Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 57 страниц)

– Полагаю, она сказала тебе, что наши пути пересекались?

– Да, но лишь упомянула, что это было во время Войны Двух Королей. Она сказала, что я должна спросить об этом у тебя.

– Не знаю, почему она сама не рассказала… хотя, наверное, догадываюсь. Возможно, это то, о чём она не хочет вспоминать, – он потер колено вытянутой ноги. – Это случилось после битвы при Помпае. Кругом была неразбериха, так много убитых и умирающих с обеих сторон. А Джаспер… он был тяжело ранен и без сознания.

Мои губы приоткрылись, но я промолчала.

– Я пытался увести его в безопасное место. Не мог его потерять – мы и так уже слишком многое утратили. Я… – он прищурился. – Всё моё внимание было на нём. Я знал, что это глупо, и Джаспер бы мне врезал, узнай он, насколько я отвлёкся. – Он покачал головой. – Он напал на меня, прежде чем я понял, что он рядом.

Меня охватило неприятное предчувствие.

– Пронзил мечом мне поясницу, – Валын коротко хрипло рассмеялся. – Это не был смертельный удар – он сделал это специально. Он был разным… – его челюсть напряглась. – Но Малек всё же сохранил некую честь.

Боги, как же мне не хотелось быть правой.

– Он по-прежнему верил, что мужчина должен смотреть в глаза тому, кому приносит смерть. Мы сражались, но я был ранен ещё до того, как он полоснул меня, как свинью. Он тоже был ранен. Но Малек… он был сильнее и быстрее. Взял верх. – Взгляд Валына ушёл куда-то в прошлое. – Я до сих пор вижу, как он поднимает меч, нацеливая его прямо мне в горло. Я не смирился со смертью. Не мог. Не с Элоаной дома и с пониманием того, что будет, если Малек победит. Он вернул бы себе Атлантию, и… думаю, ты можешь представить, что случилось бы дальше.

Я могла.

– Мы думали, что боги уже спят – или, по крайней мере, большинство. И когда она появилась, возникнув будто из ниоткуда между мной и Малеком, я не понял, кто она. – Его рука застыла на колене. – Малек едва не ударил её. Клянусь, клинок коснулся её горла. И он… я никогда не видел, чтобы человек выглядел так, как он тогда. Он был… потрясён. – Валын замолчал. – Он произнёс одно слово: Мать.

Я вдруг почувствовала, что мне нужно сесть.

– А потом она вырубила его, – он рассмеялся, когда мой рот приоткрылся. – Да, уверен, у тебя была бы та же реакция. Она спасла меня. Спасла Атлантию. – В его чертах проступило благоговение. – Тем самым выбрав королевство вместо собственного сына.

И она действительно выбрала королевство. Потому что если бы Малек победил, Солису пришлось бы куда хуже.

Боги…

Я не знала, что сказать.

Даже после всего, что рассказала нам Серафена, я была потрясена. Я вновь не могла представить, как тяжело ей пришлось – встать против собственного сына не один, а два раза. Такая преданность долгу казалась немыслимой.

Но если бы она не остановила Малика? Элоана наверняка оказалась бы под его гневом за попытку убить Исбет.

Не родились бы ни Малик, ни Кэстил.

И я тоже.

Не думаю, что Серафена тогда понимала, во что вмешивается, или к чему приведёт её решение. Она запустила цепь событий, закончившуюся тем самым, чего пыталась избежать, когда помогала Элоане заточить Малика.

– Да… это долго не давало мне покоя, – тихо произнёс Валын. – Десятилетиями. Пока я не смирился, что никогда не пойму до конца, и не заставил себя забыть. Я не вспоминал об этом, пока мы не узнали о твоей крови.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова:

– Кто-нибудь ещё знал?

– Элоана. Но, как и я, она верила, что это была Спутница, – он почесал подбородок и подтянул ногу, сгибая колено. – Она возложила руки на Джаспера. Помню, как видел это, прежде чем потерял сознание. Теперь, думаю, понимаю почему.

Святые боги…

Серафена исцелила Джаспера – возможно, даже спасла. И смогла, потому что была истинной Первородной Жизни. Если бы она не сделала этого, спасла бы только Валына, возможно, Киран никогда бы не родился. Не было бы Союза.

От последствий её выбора у меня закружилась голова.

– Спасибо, что рассказал, – сказала я, делая шаг назад. – Ты поговоришь с Маликом?

– Как только выйду из сада.

Я кивнула и начала разворачиваться.

– Пенеллаф, – остановил меня Валын. – В послании было ещё кое-что.

Я медленно повернулась к нему.

– Я решил не говорить об этом при сыне, – пояснил он. – Или при ком-либо из остальных.

Живот болезненно сжался, но я постаралась сохранить спокойное выражение лица.

– Ну, звучит многообещающе.

– Бог, что встретил нас на Взлёте. Варус? Он сказал, что ты должна вернуться, чтобы служить рядом с Колисом. – Валын тяжело выдохнул, и челюсть его напряглась. Я ощутила липкое, тошнотворное отвращение. – Или отказаться… и служить под ним.

Глава 46

КЭСТИЛ

Ночь уже спустилась, когда я вернулся в Уэйфер. Я отсутствовал дольше, чем хотел, и до сих пор не знал, что думать о том, что рассказал отец.

Злился ли я? Конечно. Понимал ли, почему он молчал? Да – если причина, которую он назвал, правда. И всё же ненавидел себя за сомнения.

Раньше я никогда не сомневался в отце. Ни я, ни брат. Для нас он всегда был больше, чем человек – герой для Атлантии и для собственной семьи. Всего пару раз я задавал ему вопросы, и то уже после встречи с Поппи, когда его планы насчёт неё не менялись. Но сомневаться, говорит ли он правду, – такого не было, пока не выяснилось, что Илеана на самом деле Исбет и что родители всегда это знали.

Истина о нашей крови ударила под дых, и шаги замедлились, когда я подошёл к галерее, освещённой газовыми фонарями. Тут я не сомневался – я видел правду в глазах Поппи.

Я сам не знал, что поразило больше: то, что Элиан – мой дед, или то, что Аттес вовсе не какой-то дальний предок, с которым меня связывает лишь внешнее сходство.

Чёртовы боги.

Что подумает Малик? Эта мысль вертелась в голове, когда я остановился на полпути и потянул шею в сторону.

– Думал, ты слишком боишься шагать в тень?

– Никогда не говорил, что боюсь.

– А выглядело иначе, – отозвался я.

Ответа не последовало.

Я уже подумывал просто уйти или переместиться в Солнечный зал, но обернулся. Взгляд наткнулся на ярко-голубые, как зимнее небо, глаза Кирана. Этот ублюдок шёл за мной с тех пор, как я вышел из сада, сначала – в Кровавый лес, где я надеялся найти крэйвена, чтобы выплеснуть злость мечом. Но там были только бараты, и те разбежались, едва почуяв меня, – Поппи обрадуется, услышав это. Беспокойно лишь то, что ближайшая к столице часть леса обычно кишела этими проклятыми тварями.

С учётом того, что мы узнали после возвращения отца, Колис мог управлять крэйвенами так, как смертные когда-то боялись, что смогу я. Похоже, я догадывался, где они теперь.

С нечем иным, кроме мыслей, я переместился в южную оконечность Карсодонии, в тень Элизиумских Пиков. Оба раза Киран держался позади. Он не сказал ни слова, хотя прекрасно знал, что я в курсе его слежки.

Он наблюдал за мной так же, как уже делал бесчисленное количество раз после моей свободы.

– Я не собираюсь делать ничего глупого, – сказал я.

Стоя у глубоких колей, оставшихся от колёс в день нападения на Лоутаун, он скрестил руки.

– Надеюсь.

Я коротко усмехнулся сквозь стиснутые зубы и уже собирался отвернуться, но замер. Челюсть сводило от напряжения – и вдруг она сама собой разжалась:

– Ты и правда считаешь, что я настолько не в себе?

Его брови сдвинулись.

– С чего ты это взял?

Осознавая, что стража у дверей галереи может слышать нас, я понизил голос и шагнул ближе:

– Разве не поэтому ты следишь за мной?

Глаза Кирана расширились.

И только спустя миг я понял, что сказал не то, что хотел. Вместо «следишь за мной» вырвалось:

– Разве не поэтому ты согласился быть тем, кто положит Поппи в землю?

– Думаешь, поэтому я согласился? – спросил Киран, распрямляя руки.

Я удержал поднимающуюся сущность, но воздух всё равно похолодел.

– Нет?

Киран смотрел прямо, его брови постепенно разглаживались. Он начал говорить, но захлопнул рот, и его щиты дали трещину. Всего на пару секунд – если не меньше – я ощутил внезапный, обжигающий всплеск его сущности и вкусил прохладную терпкость недоумения.

– Чёртовы боги, – наконец сказал он, с усмешкой суше моей. – Ты правда не думал об этом, да?

Я выпрямился.

– И думать не мог, – он подошёл медленно, остановившись в футе от меня. – Иначе не решил бы, что это как-то связано с тем, почему Поппи попросила меня дать обещание и почему я согласился.

Я почувствовал, как дёрнулся мускул на челюсти.

– Я думал об этом между более насущными проблемами – например, как разобраться с ублюдком на севере и как справиться с тем, что жизнь Поппи разлетелась к чёрту.

– Или с тем, что твой отец полубог? – уточнил он.

– Это ничто, – отрезал я, резко махнув рукой, – по сравнению с тем, через что прошла Поппи.

– Нет, – после паузы сказал Киран. – Не сравнить. – Он снова умолк. – Но твоя дурацкая реплика показывает, что ты с ней об этом так и не говорил. – За его зрачками вспыхнул свет. – Хотя подтверждения мне не нужно.

Я сжал кулаки, удерживая его взгляд. Секунды тянулись, и только стражники на внутреннем Взлёте шагали по стенам.

– Хочешь знать, зачем я за тобой шёл? – спросил Киран. – Поппи меня не просила.

– Уверен, что она хотела бы.

– Уверен, что да, – согласился он. – Но даже если бы не хотела, я всё равно бы пошёл, вдруг ты решишь, ну знаешь, поступить разумно и выговориться. Ведь ни один из нас не ожидал услышать такое от твоего отца.

С этим спорить было трудно. Мы оба не ожидали.

Киран отступил.

– Вернёшься в Солнечный зал?

Я кивнул, заставив руки разжаться.

– Хорошо. – Он уже повернулся, но снова остановился и пронзил меня взглядом. – Время уходит, Кэстил.

От его тона и взгляда по коже пробежал холодок.

– До чего?

– Чтобы поговорить с Поппи. Разобраться. Как угодно это назови.

– Почему? – прорычал я. – Собираешься сделать то, чем уже грозился, и сам ей всё рассказать?

Киран долго молчал, и мороз, что полз по коже, скользнул вниз по позвоночнику.

– Будем надеяться, что на этом всё и закончится, – сказал он наконец и, не добавив ни слова, направился к сторожевой башне.

Я смотрел ему вслед, чувствуя не столько тревогу, сколько нарастающее раздражение.

– Серьёзно… когда вообще найти подходящий момент, чтобы поговорить с ней? Между тем как на нас нападают долбаные скелетные сирены, её открытием, что она Сотория, или прямо перед публичным обращением, которое должно успокоить народ?

Чёрт.

Я повернулся к Уэйферу, поднял взгляд на верхний этаж восточного крыла. В окне гостиной горел тусклый свет.

Заставив мысли стихнуть, я шагнул в тень и вышел уже в Солнечном зале. Комната была пуста, но на спинке кресла висел чужой шарф. Во-первых, он был белый. Во-вторых, от него едва уловимо тянуло выдохшимися лилиями и… чем-то сладко-цветочным. Персиками.

Тоуни здесь побывала.

Я двинулся вперёд, расстёгивая перевязь. Не зная, не уснула ли Поппи, как прошлой ночью, я шёл тихо. Когда приблизился к спальне, меня окутал сладкий, древесно-тёплый аромат. Голос Поппи донёсся из купальни ещё до того, как я взглянул на кровать. Золотистый свет лился из приоткрытой двери.

– Я здесь.

Я вошёл, положил перевязь на сундук у двери напротив дивана. Несмотря на разговор с Кираном, медленная улыбка растянулась на губах, когда я услышал плеск воды. Шёл быстрее, но, чёрт, застыл, обогнув ширму: она была в ванне.

Вид её ударил прямо в пах.

Поппи устроилась на одном боку, пена лишь намекала на изгибы груди и почти не скрывала мягкие линии тела под водой. Она чуть шевельнулась, сдвинув ноги; одно колено, искушающе обнажённое, прорезало мыльную гладь. Я прикусил нижнюю губу, медленно поднимая взгляд к её глазам. Пряди влажных, цвета тёмного вина волос липли к шее, а щеки розовели от тепла.

– Наслаждаешься? – хрипло спросил я, чувствуя, как желание разливается по крови.

– Да, – её голос был мягче, чуть прерывистый. Пёстрые глаза скользнули в сторону, и я уловил лёгкую, лимонную нотку смущения. – Ванна замечательная.

– И вид тоже, – усмехнулся я, присаживаясь на край. – Долго ты там?

– Достаточно, чтобы кожа сморщилась.

Я откинул со щеки прядь её мокрых волос.

– Не хотел задерживаться так надолго.

– Всё в порядке, – её колено скользнуло под воду. – Я решила, тебе нужно время.

– Не уверен, что хватит и вечности, чтобы всё осмыслить, – признался я.

Она чуть опустила подбородок, почти скрыв его под водой, и внимательно посмотрела на меня.

– Ты в порядке?

Я знал, о чём она спрашивает, и пропустил болезненный укол в груди.

– Да.

– Правда?

– Да, – я опустил пальцы в воду, всё ещё тёплую. – Это… – я вспомнил слова Кирана, наблюдая, как пузыри разбегаются по поверхности, – было неожиданно.

Улыбка тронула её губы.

– Слабо сказано.

Мои губы ответили её улыбкой.

– Верно.

Она следила за мной, когда я выпрямился и вынул руку из воды.

– О чём думаешь?

– Честно? – я потянулся, стягивая сапог. – Даже не знаю.

– Ты… сердишься на него?

Я задумался, снимая второй сапог.

– Скорее раздосадован.

Она приподняла бровь на такое слово.

– Но если он говорил правду о Судьбах, то злости нет, – я поставил сапог рядом. – Беспокоиться о гневе Араэ – не то, о чём думает моё поколение… ну, разве что ты волвен. Они вечно твердят, что Судьбы следят из каждого куста и дерева. – Улыбка быстро сошла. – Но поколение отца и все постарше? Они чувствуют то же, что и волвен. Если это правда, он не хотел искушать судьбу.

– А что ты сам чувствуешь ко всему этому? – спросила она, кончиками пальцев играя с водой у коленей.

– То же самое.

– Кас, – вздохнула она.

– Серьёзно. То же. – И это была правда. – Сначала земля ушла из-под ног, но кем бы ни был мой дед или прадед, это не меняет меня. Просто делает мою родословную почти такой же занятной, как твоя.

– Думаю, на самом деле меняет, – сухо заметила она. – Но понимаю, что ты имеешь в виду.

Я склонил голову.

– Ты и правда считаешь, что это причина, почему во мне больше эфира, чем в Киранe?

– Да. Логично. Но… думаю, есть ещё что-то, объясняющее, почему ты уже умеешь оборачиваться. И убивать Ревенанта.

– Мы не знаем, может, Киран тоже сможет, – напомнил я. – Надо найти Ревенанта, чтобы проверить.

– Верно. – Она сделала паузу. – Кстати, думаю, Валын говорил правду.

– Думаешь? – я склонил голову.

Она кивнула.

– Вадентия ничего мне не подсказывает, но я не вижу причин для лжи. – Пауза. – Особенно после того, что он рассказал, когда вы с Кираном ушли.

Я скосил взгляд.

– Я вообще хочу это знать?

– Помнишь, что говорила Серафена?

Я задумался.

– Чёрт. Забыл. – Поднялся. – Ты спросила?

– Да, – подбородок Поппи чуть приподнялся. – Это тоже… оказалось неожиданным.

Я не шелохнулся, пока она рассказывала, как Серафена спасла жизнь моему отцу и Джасперу в битве при Помпае. Но спасла она не только их. Она выбрала их вместо собственного сына.

Да, это действительно неожиданно.

Я сглотнул, чувствуя, как сжимается грудь.

– Он сказал, объяснила ли она почему?

«Я не думаю, что это как-то связано со мной – будто она знала, что твой отец в конце концов окажется рядом со мной».

Она мило сморщила нос.

«Потому что если бы дело было в этом, зачем ей вмешиваться после всего, что она сделала, чтобы помешать возрождению Стории?»

– Ты права. В этом нет смысла.

– Безумие, правда?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что она сделала всё это, а когда вмешалась – по какой-то своей причине, – позаботилась о том, чтобы я стала… этим. – Взгляд Поппи опустился на воду. – Если бы не она, Малек, вероятно, воссоединился бы с Исбет, и та никогда не пошла бы по тому пути, что выбрала.

– И тебя бы не существовало.

«И тебя бы не было. И Киерена тоже, – сказала она. – Серафена в итоге сама гарантировала, что я появлюсь на свет, и что Слияние станет возможным. Вот это по-настоящему безумно».

Чёрт.

И тревожно.

– Похоже на… судьбу.

Меж её бровей пролегла складка.

– Похоже, но… – пробормотала она, пока я стаскивал рубашку через голову. Когда ткань упала, её лицо разгладилось. На губах мелькнули кончики клыков, взгляд скользнул по моей груди и животу.

– Ты отвлеклась. – Я расстегнул клапан на бриджах.

Её колено скрылось под водой, но розовый кончик груди выскользнул над поверхностью. Всего на полсекунды, пока пена не сомкнулась над кожей. И всё же внизу у меня сжалось от желания.

Никогда раньше я не ревновал к проклятым пузырям.

«Нет, не отвлеклась», – упрямо возразила она, не отрывая взгляда от моих рук.

Я усмехнулся:

– Забыла, о чём говорила.

– Ничего я не забыла, – парировала она. – Почему ты… – Резко втянула воздух, когда я стянул бриджи вниз.

Приподняв бровь, я шагнул из них и посмотрел на неё. Она уставилась на мой член.

– Так что ты там говорила?

Кончик её языка скользнул по нижней губе.

– Что?

Посмеиваясь, я сел на край, перекинул ноги в воду и погрузил их.

– Ты что-то говорила, пока не отвлеклась на мой… – я хмыкнул, – …достоинство.

Её кожа залилась ещё более глубоким румянцем.

– Обожаю, когда ты краснеешь.

– Так вот почему ты постоянно ляпаешь что-то, чтобы меня смутить?

– Возможно, – пробормотал я.

Она покачала головой.

– Я хотела сказать, что не думаю, будто это были сами Судьбы. Казалось, они, наоборот, хотели помешать моему рождению.

Лёд ярости сжал грудь.

– Все?

– Ну, я не уверена, чего хотели Холланд и Торн, но зачем им было бы рисковать?

Зачем, действительно?

Если только кто-то из них не возразил Лириан и не решил, что риск оправдан.

Для их же блага им стоит надеяться, что так и было.

Взгляд Поппи скользнул вниз, потом снова поднялся. Зелень её глаз засияла ярче.

– Ты… ты говорил с Киереном?

«Да», – ответил я, и это было правдой. Мой взгляд невольно скользнул к тёмной впадине между её бёдрами, и, чёрт возьми, у меня во рту пересохло. Когда я в последний раз пробовал её на вкус?

– И как прошёл разговор?

– Прекрасно, – солгал я, ухмыльнувшись на её раздражённый выдох. – Но мне совсем не хочется обсуждать всё, что связано с моим отцом или прадедом, сидя голышом.

Её улыбка вернулась.

– Чего же ты хочешь?

– Правда нужно спрашивать?

Я ожидал услышать её смех, но она вдруг замолчала, опустив взгляд.

– Ты…

– Я что?

Её подбородок скользнул по поверхности воды. Мне привиделся лёгкий терпкий привкус, словно недозрелого фрукта. Неуверенность?

– Поппи?

– Ничего, – прошептала она, всё так же глядя вниз.

– Не надо, – сказал я. Её ресницы дрогнули, поднимаясь. – Не закрывайся от меня.

– Я не закрываюсь.

– Докажи. – Я протянул руку и обхватил её подбородок пальцами. – Потому что что-то явно крутится у тебя в голове.

Поппи прикусила нижнюю губу, и я увидел крошечный, но острый клык.

– Это глупо.

– Не думаю.

– Ты даже не знаешь, о чём речь, так как можешь говорить, что это не глупо?

Я провёл большим пальцем по её подбородку.

– А как ты узнаешь, что я подумаю, если не скажешь?

Глаза Поппи чуть сузились, и мне с трудом удалось сдержать смех. С таким выражением она напоминала лалласа – дикого котёнка из Высоких Холмов Троноса. Эти бойкие создания размером с ладонь вечно выглядели недовольными.

– Ладно, – пробормотала она, шумно выдыхая. Её веки опустились, а щёки тронул розовый румянец. – Ты и правда… хочешь меня?

Мои губы приоткрылись от изумления. Чёрт, что за нелепый вопрос. Но прежде чем я успел это сказать, она открыла глаза. И то, что я увидел в их глубине – страх, неуверенность – ударило в грудь, как кулак. Вопрос совсем не казался глупым. Она говорила серьёзно. И я не знал, злиться ли мне за то, что она сомневается, или сердце рвётся от боли.

Стараясь говорить ровно, я провёл большим пальцем по её пухлой губе.

– Почему ты спрашиваешь?

Румянец на её щеках стал ярче.

– Из-за всей этой истории с Сторией. – Она выдохнула прерывисто и заговорила быстрее: – Я знаю, ты говорил, что хочешь меня, и поэтому это глупо. Хотела бы, чтобы я промолчала, а ты не приплёл логику. Тогда мы не сидели бы тут и не…

Наклонившись, я заставил её замолчать поцелуем. Он был резким. Жадным. Поппи застыла, её губы приоткрылись на резком вдохе. Я воспользовался моментом, скользнув языком к её языку. Целовал с такой силой, что ответ был очевиден. Когда я отстранился, мы оба уже тяжело дышали.

– Я не просто хочу тебя, – сказал я, раскрыв ладонь на её тёплой щеке. – Я нуждаюсь в тебе, Поппи. Всегда буду нуждаться. – Отстранившись, я поймал её слегка расфокусированный взгляд. – Всё это дерьмо не имеет значения. Это чистая правда. Понимаешь?

Она сглотнула и кивнула.

Глядя ей в глаза, я знал, что нам следовало бы поговорить. Чёрт, нам следовало многое обсудить. И я был уверен, что Киерен тоже вставит своё слово. Но сейчас мне нужно было доказать, что каждое моё слово – истина. Что история с Сторией ничего не изменила.

Я отпустил её подбородок, не разрывая взгляда, и откинулся назад.

– Иди сюда.

Потребовалось время, чтобы её затуманенный взгляд прояснился. Когда она не двинулась, я повторил команду:

– Иди сюда, Поппи.

Её бровь изогнулась, и блеск в глазах изменился. Затвердел. Сущность внутри меня зазвучала в ответ, когда та самая Поппи, в которую она превратилась, вытеснила неуверенную девочку секунду назад. Воздух между нами стал плотнее. Я затаил дыхание, ожидая: продолжит ли она сопротивляться или уступит. И то и другое – доставило бы мне удовольствие.

Вода вздрогнула, когда она откинулась назад, на миг обнажив два затвердевших соска.

– Зачем?

Её отказ распалил кровь, и эфир в моей плоти зазвенел. Жажда… подчинить была острой, гулкой, так что дыхание сбилось. Это чувство мне не было чуждо – все элементали жаждут контроля, но сейчас оно стало другим. Животным. Первобытным.

– Потому что.

Румянец разлился по её горлу.

– И?

Я ощутил, как энергия её крови оживает, танцуя по моей коже, откликаясь в моих жилах, как второй пульс.

– Поппи.

Она не отвела взгляда. Ни на секунду. Подбородок её чуть приподнялся, и, чёрт, её упрямство делало меня таким твёрдым, что почти больно.

– Кастил.

– Ты не захочешь, чтобы я попросил, – голос мой стал низким, – в третий раз.

Я видел, как по её телу пробежала дрожь, грудь поднялась на коротком вдохе. В её глазах заиграли тёмные искры, ресницы опустились наполовину. Следующий вдох принёс с собой сладкий аромат её нарастающего желания – и я понял, что она принадлежит этому мгновению.

Она отстранилась от края купели, не отрывая от меня взгляда. Ничто не возбуждало сильнее её непокорности, но мягкая готовность в её движениях едва не лишила меня рассудка. Под водой её колени коснулись моих ступней.

Я наклонился и снова взял её лицо в ладони. На этот раз почувствовал, как её дыхание перехватило, когда наши губы оказались почти рядом.

– Умница, – прошептал я.

Поппи напряглась, и в тот же миг её аромат стал гуще.

– Ты ненавидишь, когда я так говорю, – усмехнулся я, скользнув рукой по её талии под водой.

– Что выдало меня? – спросила она, когда мои пальцы мягко скользнули по её бедру.

Он наклонился ближе, едва касаясь её губ, и его голос стал низким и хриплым:

– Потому что… это заводит и тебя.

Его прикосновение заставило её выгнуться, дрожь пробежала по всему телу, и дыхание перехватило. Она прикусила губы, не находя слов, чтобы ответить.

Он отстранился на мгновение, улыбнувшись, и мягко поднял её на ноги. Поппи ахнула от неожиданности. Его взгляд скользил по каплям воды, которые стекали по её телу, подчеркивая каждую линию и изгиб. Он подтянул её ближе, положил ладонь на её бедро, и она послушно поставила ногу на край купели. Между ними повисло электричество – дыхание, тихий плеск воды, звуки, которые казались слишком громкими в этой тишине. Он вдохнул её аромат, и низкое рычание вырвалось из груди само собой.

– Кас… – прошептала она, чуть отстраняясь.

Рычание, сорвавшееся с моих губ, заглушило прежний низкий звук – то был уже не просто голос, а предупреждение. Поппи замерла, будто уловив этот знак – слышала ли она его или почувствовала, не имело значения. Всё вокруг сжалось до одного мгновения, до жгучего желания, которое пульсировало в воздухе между нами.

– Кас… – едва слышно прошептала она.

Он наклонился к ней, и мир словно сузился до единственного прикосновения. Поппи вскрикнула, её тело дрогнуло, и только его крепкие руки удержали её от падения.

– Боги… – вырвалось у неё шёпотом, когда ноги предательски ослабли.

Он поддерживал её, чувствуя, как её дыхание сбивается и тело дрожит от накатывающих волн. Их движения становились всё более жадными, в них не было ни тени сдержанности – только желание, которому невозможно сопротивляться.

Он поднял её, прижимая к себе, и их губы встретились в поцелуе, полном вкуса и тепла. Вода мягко плескалась вокруг, но мир для них сжался до горячих прикосновений и бешеного ритма сердец.

Поппи дрожала, уронив лоб на мой, всё её тело вибрировало от волнения.

– Мы заливаем всё вокруг, – прошептала она, дыхание её было сбивчивым.

Я слышал, как вода с плеском выливается через край.

– Плевать, – выдохнул я.

Её смех перешёл в стон, когда колени сжались у меня на бёдрах. Острая боль от её ногтей сначала ослабла, а потом исчезла совсем. Пальцы скользнули в мои волосы, и она прижала лоб к моему. Я крепче сжал её бёдра, но прежде чем успел двинуться, она сама поднялась и снова опустилась. И повторила движение.

– Так нравится? – прошептала она, и этим вопросом снова вырвала у меня и дыхание, и сердце, напоминая, что для неё всё это ещё так ново.

– Да, моя королева, – выдохнул я хрипло. – Так… как тебе хочется.

Поппи положила ладони мне на грудь и мягко надавила, пока мои плечи не коснулись спинки купели. Сначала её движения были медленными, неуверенными, почти робкими, но вскоре в них появилась уверенность и свой ритм.

Я откинул голову, чувствуя, как всё моё существо сосредоточилось на ней. Сила её тела удерживала меня на месте, и я не мог оторвать взгляд от этой завораживающей картины. Лёгкое свечение эфира мерцало в её глазах, делая её похожей на первозданную богиню. С каждой секундой нарастало напряжение – энергия, что переполняла нас обоих и будто искрилась в воздухе.

Внезапная острая боль пронзила его, но исчезла так же быстро, оставив после себя ощущение нарастающей первобытной силы, жгучего желания доказать их полное единение.

Поппи ахнула и напряглась, словно уловив перемену, но он обнял её, прижимая к себе, удерживая в своих руках, пока вокруг них потрескивал воздух, насыщенный энергией эфира. Сжав её лицо в ладонях, он наклонился к её уху и тихо, но повелительно произнёс:

– Питайся…

Она на миг замялась, а затем её клыки мягко прорезали мою кожу. Короткая боль тут же растаяла, сменившись жаром, когда её губы сомкнулись на ране. Между нами всё смешалось – её вкус, сила и магия, – и мир вокруг исчез.

Мы двигались в едином ритме, пока волна наслаждения не накрыла нас обоих. В последнем всплеске я заметил собственную руку, обвившую её талию, и в серебристом свете эфира блеснула кость моего предплечья.

По какой-то дурацкой причине слова Киерена о том, что время уходит, прорвались сквозь туман удовольствия, когда я окончательно утратил себя в ней.

И вдруг я понял, что скрывалось в его взгляде и тоне – том самом, от которого по коже бежали мурашки. Я уже видел это в его глазах и слышал в голосе. То же самое когда-то исходило и от его отца.

Это не было ни предупреждением, ни угрозой.

Это ощущалось как предзнаменование.

Глава 47

ПОППИ

– Открой рот.

Приподняв бровь, я послушно выполнила его просьбу. Через секунду сладкий ломтик канталупы коснулся моих губ. Я разжевала сочную, слегка медовую мякоть и устроилась поудобнее в объятиях Кастила.

– Удобно? – спросил он, перебирая миску с фруктами прямо у меня на коленях.

– Ага.

Кастил был весь из сухих, крепких мышц, закалённых годами боёв и тренировок с мечом. Но, устроившись спиной к его груди между его ног, я вдруг поняла, что он удивительно удобен как место для отдыха. Особенно когда разговор зашёл о предстоящем публичном выступлении.

Мы решили, что оно будет коротким: люди, скорее всего, обеспокоены тем, что случилось в Стоунхилле и Лоутауне. О Колисе расскажем лишь вкратце, оставив подробности для встреч в меньших округах, где сможем объяснить, кто он такой. Мы заверим их, что защитим и будем сражаться за них.

– Если Аттес появится до этого времени, стоит ли ему присутствовать на выступлении? – спросила я, пока Кастил доставал кусочек банана.

– Сомневаюсь, что его присутствие поможет.

– Это мнение основано на чём-то, кроме твоей явной неприязни к нему?

– Наверное, нет.

– Зато честно, – пробормотала я. – Всё-таки он твой прадед.

Он снова порылся в миске.

– Не стоит мне об этом напоминать.

Я тихо хихикнула.

– Не верится, что вы уже не ладите.

– Когда встретишь его, сама поймёшь почему.

Но я уже встречала, шепнуло внутреннее эхо, заставив меня нахмуриться. Технически – да, но лишь будучи под влиянием Колиса, и всё же…

– Думаю, пусть люди знают, что ещё один бог на нашей стороне, это хорошо, но официально представлять его или ставить рядом с нами не обязательно, – сказал он. – Он для них неизвестен, и это только всё усложнит.

– Верно. – Я поиграла тонкой ленточкой на вырезе ночной сорочки, пока он поднёс к моим губам блестящую клубнику. Я медленно откусила и раздумывала над сказанным. – Мы ведь решили действовать против Колиса, появится Аттес или нет, но насколько «скоро» это «скоро»?

Он помолчал, прежде чем ответить:

– В ближайший день-другой.

Моё сердце забилось быстрее, будто ударяясь о рёбра. Он произнёс это так спокойно, словно мы обсуждали приятное путешествие. Но, в конце концов, он потомок Первозданного Бога Войны.

– Ладно.

– Ты уверена, что согласна? – спросил он спустя пару секунд.

– Я уже несколько дней хочу поехать в Пенсдарт, – напомнила я. – Так что да.

Его грудь мягко прижалась к моей спине.

– Но?

– Но… это война, – произнесла я, глядя на полог над кроватью, разрываясь между удовольствием от его близости и отвращением к необходимости такого разговора. – Не только с Вознесёнными или Ревенантами, а с богами.

– Мы справимся, Поппи, – уверенно сказал он. – Они не устоят перед нами.

– Знаю. – И правда знала. Грудь болезненно сжалась.

– Хочешь ещё? – предложил он.

Я покачала головой.

– Люди будут умирать, Кас. Я понимаю, что на войне всегда есть жертвы, но на этот раз второго шанса не будет. – В памяти вспыхнула навязчивая картинка: снежно-белый мех, исполосованный кровью. Я не хотела больше такого видеть.

Кастил уже отставил миску и вытер пальцы, прежде чем снова обнял меня.

– Тогда мы должны сделать всё возможное, чтобы потери были минимальными.

– Да, – выдохнула я, зная, что сказать проще, чем выполнить. Отпустив ленточку, я опустила руки на его предплечья. Тепло его кожи успокаивало меня так, как я, возможно, никогда не смогу до конца понять.

– Как думаешь, что генералы на самом деле думают о наступлении без Аттеса?