Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 57 страниц)

Кастил объяснил, что не позволил отцу увидеть Поппи в её прежнем состоянии:

– Он бы захотел поговорить с тобой, а это было невозможно.

Поппи задержала дыхание, потрясённая его заботой. Киерен добавил, что лишь немногие знают правду о случившемся – они понимали, что Поппи не захочет огласки, особенно если бы она не помнила себя или оказалась под влиянием безумного Первозданного Смерти.

– Спасибо вам обоим, – прошептала она.

– Не за что, – отозвался Кастил и, глянув на её тарелку, мягко приказал: – Тебе нужно есть.

Поппи послушно принялась за еду.

– Хорошая девочка, – вдруг сказал Кастил.

У неё замерла рука с вилкой, кусочек курицы упал в рис. Поппи почувствовала одновременно удивление и резкое, смущающее волнение, которое предпочла не признавать. Кастил, с ямочкой на щеке и золотистым блеском в глазах, положил руку ей на колено и медленно скользнул выше.

Поппи, делая вид, что ничего не происходит, перевела разговор:

– Что насчёт других городов?

Киерен сообщил, что захваченные города остаются под их контролем. Поппи спросила о Масадонии, но вестей от туда ещё не поступало, хотя разведчики уже отправлены. Это тревожило её.

Мысли Поппи переместились к сестре Киерена, Вонетте, которую они назначили регентом и оставили в Падонии с пятьюдесятью тысячами солдат. Киерен с оттенком раздражения и тепла рассказал, что Вонетта решила сама направиться в столицу, невзирая на приказы.

– Совсем ослушалась, – с лёгкой усмешкой заметил Кастил.

– Ты удивлён? – спросил Киерен.

– Ни капли, – ответил Кастил.

Поппи улыбнулась:

– А что с теми, кто остался в Падонии?

Киерен сообщил, что войска в Падонии находятся под командованием командира Сентрена, и напомнил: нужно решить, оставлять ли генералов в Карсодонии.

Поппи вспомнила расположение войск перед битвой у Храма Костей и уточнила, что генерал Сир всё ещё в Оук-Амблере. Кастил подтвердил, добавив, что удерживать генералов в столице рискованно – города останутся менее защищёнными, но и отправка их обратно ослабит их собственные позиции.

Они обсуждали варианты, перебрасывая аргументы, и напряжение, сковывавшее Поппи, постепенно уходило. В конце концов Киерен повернулся к ней:

– Что думаешь ты?

– Думаю, вы оба правы. Риск есть в любом случае, – ответила она и спросила, сколько солдат Кровавой Короны осталось.

Киерен сообщил, что после битвы при Храме Костей погибло около тридцати процентов армии. Поппи поразило, что это произошло, пока она спала. Кастил объяснил: многие погибли сразу после сражения во время столкновений за пределами столицы, а часть – за отказ отречься от Кровавой Короны. Киерен добавил, что потери их собственных войск составили примерно пять тысяч человек.

Поппи спросила, сколько солдат отреклись от Кровавой Короны.

– Около пятнадцати тысяч, – прикинул Киерен.

– И это всё? – удивилась она.

Кастил заметил, что это даже больше, чем он ожидал. Поппи напомнила, что большинство солдат – простые смертные, нередко из бедных семей, многие пошли в стражу от безысходности, а не из любви к Кровавой Короне. Кастил согласился лишь отчасти: поколения людей воспитывались в страхе перед атлантийцами, и клятва Короне давала им цель и ощущение принадлежности. Отречься от неё – значит отказаться от самого себя.

Поппи молча обдумывала его слова.

– Я и не ожидала, что все, кто был против нас, сразу станут на нашу сторону… Я просто…

– Ты просто не хочешь лишних жертв, – мягко закончил Кастил.

Она кивнула, а он спокойно добавил:

– И их не было.

Поппи удивлённо посмотрела на него.

Кастил спокойно пояснил, что тех, кто яростно и насильственно отказался присягнуть Атлантии, пришлось обезвредить, но остальных они решили не казнить.

– Их можно переубедить, – сказал он, сделав глоток вина. – Сейчас они сделали неверный выбор, но со временем могут изменить своё мнение. Мы знали, что ты хотела бы дать им шанс.

Поппи облегчённо выдохнула, чувствуя благодарность к обоим.

– Да, именно так, – подтвердила она, ведь и сама хотела избежать бессмысленной бойни.

Киерен добавил:

– Но солдат нельзя было просто оставить на свободе.

Поппи нахмурилась. Кастил подвинул её тарелку, и тут её осенило: а вдруг их отправили в рудники? Мысль сжала ей сердце. Она знала, что некоторые соглашаются работать там добровольно – хотя «добровольно» звучит слишком мягко – из-за более высокой оплаты. Но заключённых обычно не платят, их труд изнурителен и смертельно опасен. Менять мнение людей таким способом невозможно.

– Только не говорите, что их отправили в шахты на Пиках Элизиума, – попросила она.

– Им дали выбор, – ответил Киерен. – Шахты или Харроуфелд.

Харроуфелд был скорее исправительной колонией, чем полноценным городом, находился в долине Нил и располагался ближе к Трём Рекам, чем к Равнинам Уиллоу и Айронспайру, где находились цитадель и военные казармы. Поппи подумала, что если Харроуфелд вообще рассматривали как вариант, значит генерал Ла’Сер успел взять его под контроль ещё до её пробуждения.

Тогда ей пришёл в голову другой вопрос:

– А как обстоят дела с тюрьмами в Атлантии? Я никогда не спрашивала.

– Не такие ужасные, как в Харроуфелде, – ответил Кастил. – У нас больше подход к реабилитации: несколько небольших колоний вместо одного большого лагеря. Обычно они расположены в сельскохозяйственных районах, чтобы заключённые могли учиться и трудиться.

– Им платят за работу? – уточнила Поппи.

– Да, получают справедливое вознаграждение, – с лёгкой улыбкой подтвердил Кастил.

Киерен добавил, двигая вилку по тарелке:

– Знаю, тебе не нравится мысль об отправке людей в шахты или Харроуфелд, но сейчас это лучшее, что мы можем сделать. Когда всё уляжется, пересмотрим систему наказаний.

Поппи медленно выдохнула и кивнула: сейчас, в разгар войны с истинным Первозданным Смерти, реформы невозможны.

– Значит, у Кровавой Короны остаётся примерно пятьдесят тысяч солдат?

– Плюс-минус несколько тысяч, – подтвердил Кастил.

– А что с королевскими рыцарями? – спросила Поппи.

Киерен рассказал, что точного числа королевских рыцарей они так и не выяснили, даже после проверки в Айронспайре. Известно лишь, что Исбэт утверждала – их несколько тысяч, но достоверность этих слов неизвестна. Похоже, остатки армии ушли на север.

– В Пенсдёрт? – спросила Поппи. – Этот порт слишком мал для такого количества воинов… Масадония?

– Возможно, – тихо ответил Киерен и добавил, что при планировании нужно исходить из того, что оставшиеся войска теперь подчиняются Колису. Если бы он был на их месте, то нацелился бы на самые важные города: столицу, Оук-Амблер, Пенсдёрт, Масадонию и, скорее всего, Уайтбридж.

Поппи удивилась, что не на Три Риверс, но Кастил пояснил: город хоть и крупнее, но расположен на окраине цивилизации и не столь стратегически важен. К тому же перемещение армии на восток легко заметить, в отличие от манёвра через Масадонию. Белый Мост же даёт выход и к Нью-Хейвену, и к Три Риверс, и к Западному проходу.

Поппи отметила, что небольшая армия могла бы пройти через север Кровавого леса и войти в Оук-Амблер тем же путём, которым они сами покидали его. Киерен успокоил: генералу Сиру уже отправлено предупреждение, и они готовы.

Кастил предложил план: отправить генерала Мурина обратно в Уайтбридж, а Ла’Сер с частью сил – в Оук-Амблер для поддержки Сира; остальные войска оставить в столице. Поппи почувствовала сомнение, но понимала логику в его словах.

Киерен добавил, что пятьдесят тысяч солдат лучше пока оставить в Падонии, так как врагу не известны их точные силы, и повернулся к Поппи:

– Что думаешь ты?

Поппи знала: даже если её мнение расходилось бы с их планом, Кастил и Киерен непременно выслушали бы её. Она тщательно обдумала всё ещё раз и согласилась с их решением, хотя неопределённое чувство тревоги продолжало грызть изнутри. Ни она сама, ни её ведентия не могли объяснить это смутное предчувствие.

– Я согласна, – сказала она наконец.

Кастил обменялся взглядом с Киереном и кивнул. Поппи медленно сделала глоток глинтвейна, пытаясь смыть тянущее беспокойство. Они строили стратегию так, словно им противостояли обычные смертные или даже Вознесённые, для которых важнее всего выживание. Вампиры не могут жить без людей, значит, ими можно было рассуждать и договариваться.

Но Колис – совсем другое дело.

Ведентия молчала, а какое-то более глубокое, неосознанное чувство предупреждало: Колис не будет разумным и предсказуемым.

Глава 20

POPPY

Киерен перевёл разговор на Вознесённых:

– Нам нужно обсудить, что с ними делать.

Поппи сначала почувствовала облегчение от смены темы, но быстро поняла – этот разговор не легче военных планов. В глубине души она знала, какое решение неизбежно.

Кастил наблюдал за ней, пока она делала глоток сладкого вина, которое вдруг показалось горьким.

– С ними нужно разобраться, – произнёс он.

Поппи поставила бокал и спросила о тех Вознесённых, у кого не было запасов крови – неизвестно же, почему. Киерен признал, что они, скорее всего, просто лишились припасов. Кастил добавил: если Вознесённые долго не питаются, их неизбежно охватывает кровавое безумие, превращающее в кра́венов, и он ни разу не встречал тех, кто сохранил бы рассудок без крови.

Поппи снова задумалась: могут ли Вознесённые выживать без питания? Но ведентия молчала. Истории о таких случаях не существовало.

Она понимала: решение уже очевидно. Но мысль о том, чтобы уничтожить всех Вознесённых до единого, тяжёлым грузом ложилась на сердце. И это казалось ей почти абсурдным.

Поппи размышляет: если бы Исбэт причинила Кастилу ещё больший вред или убила его, она бы без колебаний уничтожила всех Вознесённых. Почему же сейчас она сомневается? Ведь, как ни крути, Вознесённые живые существа, и их смерть – это настоящая смерть.

Кастил мягко коснулся её руки:

– Я знаю, у тебя в голове сейчас буря мыслей. Расскажи нам.

– Я не понимаю, как оказалась в положении, где должна принимать такие решения, – призналась Поппи. – Я не готова к этому.

Киерен спокойно ответил, что мало кто бывает готов к подобному, даже после обучения.

Поппи заметила, что нервно теребит салфетку, и Кастил накрыл её руку своей. Его тихие слова пронзили её:

– Они – не Ян.

У Поппи перехватило дыхание. Возможно, именно поэтому ей так трудно принять решение: она думала об Иане, о надежде, что он отличался от прочих Вознесённых. Но это лишь глупая иллюзия – в тот миг, когда Ян стал Вознесённым, он перестал быть тем, кого она знала и любила. И если позволить этим чувствам управлять собой, она поставит под угрозу и смертных, и атлантийцев.

Собравшись, Поппи произнесла хрипло:

– Мы не можем их спасти. Лучшее, что можем – не допустить, чтобы их судьба постигла других.

На лице Кастила мелькнуло удивление.

– Ты уверена, что готова к такому решению?

– Нет, – честно ответила она. – Но я думаю, что правильно поступать не всегда приятно.

– Звучит удивительно… взрослo, – заметил Киерен, слегка склонив голову.

Поппи бросила на него сухой взгляд и спросила:

– Как мы это сделаем?

Кастил сжал её руку:

– Есть способы, при которых никто не будет страдать и это не станет показательной казнью. Так мы докажем, что отличаемся от Кровавой Короны.

Вспомнив их публичные расправы, Поппи кивнула:

– Верно. Это должно быть тихо.

Киерен обменялся взглядом с Кастилом:

– Я могу собрать людей, которые справятся…

– Нет, – резко прервала его Поппи.

Оба мужчины удивлённо посмотрели на неё.

– Это наш выбор, – твёрдо сказала она, сжимая руку в кулак. – Мы сами должны исполнить решение.

– Поппи… – начал Кастил, сжимая её пальцы. – Тебе не нужно брать это на…

– На душу? – перебила она. – Почему я должна перекладывать это на чужую? Ведь это будет тяжёлым грузом. И должно быть. Никто не займёт моё место. Никто из нас.

Челюсть Кастила напряглась, потом он тихо кивнул:

– Ты права.

Поппи сделала глубокий вдох, понимая, что ей придётся поступить так, как умеют Кастил и Киерен: отстраниться, разделить чувства на «полочки». Иначе невозможно пережить уничтожение Вознесённых. Это не безразличие – просто иначе никак. Массовая казнь оставит след, даже если для мужчин это не станет тяжёлым бременем.

– Нам нужно поговорить с генералами, – сказала она, гоняя виноградину по тарелке вилкой. – После того как закончим здесь.

– Сначала мы пойдём в новые покои, – возразил Кастил. – И я уверен, ты захочешь увидеть Тоуни.

У Поппи сжался желудок от внезапного предчувствия.

– Да, – быстро ответила она, хотя тревога внутри оставалась необъяснимой. Отказавшись от вилки, она взяла виноградину пальцами. – Хочу. Но сначала есть дела.

Кастил молча наблюдал за ней, прихлёбывая вино. Поппи взяла клубнику в сахарной пудре.

– Вы уже обращались к народу? – спросила она.

– Нет, – ответил Киерен, и она вновь почувствовала лёгкий разряд эфира. – Пока в этом не было смысла.

– Почему? – нахмурилась Поппи.

Кастил наклонился ближе, положив руку ей на ногу:

– Во-первых, ты была в стазисе, и я не стал бы обращаться к людям один.

Поппи посмотрела на него, но он отвёл взгляд, его ладонь скользнула выше по её бедру.

– А во-вторых?

– В отличие от жителей Оук-Амблера, здесь все знают, кто мы и за что сражаемся.

Поппи откусила клубнику:

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

Киерен заметил, что особой надобности в обращении к жителям не было: они и так ежедневно видят атлантийцев и вольвов, знают, что им нечего бояться.

Поппи задумалась:

– Вы оба считаете, что им не нужно дополнительное подтверждение?

– Когда-нибудь вам с Кастилом всё же стоит показаться на публике, – ответил Киерен. – Просто чтобы люди убедились, что всё в порядке.

– И всё? – с сомнением переспросила Поппи.

– А ты хочешь выступить с речью? – уточнил Кастил.

– Не особенно, но, думаю, это было бы разумно – чтобы они знали, кто мы такие, – вздохнула она.

– Они уже знают, – сказал Киерен. – И знают, что ты богиня.

Поппи напряглась:

– Я не это имела в виду.

Киерен приподнял бокал:

– Знаю.

– Честно говоря, я бы предпочла, чтобы они не знали. Не хочу, чтобы ко мне относились как к божеству.

– Но ты и есть богиня, – спокойно напомнил он.

Поппи, не желая уступать, парировала:

– Ты тоже.

Киерен замер, собираясь возразить:

– Это… – начал он.

Поппи напомнила Киерену:

– Это ничем не отличается. Ты – советник короны, Кастил – король. Мы трое – боги, мы правим вместе.

Киерен чуть прищурился:

– Не понимаю, зачем мы вообще начали этот разговор и какое он имеет значение.

Поппи закатила глаза:

– Вы оба не думаете, что стоит рассказать людям правду о Кровавой Короне?

– Мы уже это делаем, – спокойно ответил Кастил. – Проводим собрания в каждом районе, объясняем, кто на самом деле стоял за Короной и какова истинная цель Обрядов.

Поппи удивилась: ей бы и в голову не пришло организовать подобное. Она уже хотела спросить, как проходят встречи, но замерла, когда рука Кастила скользнула выше по её бедру, вызывая острые волны ощущений.

– Я спрашивала, как люди реагируют, – всё же произнесла она.

Киерен ответил, что вопросов много, встречается и отрицание, но собрания в целом проходят успешно; он может запросить более подробный отчёт у Перри и Делано, которые за ними следят. Поппи попросила это сделать, чувствуя себя немного оторванной от происходящего после стазиса.

Затем она поинтересовалась комендантским часом. Кастил пояснил, что пока снимать его нельзя: война не окончена, а угроза, превосходящая Вознесённых, всё ещё рядом. Киерен добавил, что некоторые смертные получали выгоду при правлении Кровавой Короны и могут попытаться освободить Вознесённых после заката, рискуя жизнями.

– Понимают ли люди, что среди нас есть более страшная опасность? – спросила Поппи.

Кастил сообщил, что людям уже сказали: Кровавая Корона всё ещё представляет угрозу. В это время его палец незаметно скользнул между бёдер Поппи, натянув ткань её платья. Она резко взглянула на него, но он лишь подмигнул и откусил дольку дыни. Поппи поняла, что он специально отвлекает её от тяжёлых мыслей о судьбе Вознесённых – и это действовало слишком хорошо.

– Значит, о Колисе не упоминали? – уточнила она.

Киерен покачал головой, глядя на булочку на её тарелке:

– Нет. Люди знают, кто такие Вознесённые, но о Колисе не слышали. Его имя только запутает.

Поппи согласилась: трудно убедить в опасности того, о ком никто не знает. Она уже хотела продолжить, но движения Кастила стали ещё смелее. Их взгляды встретились; она мысленно пригрозила ему вилкой. Он лишь усмехнулся, фраза Ты бы не стала прозвучала в её сознании. Поппи подняла бровь, перевернула вилку остриём вниз: Хочешь пересмотреть своё мнение?

Кастил прикусил нижнюю губу, блеснув клыками, и ответил мысленно, что её «угрозы насилия» только сильнее его заводят. Поппи едва сдержала вздох, чувствуя, как по венам разливается жар.

– Вы оба понимаете, что разговаривать мысленно при мне невежливо? – лениво заметил Киерен.

– А вам самим не кажется невежливым шептаться, когда я рядом? – парировала Поппи.

Киерен осёкся, а Поппи улыбнулась:

– Поверь, тебе повезло, что ты не участник этого разговора.

– Могу догадаться, о чём он, – ответил Киерен, бросив на них многозначительный взгляд.

Поппи вспыхнула, а Кастил тихо рассмеялся и убрал руку чуть дальше, оставив большой палец мягко скользить по её бедру.

– Ты что-то говорила? – напомнил он.

Собравшись с мыслями, Поппи пояснила, что жители не знают ни о Колисе, ни о Серафене, ни о Древних, и скрывать это может быть ошибкой. Киерен согласился, но заметил: сложно говорить о планах Колиса, если никто не знает его целей. Он поиграл прядью её волос, шутливо уточнив, не поведала ли ей ведентия что-то новое.

Поппи вздохнула и призналась: Араэ рассказали, чего Колис добивается – стать истинным Первозданным Жизни и Смерти.

В комнате воцарилась тишина. Киерен резко посмотрел на Кастила, и воздух вокруг словно похолодел.

– И как же он собирается этого добиться, если единственная такая сущность – ты? – холодно спросил Кастил.

Поппи не хотелось произносить это вслух:

– Для этого ему… нужна моя сущность…

Она замерла, почувствовав лёгкую дрожь пола. Воздух в покоях вдруг стал плотным и наполненным энергией – но не её собственной.

– Кас, – тихо произнёс Киерен.

Кастил резко изменился: кожа словно истончилась, под ней засияли серые тени и проблески серебра, похожие на узоры Древних.

– Кастил, успокойся, – громко сказал Киерен.

В его глазах вспыхнула эфирная энергия, переплетаясь с алым и тенями.

– Я совершенно спокоен, – отозвался он.

Звон стекла заставил Поппи действовать. Она схватила Кастила за шею, ощущая, как тени устремились к её руке, и твёрдо произнесла:

– Колис не получит мою сущность. Этого не случится.

Внезапно в комнате раздался шелест крыльев, и пространство заполнили чёрные вороны, закружив в бешеном вихре. Один из них сел на плечо Кастила, а вокруг его глаз сгустилась тёмная энергия. Голос его зазвучал низко, с эхом смерти и разрушения:

– Он не коснётся тебя. Я обращу его в прах и гниль раньше.

– Я знаю, – ответила Поппи, проводя пальцами по его волосам, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Звон усилился, переходя в сухой треск.

Ворон на плече Кастила светился серебром в глазах и издал резкий крик, словно магический сигнал. Но Поппи улыбнулась и тихо бросила:

– Придётся поспешить, потому что я сделаю это первой.

На мгновение всё замерло.

Стая ворон взметнулась в воздух, когда Кастил молниеносно приблизился и коснулся губ Поппи ледяным поцелуем.

– Это вызов, моя королева? – его шёпот прозвучал и вслух, и в её мыслях.

– Да, – выдохнула она.

Кастил тёмно рассмеялся и поцеловал её глубже, властно, требовательно. Воздух, насыщенный эфиром, постепенно успокаивался, пока его губы теплеели. Поппи ощутила вкус пепла и разрушения, когда тьма отступила.

Киерен, ошеломлённо моргая, наблюдал за ними:

– Всё в порядке?

– Абсолютно, – небрежно ответил Кастил, хотя сжимал бокал слишком крепко.

Киерен не удержался:

– И что, чёрт побери, было с воронами?

Кастил нахмурился:

– Какими воронами?

Поппи объяснила, что птиц было десятки, они кружили по комнате, одна даже села ему на плечо. Кастил удивился: он не заметил их, сосредоточенный на том, чтобы не сравнять с землёй весь город.

Киерен усмехнулся и залпом допил вино, потом повернулся к Поппи:

– Ты можешь призывать стаи ворон?

– Понятия не имею, – ответила она, кладя на его тарелку булочку, которую он до этого поглядывал. – Но если он умеет, а я нет, меня это серьёзно расстроит.

Кастил слегка улыбнулся уголком губ:

– Скорее уж ты просто ревнуешь.

Поппи только поджала губы, а Киерен начал рвать булочку на маленькие кусочки. Кастил глянул на неё и усмехнулся:

– Даже не пытайся отрицать, что тебе было бы завидно.

Она закатила глаза, едва сдерживая смех – и правда, завидно бы было. Забавно, что после недавнего напряжения они могли так легко подшучивать. И она сама тоже. Поппи поняла, насколько изменилась: не только благодаря Кастилу и Киерену, но и друзьям – Делано, Эмилю, Найлу, Вонетте.

Тут её осенило:

– Нам стоит рассказать остальным о планах насчёт Вознесённых.

– Остальным? – уточнил Киерен, отправляя в рот кусочек булочки.

– Найлу, Эмилю, Делано, твоей сестре, если она здесь, – пояснила Поппи. – Думаю, им интересно, что мы собираемся делать. Они как… наш совет.

– Что-то вроде Внутреннего Совета? – предложил Киерен.

– Скорее Теневого, – хмыкнул Кастил. – Ты уверена, что хочешь видеть Малика в этом круге?

– Да, – ответила Поппи, не раздумывая. – Он не сотрудничает ни с Кровавой Короной, ни с Колисом.

Кастил провёл пальцами по золотой цепочке на шее и спокойно заметил, что вопрос о Малике не связан с его предательством:

– Он частично виновен в твоих кошмарах.

У Поппи сжался живот, но она ответила:

– Да, но… он твой брат, сердце моей сестры. Он думал, что поступает правильно. Я не против его участия. А ты?

Кастил на мгновение отвёл взгляд, затем кивнул:

– Не против.

Киерен, изучавший узоры на столе, предложил:

– Не стоит открыто называть это Теневым Советом.

Кастил фыркнул.

Затем Киерен перевёл разговор:

– Нам нужно продолжить обсуждать Колиса.

– Я спокоен, – отозвался Кастил, постукивая пальцем по бокалу.

Киерен посмотрел на Поппи:

– Если Колис хочет вознестись до уровня такого Первозданного, значит, он стремится к тому же, чего жаждала Кровавая Корона: абсолютной власти и господства.

Поппи почувствовала нарастающее беспокойство. Возможно, Колис, как и многие до него, жаждет силы и контроля над всем. Она сомневалась, что даже Исбэт точно знала, чего хотела.

Кастил добавил:

– Думаю, он не ограничится властью над смертными.

Живот Поппи сжался при воспоминании о словах Торна: многие мечтали бы править не только смертными, но и богами.

– Он хочет властвовать и над миром людей, и над миром богов, – произнесла она.

Киерен спросил, может ли Колис пересечь Покров.

– Да, – ответила Поппи и добавила, что почти хотела бы, чтобы он попытался: для него это плохо кончится.

Но как Первозданный Крови и Костей он был бы…

– Неостановим, – закончила Поппи. – Он существует с начала времён и не нуждается в обучении. Но править смертным миром он не сможет: как истинный Первозданный Смерти, связанный со своим Двором, он повлияет на всех живых существ.

Киерен нахмурился:

– Тогда чего же он добивается?

– Смерти и разрушения, – ответила Поппи, вспоминая пророчество. Колис может захватывать души, как и Никтос.

Кастил продолжил мысль:

– Он способен держать людей, атлантийцев – всех, у кого есть душа – в состоянии между жизнью и смертью. Ему даже не нужно Вознесение, чтобы управлять ими.

Поппи сжала руку в кулак:

– Нужно найти его первой, не ждать удара.

– Он уже сделал первый ход, – холодно сказал Кастил, напоминая, как Колис воздействовал на неё. Эта правда резанула, ведь теперь враг имел преимущество.

Кастил сжал её ладонь:

– Тебе нужно поесть.

Киерен поддержал:

– И питаться чаще, как мы говорили.

Кастил с тёмной улыбкой добавил, что ждёт этого с нетерпением, чем заставил Поппи почувствовать тепло внизу живота. Киерен вздохнул:

– Спасибо, что поделился.

Поппи попыталась отказаться от еды, но вдруг ощутила знакомое присутствие дракона и посмотрела на дверь. Киерен и Кастил тоже насторожились.

– Вы тоже чувствуете? – спросила она.

– К сожалению, да, – ответил Кастил.

Сосредоточившись на тонкой вибрации эфира, Поппи поняла, кто это.

– Это Ривер, – сказала она.

– А вы можете определить, кто именно? – уточнила она у мужчин.

Киерен вытер руки салфеткой и сказал, что может догадаться, кто пришёл.

– А ты?

Поппи улыбнулась:

– Да.

Киерен приподнял уголок губ:

– Выглядишь чересчур самодовольно.

Когда послышались шаги, Кастил отставил миску:

– Это Ривер, да?

Поппи кивнула.

– Отлично, – буркнул Киерен, поднимаясь.

Поппи удивилась:

– Почему вы оба так к нему относитесь?

Кастил усмехнулся:

– Ты серьёзно спрашиваешь?

Она возразила, что они едва его знают, но Кастил парировал:

– Мне и этого достаточно.

Поппи напомнила, что Ривер помогал в освобождении Кастила, и начала было добавлять, что он ещё и…

– Если скажешь, что он «милый», – перебил Кастил, – мне придётся пересмотреть твои представления о словах.

– Она уже считает его милым, – бросил через плечо Киерен, подходя к двери. – Я и так сомневаюсь в её вкусах.

Поппи фыркнула, а Кастил с усмешкой добавил, что удивлён, что Киерен сказал это только сейчас.

Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, Киерен открыл дверь и коротко произнёс:

– Что?

– Она проснулась, – раздался хрипловатый голос Ривера.

Киерен продолжал заслонять проход, пока Поппи не прикрикнула:

– Киерен, впусти его.

Он нехотя распахнул дверь чуть шире. Поппи встала, готовая потребовать, чтобы Киерен и вовсе отошёл, и тот наконец уступил… хотя и неохотно.

Ривер, высокий и широкоплечий, протиснулся мимо Киерена; Поппи успела лишь заметить обнажённую грудь, но с облегчением увидела, что на нём свободные чёрные штаны.

– Рад видеть тебя в сознании, – сказал он, слегка склонив голову. – И рад, что ты сама собой.

Поппи неловко поёрзала, вспомнив, как он когда-то отлетал прочь, и попыталась извиниться, но Ривер оборвал:

– Не стоит.

– Впервые согласен с ним, – добавил Кастил, ставя бокал на стол.

Поппи возразила, что всё же чувствует необходимость извиниться, но Ривер повторил, что в этом нет нужды.

Кастил вдруг вмешался:

– Разве ты не должен обращаться к ней как meyaah Liessa?

Поппи только теперь осознала, что Ривер не использовал титул, означающий «моя королева».

– Королева Богов пробудилась, – ровно ответил Ривер. – Следовательно, она и есть meyaah Liessa.

Кастил напрягся:

– Но в прошлый раз ты говорил иначе.

– Я сказал лишь, что это никогда не относилось ни ко мне, ни к Нектасу, – спокойно пояснил Ривер.

Кастил понизил голос:

– Но ты не говорил, что Поппи больше не твоя meyaah Liessa.

Поппи вмешалась:

– Это неважно.

– Не соглашусь, – упрямо возразил Кастил.

Киерен тихо добавил, что было бы крайне неудобно, если бы драконы перестали служить Поппи. Та напряглась, глядя на Ривера. Неужели они собираются вернуться в Иллисиум?

– Я не говорил, что мы больше не служим ей, – сухо ответил Ривер. – Лишь то, что истинная Королева теперь пробуждена, и…

– Всё в порядке, – перебила его Поппи, подняв ладонь. – Ты… собираешься уйти?

Ривер нахмурился, когда Поппи спросила, собирается ли он вернуться домой.

– Зачем мне это делать? – удивился он.

Она напомнила, что Серафена пробудилась, но Ривер спокойно ответил:

– Ты пробудила нас и получила нашу клятву помощи. Это не изменилось.

Кастил уточнил:

– Но если Серафена призовёт вас?

– Тогда да, – признал Ривер. – Но это случится лишь в случае…

– В каком? – спросила Поппи.

Ривер медленно выдохнул:

– Если наша помощь понадобится там. А это будет означать, что Нектас пал. Будем надеяться, что этого не произойдёт.

Мысль о том, что первый дракон может пасть, заставила Поппи замереть.

– Будем надеяться, – тихо согласилась она и, понимая, что Ривер не приходит без причины, спросила: – Ты пришёл за чем-то конкретным?

– За твоей помощью, – его низкий голос стал ещё более хриплым. – Мне нужна твоя помощь, чтобы освободить Джадис.

Глава 21

POPPY

«Джадис?» – прошептала я, чувствуя, как глаза расширяются. – О боги…

Кастиэль в мгновение ока вскочил и оказался рядом. Его ладонь легла мне на плечо, крепко сжав руку выше локтя.

– Ты в порядке?

– Да. Да… – я нервно теребила пуговицу на халате. – Просто… я о ней совсем забыла. – Я подняла взгляд на Ривера. – Прости. Я должна была помнить.

– С тех пор, как ты проснулась, многое произошло, – напомнил мне Кас.

– Да, но… – это было слишком важное, чтобы забыть. – Где она?

– На Ивовых Равнинах, под Железным Шпилем, – ответил Ривер, говоря о цитадели на самой высокой точке Равнин, окружённой четырьмя реками, питаемыми морем. – Те, кто когда-то жил в Шпиле и общежитиях на низине, были устранены.

Я и сама догадывалась об этом после разговора с Кираном и Касом.

– Мне стоит знать, что именно означает «устранены»?

– Скорее всего, нет, – подтвердил Ривер.

Я сморщила нос.

– А где именно Джадис в Железном Шпиле?

– Она заточила себя под цитаделью, и я не смог…

Кастиэль отпустил мою руку и посмотрел на Ривера. Его подбородок опустился, а волосы упали вперёд, словно занавес, скрывая лицо.

Ривер сухо кашлянул, прежде чем продолжить:

– Я не смог достучаться до неё во сне.

В груди защемило от тоски. Он редко показывал чувства, но сейчас в каждом натянутом слове звучала борьба.

– Я знаю… – Ривер с трудом сглотнул напряжение в горле. – Знаю, что тебе нужно многое наверстать. – Он поднял голову и скосил взгляд на Кастиэля. – Ведь сомневаюсь, что кто-то из вас двоих был достаточно благоразумен провести всё это время после твоего пробуждения и возвращения хоть за чем-то, кроме как за совокуплением…

– Совокуплением? – воскликнула я.

Рука Кастиэля скользнула мне по спине.

– Это значит…

– Я знаю, что это значит, – отрезала я, решив не напоминать, что в словах Ривера речь шла вовсе не только о нас двоих, и сосредоточилась на другом. – Ты знал, что меня не было?

– Я почувствовал это в тот миг, как ты покинула мир.

– Ох… – прошептала я, бросив взгляд на Кирана. Он как раз вернулся к столу и взял последнюю лепёшку из миски.

– Я понимаю, что у тебя есть дела, – повторил Ривер, – просто Джадис… – Он закрыл глаза, и я увидела, как рельефно проступили на его коже чешуйчатые гребни. Кастиэль сделал шаг ближе, а Киран замер, разрывая лепёшку на куски. – Я не знаю, сколько времени она провела в этом заточении. И не понимаю, почему сделала это. Но я… я чувствую, что ей плохо.

– Я понимаю. И Кастиэль понимает. Да и любой бы понял, – сказала я. – Мы о ней позаботимся.

– Спаси… – Ривер глубоко вдохнул, звук был хриплым, и он быстро заморгал. – Спасибо.