Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 57 страниц)

Я улыбнулась:

– Прости.

– Всё нормально. – Она взяла мой косу и разгладила кончики. – Я понимаю, ты будешь занята королевскими делами и… – она выдержала паузу, бросив выразительный взгляд мне за плечо, – развлечением его. Но у нас будет время ещё поговорить?

– Не знаю, – вмешался Кастиэль, отпив вина. – Развлекать меня – работа на полный день.

Тоуни хмыкнула.

– У меня будет время, – заверила я.

– Я это запомню, – пригрозила она и поднялась. Проходя мимо братьев, нарочито неторопливо оглядела Кастиэля. – Надеюсь, ты обращаешься с ней как с королевой.

– Всегда, – отозвался он.

– Вот и отлично. – Тоуни почти вприпрыжку направилась к двери.

– Тоуни? – окликнула я, поднимаясь.

Она остановилась в шаге от Солара и обернулась:

– Да?

В груди сжалось:

– У тебя не было… чувствительности к свету?

Её голова чуть наклонилась, а Кастиэль напрягся.

– Не замечала. А что?

Меня слегка отпустило, пока я в спешке подбирала объяснение.

– Просто… ну, с изменением цвета волос и глаз вдруг стало любопытно, не стала ли ты чувствительнее к солнцу.

– Э-э, нет. – Тоуни провела ладонью по платью. – Но если что-то поменяется, ты узнаешь первой.

Я улыбнулась.

– Увидимся вечером. – Она бодро махнула и исчезла, её шаги затихли.

Как только дверь закрылась, Кастиэль покачал головой:

– Твоя подруга…

Я закрыла глаза, и вытесненная было печаль вернулась.

– Совершенна.

– Я бы так не сказал.

– Скажешь про неё гадость – и я поцелую барата раньше, чем твои губы коснутся моих.

Малик усмехнулся, Кастиэль хохотнул.

Я повернулась к Малику, вспомнив, что он был ранен. Взгляд скользнул к его рукаву. Интересно, исцелил ли его Киран, как я советовала, или Малик отказался?

– Как рука?

– Полностью зажила, – сдержанно улыбнулся он. – Есть кое-что, что я хочу вам показать.

– И ты нам не скажешь, что именно? – спросил Кастиэль, настороженно отставив стакан.

– Предпочту показать, – ответил Малик, наклоняя голову точно так же, как делает его брат.

Любопытство вспыхнуло.

– Когда?

Он задумался на мгновение:

– Завтра утром.

Я взглянула на Кастиэля, он кивнул:

– Подойдёт.

– Прекрасно. – Малик сделал шаг назад. – Увидимся утром.

Кастиэль снова кивнул и проводил взглядом брата. Как только дверь закрылась, он оторвался от креденцы:

– Что это было раньше? – спросил он.

Живот скрутило. Я знала, о чём он.

– Помнишь, мы говорили, как Колис с Никтосом могут забирать души?

Он кивнул.

– Я думаю… нет, знаю, что способов несколько, – сказала я, чувствуя, как по шее пробежало покалывание. – И это можно сделать с богом. Но, по-моему, с смертным так делать не должны.

– Логично. Смертный без души будет…

– Практически мёртв, если называть вещи своими именами. – Сдавленный ком встал в горле; я вернулась на софу и опустилась. – Тело может жить без души, но душа делает человека тем, кто он есть. Без неё он становится… – Я нахмурилась. – Становится…

– Танионом.

Я резко повернула голову:

– Откуда ты знаешь?

– Пожиратели душ, – сказал он, опускаясь в кресло напротив. – Обычно они убивали, забирая душу, но иногда их… жертвы выживали.

– И они не понимали, что потеряли душу?

Он покачал головой, подаваясь вперёд и упираясь локтями в колени:

– Насколько помню, сначала они ничего не замечали, пока не начинались перемены. – Он поджал губы. – Это чем-то похоже на вампиров, но трансформация больше внутренняя. Как внезапная утрата эмпатии, вспышки непредсказуемой ярости, приступы жестокости. Без души они теряют память о том, кем были, и, когда это случается, становятся бездушными… – Он резко вдохнул и выпрямился. – Поэтому ты спросила у Тоуни о светочувствительности?

Я кивнула.

Он промолчал.

– Я… не знаю, произошло ли это из-за того, что я пыталась исцелить её после ранения тенекремнем или же в тот момент проявилась сущность Смерти. Может, даже та часть меня, которой все боялись, – слова обжигали, хоть я и понимала: это не моя вина. Я не хотела этого, просто тогда не знала, на что способна. – В любом случае, это сделала я.

Кастиэль закрыл глаза.

Пальцы сжались, ногти впились в ладони; я почувствовала, как рядом приближается Киран.

– Я забрала её душу.

Кастиэль резко повернул голову.

– О, Поппи… – прошептал он.

– И я… не могу её отпустить. – Голос стал тонким, в груди осел тупой, тяжёлый больной ком. Я заставила себя ровно вдохнуть и выдохнуть. – Я Возвысилась вместе с её душой, а так не должно было быть, – добавила я, хотя и сама не до конца это понимала. – И её душа…

Глаза Кастиэля открылись.

– …потеряна.

Он оказался передо мной в одно мгновение, его ладони накрыли мои. И – боги – именно за это я любила его так безумно. Мы ведь ссорились до прихода Тоуни, что-то явно стояло между нами, но когда всё по-настоящему важно – он здесь.

– Это не твоя вина. Ты пыталась её спасти. Ты не могла знать, что такое возможно, – сказал он.

– Я знаю. – И я действительно знала. Но от этого не становилось легче. – Я должна ей сказать.

– Да. – Он поднял мою руку и коснулся поцелуем брачного знака. – Но прежде давай узнаем, можно ли хоть что-то сделать. Спросим у Свена, может, у Виллы. У нас есть время.

– Сколько?

– Всё зависит от человека и от того, как долго он сможет удерживать свою суть. – Его большой палец мягко скользнул по метке. – А Тоуни сильная.

– Она сильная, – прошептала я, изо всех сил надеясь, что хоть что-то можно исправить.

Но вадентия молчала, и я не знала, означает ли это, что мне просто не открыто знание… или что ответ уже дан.

Что ничего нельзя сделать.

Глава 30

КАСТИЛ

Я резко проснулся, глаза распахнулись.

Поппи рядом не было.

Мой взгляд сразу метнулся к просвету между шторами, и каждый мускул в теле застыл. Только не снова.

Поппи стояла у стеклянной стены.

Сев, я сбросил одеяло.

– Поппи?

Никакого ответа.

Грудь сжала тревога, когда я спустился с кровати.

Две ночи подряд?

Не думаю, что это связано со Стоунхиллом.

Холодный каменный пол обжёг ступни, пока я пересекал комнату. Я осторожно коснулся её руки.

– Поппи?

По-прежнему тишина.

Она не шелохнулась, глядя в то же место за окном, куда смотрела прошлой ночью. На Скалы.

– Моя королева? – сердце глухо бухало, когда я откинул с её лица длинные пряди.

Ни малейшего движения. Похоже, снова придётся нести её на руках. Я шагнул ближе и опустил ладонь ей на талию.

Она внезапно повернулась, её губы скользнули по моей груди, и что-то прошептала.

– Что?

Её подбородок задел мою кожу, когда она подняла голову.

– Возьми меня.

Я моргнул.

– Что?

Поппи повторила сказанное – и по телу пронеслась волна ошеломления.

– Я бы с радостью, но… – она ведь даже не проснулась, а это совсем не то же самое, что будить её собственным членом. – Нам нужно спа—

– Возьми меня, – снова произнесла она.

Я прижал ладонь к её спине, вглядываясь в лицо.

Её взгляд оставался рассеянным, голос звучал отдалённо:

– Займись со мной любовью.

Всё тело напряглось; я заставил себя не слушать ту часть, что всегда готова исполнить её желание.

– Поппи, мы возвращаемся в посте—

Тёплая рука, обхватившая мой член, мгновенно оборвала фразу. Чёрт. Я потянулся, чтобы остановить её, но она скользнула ладонью ниже, вырвав из меня стон.

– Поппи.

Её хватка стала такой, что я уже сомневался, спит ли она.

Поппи отпустила мой пульсирующий член, и я сам почувствовал себя лунатиком: она отвернулась, прижала ладони к стеклу. Я опустил взгляд. Волосы водопадом скользнули по её спине, разошлись по плечам, когда она выгнула бёдра.

– Чёрт возьми меня.

Два слова.

И эта податливая, приглашая…

Все сомнения исчезли, словно их смыло приливной волной. В груди вспыхнуло первобытное чувство – зов, которому невозможно противиться.

Он поднял взгляд и встретился с её глазами, в которых зеленый свет казался чистым, как утренняя роса. Воздух был насыщен её запахом, пьянящим и тревожным.

Он сделал шаг вперёд, и мир вокруг растворился в тени и гулком биении сердца. Их дыхания слились, и каждое движение стало частью неумолимого ритма, которому не нужно было ни слов, ни прелюдии.

Её тихий вздох отозвался в нём вспышкой жара, будто молния прошла по венам. В этот миг их охватило пламя страсти, и всё остальное перестало существовать.

Он двигался с ней в едином ритме, ощущая каждое её движение, словно сама ночь направляла их. Серебристое свечение в их глазах отражалось в оконном стекле, где угадывались изгибы её тела, мягкий изгиб спины, приподнятые плечи и лёгкое дрожание губ. За окном вспыхивали молнии, и их свет выхватывал из темноты силуэты, превращая их отражение в нечто нереальное.

Он держал её крепко, чувствуя, как их дыхания сливаются в одно. Глухие раскаты грома смешивались с её тихими вздохами, и казалось, что сама буря за окном вторит их страсти. Время теряло смысл, пока в нём нарастала неукротимая волна, готовая прорваться.

Когда наконец пришла разрядка, мир наполнился мягким сиянием, а в комнате воцарилась тишина, в которой слышалось лишь их тяжёлое дыхание. Они остались вместе, обессиленные и всё ещё связанные этим мгновением, пока первые отблески рассвета не начали пробиваться сквозь ночную тьму.

ПОППИ

– Если сможешь постоять спокойно… ещё буквально минутку.

Нахмурившись на макушку Наилла, я прикусила губу, удержавшись от замечания, что он повторяет это уже минут десять, а то и двадцать. Я стояла на табурете и изо всех сил старалась не ерзать, пока он делал – как сам выразился – «пару быстрых правок» туники. По-моему, я вовсе не так уж вертелась. Я слегка пошевелилась —

– Поппи, – вздохнул Наилл, вскинув янтарные глаза, держа иглу между длинных пальцев.

С дивана донёсся низкий, дымный смешок.

– Если будешь шевелиться, – спокойно продолжил Наилл, уверенно протыкая ткань, – один подол окажется длиннее другого.

– Прости, – пробормотала я. Его лёгкое раздражение было куда лучше той тоски, что исходила от него, когда он только пришёл. Кажется, она наконец начала рассеиваться. Я знала, как тяжело на него подействовало то, что он увидел в Стоунхилле.

Он склонил голову, уголки губ дрогнули.

– Всё в порядке. Мы почти закончили.

Решив отвлечься, чтобы не двигаться, я спросила:

– Давно ты этим занимаешься?

– Шитьём?

– Судя по всему, ты умеешь куда больше, чем просто шить. – Я чуть не указала на изящную вышивку по лифу и плечам туники.

– В конце концов, это всё равно шитьё, – нахмурился он, наклоняясь, чтобы подогнуть край. – Но меня научила мать, когда я был маленьким.

Я попыталась представить Наилла мальчишкой, который может усидеть достаточно долго, чтобы освоить это искусство. А для меня это именно искусство – в котором я, признаюсь, безнадёжна.

– Меня это успокаивало, – он слегка пожал плечом. – Я был… нервным ребёнком.

– Правда? – Мне и вовсе было трудно вообразить такое: нынешний Наилл казался спокойным и невозмутимым, как кот на тёплом солнце.

Он кивнул.

– Я плохо переношу безделье. – Откинувшись назад, он выпрямился. – Так, теперь нужно, чтобы ты слезла, посмотрю, как это выглядит.

Слава богам.

Спрыгнув с табурета, я поморщилась от резкого укола где-то между бёдер.

Голова Наилла взметнулась.

– Я тебя не уколол?

Щёки вспыхнули, и я быстро покачала головой.

– Нет… просто неудачно спрыгнула.

Его брови слегка сошлись, когда он снова опустился на одно колено, и за его плечом открылся вид на Кастиэла. Мой муж развалился на диване в своей фирменной, вызывающе-самодовольной позе. Уголки его губ изогнулись в усмешке. Наиллу не пришлось ничего подгонять в его одежде, когда тот явился с целой охапкой обновок: все туники – с рукавами и без, цвета угольного дыма, – которые теперь висели в гардеробной (Кастиэл напомнил мне утром, что это вовсе не «гардеробная», а обычный шкаф-комната), сидели на нём так, словно были сотканы прямо по его телу.

– Неловко спрыгнула? – уточнил он.

– Да, – я прищурилась на него.

Его ухмылка стала шире, пока на щеке не прорезалась эта глупая ямочка.

Я закатила глаза и отвернулась, мысленно возвращаясь к причине лёгкой ноющей чувствительности между бёдер, пока Наилл делал последние штрихи. Прошлая ночь…

Я даже не знала, как это назвать.

В памяти вспыхивали обрывки: мы с Кастиэлом у окна; как я проснулась, не понимая, зачем туда пришла; как коснулась его, а он сперва пытался сопротивляться… но это быстро изменилось – стоило мне прошептать просьбу, и он уже не мог удержаться.

Дальше всё слилось в мягкий туман, но я помнила его силу, когда он прижал меня к стеклу, а потом – когда мы оказались в постели, и он снова и снова дарил мне ощущение полёта, пока нас обоих не сморило от усталости.

Когда я открыла глаза, первое, что увидела сквозь просвет в шторах, были Скалы. Я смотрела на них и ночью, помню…

– Готово, – Наилл выпрямился, держа иглу в уголке рта. Если бы я так попробовала, наверняка подавилась бы. – Смотри, – он прошёл мимо меня и открыл дверь в шкаф-комнату, на внутренней стороне которой висело зеркало в полный рост. Я и не заметила его раньше.

Я широко раскрыла глаза и подошла ближе. Туника была того же оттенка, что и у Кастиэла, из мягкой ткани, плотно облегавшей грудь. Рукава до локтя аккуратно сужались, тогда как его туники были либо без рукавов, либо узкие к предплечьям. Разрез под животом открывал чёрные леггинсы – их крой напоминал брюки до колена, которые шили для Кастиэла, и невероятно выгодно подчёркивал фигуру. И, что особенно радовало, фасон позволял мгновенно достать кинжал.

Узор золотых виноградных лоз сверкал в свете. Брокатные ветви симметрично поднимались вдоль центральной панели, сходясь на груди и расходясь к плечам, словно живая плющовая вязь, продолжаясь по стоячему воротнику и верхней части рукавов. Такие же лозы украшали и тунику Кастиэла – тот самый рисунок, что я видела у Киэрана и на древних барельефах… и на теле самих Древних.

– Я подумал, что платье тебе вряд ли понравится, – сказал Наилл, вынув иглу изо рта и, бог весть куда её спрятав. – Так что решил сделать что-то формальное, но свободное. Но есть и другие варианты, если…

– Нет, это чудесно. Что-то среднее между платьем и рубашкой, – улыбнулась я. Ткань мягко колыхнулась вокруг лодыжек, когда я повернулась вбок. – Идеально. Спасибо.

– Без проблем, – он смущённо почесал затылок и опустил подбородок. – Рад, что тебе нравится.

Я подошла ближе к зеркалу, провела пальцами по вышивке.

– Этот узор… почему ты выбрал именно его?

– О, ну… – Наилл опустил руку. – Я увидел его когда-то в старых усыпальницах под гарнизоном в Эгее.

Я удивлённо вскинула брови.

– Да, знаю, звучит жутковато, но… не знаю. – Он пожал плечом. – Резьба на стенах просто засела в памяти.

Это и правда было немного мрачно.

– Это что-то вроде склепов в Скотосе?

– Нет, – ответил Кастиэл. – Те предназначались для Забытых.

То есть для богов, восставших против Стихийных Атлантийцев, которых заковали глубоко в Скотос и оставили медленно умирать от голода. Меня пробрала дрожь при воспоминании о коротком пребывании в тех криптах.

– Эти усыпальницы предназначались для богов, сражавшихся на стороне Атлантийцев. Ходят слухи, что там покоятся Лайла и Теон – вместе или порознь, – продолжил Кастиэл, делая глоток из стакана. – Но кто знает, правда ли это. Есть и другая версия, будто они спят под Столпами Атлантии.

– Всегда можно спросить На’Лиера, – заметил Наилл, собирая катушки ниток. – Говорят, он уже в пути.

– На’Лиер? – переспросила я.

– Доминик, – произнёс Кастиэл, и мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить: Джаспер как-то вскользь упоминал одного из старейших живых Стихийников. – Обычно он охраняет дворец. Почему он едет сюда?

– Полагаю, чтобы получить новости, – ответил Наилл, складывая катушки ниток в сумку. – Кроме известия, что Карсодония взята под контроль и Кровавая Корона уничт… – он запнулся, – ликвидирована, других вестей не было.

– «Уничтожена» – вполне подходящее слово, – заметила я, решив, что он смягчил формулировку из-за Исбет.

– Думаю, моя мать устала ждать подробного отчёта, – произнёс Кастиэл, и я невольно вспомнила нашу последнюю с ней встречу. Надеюсь, она не держит на меня зла. Не должна – их с Валиным ложь помогла скрывать Исбет и поставила их сыновей в опасность.

– Хотя, – продолжил он, постукивая пальцем по краю бокала, – любой офицер пониже рангом мог бы приехать.

– Верно, – согласился Наилл, закидывая ремень сумки на плечо.

– Ещё раз спасибо за всё, – сказала я, обведя руками комнату, пока Кастиэл наблюдал за мной прищуренными глазами. – Я правда очень ценю это.

– Для меня честь, – склонил голову Наилл.

Пока Кастиэл провожал его, я ушла в гардеробную и сняла тунику – не знала, что сегодня собирается показать нам Малик, и не хотела рисковать испортить работу Наилла. Я надела чёрную блузу и мягкий жилет цвета сапфира, который он тоже привёз, чувствуя, как Киран приближается.

Застёгивая последние крючки, я вышла из спальни как раз в тот момент, когда Кастиэл вошёл из Солярия.

– Киран только что сообщил, что новых грулов не обнаружено, – сказал он. За ним шёл Киран, разрывая что-то руками.

– Это облегчение, – замедлила я шаг. – У тебя в руках бисквит?

– Именно, – он откусил кусочек. – Ещё не успел позавтракать.

Я взглянула на Кастиэла, и грудь сжало. Вчера Киран тоже не присоединился к нашей трапезе, и Кастиэл уверял, что тот уже ел – так же, как и днём раньше.

– Вот как?

Кастиэл поднял бокал и сделал глоток, его глаза сверкнули жёстким топазом, устремляясь на вольфена.

Киран отломил ещё кусок.

– Я встретил Малика у конюшен. Сказал, что ждёт вас.

– Ждёт, – подтвердил Кастиэл.

– И… зачем? – приподнял бровь Киран.

Я перевела взгляд на мужа.

– Ты не…?

По коже вдруг пробежала мелкая дрожь. Я нахмурилась и посмотрела на рукав блузы, сползший до локтя. На предплечье выступили мурашки, волосы встали дыбом. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Кастиэлом.

– Да, – он опустил бокал. – Я тоже чувствую.

– И я, – Киран нахмурился, глядя на бисквит. – Похоже на… что-то неестественное.

Все мысли о Тоуни, о тревоге из-за напряжения между Кастиэлом и Кираном мигом отступили.

– Что-то, что… – воздух словно задрожал, – не принадлежит этому месту.

Взгляд Кастиэла стал острым.

– Ты знаешь, откуда…

Резкий звук рога расколол воздух, прервав его.

– С запада, – произнёс Киран.

– Наш запад? – переспросила я. – Это ведь Страудское море.

Кастиэл скользнул мимо нас к Солярию, а Киран спокойно доел бисквит, не уронив ни крошки.

– Серьёзно?

– А что? – он закинул остатки в рот. – Зачем добру пропадать?

Я покачала головой и пошла за Кастиэлом. Он остановился у большого стола, забирая оставленные с вечера мечи в ножнах.

Я не стала ждать. Наверное, это был признак того, что наша вчерашняя ссора ещё не выветрилась из памяти. Ну и пусть.

Рывком распахнув двери, я вышла в коридор, оглядываясь направо и налево, пытаясь сориентироваться в Уэйфэре.

– Сюда, – сказал Киран, выходя следом вместе с Кастиэлом, который затягивал ремни кожаного перевяза для меча. – Если спустимся на этаж ниже и дойдём до западного крыла, с некоторых балконов будет виден берег.

Кастиэл взглянул на меня, перехватывая меч.

– Что-то забыла?

– Нет.

Он приподнял бровь.

– Ещё как забыла.

Киран распахнул дверь лестницы, и мы быстро вошли внутрь.

– У меня всё…

– Я про то, что ты босиком, моя королева.

– Ах, – я посмотрела вниз на голые ступни и поджала губы. – Уже поздно.

На нижнем этаже коридор оказался пуст. Мы быстро пересекли его и добрались до конца. Киран распахнул двери, но тут же резко остановился, когда снова протрубил рог.

Я подошла к перилам, но за внутренней стеной Риза ничего не было видно: стражники в золото-серебряных доспехах спокойно патрулировали боевые ходы.

– Надо ближе, – я отступила и окинула взглядом балкон. В конце виднелась лестница. Киран уже повернул к ней.

Кастиэл шёл вдоль перил с прищуренными глазами и остановился рядом с ним.

– Что-то происходит в воде, – сказал он.

Я посмотрела на ближайшие ступени Риза. Пешком идти слишком долго.

Но и не нужно было.

Не давая себе времени раздумывать, я подошла к Кастиэлу и коснулась его щеки.

– Перенесись прямо на внутренний Риз.

В его взгляде сначала мелькнуло недоумение, но тут же зрачки засияли внутренней энергией, и уголок губ тронуло медленное понимание.

– Увидимся там.

– Держись, – я схватила Кирана за руку.

– Что…

Порыв заряженного воздуха оборвал его слова, когда я представила себе внутренний Риз. Призвав Сущность, я действовала чистым инстинктом. Кастиэл при упоминании шага в тень не выглядел так, будто его укачает. Киран – другое дело.

Одно сердцебиение.

Столько понадобилось, чтобы ветер вокруг нас сменился более сильным запахом моря. Мы уже не стояли на балконе —

Мы оказались прямо перед атлантийским стражником.

– Святые боги, – выдохнул он, широко раскрыв глаза под стальным шлемом.

– Простите, – сказала я.

– Какого… – прохрипел Киран, пошатнувшись назад.

Я развернулась и успела схватить его за руку, прежде чем он свалился с боевого хода. Он согнулся, упершись ладонями в колени.

– Вы… вы… – пробормотал страж, и тёмная кожа его заметно посерела.

Справа раздался возглас удивления. Другой стражник споткнулся на бегу, когда воздух перед ним искривился. В следующее мгновение из пустоты возник Кастиэл.

– В-ваше Величество, – побледневший страж выпрямился, его ореховые глаза метнулись ко мне. – Ваши Величества.

Оба воина начали опускаться на одно колено.

– Пожалуйста, не нужно, – сказала я, всё ещё удерживая Кирана за руку и мысленно решив разослать стражникам приказ перестать кланяться при каждом удобном случае. – Тем более сейчас.

Они замерли, глядя на нас с открытыми ртами.

Кастиэл подошёл ближе и посмотрел на Кирана сверху вниз.

– Ты в порядке?

Киран шумно втянул воздух.

– Кажется, не стоило есть тот бисквит. – Он медленно выпрямился и повернулся ко мне. – Никогда больше так не делай.

– Прости?

– И вовсе не звучишь так, будто тебе жаль, – проворчал он, вытирая выступившую на лбу испарину.

– Пешком было бы слишком долго, – возразила я. – А ты цел и невредим.

– Ощущение, будто мой желудок всё ещё на том балконе.

Кастиэл хмыкнул и повернулся к стражникам:

– Что происходит?

– В заливе затонул корабль, Ваше Величество, – ответил тот самый страж, возле которого я почти возникла из тени.

– И всё? – спросил Киран, разминая шею.

– Это всё, что нам известно, – подтвердил воин.

– Не может быть, – я взглянула на море. – Мы все это почувствовали. И чувствуем до сих пор.

– Я побегу и выясню подробности, – сказал Киран. – И сделаю это на двух ногах, которые мне дали боги.

Я закатила глаза.

– Всё не так уж страшно.

– Обсудим позже.

Кастиэл усмехнулся:

– Кажется, ты его травмировала.

– Возможно.

– Пойдём, – сказал он, и мы направились к западной части Риза, откуда открывался вид на Лоуттаун и Страудское море. – Есть хоть догадки, что мы ощущаем?

Я покачала головой.

– Только то, что здесь есть что-то чужое.

На его челюсти напряглась мышца.

– Колис?

– Не думаю, – ответила я. – Мы бы почувствовали, если бы он был здесь.

– Держи, – сказал Кастиэл.

Я посмотрела вниз и увидела на его запястье резинку для волос.

– Спасибо, – улыбнулась я, принимая её.

Он подмигнул.

Я собрала волосы, скрутила как смогла и закрепила резинкой на макушке. Несколько прядей тут же выбились, но времени заплетать косу не было.

Мы добрались до самого западного участка Риза. Внизу по периметру стены стояли стражи и солдаты с заряженными арбалетами. Различие было только в одежде: стражники – в чёрном, солдаты – в золото-серебряных доспехах. Никто не обращал на нас внимания, все смотрели на тёмное море. Солёный ветер швырнул мне пряди в лицо, и я последовала их взгляду.

– Проклятые боги… – выдохнул Кастиэл в тот же миг, когда и я увидела то, на что они уставились.

В торговом заливе медленно уходил под воду купеческий корабль, вода вокруг оставалась пугающе спокойной.

– Что могло это вызвать? – прошептала я.

– Понятия не имею, – ответил Кастиэл, глядя на суда подальше, где моряки изо всех сил пытались повернуть паруса против ветра.

Я перевела взгляд вниз. Улицы Лоуттауна были заполнены смертными и стражей. Многие стояли у причалов, другие сновали между повозками с товарами, выгруженными из кораблей в порту. Южная часть, ближайшая к месту крушения, отсюда не просматривалась, но я могла представить, насколько там тесно.

– Кас! – окликнула я.

Мы обернулись на голос Кирана. Он бежал к нам, а за ним – Наилл. Тот остановился, губы плотно сжаты, и повернулся к Кастиэлу:

– В воде что-то есть.

От этих слов по спине пробежал холодок. Я снова глянула на море. Гладь оставалась спокойной, и в воде не было ни души. Все, кто был на том корабле, либо успели доплыть до берега, либо нашли могилу в глубине.

И внутреннее чувство подсказывало: скорее второе.

– Есть хоть какие-то подробности? – спросил Кастиэл.

– Никто не видел, что именно потопило судно, – Наилл вдохнул поглубже и указал подбородком на едва видневшиеся обломки. – Но кое-что в воде заметили. И, честно говоря, вы вряд ли поверите.

– Попробуй, – коротко бросил Кастиэл.

– Цирены.

Я резко повернулась.

– Что?

– Да. – Пальцы Наилла сильнее сжали рукоять меча. – Несколько портовых рабочих клянутся, что видели существ – наполовину людей, наполовину рыб – прямо перед тем, как на корабль напали. Похоже на цирен.

Я посмотрела на Кастиэла и Кирана.

– Цирены вымерли, – сказал Кастиэл. – Их уничтожили ещё до войны, когда Саион погрузился в сон.

У меня защекотало в затылке.

– Цирены происходят от богов, – прошептала я, вцепившись пальцами в камень Риза и следя за шлюпками, дрейфующими к месту крушения. – А боги уже проснулись.

– Чёрт, – пробормотал Киран. – Будем надеяться, что это просто… дельфины.

Надежда была слабой: все мы ощущали ту же тревожную чужеродность в воздухе.

Кастиэл прислонился к камню рядом со мной.

– Где Эмиль?

Солнце мгновенно исчезло, и мы подняли взгляды: на горизонте вдруг выросли густые, чёрные как чернила тучи. Их края не колыхались под порывами ветра у белых стен Уэйфэра – облака зловеще и неподвижно скользили по небу.

– Это плохой знак, – тихо сказал Кастиэл.

Я отступила, глядя, как тьма расползается, словно пролитые чернила. Тень легла на терракотовые крыши домов и лавок, тесно прижатых друг к другу узкими извилистыми переулками. Садовый район померк, как и дальний восток, к Скалам Скорби. Храм Тени возвышался чёрным провалом, поглощающим свет.

– Проклятье, – выдохнул Кастиэл, и я проследила за его взглядом к подножию скал, где стоял Стоунхилл.

Найти высокого, светло-русого Малика внизу оказалось делом секунды: он стоял с двумя солдатами у узкой протоки между замком и усадьбой.

Наилл перегнулся через край:

– Наверное, пытается понять, что происходит. – Он наклонился ещё и крикнул его имя.

Внизу Малик резко повернулся. Его брови нахмурились, а потом разгладились, когда он нас заметил. Губы задвигались, но расслышать слова я не успела.

С южной окраины Лоуттауна раздались крики – сначала просто громкие, потом они перешли в истошные вопли. Сердце болезненно сжалось.

Из кварталов и тесных домов поднялся гул, похожий на раскат грома. Я наклонилась, щурясь: улицы словно ожили… но это была толпа.

Меня пронзил страх, и я резко отпрянула, когда поток людей ринулся по узким улицам – кто пешком, кто верхом, кто в экипажах.

О боги.

Ужас сковал меня: они бежали, спотыкаясь, падая, карабкаясь друг через друга – прочь от южной границы Лоуттауна и гавани, к возвышенности, к Уэйфэру.

Солдаты высыпали из внутренних ворот Риза, крича приказы и пытаясь остановить панику, но их поглотила бегущая масса. Вопли боли пронзали воздух; я вздрогнула и отступила от каменного парапета. Этер гудел внутри меня, пульсируя всё сильнее. Паника и страх наваливались, как раскалённая волна.

Кастиэл оказался рядом, обхватил мои щеки, его лицо было в нескольких дюймах.

– Поппи, тебе нужно закрыться.

– Знаю, – выдохнула я, ощущая, как в груди пульсирует знакомое предвестие смерти. Я едва дышала, борясь с зовом Сущности – желанием вмешаться и вернуть утраченные жизни. Даже на Континентах я не ощущала такого напора.

Ветер выл, трепал волосы, обвивая нас, пока я зажмуривалась, возводя в уме стену – камень за камнем, выше любого Риза. Пока паника и боль, стон уходящих душ и нестерпимая тоска не стихли, а вместе с ними и тяга вернуть их.

Губы пересохли. Я открыла глаза. Кастиэл вглядывался в меня, его взгляд золотисто-серебряный.

– Всё в порядке?

Я кивнула, делая глубокий вдох.

– Скажи это.

– Я в порядке, – голос прозвучал хрипло.

– Хорошо. – Он ещё мгновение держал мой взгляд, затем убрал руки.

Обретя хоть немного равновесия, я снова посмотрела вниз. Толпа приближалась к узкому участку земли под нами.

– Смотрите, – Наилл указал на шлюпки в заливе.

Одна из них дрейфовала дальше других и оказалась прямо над местом крушения. Люди на борту встали, всматриваясь в воду.

Всё случилось в один миг. У них не было ни шанса.

Раздался резкий треск ломающегося дерева, и лодку разорвало, утянув людей в глубину, словно море проглотило их. Вторая шлюпка попыталась отгребать, но и её втянуло под гладь. Я метнула взгляд на третью, призывая Этер. Сущность рванулась наружу, послушная моей воле —

И шлюпка исчезла.

На месте – и в следующий миг уже ничего. Ни крика, ни вопля. Даже весла или щепки не плавало на воде.

– Какого хрена? – прорычал Киран.

Поток людей добрался до нижней площадки, пока Кастил разворачивался к уступу, ища брата. Я заметила его у устья—

Оглушительный рёв прорезал воздух, когда толпы людей – пеших, бегущих, на конях – рванули вперёд, врезаясь в закрытые ворота внутренней Стены. Пронзительные, полные боли крики раздавались, когда людей давили насмерть в отчаянной попытке уйти от того, что скрывалось в воде, и добраться до замка.

– Забери брата, – сказала я, и Кастил дёрнулся, глядя в мою сторону.

Я развернулась и сорвалась с места. Сзади кричали Киран и Кастил, но я не остановилась. Каблуки стучали по камню, пока я неслась, всё быстрее, быстрее—

Только когда под ногами вместо камня зашуршала трава, я поняла, что шагнула сквозь тень и оказалась во дворе, всего в ярде от нескольких стражников у ворот – ворот, которые дрожали от ударов обезумевшей толпы.

– Открывайте ворота! – закричала я. – Открывайте, мать их, ворота!

То ли солдаты не слышали меня из-за воплей, то ли просто игнорировали.

Железо и дерево заходили ходуном.

Чёрт с ним.

Я замедлила бег, призывая эфир, сосредотачивая волю. Тяжёлая железная балка, которую обычно поднимали трое-четверо атлантийцев, взвилась в воздух, заставив стражей отшатнуться. С глухим грохотом она рухнула в сторону. Стражники обернулись, их шок прорезал мои ментальные стены. Ворота застонали и распахнулись.

Толпа пеших и всадников хлынула во двор, сметая солдат и несясь прямо на меня. Мой взгляд встретился с безумно вращающимися глазами испуганной лошади, когда огромное колесо телеги, словно из ниоткуда, врезалось в борт повозки, опрокинув её на два колеса и сбросив возницу. Чьи-то плечи врезались в мои, пока тяжесть накренившейся повозки тянула лошадь за собой.