Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 57 страниц)

Воздух застрял в горле.

У подножия кровати лежали чёрные, как смоль, цепи, прикреплённые к двум из четырёх столбов. Цепи. Настоящие цепи.

Паника рванулась наружу, сердце забилось в ушах, каждое дыхание стало борьбой. Дрожь в руках охватила всё тело. Я в клетке. В западне—

Лёгкий озноб поднял волосы на коже, заставив меня опустить взгляд. Я смотрела, как по рукам бегут мурашки. Кроме редких веснушек, кожа была гладкой – и это казалось неправильным.

Воздух резко похолодел. Я подняла голову. За решёткой тьма уже не была пустой. Внутрь скользил туман, стелился по полу и закручивался в спирали. Густые клубы поднимались, как призрачные фигуры, извивались и качались, будто под музыку, ведомые невидимой рукой.

Холод прошёл по позвоночнику, когда эти силуэты приблизились к клетке. Я не могла отвести взгляд. Их движения – странно чарующие и пугающие – завораживали. Манили. Я сама не заметила, как начала покачиваться в такт. Веки смыкались—

Острая искра осознания пронзила меня, когда из глубины клубящегося тумана донёсся лёгкий звук. Сердце подпрыгнуло, я увидела, как близко они подошли. Прозрачные клочья их тел ласкали золотые прутья. Я вглядывалась в клубы дыма – ничего. Но я чувствовала. Кто-то наблюдал. Ждал.

Я была не одна.

Тонкие щупальца тумана подползали ближе, лениво просачиваясь сквозь прутья, тянулись ко мне. Я дышала коротко, прерывисто, пока отступала и, пошатываясь, поднялась на ноги. Бледные змеиные клубы скользили по мраморному полу. Я отпрянула, когда туман достиг меня, обвив запястья.

Прикосновение ударило холодом и жгучими искрами, посылая разряды в пальцы. Толстые струи тумана потянулись вперёд, изгибаясь и перетекая, как живые. Эссенция в моей груди дрогнула, но только слабым откликом. Я попыталась призвать её – тщетно. Сил не было. Я не могла ни вырваться, ни стряхнуть туман. Не могла даже пошевелиться, пока бледные ленты обвивали лодыжки. Двигайся. Двигайся. Но тело не слушалось. Тысячи голосов зашептали разом.

Грудь ходила ходуном, когда туман уже полз по бёдрам. Ледяная волна ужаса взметнулась по позвоночнику, когда жгучие нити сомкнулись на талии.

– Я здесь.

Сердце замерло. Голос, низкий, как раскаты далёкого грома, дрогнул в груди. Кольца тумана поднимались выше, обвивали шею, стягивая горло так туго, что сквозь сдавленные лёгкие прорывался лишь крохотный вздох. Туман заставил меня склонить голову.

Мерцающая тьма менялась: серебряные нити наливались багрянцем, сгущались, обретая очертания… человека.

Я расширила глаза, когда он, словно призрак, обрёл плоть. С каждым шагом становился выше, шире в плечах. Танцующие призрачные тени разошлись, сплетаясь друг с другом, будто любовники.

Багровые сполохи вихрем кружились вокруг клетки и входили в золотисто-бронзовую кожу его груди. Я следила за их движением – по шее, по гордой линии челюсти, по высоких скулам – пока они не закрутились у уголков его полных губ.

Черты казались смутно знакомыми, но его волосы сияли чистым золотом.

Он был прекрасен невозможной, неестественной красотой, словно Великие Создатели вылепили его, тщательно подбирая каждую деталь, чтобы зачаровать и пленить. Но в этой красоте сквозил холод. Она была безжизненной, обманчивой. Я… не хотела смотреть. Это была маска. Ловушка. Безжалостная.

Туман на шее сжал сильнее, вырвав из меня тихий стон, когда я попыталась отвернуться. Ленты на бёдрах пульсировали и рванули вниз, заставляя меня опуститься на колени.

Шёпот смолк.

Призрачный танец застыл.

Идеальные губы изогнулись в сдержанной улыбке, когда серебряные глаза с алыми искрами встретились с моими. Тени закружились вокруг него, когда он остановился прямо у клетки.

– Я ждал тебя.

Я не могла вдохнуть, чтобы ответить, когда он обхватил прутья пальцами.

– Я ждал тебя так долго, – его голос был ледяным, и мороз прошёл по обвившему меня туману, жгучими слезами выступив в уголках глаз. – Ради этого.

Щупальца на талии извивались, скользнули вверх, к груди.

– Ты такая… – его длинные ресницы опустились, золотые волосы упали на скулы, когда он прижался лбом к прутьям. – Ты так напугана, моя сладкая, – шипением завершил он.

Я задрожала, пальцы сжались в пустоте.

Он распахнул глаза, и алые искры закружились в серебристых радужках.

– Я могу помочь тебе, со’лис.

Я вздрогнула, желудок сжало от этого нежного, почти ласкового слова. Я знала его. Когда-то оно приносило утешение.

– Я знаю тебя. Всегда знал, мой прекрасный цветок, – снова улыбнулся он, удерживая мой взгляд. – Всё, что нужно, – впусти меня.

Туман сжался, выдавливая остатки воздуха.

Сердце бешено колотилось, когда ко мне вернулась способность двигаться. Я дёрнулась, но руки оставались в плену. Бесполезно. Боль пронзила тело, кожа горела, будто покрытая трещинами и волдырями. Крик застрял в горле. Я металась, отчаянно пытаясь освободиться. Секунды растягивались в вечность, и мука проникала в самую суть.

Он отстранился от прутьев и начал мерить клетку шагами.

Огонь разгорался в лёгких, края зрения темнели и плыли. Я не чувствовала эссенции – её словно вырвали. Не могла дышать. Паника обрушилась ледяным потоком, кровь застыла.

– Сколько ещё ты сможешь держаться? – прошептал он, снова остановившись напротив. – Впусти меня.

Веки дрогнули, и бессмысленные попытки вырваться стихли. Боги, я… умирала. Я чувствовала, как жизнь уходит.

– Ты не помнишь, да? – на идеальном лице отразилась боль. – Я помогу тебе вспомнить.

Острая боль пронзила голову. Картинки хлынули разом: ночь, когда Крейвен наводнили трактир; запах дыма и крови; пальцы, соскальзывающие из моей ладони; крик, когда зубы вонзились в кожу.

– Я могу забрать этот страх.

С его словами боль сменилась глухой тоской: я бреду по коридорам Уэйфэр, скрывая шрамы под вуалью, одинокая, как дух, боящийся покоя.

– Я сделаю так, что ты никогда больше не будешь одинока.

С каждым ударом сердца давление в черепе росло. Я стою в комнате с тёмными панелями, ладони на столешнице, белое платье льётся к бёдрам. Челюсть стиснута, чужие взгляды прожигают спину, холодный наконечник трости скользит по коже.

– Я сотру твой стыд.

Я закричала, руки в крови, умоляя его открыть глаза, не покидать меня.

– Я избавлю тебя от этой утраты.

Голова раскалывалась, и я уже лежала на спине, глядя в золотые глаза. Ярость пронзила, когда он насмешливо улыбнулся, те самые губы, что обожали моё тело и шрамы, шептали пропитанные кровью лжи. Сердце треснуло и разломилось.

– Ты больше не узнаешь такой боли.

Он исчез, и первый камень рассёк мне кожу под палящим солнцем – все страхи стали явью. Меня никогда не примут. Никогда не увидят настоящей.

– Я всегда буду видеть тебя.

Снова обрушились видения: стрела пронзает плоть; безумный голод и невозможность остановить клинок, отнимающий жизнь; сидя у её постели, я боюсь, что она не откроет глаза; алый бархат коробки и страх, смешанный с яростью; багряные пятна на мягком белом мехе; ложь за ложью; горькая правда, что я стану такой, как она – озлобленной, разрушительной.

Слишком много.

Слишком.

И поток не останавливался. Все муки моей жизни обрушивались в нестерпимой ясности. Боги, это невыносимо. Я не могла снова пережить всё это. И знала: впереди – ещё больше. Больше боли. Больше утрат. Ещё жестче истина. Хуже времена.

Я не хотела снова через это проходить.

Я была слаба.

Вот она – страшная правда. Всё станет легче… если я просто уступлю.

Тьма отступила, и мир вновь собрался из осколков. Щёки были мокрыми, а он протянул руку сквозь прутья.

Туман вокруг меня дрогнул, его голова чуть склонилась.

– Я всегда видел тебя.

Он… и правда видел.

Он наклонил её на другой бок и провёл ею по прутьям.

– Разве ты не хочешь этого? Перестать бороться? Освободиться от боли, паники, страха? Я могу всё прекратить. Забрать всё. Сделать так, чтобы стало легче.

Я… хотела этого. Конца. Тишины. Мои губы дрогнули в полуулыбке. Мир.

– Впусти меня, – его подбородок опустился, и плоть начала тончать. – Впусти меня, со’лис. – Голос стал громче, и шёпоты вернулись, сливаясь с ним, пока призрачные танцоры хватались за прутья и выли. – Впусти.

– Ты можешь доверять мне, – его слова эхом разлетелись по клетке. – Всегда.

Я не прошу доверять мне.

Сердце споткнулось при звуке голоса, который я знала: глубокого, полновесного, хрипловатого, когда тревожится, мягкого, как вино, когда дразнит, и тихого, как предупреждение перед кровью. Я узнала бы его всегда.

И он никогда не просил бы меня доверять.

Лёгкое покалывание привлекло взгляд к левой руке. Сквозь колышущийся туман проступил золотистый, мерцающий завиток – отпечаток.

Я подняла глаза. Он улыбался – ослепительно и лживо. Ложь была во всём, что он сулил. Потому что я знала, кто он.

Что он.

Конец всякого начала.

Истинная Смерть.

Но теперь – великий обманщик, вор жизни и радости. Заговорщик, манипулятор, питающийся слабостью и страхом. Первый и последний убийца. Монстр не по замыслу, а по выбору.

– Позволь мне забрать твою боль, – прошептала Смерть. – Я знаю, ты готова, со’лис.

Туман на горле ослаб.

В нём закипало нетерпение.

Я втянула тончайший вдох.

– Никогда.

Смерть застыла. В багровых глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение… и ещё холоднее. Улыбка исчезла, затем вернулась, как плохо стёртое пятно. Он сжал прутья – те рассыпались в сверкающую пыль. Он шагнул в клетку, и Примальный туман скользнул назад, освобождая моё тело. Я рухнула на руки, жадно хватая воздух, пока эссенция возвращалась…

…к источнику.

Я подняла голову. Сквозь пряди волос взгляд встретился с багровыми зрачками, вокруг его ног клубился туман.

Он опустился на колени, провёл пальцами по моим волосам – мягко, а потом резко дёрнул, запрокинув мою голову.

Холодная тьма поглотила остатки золотых прутьев; кровать с грохотом рухнула, цепи исчезли.

Он наклонился, прохладное дыхание коснулось уха.

– Мне не нужно было твоё разрешение.

Ледяное осознание пронзило меня, откликом прокатившись сквозь время. Смерть никогда его не спрашивала. Я должна была знать.

– А ты, со’лис, – его вторая рука легла на мою грудь, вызывая волну отвращения, – всё ещё этого не поняла.

Из центра груди взорвалась жгучая боль, словно холодный огонь охватил каждую клетку. Мука была нечеловеческой, лишала даже крика, пока тьма стремительно накрывала нас обоих.

Кастиль

Выйдя из купальни, я увидел Киэрана, сидящего у бедра Поппи. Одна рука безвольно свисала между колен, другая лежала на её руке.

Я накинул полотенце на грудь и направился к шкафу, наблюдая за ним краем глаза. Голова Киэрана была опущена так низко, что подбородок почти касался груди. Усталость липла к нему, как вторая кожа.

– Тебе нужно поспать, – сказал я, резко вытирая мокрые волосы и бросив взгляд на окно. – До рассвета ещё пара часов.

– Это моя реплика. – Он поднял голову и подавил зевок. – Всё нормально.

Я вытащил из шкафа штаны и бросил их на сундук.

– Уверен?

– Да.

– Враньё.

– Стеклянный дом, приятель. – Киэран повернулся, снова глядя на Поппи. – Каждый раз, когда смотрю на неё, думаю: вот оно. Момент, когда она откроет глаза.

Я провёл ладонью по груди рядом со шрамом от костяного кинжала и бросил на него взгляд через плечо. Морщины тревоги глубоко врезались в его лоб, и густой ком стоял у меня в горле.

Скинув полотенце с бёдер и закинув его вместе с малым обратно в купальню, я отметил про себя, что Киэран обычно отлично прячет свои эмоции. Не то чтобы я этого не знал. Его спокойствие часто было маской. Услышать в его голосе неуверенность – редкость.

Он переживал то же, что и я. Но я не хотел добавлять к его ноше свои тревоги. Пришлось собраться ради него.

– Она проснётся. Я знаю, – сказал я, натягивая штаны.

– Знаю. – Он повернул ко мне голову. – Просто… её кожа, Кас. Такая холодная.

Я отогнал эту мысль, подтянул штаны и повернулся к нему.

– Ей нужно будет питаться. Много.

– Эмиль уже наготове для тебя.

Я закатил глаза.

– Интересно, почему именно он, когда есть и другие.

– Потому что мне это забавно.

– Придурок, – буркнул я.

Улыбка скользнула по его лицу, но быстро исчезла. Он снова посмотрел на Поппи. Я обошёл кровать и убрал прядь волос с её щеки. Киэран словно застыл в своих мыслях.

– А если… – Он прочистил горло и закрыл глаза. – Если она не вспомнит?

Чёрт. Слышать эти слова – словно удар в грудь.

– Тогда мы поможем ей вспомнить, – сказал я, протянув руку и обхватив его шею. – Нам будет нелегко. Тебе – даже тяжелее.

– Это неправда. Знаю, что для тебя это будет почти смерть, Кас.

– Вот поэтому тебе и будет тяжелее, – сжал я его затылок. – Ты будешь думать не только о Поппи, но и обо мне.

Киэран не стал спорить.

– Слушай, – продолжил я. – Мне будет больно, но я не сорвусь. Я нужен ей. Мы оба нужны. Мы вместе поможем ей вспомнить.

Он медленно вдохнул и кивнул.

– Да, поможем.

Я сжал его плечо.

– Нашёл подходящие покои, чтобы мы могли перебраться? – спросил я, решив отвлечь его.

– Всё ещё ищу, – его большой палец скользил по тонкому запястью Поппи. – Есть пожелания?

– Главное, чтобы это не были личные покои Исбеты.

Он чуть приподнял бровь.

– Уже понял.

Я откинулся на изголовье.

– Уточняю.

– Ага. – Он подтянул ногу. – Расскажешь, о чём говорил с Ривером?

– Тебе не пора спать?

– Кас, – вздохнул он.

Я закатил глаза.

– И откуда ты знаешь, что я с ним разговаривал?

– Я всё знаю.

Я молча моргнул, глядя на него.

– Ладно, – пробормотал он. – Ривер спросил меня, что тебе нужно, прежде чем пойти к тебе. И сделал это максимально невежливо.

– Не удивлён, – проворчал я, взял стакан виски с тумбочки и отпил. Горечь обожгла губы. Я пересказал ему разговор с Ривером и свои выводы.

– Ты заметил мёртвую траву и цветы? – спросил я, закончив.

Кастиль

– Нет, – прищурился Киэран. – Ты думаешь, это Колис?

– Похоже на то. – Я сделал ещё глоток и протянул ему стакан. – В каком-то смысле.

Он взял его.

– И у меня та же мысль была. Просто не хотел вслух произносить, чтобы не лезло к тебе в голову. – Отпив глоток, он опустил стакан на грудь. – И потому что не понимал, как это возможно, если он почти призрак.

– Но, похоже, не только призрак, – пробормотал я. – Не понимаю лишь, зачем ему кровь Возвышенных.

– Я тоже, – ответил он, снова поднося стакан. – Почему ты решил поставить охрану у Храмa Тени?

Я пожал плечом.

– Подумал, что туда и отправится Первозданный Смерти.

– Хорошее решение, – заметил он. – И хорошая идея.

– Все мои идеи хорошие.

Киэран хмыкнул:

– Продолжай в это верить.

Я улыбнулся.

Его взгляд упал на Поппи.

– Насчёт этой истории с сосудом… Понимаешь, что это значит?

Улыбка тут же сошла с моих губ.

– Исбет и не собиралась никого приносить в жертву.

– Я уверен, ты уже думал об этом, – Киэран поднял глаза на меня. – Но тогда зачем ей была нужна Поппи?

– Думаю об этом постоянно, – я потянулся за стаканом. – Но понятия не имею.

Киэран допил остатки и вернул его.

– Придурок, – пробормотал я, ставя пустой стакан на тумбочку.

Он чуть усмехнулся.

– Кстати, я не видел твоего брата последний день-другой.

Я глубоко вдохнул и откинулся на изголовье.

– Он покинул столицу?

– Мне о таком не сообщали.

Вытянув ноги, я скрестил их в лодыжках.

– А Миллисент?

– Нет, но у меня ощущение, что она появляется только тогда, когда сама того хочет.

Верно подмечено.

– Если угадывать, то Малик там же, где и она.

Киэран помолчал.

– Твой отец тоже требует встречи.

Конечно, требует.

– Что делать, если он явится в Уэйфэр?

– Не пускать. Никого из них, – сказал я и кивнул на Киэрана. – А теперь иди спать.

Он приоткрыл рот.

– Это приказ твоего короля.

Киэран коротко усмехнулся:

– Ты уже становишься тираном.

Я не ответил.

Он помолчал пару минут.

– Чуть не забыл. Наилл почти собрал целый гардероб для тебя и Поппи.

– Приятно слышать. А теперь, пожалуйста, иди к чёрту спать.

– Как скажешь, – проворчал он и закрыл глаза.

Через минуту он уже спал. Чёртов волк. Я положил руку на ладонь Поппи, удерживая эмоции, чтобы не тревожить Киэрана. Волвен может уснуть мгновенно, но не всегда спит крепко.

Мысли вернулись к отцу. Я понимал, что больше не могу избегать его. Придётся поговорить, проснётся Поппи или нет. Но показывать ему её в таком состоянии я не позволю. Ей бы это не понравилось.

Затем я вспомнил разговор с Ривером. Колис мог быть в Уэйфэре прямо сейчас, и увидеть его было бы почти невозможно. Я отогнал эти мысли, чтобы не злиться.

В памяти всплыли слова Эмиля о том, что не все Возвышенные чудовища. А что, если это правда? Я не знал ни одного Возвышенного, который не был бы хищником, но в том последнем доме…

У них не было запасов крови.

И ещё удивительнее – ни один из мёртвых не выглядел готовым впасть в кровавое безумие или стать кра́веном.

Но даже если некоторые Возвышенные и не были монстрами, это не изменит того, как к ним относятся остальные.

Кастиль

Вместе с первыми лучами рассвета я услышал тяжёлые шаги. Повернувшись на звук, я осторожно отстранился от Поппи и поднялся. По ритму шагов сразу понял – кто-то поднялся на наш этаж. Эфир загудел в груди, когда я двинулся к двери, уловив знакомый рисунок шагов. Дэлано.

Он ещё не успел поднять руку, а я уже распахнул дверь. Дэлано резко притормозил, светлые пряди выбились из-под капюшона.

– Киэран спит, – сказал я.

– Уже нет, – донеслось из-за моей спины сонное ворчание.

Я вздохнул. – Забудь.

– Прости, что разбудил, – обратился Дэлано к Киэрану. – Но вам это стоит увидеть.

– Сомневаюсь, – пробормотал Киэран, уткнувшись лицом в подушку.

– Через пару секунд ты передумаешь, – отозвался волвен и быстро глянул на Поппи.

Я сузил глаза, чувствуя, как от Дэлано исходят тревога и растерянность. Он был бледнее обычного. Я отошёл в сторону, распахнув дверь шире.

– Что случилось?

– Солнце.

Я приподнял брови. – А что с ним?

Он кивнул на окно. – Сами посмотрите.

Нахмурившись, я заметил, как Киэран уловил его эмоции и вопросительно взглянул на меня. Я пожал плечами, прошёл к окну и распахнул ставни. С этой стороны Уэйфэра открывался неплохой вид на город на востоке и на Элизийские Пики и Страудское море – на западе.

Золотистый свет нежно ложился на крыши, и я поднял взгляд выше…

Наклонился вперёд. Небо окрасили мягкие розовые, лавандовые и бледно-золотые оттенки – но оно было пусто.

И это было нелогично. Уже рассвело. Я повернулся на запад, когда ко мне присоединился Киэран.

Мои губы приоткрылись в неверии.

– Ничего не вижу, – сказал он.

Дэлано подошёл ближе. – Есть. Определённо есть.

– Нет, здесь… – начал Киэран.

Я протянул руку и повернул его голову в нужную сторону. Холод его потрясения ударил в меня, словно ведро ледяной воды.

– Скажи, – потребовал он, резко отшатнувшись и снова наклонившись к окну. Его пальцы вцепились в подоконник. – Скажи, что я это не вижу.

Я моргнул, убеждаясь, что не схожу с ума. – Ну…

– Этого не может быть, – голос Киэрана стал острым и натянутым. – Никак. То, что там. – Он ткнул пальцем в сторону горизонта. – Это невозможно.

И должно было быть невозможно.

Но нет. Мы оба смотрели на запад – и видели, как солнце поднимается над Страудским морем. Там, где к концу дня оно должно было садиться, а не восходить сейчас.

– Какого… – прошептал Киэран.

– Да, – откликнулся Дэлано.

Мы все трое замолчали, и в голове всплыла последняя строчка того проклятого пророчества.

Берегитесь: конец придёт с запада, чтобы уничтожить восток и обратить в пепел всё, что лежит между ними.

ПЕРВОЗДАННЫЙ

Мне было так холодно.

Я была…

Кем я была?

Я не знала.

Мысли путались.

Густой туман застилал сознание, оставляя место лишь боли – острой, колющей, пронзающей каждую конечность. Гул в висках и за глазами. Сухость в горле. Грызущий голод, сверлящий дно желудка. Я не могла понять, что со мной случилось и где я нахожусь.

Или… кто я.

Но я знала, что я.

Первозданный.

Эфир в груди слабо вибрировал, пока я пыталась сосредоточиться на окружающем. Я лежала на кровати, но чьей – не имело значения.

Я вдохнула и уловила знакомый аромат. Он напоминал…

Боль пронзила голову, заставив резко и коротко вдохнуть.

Мягкий щелчок закрывающейся двери прорезал тишину. Шаги приближались. Я втянула ещё один, более глубокий вдох – запах усилился. Шаги остановились.

– Ты…? – Голос, откуда исходил этот аромат, был глубоким и мелодичным. Знакомым. Это был его голос. Тот, что зачаровывал меня в темноте. – Поппи?

Это… было…

– Ты слышишь меня? – тихо спросил он. Я почувствовала… пузырящуюся надежду с горьковатым привкусом отчаяния.

Я не могла ответить.

– Всё хорошо, – сказал он, будто ожидая реакции. – Я здесь. Ты не одна.

Он замолчал, и мне вдруг захотелось, чтобы он продолжал говорить – казалось, он делал это уже давно. Ещё я хотела, чтобы он подошёл ближе, хотя от этого голод только усиливался.

– Я чувствую, что ты просыпаешься, – после короткой паузы сказал он. – Чувствую твоё замешательство – даже на вкус. Думаю, это не так сильно, как у остальных, но это реально. Невероятно, правда? – Низкий, хрипловатый смешок сорвался с его губ. – Киерен и я думаем, что это неожиданный побочный эффект Соединения.

Киерен.

Это имя казалось знакомым. Важным. Я пыталась понять, почему, но мысли распадались на осколки – смутные картины глубоких фиолетовых листьев и шум стремительной воды. И я была так голодна.

Изнуряюще.

– Я ждал, когда ты вернёшься ко мне, – произнёс он спустя мгновение.

Пожалуйста, открой глаза и вернись ко мне.

Я ведь слышала, как он говорил это, не так ли? Пока спала. Он разговаривал со мной. Делился воспоминаниями – нашими воспоминаниями. Беспокойство вспыхнуло во мне. Я жаждала узнать их, но они ускользали.

– И я буду ждать, – пообещал он. – Сколько бы ни понадобилось. Даже если это будет вечно. Я буду здесь.

Матрас слегка прогнулся. Мою правую руку окутало тепло. От его тела исходило сияние, я чувствовала биение его сердца. Оно… эхом отзывалось в моём. Это было странно и—

Пальцы скользнули по моей щеке, и во мне вспыхнули паника и неописуемое томление. Эти противоположные чувства зажгли искру энергии, пронзившую каждую нервную клетку. С его прикосновением исходила сила, пульсирующая в кончиках пальцев. Сущность во мне рванулась навстречу его силе. Следуя инстинкту, я сосредоточилась и заставила глаза открыться.

Всё плыло.

Я моргнула несколько раз, и очертания комнаты постепенно прояснились. Солнечный свет золотил слоново-белые стены с позолоченными узорами – по ним от пола до арочного потолка тянулись тонкие трещины.

– Поппи.

На этот хриплый шёпот я отреагировала прежде, чем успела подумать: рывком села, ноги запутались в простыне, и я опустилась на колено, вскинув голову.

Я увидела его.

Время словно замедлилось и застыло. Мы оба не двигались.

Он был поразительно высок даже в полусогнутой позе, одной коленкой на матрасе, будто собирался лечь рядом, когда я села.

Чёрные бриджи плотно облегали мускулистые ноги; верхние застёжки были расстёгнуты, так что пояс опустился низко на бёдра, открывая лёгкую дорожку волос от пупка вниз и рельефные мышцы живота, сужающиеся в чёткие, угловатые линии.

Его грудь и широкие плечи были обнажены. Тело – сухое, резкое, выточенное – хранило следы сражений: мелкие шрамы и царапины разбросаны по тугим мышцам груди и пресса, выцветшие до оттенка чуть светлее его тёплой, песочной кожи. Один шрам особенно выделялся – с неровными, ещё розоватыми краями.

В голове вспыхнул образ – или чувство – такое пронзительное, полное боли и утраты, что у меня перехватило дыхание. Эта боль была моей, а… это разбитое сердце – его. Больше я ничего не знала.

Я заставила себя отвести взгляд от шрама. На его шее рельефно выступали сухожилия, по линии крепкой, гордой челюсти лёгкая щетина. Губы полны и чуть приоткрыты, будто он только что глубоко вдохнул и не может сделать следующий. Остальные черты лица были так же совершенны, как его губы, словно их вылепила сама Богиня Любви. Густые чёрные волосы падали на лоб, задевая такие же тёмные брови и мягко завиваясь у высоких скул.

А глаза…

Обрамлённые тяжёлыми угольно-чёрными ресницами, они напоминали два озера жидкого золота.

Я… я помнила эти глаза. Всегда думала…

Я не могла вспомнить, но он был просто самым невероятно красивым мужчиной из всех, кого я когда-либо видела, и он был…

Моим.

Его грудь резко вздрогнула, и я снова ощутила густой привкус боли и тревоги. Он был таким тяжёлым, что я удивлялась, как он вообще может нести этот груз.

Давление сжало виски – он подался ко мне, и голод вернулся, сжав мышцы, пронзив кости.

Мне нужно было насытиться.

На его ярких чертах мелькнуло понимание.

– Я знаю, что тебе нужно, – сказал он низким, успокаивающим голосом. Медленно, будто боясь спугнуть, он сел на кровать лицом ко мне.

– Иди ко мне, моя Королева. – Он протянул руку.

Напряжение сжало мои ноги, когда взгляд упал на его ладонь. Грудь болезненно сжалась, стоило заметить, что указательного пальца нет, но я не помнила, почему это причиняет мне боль. На левой ладони свивался золотой завиток. Я снова встретилась с его взглядом.

Инстинкт подсказывал держаться на расстоянии. Я знала, что сильна, но… он тоже. Я чувствовала эфир, бегущий по его венам. Он напоминал мой, но в нём было что-то ещё. Я склонила голову, глубоко вдыхая. Его запах был потрясающим: хвоя, пряность, морозная цитрусовая свежесть и сила. И ещё что-то дикое, звериное… и иное. Что-то, что жило в поколениях его крови. Древнее. Бесконечное. Нужно быть осторожной.

Я была слаба.

Мышцы напряглись, когда его аура пульсировала и разрасталась, пока полосы эфира не пронзили радужки – серебристые, переплетённые с… багровым.

Смерть.

Эфир во мне рванулся вверх, откликаясь на силу, что вставала в его глазах и струилась по венам. Глубоко спрятанный, древний инстинкт овладел мной.

Я метнулась назад, приземлившись в низкой стойке. Пальцы коснулись пола, подбородок опустился, губы приоткрылись. Глухой рык вырвался из груди. Я поднялась на дрожащие, как желе, ноги. Волна головокружения накрыла, комната качнулась, потом выровнялась. Мысли метались по кругу, и на миг мне показалось, что я знаю, где нахожусь.

Голова дёрнулась на звук движения.

Он уже стоял, двигаясь быстрее меня. Кровать разделяла нас, но я чувствовала – это ненадолго. Я втянула неглубокий вдох, зная: если он нападёт, я не смогу его остановить. От этой мысли холодная паника хлынула по жилам. Пальцы судорожно сжались у бёдер, взгляд метнулся по комнате – две двери. Мне нужно выбраться.

– Поппи.

Я вскинула взгляд на него, и сердце болезненно сжалось. Его голос звучал измученно. Сломленно.

– Это твоё имя, – сказал он уже ровно, успокаивающе. – Моё имя – Кастил.

Спазм прошёл по телу, и мои губы беззвучно повторили это имя. Вкусили его.

– А ты моя—

– Я знаю, кто я, – хрипло перебила я, чувствуя, как царапает горло. – Я знаю, кто ты.

Мышцы его плеч напряглись.

– И кто же мы?

Я выпрямилась, снова вдыхая его запах.

– Ты… ты – конец, но я – начало и конец. – Эфир слабо вспыхнул в груди, затылок слегка защекотало. – Мы… Первозданные боги.

– Мы гораздо больше.

Больше.

Я закрыла глаза – и увидела нас в клубящейся горячей воде, наши тела сплелись, стали единым. Глаза распахнулись. Я моргнула всего на удар сердца, но за это время он уже переместился к ножке кровати. Ещё пару шагов – и он окажется ближе к обеим дверям.

Надо действовать.

– Поппи, – сказал он, теперь в тоне прозвучало предупреждение. Голова чуть склонилась, глаза сузились. – Не—

Я рванулась вперёд и бросилась к ближайшей двери. Пальцы ухватили холодную металлическую ручку—

– Даже не думай.

Чьи-то руки резко обвили меня, дёрнув назад.

– Что, во имя всех миров, ты задумала? – прорычал он, прижимая к стене живой, горячей стены из мышц.

Воздух вырвался из лёгких, от его прикосновения по телу пронеслась молния. Глаза широко распахнулись, мышцы напряглись. Тонкая ночная рубашка не могла стать преградой между моей спиной и его обнажённой грудью, между нами и стальным обручем у меня под грудью.

Его голова наклонилась, шершавая щетина скользнула по моей щеке. Это движение рассыпало мои спутанные мысли, а его грудь резко вздымалась у меня за спиной.

– Поппи, – выдохнул он.

Шёлковый перелив его голоса пронзил меня горячей дрожью до самого позвоночника.

Он чуть отстранился, его тёплое дыхание коснулось моего уха.

– О чём ты сейчас думаешь?

Я… я не знала. Его прикосновения, горячие и твёрдые, пробудили во мне странную смесь эмоций. Потребность захлестнула тело лавиной расплавленного желания – такое неправильное, когда инстинкт шептал об опасности.

И всё же в изгибе его рук и давлении груди на мою спину было что-то неоспоримо знакомое. Как будто часть меня уже знала его. Доверяла ему.

– Что бы это ни было, – его голос стал ещё ниже, руки ослабли лишь чуть-чуть, вызывая в воображении влажный жаркий воздух и жадные поцелуи. Я зажмурилась, чувствуя, как тело невольно расслабляется в его объятиях. Одна его ладонь скользнула по моему животу, и новая волна жарких, свернувшихся спиралей пробежала по коже. – Я на все сто за это.

Я распахнула глаза.

– Но придётся подождать, – продолжил он, разворачивая нас. – К сожалению.

И только тогда я поняла, что он оттащил нас от обеих дверей.

Чёрт.

Отбрасывая прочь странную, тянущуюся к нему жажду, я дёрнула руками, пытаясь вырваться.

– Стой. – Он повёл нас к краю кровати, а я сумела лишь чуть увеличить расстояние между нами. – Я знаю, ты запутана, но я могу помочь. – Его голос был спокоен, и это странно усмиряло поднимающуюся во мне ярость. – Нет причины бежать от меня. Ты можешь доверять мне. Пожалуйста.

Доверять?

Инстинкт – острый, непреклонный – разрезал его мольбу, как меч разрезает шёлк. Энергия взвилась во мне, и она была иной. Холоднее. Темнее. Чужой. Это… пугало меня.

И наделяло силой.

Я вогнала локоть назад со всей мощью страха и замешательства, целясь под рёбра. Его дыхание вырвалось со свистом, звук слился с глухим ударом, и хватка ослабла как раз настолько, чтобы…

Я вывернулась и отпрянула, шатаясь.

– Прости, – сказал он, и мягкость тона удивила меня. Казалось, он не из тех, кто часто извиняется. – Я не хотел тебя напугать или причинить боль. Это последнее, чего я когда-либо желал бы.

– Но ты уже сделал это, – хрипло сорвалось с моих губ, обвинение вырвалось прежде, чем я осознала его источник. Его губы приоткрылись от звука моего голоса. – Ты причинил мне боль.

Он вздрогнул, словно я ударила его снова. Я отступила, встревоженная этим, и провела левой ладонью по центру груди. Боль вспыхнула под пальцами, пронзая плечи и стекающая по рукам. Я опустила взгляд.

– Ты права, – выдохнул он тяжело. – Да. И мои кости обратятся в прах, прежде чем я прощу себе это.

Я сделала ещё шаг назад, ошеломлённая прямотой его слов. Он говорил правду, но…

Но истина ничего не значила, если я знала, что могу согнуть её под свою волю, создавая собственную реальность.