Ты права, – Виктер вздохнул и опустил руку. – Почему бы тебе не пойти привести себя в порядок, а я отвечу на твой вопрос.

– А ты…? – я умолкла, когда лучи тёплого солнечного света коснулись моей кожи. Посмотрев вниз, я заметила полоски грязи на ногах и голенях.

О, боги.

Я до сих пор была в лёгком ночном платье.

Моё лицо вспыхнуло, и я крепко скрестила руки на груди.

– Купальня за той дверью слева, – сказал Виктер, с необычайным интересом уставившись в потолок. – Я подожду.

Я без колебаний развернулась и поспешила туда, куда он указал. Захлопнув за собой дверь, привалилась к ней спиной, чувствуя, как щеки по-прежнему горят.

Как будто сегодняшний день и так не был достаточно травмирующим.

И, похоже, становился только хуже.

– Ладно, – пробормотала я себе под нос. – Только не думать о том, что стояла перед человеком, которого считаю почти отцом, практически без одежды.

Я огляделась. Огромная комната, залитая светом из высоких окон под потолком, была вся… белая. Пол. Стены. Огромная купель. Кабинка, очень похожая на душевые в Атлантии. Большое туалетное зеркало – вернее, не зеркало, а мраморная столешница. Всё – из белого мрамора.

Быстро справившись с необходимым, я снова огляделась. На белом деревянном стуле висел халат в серо-голубых тонах. Зеркала, странное дело, не было. Бросив полный сожаления взгляд на душевую, я повернулась к мраморному умывальнику. Времени на душ не оставалось. Как бы мне ни хотелось провести больше времени с Виктером, нужно было выяснить, что на самом деле произошло в той странной стране. А потом – вернуться к Касу. Он, наверное, сходит с ума от беспокойства, особенно после всего, что пережил, пока Колис держал меня под своим влиянием.

Колис.

Я сжала челюсти. Всё, что рассказывал мне Кастил, вновь обрушилось в память, пока я мылась свежей водой из кувшинов и пользовалась мягким, чуть сладковатым мылом. Но то, что я увидела раньше, затмевало всё, что произошло со мной.

Да, осознавать, что я не контролировала себя и почти ничего не помню, было отвратительно. Но я выжила. Это ничто по сравнению с тем, что случилось со всеми теми людьми.

Глубоко выдохнув, я посмотрела вниз. Кожа на руках и ногах местами покраснела. Я схватила полотенце, надеясь, что синяков не будет – теперь-то я Первозданная. Я не собиралась рассказывать Касу, как мне «надрали зад», и хотя он ничего не мог бы изменить, чувство вины за то, что не был рядом, разъедало бы его.

Значит, мне действительно стоит подумать, прежде чем снова куда-то нестись.

Но, в моё оправдание, я не могла остановиться. Будто кто-то заставлял. Ради чего? Просто стоять и смотреть, как умирают люди? Чушь. Я – Первозданная Жизни. Могу снимать боль, исцелять и даже возвращать жизнь ушедшим. Это не дары богов, как утверждали Вознесённые, но всё же дар – который я могла бы использовать. Но Холланд не дала.

Гнев тлел во мне, пока я резко вытиралась и натягивала лёгкий халат. Глубоко вдохнула, застёгивая пуговицы, и постаралась унять злость, готовясь к тому, что Виктер так не хотел говорить.

Когда я вернулась в круглое помещение, сердце дрогнуло при виде Виктера.

Часть меня до сих пор не верила, что это и вправду он, а не сон.

Он сидел за столом, рассеянно потирая колено вытянутой ноги. Когда-то он повредил его в бою с Крейвеном, вскоре после моего приезда в Масадонию – по крайней мере, так он мне говорил, когда я стала постарше и спросила. Но теперь я гадала, не было ли это ещё более старой раной. Странное чувство знания не давало ответа, но мне казалось несправедливым, что боль до сих пор преследует его.

Виктер поднял взгляд, его рука замерла.

– Ты в порядке?

– Да, – я прочистила горло.

– Сядь со мной. – Он дождался, пока я наконец двинулась и опустилась на стул напротив. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты не согласишься, но я всё равно должен.

Я сглотнула.