Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 57 страниц)

– Вот почему они изменились, – заметил Кастил.

– Со временем твои способности будут расти, – сказала Серафина. – Чувства обострятся. Это происходит не сразу.

– Ты говорила, что мать Ныкта тоже умела больше? – спросила я.

– Она умерла задолго до моего появления, – ответила Серафина. – Но, насколько знаю, могла влиять на чужие эмоции.

Я подумала о том, что сделала в Чертоге Ныкта, и о том, как Аластир называл меня Пожирательницей душ. Раньше сама мысль об этом тревожила. Теперь? Мне было всё равно, если кто-то до сих пор верил в это. У меня были дела поважнее.

– Она происходила из рода богов Сна, – продолжила Серафина. – Они умеют проникать в чужие сны, узнавать тайны и управлять увиденным.

Мои глаза широко раскрылись.

– Весёленькое умение, – хмыкнул Кастил.

Серафина фыркнула, но улыбка быстро исчезла:

– Остался только один. – Голос её стал напряжённым. – Когда Колис похитил искры Эйтоса, случился катастрофический удар. Многие боги погибли. Даже заключение Колиса в усыпальницу имело последствия, пусть и меньшие. Ничто не даётся без цены. – Она заметила, что Ривер остановился у двери. – Колис умеет подобное. Он выуживает чужие страхи и сомнения, усиливает их и заставляет переживать снова и снова. Это способность истинного Праматерего Смерти, чтобы те, кого приговорили к Бездне, страдали по-настоящему.

– Боги… – пробормотала я. Кириан упоминал, что Аттес говорил о таком, но мысль, что подобное вообще возможно, всё равно ужасала.

– У тебя может развиться нечто похожее, – Серафина взглянула на Кастила. – У вас обоих. Но будьте осторожны. Новообращённые Праматери особенно уязвимы для таких приёмов.

Живот болезненно сжался. Колис уже делал это, когда я была в стазисе. Воспоминания оставались смутными, но именно так он проник ко мне в сознание.

Челюсть Кастила напряглась:

– Есть способ защититься?

– Увы, нет. – Потянулся прохладный, затхлый поток воздуха, когда Ривер распахнул тяжёлую железную дверь. – Всё, что можно, – осознавать и сопротивляться. Блокировать.

– Создавать… ментальный щит мне всегда давалось плохо, – призналась я.

– На самом деле ты уже делаешь это, – сказал Кастил, следуя за Серафиной в лестничный пролёт.

– Правда?

– Да. Просто ты этого не осознаёшь.

– У меня тоже были трудности, – добавила Серафина. – Честно, я и сама не понимала, что делаю, пока Эш не указал. Долго доходило, что щиты связаны с сутью внутри. Нужно не представлять их, а направлять волю. – Она взглянула через плечо, пока Кастил закрывал дверь. – Попробуй так.

– Попробую, – пробормотала я, думая, что это звучит слишком просто. Но если я делала это неосознанно, возможно, всё и правда так легко. Если хоть на миг я оставалась собой под влиянием Колиса, значит, мне удавалось хотя бы на время оттолкнуть его.

– Ты бывала здесь раньше? – спросила Серафина.

– Нет… ну, кроме прошлого раза. Хотя, может, была в детстве, до того как меня отправили в Масадонию, и не помню.

– И как… – Она склонила голову, убирая прядь волос за ухо. – Как прошло твоё детство?

– Оно было… Не таким уж плохим.

– Это правда? – мягко уточнила она.

Я почти физически почувствовала взгляд Кастила в спину.

– Да. То есть могло быть и хуже. Я мало что помню до того, как моя ма… до того как Корелена и Леопольд попытались забрать меня. Потом я была… – Увидев, как напряглись её плечи, я прикусила губу и поцарапала клык. Не знала, насколько откровенной стоит быть. Серафина замедлила шаг.

– Последняя ступень, – предупредил Ривер, как и в прошлый раз, и исчез за поворотом. – Крутая.

Я почувствовала ладонь Кастила у себя на пояснице.

– Я была ранена, и то время туманно, но обо мне заботились.

– Исбет? – уточнила Серафина, когда мы вышли в короткий коридор, который вскоре расширился.

– Да.

Она замедлила шаг, оказавшись рядом:

– Ты была счастлива? В детстве?

Боги, какой сложный вопрос.

– Не знаю, – призналась я с неловким смешком. – За мной ухаживали, и у меня был брат… – Я запнулась, когда Серафина резко остановилась. – То есть, Иэн, – уточнила я.

– Он навсегда останется твоим братом, – сказала Серафина, снова двинувшись вперёд.

Да. Всегда.

Я глубоко вдохнула, сдерживая боль, что всегда приходила с его воспоминанием. Через миг почувствовала, как пальцы Кастила переплелись с моими.

– Откуда ты знаешь об Иэне?

Серафина не сразу ответила:

– Виктер.

– Ах да, – вспомнила я. – Он говорил о тебе так, будто был знаком лично.

– Вы что-то хотели сказать? – напомнила она.

– Я была Избранной Богов, – продолжила я с легким закатыванием глаз. – Так что со мной обращались хорошо.

– Но?

Я покосилась на Серафину. Её взгляд был устремлён на Ривера, а пальцы нервно переплетались.

– Но это было в самом начале, когда меня впервые поместили под покрывало, и никому, кроме Иэна, не разрешалось прикасаться ко мне или разговаривать. Он проводил со мной столько времени, сколько мог, но у него были занятия, и я часто оставалась одна. – Я медленно выдохнула, чувствуя, как Кастил сжимает мою руку. – Я думала, что счастлива, но… на самом деле мне было одиноко.

Она молчала, пока мы шли за Ривером.

– У нас слишком много общего, Поппи. Думаю, с Миллицент то же самое.

Сердце болезненно сжалось.

– Ты упоминала Корелену? Я её не знаю.

– Мне… мне сказали, что она была служанкой Исбет и влюбилась в сына купца, – пояснила я.

– Леопольда? – её губы напряглись. – И вам с Иэном сказали, что это ваши родители?

– Да. – Я решила не утаивать. – Мне говорили, что Леопольд был виктором. Не знаю, сколько в этом правды, потому что Корелена… ну, она была Ревенантом.

Черты Серафины заострились.

– Но она была не такой, как остальные служанки, – быстро добавила я, вспомнив, как Исбет рассказывала, что Корелена магией скрывала свои мертвенно-голубые глаза от меня. – Она знала хотя бы часть планов Исбет, и с помощью Леопольда увезла нас с Иэном. Она пошла против Исбет… и погибла из-за этого.

Серафина нахмурилась:

– Это странно. Ты уверена, что она была Ревенантом?

– Так сказала Исбет, и Миллицент подтвердила. Но мне говорили, что Иэн – их сын.

Серафина резко вдохнула:

– Ревенанты не могут иметь детей. – Она провела пальцами по пряди волос. – Возможно, она зачала Иэна до того, как стала Ревенантом. Но это не объясняет, как ей удалось сохранить личность.

И правда.

– Возможно, Корелена была не совсем смертной? – предположил Кастил. – Как Миллицент? Или происходила от бога, проснувшегося раньше вас?

– Возможно, да. – Её лицо вновь стало спокойным. – Я спрошу Ириса.

Мы проходили мимо узких арочных проёмов с тусклым светом.

– Я выросла в Уэйфэре, когда столица была больше и была отдельным королевством. Я тоже была Избранной. Не богами, а для бога.

– Ныкта?

Она кивнула.

– Почти всё детство я провела в одиночестве. Кроме Холланда.

Я удивлённо приподняла брови:

– Того самого Холланда, которого я знаю?

– Для меня он был просто рыцарем, назначенным обучать меня, – она бросила взгляд на меня. – Как для тебя Виктер был королевским стражем. Только меня учили убивать Ныкта, – добавила она, и я едва не споткнулась.

Голова Кастила резко повернулась:

– Что, прости?

Её губы тронула лёгкая улыбка:

– Длинная и запутанная история. Расскажу как-нибудь.

На этот раз сердце пропустило удар от надежды – надежды на настоящую семейную связь без лжи.

– Я бы хотела это услышать.

Улыбка Серафины стала шире:

– И я бы хотела. – Она отпустила прядь, и волосы плавно рассыпались по плечам. – Ирис тоже захочет увидеть тебя и твою сестру, когда окрепнет.

Тёмный коридор впереди размылся. Я хотела сказать, что с радостью, но смогла только кивнуть, боясь, что голос сорвётся. Это была моя первая встреча с Серафиной во плоти. Я не хотела разрыдаться у неё на груди.

– Я не удивилась, узнав твоё имя, – сказала она после паузы.

Сердце ускорило ритм.

– Исбет назвала меня в честь богини Пенеллафы.

Её ноздри раздулись, и в глазах зажёгся эфир:

– Это она так сказала?

– Да… – по спине пробежало странное покалывание, и шаги Кастила замедлились. На миг узкий коридор исчез, уступив место стенам из старого дерева с запахом дыма.

Твоё имя выбрала не она.

Я резко вдохнула от звука голоса Леопольда и быстро заморгала.

– Мы с богиней Пенеллафой очень близки, – произнесла Серафина. – И твой отец с его братом проводили с ней немало времени. Думаю, в детстве он даже был в неё влюблён. – Она мягко рассмеялась. – Ты носишь её имя, но его выбрал он.

Тебя назвал не Королева. Я назвал тебя в честь дорогой подруги моей матери… – отозвался в голове голос Леопольда.

По рукам пробежала дрожь. Но это не имело смысла. Он не мог знать о дружбе Серафины и Пенеллафы. И он не мог меня назвать. Он же не мой отец.

– Всё в порядке? – тихо спросил Кастил.

Я не знала, что ответить, пытаясь представить лицо Ириса, но снова и снова видела только Леопольда – странно, ведь с годами его черты стирались в памяти. А теперь я отчётливо видела гордый изгиб челюсти, лёгкий выступ на подбородке, высокие скулы и сосново-зелёные глаза. Мне говорили, что я копия молодой Корелены, но это была очевидная ложь. Я похожа и на Исбет, и… на Леопольда. Путаясь в мыслях, я уставилась вперёд. Может, я просто не помню, как выглядел Ирис до моего стазиса, и его черты наложились на воспоминания о Леопольде. Но это казалось неправильным. И зачем Исбет лгала о том, кто дал мне имя? Я почти усмехнулась. Ей вообще нужны были причины?

И тут меня осенило: знали ли Серафина и Ныкта о сыне Малека и Исбет – том самом, кого Аластир убил по приказу Элоаны? Должны были. Тогда они ещё не спали.

Кастил коснулся пальцами моего подбородка:

– Поппи?

– Д-да, – выдохнула я. – Всё в порядке. Просто думаю обо всём.

В его взгляде отразились сомнение и тревога. Он хотел что-то сказать, но Ривер остановился у входа в полуподземный зал и повернулся к Серафине:

– Её здесь нет…

– Я помню, что ты сказал. – Серафина коснулась его щеки. – Я готова.

Чувствуя лёгкое гудение эфира, я подумала, не общаются ли Серафина и Ривер через нотам – то, чего я не могла с драконом. Он ощущал мою волю, но это не было похоже на связь с вольфенами – и с Касом. Как бы то ни было, я взяла Кастила за руку и вошла в зал, желая дать им немного пространства. Отогнав мысли о сыне Малека и Исбет, я огляделась. Первое, что бросилось в глаза, – утрамбованная земля была очищена от рваной одежды, обломков костей и мусора. Я подняла взгляд на изуродованную фигуру Джадис, и в груди болезненно сжалось.

Ривер вошёл первым, поднял факел и повернулся, направив свет туда, где покоилась Джадис.

– Где… – Серафина резко вскрикнула. – Боги, бедняжка…

Горло сжало, когда я увидела, как она пошатнулась и упала на колени перед усыплённой Джадис.

Слёзы жгли глаза. От Серафины исходили скорбь и ярость, пока она качала головой.

– Джадис всегда была маленькой, – в отблесках огня на её щеках блеснули алые слёзы. – Как её мать. Так говорил Нектас. Но… – Она яростно стёрла слёзы тыльной стороной ладони. – Но к этому времени она должна была подрасти, даже во сне. Она выросла бы, если бы…

Серафина не смогла договорить – и не нужно было. Джадис не росла, потому что её тело было истощено. Зная Исбет, зная, что она делала с пленниками, можно было не сомневаться: дракон был истерзан и морилcя голодом.

Ривер остался стоять, но отошёл на несколько шагов, молча глядя на Джадис. Я не могла представить, сколько часов он провёл вот так с тех пор, как нашёл её.

Я выскользнула из руки Кастила, желая подойти к Серафине, утешить её, но не решилась и только крепче обхватила себя руками. Та же ледяная ярость, что накатила на меня в первый визит сюда, вновь поднялась, наполняя изнутри холодным гневом. Эфир дрогнул, но я заставила его утихнуть. Сейчас речь была не обо мне и не о моём гневе.

Кастил провёл рукой по волосам:

– Как думаешь, как долго она была в этой усыпальнице?

– Я правда не знаю, – пробормотала Серафина. – Десятилетия? – Её дрожащая ладонь легла рядом с двумя наростами на каменной голове Джадис. – Больше века? Может, и дольше.

– Ирис приходил искать Малека двести лет назад, – сказала я. – Но не думаю, что она была заточена так долго.

Голова Серафины резко повернулась ко мне:

– Почему ты так считаешь?

– Потому что Исбет использовала её, чтобы убивать Ревенантов. Так погибла Корелена, и это было меньше двадцати лет назад.

Серафина кивнула и вновь посмотрела на Джадис.

– Исбет ответит за это. Она ответит за все свои преступления. Я клянусь. – Жар её слов словно прожёг земляные стены. – И расплата будет жестокой.

У меня перехватило дыхание.

– Её душа…?

– В Бездне.

– Отлично, – сказала я, чувствуя взгляд Кастила.

Серафина опустила голову.

– Она всё же твоя мать.

– И она была ужасным чудовищем, – ответила я. Серафина обернулась, но слова сами полились дальше, и я не стала их останавливать: – Раньше я мучилась из-за того, кем она была для меня, как относилась ко мне и кем оказалась на самом деле. Больше нет.

Сказав это, я поняла, насколько это правда. Будто с груди свалился неподъёмный груз. Она – моя мать. Когда-то, возможно, любила меня, была добра. Но она же и жестокое создание, убившее Иэна в приступе ярости. Она мучила Кастила и Малика, позволяла пытать Прилу и многих других. Я искренне надеюсь, что её душа вечно тонет в кошмарах собственного производства.

– Я рада, что ты смогла это принять, – тихо сказала Серафина. – Хотя мне жаль, что тебе вообще пришлось через это пройти.

Я кивнула, сделала неглубокий вдох и посмотрела на Кастила. Он улыбнулся, но до глаз эта улыбка не дошла. Разжав руки, я шагнула вперёд, и он последовал за мной. Приблизившись, я услышала, как Серафина шепчет Джадис. Я опустилась на колени с другой стороны.

– Когда ты коснулась Нектаса и пробудила его, это потому, что в тебе есть искры жизни и смерти, – сказала Серафина, проводя рукой по шероховатому камню. – Дракон чувствует такую силу даже во сне, даже не понимая, что именно чувствует.

– А я-то думал, это просто твоя страсть трогать всё подряд, – произнёс Кастил, приблизившись.

Серафина улыбнулась:

– Джадис почувствовала это и в прошлый раз, но, скорее всего, испугалась и не поняла, что происходит. – Она закрыла глаза. – Она просыпается.

Ривер вскинул голову, и я взглянула на неё:

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую через нотам, – пояснила она. – Положи руку рядом с моей и призови сущность.

Я послушалась и положила ладонь возле крыла Джадис. Закрыв глаза, я призвала сущность на поверхность. Она откликнулась мгновенно, горячей волной заливая вены.

– Джадис, милая, – мягко позвала Серафина. – Вернись к нам.

Я почувствовала, как Ривер переместился ближе, но ничего не происходило.

– Сера, – хрипло сказал он.

– Дай ей время, – прошептала она.

Паника поднималась, в душе нарастало отчаяние. Я усилила напор, сердце гулко билось. Если это не сработает, вернётся ли она когда-нибудь? Я…

Я вздрогнула, когда камень под моей ладонью нагрелся. Сердце подпрыгнуло. Почувствовала лёгкую дрожь.

– Что-то происходит.

– Что? – воскликнул Ривер. – Я ничего не…

Камень треснул, как от грома, заставив его умолкнуть. Я отдёрнула руку, когда кусок скалы упал с её когтей, обнажив потускневшие чёрные когти.

Тонкие трещины побежали по туловищу, распространяясь по крыльям, конечностям и голове. Каменная оболочка задрожала в тот же миг, как я ощутила руку Кастила на талии. Он поднял меня на ноги и оттащил назад, пока Серафина отпрянула. Ривер застыл, рот приоткрыт, словно застрял на полуслове.

Секции камня осыпались, обнажая тонкие кожистые крылья. Они бессильно свисали, одно под странным углом. Зеленовато-бурые чешуйки проступили на хвосте, груди и вдоль стройной шеи. Змеиная голова приподнялась на несколько дюймов и откинулась назад. Её рога… боги. Их срезали посередине, оставив рваные обломки. Джадис повернула голову мимо Серафины, мимо меня…

С лица осыпался последний слой камня, когда она открыла глаза. Ярко-голубые глаза устремились на Ривера, и он… боги, он рухнул на колени. Или просто не удержался, выронив факел. Кастил рывком поймал его.

Ривер подался вперёд, едва удержавшись на руках.

Волна мерцающего серебряного света окутала дракона, и Джадис сжалась, становясь ещё меньше. Её крылья втянулись, хвост исчез. Чешуя на задних конечностях сменилась кожей медного оттенка с серым отливом, без яркого блеска, как у отца. Кожа натянулась на кости, изрезанная… шрамами от когтей и зубов – такими же, как те, что покрывали моё тело. Раны, что так и не зажили.

Я сглотнула подступившую тошноту, а Кастил отвернулся.

Кости её бёдер выступали так, словно пытались прорваться сквозь кожу. Живот был ввалившийся, руки – тонкие, как веточки. Лохматые пряди чёрных волос с алыми прядями скрывали лицо и грудь.

Она была до жути худой, измождённой, руки дрожали, держась за землю.

– Джадис… – сорвалось у Ривера.

Я прижала ладонь ко рту, глядя, как драконица отползает к стене, ноги скользят по земле. Она прижала колени к груди, и из её горла вырвался сухой, хриплый, неразборчивый звук – скрип неиспользованных голосовых связок.

– Джейд, – прошептал он.

Она резко дёрнулась, зажимая ладонями голову. Звук из её горла становился всё громче, пока я не поняла: это всего лишь одно слово, снова и снова.

– Нет. Нет, – выкрикнула она, дёргая себя за волосы грязными руками. – Нет. Нет.

Даже без дара чувствовать эмоции я ощущала её страдание и ужас. Мне нестерпимо хотелось облегчить её боль; глаза наполнились слезами.

– Всё хорошо, Джадис, – Серафина подползла ближе. – Я здесь. Всё хорошо.

Джадис слегка повернулась на звук её голоса и затихла.

– Ты в безопасности, – мягко, осторожно сказала Серафина, продолжая медленно придвигаться к драконице. – Ты свободна, и мы здесь с тобой. – Добравшись до Джадис, она медленно обхватила её хрупкие запястья пальцами. – Ты в безопасности. Никто больше не причинит тебе боль.

Костлявые пальцы разжались, выпустив пряди волос, и Джадис приподняла голову. Я успела заметить впалые щеки и бледные потрескавшиеся губы.

– С… Сера?

– Да, милая, это я, – Серафина улыбнулась, хоть улыбка и далась ей с болью. – Я рядом.

Джадис протянула трясущиеся руки перед собой.

– Эт… это по-настоящему?

Боги…

– Чувствуешь моё прикосновение? Это реально, – уверила её Серафина. – Всё это реально.

Джадис рванулась вперёд и вцепилась в её блузу и волосы.

– Прости, – всхлипнула она. – Прости…

– Нет, нет, милая, – Серафина обняла её, и я с трудом сдержала слёзы. Прижимая Джадис к себе, она поглаживала её по голове. – Тебе не за что извиняться, слышишь? Всё хорошо.

Воздух застрял у меня в горле, когда я попыталась разобрать её ответ, прерывающийся рыданиями. Больше не могла смотреть. Я отвернулась, пока Серафина успокаивала драконицу.

Ривер всё ещё стоял на коленях, застыв, с каменным лицом. Было видно, как сильно он хочет подойти, но сдерживается. Я подошла и положила руку ему на плечо. Острые гребни его чешуи кольнули ладонь. Он не шелохнулся, даже не вдохнул.

Мягкий глухой звук – кожаные ремни и мечи упали на землю. Я обернулась и увидела, как Кастил выпрямляется. Он стянул через голову рубашку и тихо, медленно подошёл.

– Вот, – негромко сказал он.

Серафина оглянулась и взяла рубашку.

– Спасибо.

Кастил молча отступил, поднял с пола ремни и мечи. Серафине потребовалось время, чтобы надеть рубашку на Джадис, и, казалось, драконице не нравился запах никого, кроме Серафины.

– Мы отвезём тебя домой, к папе, – сказала Серафина, когда Джадис, закутанная в рубашку, прижалась к ней. – Он ждёт тебя. – Проведя ладонями по её рукам, добавила: – Ривер отведёт тебя домой…

Джадис яростно замотала головой.

– Нет. Нет…

– Всё хорошо, – успокаивающе произнесла Серафина. – Тебе не нужно принимать облик. Я сама открою проход для вас двоих. Но я пока не могу вернуться.

Джадис продолжала мотать головой, вцепившись в Серафину.

– Нет. Останься со мной.

– Я не могу, милая. Пока не могу вернуться, – тихо ответила Серафина, когда Ривер поднялся на ноги. – Но меня не будет долго.

Ривер глубоко вдохнул, его лицо исказила боль, но вскоре он овладел собой.

– Я хочу отвести тебя домой, ладно? Я…

– Нет! – выкрикнула Джадис, и я вздрогнула от этой пронзительной боли в её голосе. Серафина ахнула.

– Я не хочу быть здесь.

– Мы отвезём тебя домой, – Серафина поднялась на колени. – Тебе не придётся здесь оставаться…

– Я не хотела просыпаться! – крикнула Джадис, и, боги, моё сердце разорвалось. – Я не хочу больше здесь быть.

Кастил шумно вдохнул, его челюсть напряглась. Ривер… боги. Его обычно золотистая кожа побледнела, контуры чешуи проступили сильнее. Казалось, будто ему вонзили кинжал в грудь.

Серафина прижала драконицу к себе, закрыла глаза, качая её в объятиях.

– Но мы хотим, чтобы ты была с нами. Мы нуждаемся в тебе. Мы так сильно любим тебя, – шептала она. – Очень, очень любим, Джадис.

Хриплые рыдания Джадис сотрясали её и Серафину. Я отступила. Кастил сделал то же самое – мы оба понимали: нам не место здесь, мы не должны быть свидетелями этой боли.

Пока Серафина тихо говорила с Джадис, я перевела взгляд на Ривера.

Он всё так же стоял, лоб нахмурен, губы сжаты в тонкую линию, руки сжаты в кулаки по бокам. Его грудь вздымалась неровно и тяжело, каждый выдох отдавался в воздухе мучительной болью.

– Ривер, – позвала Серафина, голос её дрожал от сдерживаемых эмоций. – Я призвала Аурелию. Она скоро придёт, чтобы забрать Джадис домой.

Смысл был очевиден: она просила Ривера уйти.

Он будто хотел возразить, но потом склонил голову, волосы упали вперёд, скрыв лицо. С коротким кивком он развернулся и вышел из зала. Грудь сжало болью, когда я смотрела ему вслед.

Серафина посмотрела на нас, продолжая покачивать крошечную драконицу в объятиях. Ей не нужны были слова, чтобы мы поняли. Кастил взял меня за руку и вывел из зала, но я чувствовала, что часть меня навсегда останется там – с Джадис и её израненной душой.

Глава 37

Програма ChatGPT сказала:

ПОППИ

Мы не произнесли ни слова, пока не вернулись в зал, залитый солнечным светом.

– Это было… – в горле стоял тугой узел.

Кастил остановился у одного из окон, опустил на пол перевязанные ремнями мечи и притянул меня к себе.

– Да.

Я прижалась щекой к его обнажённой груди, слушая стук сердца.

– Хотела бы я помочь ей. Забрать её боль.

– Знаю, – он провёл ладонью по затылку, и мы стояли так, пока я не ощутила приближение драконицы.

Я подняла взгляд и увидела высокую женщину в свободной золотой тунике и… больше ничего. В руках она несла что-то тёмное. Волосы – чёрные и блестящие, как обсидиан, кожа – тёплого, насыщенного коричневого оттенка. Я едва узнала её: в смертной форме Аурелию я видела всего один раз и лишь на несколько секунд.

Синие, как кобальт, глаза встретились с моими, шаги замедлились. Она склонила голову, затем подняла сжатый чёрный свёрток.

– Ривер попросил передать это вам, когда мы пересеклись раньше, – сказала она Кастилу.

Он повернулся и принял то, что оказалось рубашкой.

– Какой он… заботливый, – произнесла я, вспомнив всё, что только что произошло.

– Он ещё что-то сказал… про то, что вы все такие же стеснительные, как смертные, – добавила она.

Кастил, самый нескромный из всех, кого я знала, приподнял бровь.

– Ты знаешь, где они? – спросила я.

– Да. – Аурелия двинулась вперёд, но замерла, напряглись стройные мышцы её бёдер. – Она… – Грудь вздрогнула от глубокого вдоха. – Всё плохо, да?

Обхватив себя руками, я пожалела, что не могу солгать.

– Да. – Я взглянула в сторону коридора, откуда мы пришли, и на Кастила, который мрачно смотрел на рубашку. – Тебе лучше приготовиться к худшему.

Аурелия закрыла глаза, плотно сжала губы. Потом медленно выдохнула, снова кивнула и стремительно пошла прочь. Через несколько секунд её уже не было видно.

– Ривер считает, что я подросток? – раздался голос Кастила.

Я повернулась к нему.

– Что?

Он поднял брови и протянул рубашку.

– Я крупнее его, а он выбрал рубашку, которая и на него-то не налезет.

Туника и правда оказалась… заметно меньше, чем следовало бы.

– Наверное, он спешил и схватил первое, что попалось.

– Угу, – протянул Кастил, натягивая рубашку через голову. Швы натянулись на его плечах, и я поклялась, что слышала, как что-то тихо треснуло, пока он дёргал её вниз, закрывая талию. Он опустил руки и встретился со мной взглядом. – Дышать почти невозможно.

Несмотря ни на что, я рассмеялась.

– Да, она узковата.

– Узковата – мягко сказано, – он наклонился, и я почти ожидала, что туника треснет по шву на спине, пока он поднимал ремни. – Я бы назвал его засранцем, потому что он им и есть, но сейчас он имеет на это право.

Моя улыбка померкла, когда я вспомнила выражение абсолютного отчаяния на лице Ривера.

– Никогда не видела его таким.

– Ты знаешь, кем она ему приходится? – Кастил перекинул ремень через грудь; швы на бицепсах снова угрожающе натянулись. Он тяжело выдохнул. – Я думал, они родня, но, похоже, их просто растили вместе.

– Он почти не говорил о ней, так что я не уверена. – Я отошла к окну. – Но каждый раз, когда он её упоминал, в его голосе звучала грусть. Знаю, он верил, что её давно нет. – В ушах звенели её хриплые слова. – Она сказала, что не…

– Ей нужно время, – произнёс он уже рядом, – чтобы пережить всё, что с ней случилось.

– То, что она пережила…

Вдох получился резким, обжигающим; густая хвоя кедров расплылась перед глазами. Я знала лишь малую часть того, через что прошёл Кастил в плену. Сколько времени понадобилось ему, чтобы справиться?

– Ты… – голос сорвался. – Ты когда-нибудь… не хотел жить после того, как тебя освободили?

Он опёрся на подоконник.

– Не хотел что?

Я вцепилась пальцами в бока, глядя на него. Помнила смутно, что он рассказывал, как справлялся с пережитым, но такого разговора у нас не было.

– После того как тебя освободили… у тебя не было желания просто… исчезнуть?

Он молчал, наблюдая, как ветер раскачивает ветви, осыпая их густой синевато-зелёной хвоей.

– Сначала я вообще ни о чём не думал, – наконец произнёс он. – Или мне так казалось. Слишком много всего шумело в голове. – Он прищурился, и тёплый луч солнца скользнул по скуле, подчеркнув резкий изгиб под ней. – Но потом? Через недели, месяцы, годы? Да. Бывали моменты, когда я засыпал и не хотел просыпаться.

Боль пронзила грудь, и я заставила себя дышать.

– Не надо, – он повернулся ко мне, его челюсть стала жёсткой, как железо окна. – Не жалей меня, Поппи.

– Я и не жалею, – ответила я, не обращая внимания на резкость в его голосе.

Он скрестил руки на груди.

– Ты забываешь, что я чувствую, что ты ощущаешь.

– Значит, плохо читаешь, – возразила я, разворачиваясь к нему. – Я грущу, что тебе хотелось не жить. Я сочувствую. Злюсь, что тебе пришлось пройти через это. И чувствую бессилие, потому что не могу ничего изменить. Но жалости там нет.

Он молча встретил мой взгляд и через несколько секунд шумно выдохнул.

– Прости.

– Не за что извиняться, Кас. Я понимаю.

В его глазах едва заметно вспыхнула эйтер, но дыхание стало мягче.

– Да, понимаешь. У нас разное прошлое, но есть вещи, за которые мы оба не хотим жалости.

Я кивнула. Так и было.

– Как ты… справлялся?

– Никак. Не по-настоящему, – он сглотнул. – Запивал воспоминания. Выбивал их из головы… другими способами. А когда это не помогало – рисковал своей жизнью и жизнью Кирана. – Лёгкий румянец поднялся по его шее; в его словах звучала слишком узнаваемая нота. Он выдохнул медленно. – Я думал, что взял себя в руки, когда начал планировать, как найти и освободить Малика. Казалось, что цель вернула мне смысл жизни… но это чушь. План был безумно опасным.

– Это точно, – согласилась я, сдерживая желание коснуться его и снять боль, которую он прятал. Но сейчас он бы этого не хотел. – Даже тогда ты не дорожил своей жизнью?

Он вдохнул носом, глядя на кедры.

– Я дорожил жизнью Малика. Кирана. Поэтому перестал творить откровенную глупость. А своей? – он покачал головой. – Нет.

Боль в груди разлилась шире.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он сказал:

– Спрашивай, что хочешь.

– Удивительно, как хорошо ты меня знаешь.

Он коротко усмехнулся.

– Ответ уже готов. Да, я дорожу своей жизнью сейчас. – Он оттолкнулся от окна, когда мы почувствовали приближение Серафены, наклонился и мягко поцеловал меня. – Спроси почему потом.

Я встретила его взгляд.

– Спрошу.

Он обнял меня за плечи, и мы обернулись как раз в тот момент, когда по коридору подошла Серафена. Она была бледна, глаза блестели.

– Аурелия скоро вернётся, – сказала она. – Она знает, что нужна здесь.

– Как была Джейдис, когда ты уходила? – я поморщилась, едва произнеся это. – То есть… я понимаю, что ей тяжело.

– Я понимаю, – слабая улыбка Серафены вселяла спокойствие. – Она успокоилась. Думаю, то, что мы остались вдвоём, помогло. – Она взглянула на ротонду и вздохнула. – Ривер вернулся?

– Нет, – ответил Кастил.

Серафена посмотрела на него… и вдруг удивлённо моргнула.

– Ривер, – вздохнул он, чуть оттянув ткань. – Это рубашка, которую, по его мнению, мне стоило надеть.

Серафена плотно сжала губы, но это не остановило улыбку – лишь превратило её в озорную гримасу с надувшимися щеками.

– Но всё-таки мило, что он вообще подумал о том, чтобы принести тебе рубашку, – заметила я. – Особенно после того, что…

Веселье мигом исчезло с лица Серафены.

– Для Ривера это было тяжело… и будет тяжело, – сказала она так, что сразу стало ясно: она знает это не понаслышке. – Но они справятся. Мы об этом позаботимся. – Её взгляд вернулся ко мне. – Мне пора возвращаться, но прежде я должна кое-что обсудить с тобой. – Она сделала паузу. – Наедине.

Кастил напрягся рядом, но я ответила прежде, чем он успел заговорить:

– Всё, что нужно сказать, можно сказать при нём.

– Ты права. Можно, – она держала мой взгляд, и что-то в её глазах заставило в животе сжаться маленькие камушки кровавого агата. – Но нет нужды.

Эти слова умножили камни тревоги вдвое. В них звучал скрытый смысл, который мне совсем не нравился.

– Я хочу, чтобы он остался, – сказала я.

Серафена выглядела так, словно готова возразить.

– Она хочет, чтобы я был здесь, – вмешался Кастил мягким, почти слишком мягким голосом. Я резко повернулась к нему, когда он закончил: – Так что придётся выдворять меня силой.

Голова Серафены слегка наклонилась.

– Думаешь, я не смогу?

– Думаю, можешь попробовать, – в уголке его губ появилась кривая улыбка, намекнувшая на правую ямочку. – Ключевое слово – «попробовать».

В её глазах вспыхнул эйтер, на миг сделав их чисто серебряными.

– Так, – я встала между ними, пока дело не зашло дальше. – О чём ты хотела поговорить?

Говорить со стеной, пожалуй, было бы проще. Никто из них не отвёл взгляда. У Кастила всё ещё играла насмешливая улыбка, и уголок её губ повторял его. Воздух стал наэлектризованным, и резкий порыв ветра пронёсся по коридору, растрепав мне волосы. Я понятия не имела, кто из них это устроил.