Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 57 страниц)

Его голова склонилась в плавном, змеиным движении, от которого холодок пробежал по спине.

– Хочешь, чтобы я узнал тебя как Пенеллаф?

Я слегка пожала плечом.

– Я хочу выжить.

Взгляд Колиса скользнул к Аттесу и вернулся ко мне.

– Вот как?

– Я знаю, чем всё это кончится. – Я сделала ещё пару шагов вперёд, замечая, что напряглись не ревенанты – они оставались недвижимы, как статуи, – а боги. – Моя душа в этот раз не переродится. То есть… – горько выговорила я, – если я поступлю так же, как, видимо, в прошлом.

– И как же? – спросил он.

– Буду бороться с этим. – Я выровняла голос. – Буду бороться с тобой.

Колис застыл.

– Должен признать, перемена в тоне с нашей беседы на Скалах впечатляет.

– Это не перемена. Не совсем. То, что я сказала, правда. Я знаю, чего ты хочешь.

– Ты также сказала, что я этого не получу, – он откинулся на спинку трона. – Потом пригрозила убить меня.

Я и не ожидала, что он забудет.

– Да.

– Передумала так быстро?

– Нет.

– Я запутался.

– У меня вспыльчивый характер. Иногда я говорю то, чего не всегда имею в виду.

Колис сделал ещё глоток.

– И я сказала, что ты не получишь желаемого, – продолжила я. – Схватки, в которой можно уничтожать города и людей.

Колис опустил кубок и медленно провёл клыками по нижней губе.

– А что же получу я?

– Моё подчинение.

Грудь Колиса приподнялась – и не опустилась.

– Твоё подчинение?

Я кивнула.

– И какая часть сегодняшнего дня, по-твоему, выглядит как акт подчинения?

– Я не говорила, что моё подчинение дастся легко, – ответила я.

Он уставился на меня, а потом рассмеялся.

– Почему я должен в это поверить? Когда рядом с тобой он? – ленивое выражение исчезло. – Я знаю Аттеса. Он бы на это не пошёл.

– Я тебе не доверяю, – отозвался Аттес. – Потому я здесь.

– Будто я не догадывался. Но я спрашивал не его. – Улыбка вернулась, безмятежная и липкая. – Я жду.

Дыхание перехватило, сердце сделало болезненный кувырок. Низкое хихиканье Колиса ясно говорило, что он думает о причине Аттеса. Жалко. Нам следовало лучше продумать легенду.

Аттес шагнул ближе.

– Я уже сказал—

– Советую дать ей ответить, – мягко, почти дружелюбно перебил Колис. Его улыбка стала шире – и от этого по спине пробежал холодок. Улыбка была фальшивая, отточенная, как моя собственная, когда я стояла рядом с Тирманами.

– Сотория?

– Пенеллаф, – рыкнула я, вспоминая слова Кастила. О боги, если я ошибусь, это будет не только провал, но и дикая неловкость. – Потому что он любит меня.

Улыбка Колиса дрогнула, взгляд метнулся к Аттесу.

– Верно? – быстро добавила я. – Он не хочет, чтобы я погибла или…

Глаза Колиса вновь впились в мои. В них закружились тёмные нити эфира.

– Или что?

– Или хуже, – выдавила я.

Челюсть Колиса напряглась.

– Должен признать, это меня застало врасплох. – Он сделал паузу. – Ты рассказал ей?

– Да, – ответил Аттес прежде, чем я успела.

– И что ты почувствовала? – Колис обратился ко мне.

Проклятье. Даже если бы захотела, не смогла бы ответить. Мне оставалось только убедить себя, что Аттес просто поддерживает мою игру.

– Ничего, – сказала я, чувствуя горечь на языке. – Я его почти не знаю.

– Интересно. – Челюсть Колиса чуть расслабилась. – Должно быть, задело тебя, Аттес.

Первородный не ответил.

– Я знаю, что ты не вызывал Рока, – заполнила я паузу. – Если бы вызвал, он был бы здесь. Значит, ты хотел, чтобы пришла именно я, и решил вынудить меня угрозами или болью для тех, кто мне дорог.

– Ну что ж, – Колис усмехнулся, поднимая кубок, – значит, я прозрачен, как стекло, Пенеллаф.

Я не знала, хорошо это или плохо – то, что он произнёс моё имя.

Колис осушил кубок с чем-то таким, о чём лучше не думать, затем наклонился вперёд, убирая ногу с подлокотника трона. Он поставил кубок и выпрямился.

– Уходите. Все, кроме Пенеллаф и Аттеса.

Я осмелилась сделать глубокий вдох, пока вампиры на помосте в спешке исчезали. За спиной распахнулись двери, послышались торопливые шаги, но я не обернулась, не сводя глаз с Колиса. Он заговорил лишь тогда, когда двери за последними хлопнули.

– Скажи мне, Пенеллаф, – он медленно прошёл к краю возвышения, – что, если я тебе не поверю?

Я не боюсь, повторяла я про себя, чувствуя ледяной разрез в груди. Он не пугает меня.

– Что я могу с этим сделать?

– У меня есть пара идей. – Он приблизился к самому краю.

– Если это потребует смерти единственного человека в этом зале, кроме нас троих, у нас уже будут проблемы.

Одна его бровь чуть приподнялась.

– Я могу подчиниться, но это не значит, что я согласна на бессмысленные убийства, – твёрдо сказала я. – Ты – истинный Первородный Смерти, а не безумный мясник.

– Правда? – протянул он. – Возможно, ты первая, кто думает так за… боги. – Он рассмеялся. – Сколько, Аттес?

– Дьявольски долго, – буркнул Первородный. – Но, как видишь, в ней сохранились некоторые из её прежних… качеств.

Я напряглась, заставляя себя не реагировать. Позже разберусь, что он имел в виду.

– Это точно, – голос Колиса стал ниже, и мне пришлось усилием воли сдержать дрожь. – А если бы мне всё же захотелось немного бессмысленных убийств?

– Зависит от того, кого, – парировала я.

– Например?

– Если это коснётся пары Роков, я бы не возражала, – выпалила я первое, что пришло в голову.

На его резких, безупречных чертах мелькнуло настоящее удивление.

– Правда?

– Не в восторге я от них. По многим причинам, – добавила и, чтобы звучало достоверней, – особенно от Лириан.

Колис коротко, резко рассмеялся.

– Забавно.

Я следила за ним, пока он неторопливо шёл вдоль края помоста. Спустись же…

– А если бы мне понадобилось доказательство твоей готовности… подчиниться? – остановился он прямо над мной. – Если бы я захотел трахнуть тебя при Аттесе?

Из груди Первородного вырвался низкий рык, а я онемела. Совсем. Сердце глухо бухнуло. Я не могла – и не позволила бы – чтобы это произошло.

– Если это твое желание, значит, я ошиблась в тебе. И можешь готовиться.

– К чему, Пенеллаф?

– К бою. – Я позволила эфиру подняться ровно настолько, чтобы он почувствовал жар жизни и холод смерти. – Я могу и не победить, но уж поверь, ранить сумею. Серьёзно.

Он снова застыл, взгляд его был неколебим.

– Ты не ошиблась во мне. – И внезапно спрыгнул вниз, отчего я невольно дёрнулась. – Я никогда не сделал бы подобного с женщиной, которую люблю.

От этих слов холод пробрал меня до костей.

И в памяти всплыло то, что говорил Кастил.

– Не знаю, Пенеллаф, – произнёс Колис, остановившись всего в нескольких шагах – ближе, чем когда-либо. – Не уверен, что ты способна выполнить своё же обещание.

Я моргнула, сбитая с толку.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты добрая. Всегда была такой. Да, я это знаю. Я знаю тебя всю твою жизнь.

Да уж, пропущу мимо ушей.

– Не путай доброту со слабостью.

– Ты видишь хорошее в самых гнилых созданиях, требуешь справедливости для самых несправедливых и веришь во вторые шансы тем, кто их лишь растратит. Ты не похожа на Серафену. – Его голос зазвенел ядом, и между нами осталось ещё меньше пространства. – Ты не плетёшь интриг. Не ищешь возмездия. Ты не убийца, как она. Так что не притворяйся.

Из груди вырвался резкий, сдержанный выдох.

Его глаза, прорезанные алыми прожилками, сузились.

– Нашла что-то смешное?

– Ты думаешь, что знаешь меня. – Я скрестила руки так, чтобы левая ладонь оказалась у крючка ножен на предплечье. – Но явно ошибаешься.

– Просвети?

– Да, я действительно вижу хорошее там, где другие видят лишь худшее. – Я слегка задела крючок пальцем. – Да, я требую справедливости даже для тех, кто сам несправедлив. И да, я не желаю жить в мире, где не верят, что люди могут измениться, если им дать шанс.

Он откинулся чуть назад и тихо рассмеялся.

– Похоже, я всё же знаю тебя.

– Но я также вижу, когда в ком-то не осталось добра. Я требую правосудия за зло, совершаемое теми, кто живёт неравенством. И я верю, что вторые шансы нужно заслужить, а не получать просто так.

Бровь Колиса взлетела вызовом.

– И?

Я шагнула ближе. Между нами оставалось всего два фута. Пальцы скользнули под рукав.

– Но когда я ищу возмездия, я куда мстительнее, чем те, чья кровь течёт во мне.

В его глазах пульсировала суть. Но я видела и другое – лёгкий изгиб губ, интерес. Желание.

– Насколько мстительнее?

Меньше фута. Я обхватила рукоять кинжала – и он сразу согрел кожу.

– Поверь, – сказала я, – тебе не стоит это узнавать.

– А вот насчёт этого я не уверен. – Его взгляд скользнул по мне, а в коже проступили алые тени. – Думаю, это могло бы быть весьма… приятно.

Нет, не будет, поклялась я про себя.

Улыбка Колиса вернулась, расширилась.

– Аттес? – произнёс он, стирая оставшееся между нами расстояние.

Я стояла неподвижно, не вдыхая его запах. Не вздрогнула, когда его рука обвила мою талию. Не вывернулась, когда он притянул меня к себе, чувствуя его тело у своего живота.

– Советую отвернуться, – сказал Колис.

Я сосредоточилась только на кинжале. Настолько, что не ощутила его губ на своих. Я была не человеком – оружием. Лезвием, которое выхватила в тот миг, когда наши губы соприкоснулись. Его хриплый стон сорвался, и я позволила своим губам изогнуться в улыбке, прежде чем резко укусила его за губу и одновременно всадила правую руку вперёд.

Колис дёрнулся.

Позволив эфиру подняться, я ударила обеими ладонями в его грудь и оттолкнула.

Он отлетел назад, с грохотом ударившись о край помоста, и рухнул на пол, опершись одной рукой, в то время как другая зависла над грудью – возле кинжала, который я вогнала прямо в сердце.

Сердце бешено колотилось. Я вытерла тыльной стороной ладони губы, пока Аттес уже был рядом, с костяным кинжалом в руке. Его взгляд был прикован к Колису, а я медленно опустила руку. По груди Колиса растеклись чёрно-алые полосы.

– Древняя кость, – прохрипел Колис, поднимая голову. На его лице не отражалось ничего. Совсем ничего.

– Не просто древняя, – ответила я. – Ты должен её узнать. Ведь это кинжал, который Серафена пообещала передать мне. Жаль, что она не видит этого.

– Да, – кровь скатилась по его губам. – Жаль.

Колис сжал рукоять.

Я напряглась.

Аттес застыл.

– Хотел бы я увидеть её лицо. – Он дёрнул кинжал, вырывая его из груди, и взглянул на меня. Волна теневого эфира накрыла клинок, поглотила его.

Мои губы приоткрылись, в ушах зазвенело.

– Но твоё выражение тоже сойдёт. – Колис поднялся – быстро, слишком быстро для того, кто должен быть смертельно ранен. – Ай, – провёл рукой по груди. – Щекотно.

Я промахнулась?

Нет. Я знала, где сердце.

– Неужели ты и вправду думала, Пенеллаф, что знаешь, чего я хочу? – Его улыбка была теперь настоящей, широкой и жуткой, с кровью, размазанной по зубам. – Возможно, кто-то назвал бы меня безумцем. Может, даже отчаявшимся.

Я почувствовала, как Аттес обвил рукой мою талию и оттянул назад.

– Ты правда думаешь, что я настолько отчаян, настолько безумен, что всё ещё люблю ту суку, которая помогла заточить меня на тысячу лет? – взорвался Колис. – У меня было предостаточно времени всё обдумать. Пережить. Я уже давно пошёл дальше, so’lis.

О боги.

Кастил был прав. Он был прав насчёт Колиса.

Я почувствовала, как в Аттесе поднялась сущность, и в нос ударил запах палёного озона.

– Куда ты собрался? – спросил Колис. – Я всё ещё хочу тебя… вернее, то, что в тебе, Поппи.

Воздух пронзил треск – ткань мира начинала рваться. До меня донёсся странный аромат, смесь цитруса и сирени —

– А когда я закончу с тобой… – его плоть потемнела, прорезанная багровыми и чёрными вихрями. – Ты знаешь, куда я направлюсь, – прошипел Колис.

Я вызвала эфир, позволив ему вырваться на поверхность, даже когда разрыв расширялся. Запах цитруса и свежего ветра стал сильнее, и я поняла: Аттес ведёт меня не в Карсодонию. Он ведёт в Илисеум. Он мог пересечь границы с его чарами. Колис – нет. Разлом закроется за нами, и я знала, куда он отправится.

В Карсодонию.

К Кастилу.

И к Кириану.

Я вцепилась каблуками в камень и вонзила локоть Аттесу в живот, вырываясь из его хватки. Наши взгляды с Колисом встретились в одно мгновение, пока Аттес выкрикнул—

Мир взорвался багрянцем и тьмой.

Внутри меня раздался звук, похожий на раскат грома, резкий и оглушительный, и затем… затем не стало ничего.

Глава 56

КАСТИЛ

Как-то, каким-то образом Поппи что-то сделала.

– Есть причина, по которой ты хотел прийти сюда? – спросил Киран.

Кроме того, что в Солнечном зале казалось, будто стены медленно сжимаются? Нет. Никакой внятной причины быть в Великом зале у меня не было. Я просто не хотел уходить далеко от места, куда Поппи обещала вернуться.

И она вернётся.

Она должна.

А когда вернётся, ей придётся многое объяснить. После того как я её обниму.

По крайней мере здесь я не слышал тревожных криков Нита, кружившего над бухтой.

Но именно здесь я видел Поппи в последний раз. И Киран, эта заноза, прекрасно это знал.

– Есть причина, по которой вы все за мной увязались? – бросил я через плечо, шагая вперёд.

– Ты прекрасно знаешь, почему мы пошли за тобой.

Да, знал.

Они следили, чтобы я не сделал чего-нибудь безумного. Ненадёжного. Непредсказуемого. Например, не шадоушагнул к Пенсдурту. Они не догадывались, что я уже пытался.

Но я не смог открыть разлом.

Поппи знала, что я пойду следом, и каким-то образом помешала этому. Первая мысль – Фаты.

Я поднял бутылку виски и сделал длинный глоток. Жгучее тепло скатилось в желудок. Бутылка наполовину пуста, но эффекта – ноль. Не то что раньше, когда я чувствовал себя скорее вещью, чем человеком. Значит, и узел тревоги в животе это не развязало, и острые, как лезвие, нити страха, раз за разом полосующие грудь, не притупило.

Поппи сейчас с этим больным ублюдком, а я здесь, на скамейке запасных, словно помеха, а не союзник.

Чёрт.

Знает ли она, что я держал её, когда она питалась? Что смотрел, как она спит?

Я снова сделал глоток, оглядывая зал, взгляд скользнул к пустому помосту.

– А что стало с тронами?

– Переплавили, – отозвался Делано, проходя по главному пролёту, то скрываясь, то появляясь из-за атлантийских знамен, развешанных вдоль стен.

Я огляделся, чувствуя, что чего-то не хватает. Мой взгляд упал на центр зала.

– А статуя?

– Поппи уничтожила её, – сухо ответил Делано из тени. Мне и смотреть на него не нужно было, чтобы понять – он зол. – До того, как ты решил явиться.

Пальцы стиснули бутылку, когда я двинулся дальше. Добравшись до помоста, я подтянулся и уселся прямо на его край.

Сделал ещё один глоток, который опять не дал ровным счётом ничего, и поднял глаза на Кирана.

– Можешь сверлить меня взглядом сколько угодно, – его шаги замедлились. – Но выгнать меня не получится.

– Или нас всех, – сказал мой отец, спускаясь по широким ступеням в зал. За ним шла Хиса, но остановилась у входа, благоразумно держа дистанцию. Оба были одеты так, словно шли в бой.

Я же был безоружен.

Их появление прозвучало как вызов, и я был более чем готов его принять. В конце концов, я уже успел разогнать Эмила, брата, Найлла и Нетту.

– Хочешь поспорить? – спросил я.

– У меня нет желания заключать глупые пари, – отец уселся на одну из мраморных скамей, обрамляющих ступени, ведущие к алтарной нише.

Я снова перевёл взгляд на Кирана. Он стоял совершенно неподвижно, скрестив руки поверх ремней с кинжалами. Не хотел, чтобы они видели, как я тщетно пытаюсь напиться до беспамятства.

– Никто из вас не должен здесь торчать.

– Не согласен.

Я не мог понять, знает ли Киран, что Поппи что-то устроила. Часть меня уверяла, что нет. Другая – не желала в это верить.

– Я не собираюсь делать ничего, что поставит Поппи под удар.

Она и без меня отлично справлялась с этим сама.

Боги. Думает ли она, что я не понимаю, что ей придётся сделать? Что именно поэтому она не хотела видеть меня или Кирана рядом? Ей придётся подобраться близко.

Чёрт.

– Я и не говорил, что ты собираешься, – ответил Киран.

Я сухо усмехнулся.

– Чушь. Ты прекрасно знаешь: я здесь именно потому, что вы боялись, что я поступлю именно так.

– Нет. Это, по крайней мере, наполовину чушь, придурок, и ты это знаешь, – парировал он. – Нас там нет, потому что Поппи и Аттес были правы. Соглашение с Фатой и защита, которую оно даёт, не распространяются на нас. Он пошёл бы прямо на нас.

– Попытался бы, – возразил я чисто из вредности. – Ты сказал «наполовину». Уточнишь?

Его челюсть напряглась.

– Ты знаешь, что сделал бы, стоит Колису открыть рот и начать нести свою чушь.

– Хм. – Мой взгляд переместился на Делано, который спускался по короткой лестнице. Кинжал у его пояса привлёк внимание. Цвет и форма рукояти показались знакомыми. Я опустил взгляд, уловив отблеск тёмно-красного. Медленно поднял глаза на Делано. – Это кроваво-каменный кинжал?

– Он самый, – ответил он, усаживаясь на нижнюю ступень.

Я наклонил голову. – Не смей, – предупредил Киран через нотам, разжав руки.

Конечно, он понял, что я собираюсь сделать. Я ясно дал понять, что хочу, чтобы меня оставили в покое. Они отказались. Но это не значило, что я не готов пойти ниже пояса – ещё ниже, чем когда отшил Эмила и Нетту.

Сомневаюсь, что последняя скоро со мной заговорит.

Киран переместил вес с ноги на ногу.

Мне тоже нелегко. Нам всем. Никто не в восторге, что мы сидим здесь, пока она там.

Я сильнее сжал бутылку.

Разница в том, что мы не ведём себя, как придурки, – Киран снова протянулся по связи. – Ты уже наговорил гадостей. Не усугубляй.

Я сказал правду. Гадкую, но правду, – я уже вываливал ту же мерзость на Малика насчёт одного пропавшего Ревенанта. – Хочешь, чтобы я замолчал – знаешь, что делать.

От Кирана донёсся пульс эфира, он опустил подбородок.

Я ухмыльнулся краем рта над горлышком бутылки.

Тебе придётся уложить в землю меня вместо Поппи. С этим-то у тебя проблем быть не должно.

Лёгкая дрожь – трещина в его решимости переждать.

Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? – перебил Киран. – Мы уже проходили это. Тогда не сработало. И сейчас не сработает.

Он был прав. Мы действительно проходили через это – годы назад, когда ни пьянки, ни драки, ни бабы не заглушали то, о чём я не хотел думать. Я кидался на него – на всех. Но сейчас я стал куда злее.

Проверь лучше свою сестру, – посоветовал я, поднимая бутылку. – Хотя, наверное, она занята тем, что её тра…

Киран оборвал связь, выкинув меня из нота́ма.

Ай.

Я рассмеялся и сделал глоток, переводя взгляд на Делано. Я точно знал, как его выпроводить.

– Тот самый кинжал из костей твоей сестры?

– Проклятье, – выдохнул Киран.

Подбородок Делано приподнялся.

– Он самый, Кас.

– Тебе это не кажется странным? Или неуважением? – Я встряхнул бутылку, плеснув янтарной жидкостью, заставляя себя продолжать, выдавливать слова, горькие, как яд. – Я серьёзно: это же кости твоей сестры…

Бутылка взорвалась в руке, осыпав меня осколками и виски.

Отец тихо присвистнул, пока я разжал пальцы и дал горлышку упасть на пол. Я повернул голову к Кирану.

– Думаю, с тебя хватит, – сказал он.

Я выпил явно недостаточно, раз всё ещё оставался трезвым.

– Думаю, ты можешь пойти к чёрту.

Губы Кирана скривились в тонкой улыбке.

– А я думаю, Поппи была бы ужасно разочарована, услышь она ту мерзость, что ты сейчас несёшь.

Я застыл.

– Что? – Киран шагнул ближе. – Не хочешь это слышать? Так же, как не хочешь признать, почему она попросила меня уложить её в землю? Почему не возложила это на тебя?

Я оказался вплотную к нему меньше чем за удар сердца.

– Мы не будем это обсуждать.

– Конечно, нет. Потому что для этого тебе пришлось бы вытащить голову из собственной задницы и признать, что ты слабак.

– Чёрт, – выдохнул Делано.

Эфир зазвенел в ушах, когда я встретился с Кираном взглядом.

– Что ты, блядь, сказал?

– Все услышали, – огрызнулся он. – Так что знаю: и ты тоже. Но могу повторить. Ты, чёрт возьми, слаб, когда речь заходит о…

Я схватил его за ворот туники.

– Хочешь обдумать то, что собирался сказать?

Киран коротко, резко рассмеялся. Делано поднялся.

– И снова ты требуешь, чтобы кто-то думал, пока сам отказываешься.

Рука дрогнула, эфир жёг кожу. Кулак сильнее вцепился в его ворот.

– Я же говорил в прошлый раз, – произнёс Киран, пока Хиса спускалась по широким ступеням входа. – Хочешь драться? Давай.

Края зрения потемнели, уходя в глубокий серый.

– Дам тебе первый удар, – Киран подался ближе. – Давай, Кас. Этого ты и хочешь.

Я жаждал лишь одного – врезать ему.

– Нет, – отец поднял руку, останавливая Делано и Хису, когда те шагнули вперёд. – Пусть выяснят.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказала Хиса.

– Это не в первый раз, – ответил отец. – И куда интереснее, чем слушать, как мой сын оскорбляет тех, кто о нём заботится.

Киран не моргнул, удерживая мой взгляд. Ещё одна дрожь пробежала по руке.

Я оттолкнул его. Не в полную силу – он лишь отступил на пару шагов.

– Это твой последний шанс.

Киран выпрямился, потянул шею. Его кожа начала темнеть и истончаться, но взгляд он не отвёл.

– Я ошибался.

Взгляд затопили багровые тени.

– Она не твоя слабость, – его грудь высоко вздыбилась, когда он сделал глубокий вдох и расставил ноги шире. – Ты – её.

Станешь ли ты её роковой ошибкой?

Я сорвался, налетел на Кирана и сбил его с ног. Он принял удар спиной, а я навалился сверху. Как и обещал, он не поднял руки, позволив мне нанести первый удар. Мой кулак врезался ему в челюсть, отшвырнув голову в сторону.

Киран сплюнул кровь и снова посмотрел на меня, приподняв голову от пола.

– Стало легче?

Нет.

Чёрта с два.

Схватив Кирана за тунику, я занёс кулак—

Мир вдруг перевернулся, накрыв меня волной резкого головокружения.

– Кас? – лицо Кирана расплылось, пока я несколько раз моргнул.

Дезориентированный, я почувствовал, как тело завалилось набок.

– Кас? – голос Кирана звучал будто издалека, когда он приподнялся на локтях. – Что с тобой?

– Я… – холодный пот выступил на лбу. Кожа в одно мгновение стала липкой и влажной.

Боль пронзила грудь, заставив меня пошатнуться, и голоса отца с Делано то пропадали, то возвращались.

Киран ухватил меня за руку, удерживая.

– Говори со мной.

Что-то было не так.

Надо было сказать ему это, но язык не слушался, пока в груди распахивалась пустота – широкая и ноющая. Я завалился, наполовину сползая с него, наполовину падая. Уперся ладонями в холодный мраморный пол, дыхание застряло между вздохом и проклятием. Тупое покалывание пробежало по ладони – и наступила тьма.

Глава 57

ПОППИ

В одно мгновение я стояла, в следующее – меня вышвырнуло в воздух, когда сквозь тело прорезалась раскалённая боль – ослепляющая, абсолютная. Грудь сжалась, лёгкие спазмировались, не дав ни вдохнуть, ни закричать.

Я врезалась во что-то твёрдое – колонну? – что вышибло из меня остатки воздуха. Падая вперёд, я не смогла ни руками, ни ногами смягчить удар. Пол встретил меня хрустом костей, пока под кожей бушевал огонь, отключая все чувства. Я лежала в тишине и темноте, будто мир погас.

Нет. Мир не был тёмным – глаза просто закрылись, а по телу прокатывались волны боли, сковывая каждую мышцу. Жгучее пламя постепенно утихало, но на его месте оставалась другая мука: тупая ломота в рёбрах, горение в плече. Каждый вдох давался усилием, а лёгкие казались сжавшимися. Воздух был пропитан запахом смерти и… гари.

Гари от моей собственной плоти. Там, где коснулась сущность. Я чувствовала разорванную, сочащуюся кожу. Удар не был смертельным – либо его сердце всё-таки ослабло, либо…

Слух вернулся вместе со звуком капель и шлёпаньем босых ног по камню. По спине пробежал холодок, и эфир дрогнул. Горечь поднялась к горлу, смешавшись с металлическим привкусом. Я разлепила веки: над собой увидела купол – значит, всё ещё лежу на спине. Встать. Нужно встать. Виктер вбивал это в меня, но мозг никак не посылал команду рукам и ногам.

Глубокий голос зазвучал мягким напевом:

– Ты и правда думала, что сможешь обмануть меня?

Мы обманули, но теперь это не имело значения. Важно было одно: заставить тело двигаться.

– Что победишь меня, – его смех разнёсся по безмолльному залу.

Эфир забился в такт моему отчаянью, и я собрала последние крохи воли, сумев с приглушённым стоном перекатиться на бок. Зал закружился, багряно-белый вихрь, пока зрение не прояснилось, вырезав каждую деталь до резкости: красная мебель, белые стены, алые потёки на мраморе. В дымящемся чёрном лежало что-то, смуглое, с бронзовой кожей.

Аттес.

Сердце споткнулось. На груди его чёрной туники зияла рваная дыра, под ним расплывалась лужа крови. Он не двигался. Запах горелого мяса исходил не только от меня.

Шаги приблизились и замерли.

КОЛИС.

Двигайся.

Пальцы дёрнулись, затем рука. Вставай. По предплечью прошла волна иголок. Сражайся. Я зажмурилась, сосредоточившись на жаре в груди – не на боли, а на эфире. В поле зрения мелькнуло белое: штаны, насквозь пропитанные кровью. Ткань натянулась на коленях, когда Копис опустился рядом.

– Повезло тебе, Сòлис, – кровавые пальцы коснулись моего лба, я дёрнулась. Его смех стал хриплым. – Тебя так любят.

Внутри всё сжалось.

– Он принял удар на себя – за ту, кто даже не помнит, что он для неё сделал, чем пожертвовал, – шепнул Колис, кончиком пальцев скользя по моему виску. – Или, может, за ту, ради которой он заставил жертвовать других.

Я не знала, о чём он, да и плевать. Главное – подняться. Главное – чтобы он убрал руки.

– Он не мёртв, – добавил Колис. – Ещё нет. Пока я не захочу.

Больное, но всё же облегчение.

К ногам вернулась чувствительность, мышцы дёрнулись в мучительном спазме.

«В отличие от тебя, я привык сдерживать обещания».

Колис провёл пальцами по моей щеке, и сердце болезненно дернулось, когда я поняла: он обводит шрам.

– Не верится, что ты действительно меня ударила.

Судороги в икроножных мышцах и бёдрах постепенно стихли.

– Я не ожидал такого, – Колис тихо рассмеялся, и этот смех был до отвратительного приятен. Его пальцы скользнули по моим губам, легко потянув за нижнюю. – Знаю, знаю, следовало бы. Но признаюсь, ты застала меня врасплох. Я не ждал, что в твоём предложении покорности окажется столько дерзости.

Дышать становилось легче.

– Возможно, это было самое противоречивое зрелище за долгое время, – его ладонь теперь скользнула к горлу, задержавшись там, где замедлился мой пульс. – Наверное, ты думаешь, почему я не так ослаблен, как ты рассчитывала.

Я не думала.

Существо в облике Избэт говорило, что его подкармливали, пока он был заточён. Похоже, это была правда – он оказался едва ли не в таком же состоянии, как Кастил, когда я вонзила кинжал ему в сердце.

Но я ранила Кастила.

И знала, что ранила Колиса.

Я слышала это в его голосе: напряжение в каждом слове, укус боли, делающий дыхание хриплым.

– Когда меня освободили, я, возможно, был лишь кожей да костями, но слабым – никогда. Я никогда не был слабым – не таким, как мой брат или племянник. Они так этого и не поняли, – его рука скользнула ниже. – Но поймут.

Я застыла, давая сути во мне время исцелить хотя бы часть ран, чтобы потом ударить – нанести хоть какой-то реальный урон. Об этом я могла думать и ни о чём другом, потому что знала: победить его не смогу. Не вырвусь. Исцеление после удара сущности почти полностью опустошит меня. Сил даже на шаг в тень уже не было. Я была слабее, чем в тот момент, когда вошла в Илисеум, а тогда шансов всё равно не имела.

Но дело уже было не в победе.

И даже не в выживании.

Я резко втянула воздух, когда его проклятая ладонь вжалась в моё раненое плечо.

Рука Колиса замерла.

– Боги, как же давно я не слышал этот тихий, срывающийся звук с твоих губ, – прядь его волос коснулась моего лба. – Он всё ещё сводит меня с ума.

Моё тело похолодело.

– Возможно, я разлюбил тебя задолго до этого, – задумчиво произнёс он, пока я сжимала зубы, – потому что не считаю, что причинять тебе боль должно вызывать подобную реакцию. Но я любил тебя, со’лис. Ты всё разрушила.

Даже если бы у меня были силы сказать, как мне плевать, я не стала бы тратить дыхание.

Его лицо появилось над моим, когда он наклонился, стоя за моей спиной. Кожа у уголков губ побелела, несмотря на улыбку. На лбу блестели капли пота.

– Кстати, ты всегда была отвратительно плоха в том, чтобы скрывать свои мысли и чувства, – его ладонь отнялась от ноющего плеча, и я тут же почти пожалела об этом. Улыбка стала шире. – У тебя есть признаки. Лёгкий прищур, дрожь пальцев, неглубокий глоток, слишком быстрый вдох. – Его губы скользнули по переносицы. Боль прокатилась по груди, заставив меня резко вдохнуть. – Вот так.

Колис вдруг переместился, разворачиваясь так, что оказался надо мной, опершись коленями по обе стороны от моих бёдер. Мой взгляд упал на рану на его груди. Разорванная кожа оставалась неровной, зазубренной. Кровь уже не лилась, но рана не заживала – и это что-то значило.

– Ты была права, знаешь ли. Насчёт того, чего я хочу. По крайней мере отчасти, – его рука снова пришла в движение. – Я действительно хочу тебя.

Он уже говорил это, и того было достаточно.

– То, что скрыто внутри тебя, – повторил он, его дыхание скользнуло по моей щеке, пока ладонь пробиралась под рубашку и коснулась обнажённой кожи живота. – Но я не хочу разрушать города. Я хочу того, что мне причитается. Что мне задолжали. – Его пальцы скользнули ниже, натягивая пояс брюк. Я не могла на этом сосредоточиться – ни на чём. И не собиралась. – Однако мне нужно чуть больше, чем просто бессмысленные убийства. Начну с твоего мужа. Его высокомерие напоминает мне… – Его голова поднялась, взгляд переместился на Аттеса. – Не только его. Даже не Кина. – Его глаза сузились, и он пробормотал что-то на языке богов, от чего моя кожа покрылась мурашками. Слова были слишком быстрыми и глухими, чтобы я могла расслышать их сквозь нарастающий звон в ушах. – Впрочем, он умрёт. Как и тот волк рядом с ним.

Страх начал медленно вползать в меня—

Нет.

Я зажмурилась. Нельзя поддаваться. Нужно оставаться спокойной. Но сердце гулко билось в груди – как, чёрт возьми, тут сохранять хладнокровие? Он собирался убить меня. А потом обратит свой взор на Карсодонию.

– Сейчас я расскажу, что будет дальше… – его рука скользнула вверх, запуталась в волосах над косой. Он рванул мою голову назад, и по позвоночнику пронеслась волна жгучей боли. – И мне нужно, чтобы ты внимательно слушала, Поппи. Так что открой, к чёрту, глаза и слушай. Или я заставлю тебя – так же, как это делал герцог.

Герцог.

Тирман.

На миг я перестала лежать на полу Большого зала поместья Сиаклифф. Я снова оказалась в любимом кабинете Тирмана с тёмными стенами и алой мебелью. Чувствовала холод гладкой столешницы на голой коже груди и ещё более холодное, скользкое прикосновение его драгоценной трости к спине.

Мои глаза распахнулись – ярость прожгла ледяной ужас и боль. Я встретила его взгляд.

Колис усмехнулся.

– У меня были планы на тебя. И на него, – по багровым глазам хлестнули тёмные, как полночь, всполохи эфиры. – Я хотел трахнуть тебя, пока высасывал силу, и хотел, чтобы он смотрел.