Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 57 страниц)

– Сложно сказать, – вздохнул он, проводя ладонью по моему животу. – Но думаю, Дамрон и мой отец на одной волне. И Свен тоже.

– Думаю, Свену стоит остаться с Перри. Пока они не нашли ничего, что ослабило бы Колиса, но это не значит, что не найдут. А нам это понадобится, если у меня не получится… приблизиться.

– У нас всё получится, – ответил он, его большой палец лениво скользил по моей коже. – Но согласен. Командира можно выдвинуть, чтобы возглавить полк Свена.

– А остальные генералы?

– Ла’Серэ? – его подбородок скользнул по макушке моей головы. – Думаю, она за нас. Мурин – пока под вопросом.

– Эйлард, скорее всего, против, – пробормотала я.

– Потому что он трус.

Он был многим, в том числе и трусом. Но…

– Он боится смерти. Большинство боятся.

– Есть вещи хуже смерти, – его палец очертил круг вокруг моего пупка. – Такой самодовольный тип, как Эйлард, должен это понимать.

– Он всегда был таким? – спросила я с любопытством.

– Наши пути редко пересекались в прошлом, – сказал он. – Но те встречи, что были, не произвели на меня впечатления.

Я фыркнула – звук вышел совсем не изящный.

– Кажется, он не так… – я поискала слово, – уважителен к волкам, как к атлантийцам.

– Ты права, – кивнул Кастил, слегка откинувшись назад.

– Я тебе мешаю? – я обернулась через плечо. – Могу отойти.

– Ни к чёрту, – его руки тут же крепче сомкнулись вокруг меня, и, когда я снова устроилась поудобнее, он продолжил: – Ты ведь знаешь, что напряжение между волками и атлантийцами снова растёт.

Я знала. Об этом говорил и Аластир – одна из причин, по которой он хотел, чтобы Кас женился на Джианне.

Я недовольно скривила губы.

– Такие, как Эйлард, и есть причина, – продолжил Кастил. – Хотелось бы сказать, что среди нас нет фанатиков, но это была бы ложь, только подогревающая их уверенность. – Его большой палец снова заскользил по моей коже. – Немногие считают волков «ниже», но и одного достаточно.

В груди вспыхнуло возмущение, в крови зашевелилась эссенция.

– Это даже нелогично. Волки ведь ближе к богам.

– Ненависть редко поддаётся логике.

Боги… Я и сама в Солисе видела это сполна, чтобы знать: правда.

– Ты знаешь, откуда это пошло? Из-за войны с божествами?

– Отчасти. С обеих сторон погибло много. – Кас согнул ногу в колене. – Но есть и другое: такие, как Эйлард, считают, что растущее население волков отнимает у них «место». Словно волки забирают то, на что не имеют права. – Он усмехнулся. – Они забывают, что с самого начала Атлантия принадлежала и атлантийцам, и волкам.

Можно даже сказать, что волкам – учитывая их особую связь с истинной Первородной Жизнью. У меня было чувство, что Кас со мной согласится.

– Но Эйлард подчинится, – закончил Кастил. – Такие, как он, всегда уступают.

Я приподняла бровь, не решаясь решить, хорошо это или нет, даже если нам на руку. Отогнав мысли об Эйларде, я сказала:

– Нам ещё нужно разобраться с Масадонией. Боюсь, можно с уверенностью – увы – сказать, что разведчики, которых сначала я, а потом и ты послали, уже не вернутся.

– Боюсь, что да, – ответил он, и его руки то крепче сжимали меня, то ослабевали, пока тяжесть утраты оседала у меня в груди. – Но сначала мы покончим с Колисом, а потом займёмся тем, что ждёт нас в Масадонии.

Я кивнула, представляя, как Масадония превратилась в ещё более грозную крепость Вознесённых. И неважно, действовали ли они по воле Колиса. Сражение с ними после Колиса будет как бой с Крейвенами – почти одни кости.

– Если завтра найдётся время, хочу потренироваться. С луком, – добавила я. – Кажется, прошли годы с тех пор, как я держала лук. И ещё хочу потренироваться с мечом.

– Устроим, – его губы коснулись моего виска, и я невольно улыбнулась.

Но улыбка быстро погасла – мысли вновь вернулись к тому, что ждёт нас в Пенсдёрте, и к тому, что придётся сделать.

Его палец замер у моего пупка.

– Поппи?

– Хватит читать мои эмоции, – сказала я.

– Мне тоже солгать, как ты, и сказать, что буду?

Я закатила глаза.

– Замолчи.

Он тихо усмехнулся:

– О чём думаешь?

Понимая, что нам нужно быть на одной волне, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Ты знаешь, что должно быть сделано. Что должна сделать я.

Кастил замолчал.

Я повернулась, поднявшись на колени. Наши взгляды встретились.

– Я – его слабость…

– Тогда зачем ты поручила Свену искать способ его ослабить?

– Я попросила об этом ещё до того, как узнала правду, – напомнила я, положив ладони ему на грудь. – И всё равно это может понадобиться, если я не смогу подобраться достаточно близко.

Мышца на его челюсти дёрнулась.

– Я не хочу, чтобы ты была рядом с ним.

У меня сжалось сердце.

– Я тоже не хочу, но должна.

В его глазах вспыхнула эссенция, золотистый свет стал холодным, словно цитрин.

– Ты ничего не должна.

– Это неправда, – прошептала я, скользнув руками выше. След от её укуса на его шее уже побледнел до лёгкого розово-фиолетового. – Хотела бы, чтобы это было не так. Но это нужно сделать ради будущего – для нас, для тех, кого мы любим, для Солиса и Атлантии. Ты знаешь это.

– На самом деле – нет. – Он обхватил мои запястья и опустил их к своей груди. – И ты тоже не знаешь. Мы знаем только то, что нам сказали.

– Кас…

– Видентия сказала тебе, что любовь – это слабость?

– Нет. Но она сказала, что есть другой путь, – возразила я. – И, думаю, это то, чему Первородные должны научиться сами, а не просто знать.

Он приподнял бровь. И да, это прозвучало так же странно, как и для меня самой.

– Но это не единственный путь. Более сильный Первородный может убить его.

– Ты прав. Но…

Он опустил наши сцепленные руки между нами.

– Откуда нам знать, что мы не сильнее? Что я или Киерен не сильнее?

Я напряглась. Одна мысль о том, что он или Киерен выйдут против Колиса один на один, пугала меня.

– Мы слишком новы в этом…

– Кто так сказал?

Я приоткрыла рот.

– Судьбы?

Я тут же его закрыла. Сказали ли они? Нет. Но их тревога по поводу Кастила намекала, что он уже может быть сильнее их. Я закусила губу. Но даже если это так, это не значит, что он сильнее Колиса.

– Мы ведь Деминийские Первородные, верно? Ты – потомок истинной Первородной Жизни и Первородного Смерти. Я – потомок Первородного Войны, и мы с Киереном соединены с тобой. – Его руки скользнули к моим локтям. – Никто не знает, на что мы способны.

И правда.

Мы – нечто новое.

– И он может до сих пор не знать, кто мы с Киереном. Он не ожидает удара такой силы.

Будем надеяться, что Колис не будет готов. Но…

– Мы знаем, как его убить. Нужно действовать по плану, – мои плечи выпрямились. – И мне нужно от тебя и Киерена одно – убедиться, что я смогу к нему пробраться.

Челюсть Кастила напряглась, он отвёл взгляд. Несколько мгновений я наблюдала, как под его кожей вспыхивает и гаснет тень эссенции.

– Ты же не ждёшь, что я приму это спокойно.

Я закрыла глаза.

– Не жду.

Я и сама не была с этим в порядке.

Но оставила это при себе.

Глубоко выдохнув, я снова открыла глаза.

– Но ты же не думаешь, что я останусь в стороне.

Его взгляд резко встретился с моим.

– Я этого и не прошу.

– Но именно этого ты хочешь. Ты не хочешь, чтобы я сделала то, что необходимо, а значит, подвергну опасности тебя и Киерена, – сказала я. – А этого я не допущу.

Кастил покачал головой:

– Какой смысл беречь нас, если ты сама рискуешь оказаться в положении, которое может закончиться твоей смертью?

Высвободив руку из его пальцев, я коснулась его щеки.

– Он не убьёт меня.

В его зрачках снова вспыхнул эфир.

– Он уже убил Сторию.

Холод пронзил грудь.

– Судя по словам Серафены, всё дошло до этого постепенно. И я не дам ему такой возможности.

Он ничего не ответил, лишь откинул голову. Моя ладонь скользнула на его грудь. Тишина затянулась так, что я невольно заёрзала. Наконец он произнёс:

– Он не вёл себя как мужчина, который любит, когда был в твоём теле.

Я отпрянула, рука соскользнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Он использовал тебя, пытаясь соблазнить меня, чтобы я вывел тебя из камеры, – резко сказал он. – Мужчина, который любит, так не поступит.

Я уставилась на него, пытаясь представить, что он тогда пережил. Не смогла. Да и не хотела.

– Колис… он не похож на обычного влюблённого человека.

– Есть вещи, которые одинаковы для всех, – его взгляд снова встретился с моим. – То, что я услышал, было одержимостью. А это не любовь.

– Разве одно исключает другое? – спросила я. – Я ведь одержима тобой и при этом люблю тебя.

Он молча смотрел на меня.

Я тяжело вздохнула, понимая, что попытка разрядить обстановку не удалась.

– Я понимаю.

– Правда?

Я кивнула.

– Ты хочешь верить, что есть другой путь. На твоём месте я бы тоже хотела. Но это не наша реальность. Наша – вот она. Мы должны согласиться с этим. Хорошо?

После долгой паузы он кивнул.

Я думала, его согласие принесёт облегчение, но не почувствовала его. Напряжение въелось в самое сердце и не отпускало, даже когда он притянул меня к себе. Вкус его губ, его тепло, когда он перевернул меня под себя, не рассеяли нарастающую тревогу, превращавшуюся в страх. Потому что, несмотря на кивок, я видела правду в его глазах и в линии его лица.

И, боги, когда я обнимала его и целовала с той же страстью, что и он меня, я любила его за это. Любила безмерно. Но в то же время боялась того, что видела.

Кастил не смирился, и если он попытается не дать мне добраться до Колиса – или решит сделать это сам, – всё закончится катастрофой.

Смертью и разрушением.

Я всегда была с тобой.

Я проснулась с резким толчком сердца и уставилась на тёмный балдахин над головой.

Это был не тот кошмар, что о Локсвуде, где я будто снова переживала ту ночь. Этот держался обрывками – вспышки золотых прутьев, холодное прикосновение и его голос.

Голос Колиса.

Дрожь пробежала по телу. Сделав судорожный вдох, в котором смешались сосновый и пряный запах Кастила, я повернула голову вправо. Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, лицо чуть отвёрнуто. Одеяло сползло к бёдрам, обнажив грудь. Его дыхание было медленным и глубоким.

Мне хотелось прижаться к нему как можно ближе, но я знала: это его разбудит. А ему нужен сон. То, что мой кошмар не потревожил его, только подтверждало это. Поэтому я сдержала порыв.

Мой взгляд поднялся к его лицу. Чёткие линии и резкие черты казались мягче. Лишь во сне он выглядел таким уязвимым, почти смертным. Даже после Слияния, изменившего его непредсказуемо, это не изменилось.

Я медленно выдохнула и снова посмотрела на балдахин. Это вообще был кошмар? Или воспоминание?

Сердце тяжело сжалось. Неужели это действительно были обрывки памяти, а не сон?

Хватит, приказала я себе.

Но в голову тут же проникло нечто хужее – слова, которые передал мне Валин:

Откажись – и будешь служить ему.

Отвращение, которое я почувствовала от отца Кастила тогда, снова поднялось внутри, делая кожу липкой. Хотелось списать это на грубую угрозу, но уж слишком это напоминало насмешку леди Хоули. А я думала, что хуже её слов быть не может – служить у ног Колиса.

Никогда.

Я сделаю то, что нужно.

Убью его.

И скоро.

Слава богам, что Валин не сказал этого при Касе. Иначе наш вечерний разговор так и не состоялся бы. Никому не пришлось бы беспокоиться о том, что я сама отправлюсь в Пэнсдёрт. Кастил сделал бы это вместо меня.

Я отогнала эти мысли, перевернулась на бок и попыталась уснуть.

Сон не приходил.

Потому что я не могла перестать думать о том, что знала Исбет, когда готовила возвращение Колиса – когда добивалась нового рождения Стории. Что, если она знала всё? Что сделал Колис с Сторией. Чего он, скорее всего, хотел от меня.

Меня затопило жаром, в животе сжалось.

Не знаю, почему я удивлялась и испытывала такое отвращение. Она ведь знала, что скрыто в Звезде. Она понимала, что делает, когда завладела алмазом Звезды и что произойдёт, когда освободит… душу Стории. Пусть даже слышала только промытые версии событий от Каллума – всё равно её поступки отвратительны.

Как? Как можно сотворить такое с незнакомцем, не говоря уже о собственном ребёнке?

Молчание покоев не ответило, как и видентия.

Раздражённо закрыв глаза, я пыталась заснуть – казалось, прошли часы, хотя, наверное, минуты, – прежде чем снова их открыла. В щели между занавесками виднелось чёрное, безлунное небо. Сквозь темноту угадывались лишь очертания утёса. Я не могла отвести взгляд. Эта тяга была слишком сильна – и уже не совсем непонятна. Меня манили Скалы, потому что там я впервые умерла…

Стоп.

Я была ею, но и нет. Так я говорила Тони, так повторяли Киерен и Кастил. Так же сказала Серафена. Но, должно быть, во мне всё-таки остались крупицы той, кем я была, даже если я ничего не чувствовала, держа Звезду или стоя на Скалах.

Внутри нарастала беспокойная, нервная энергия, хотелось дёрнуться, вытянуть ноги. Я заставила себя лежать неподвижно – как в детстве, когда просыпалась ночью, убеждённая, что Крейвен выползли из моих снов прямо в спальню.

Только ты можешь его убить.

Дыхание перехватило. Тебе не придётся его убеждать.

Я лежала, пока туманные обрывки сна снова не закружились, будто пытаясь сложиться в целое: позолоченная клетка и сундуки. Кровать и цепи – боги, там были цепи. И я знала, что их не было изначально. Их добавили – но не после первого раза. И даже не после второго. Они…

Стоп.

Я должна была отдыхать, а вместо этого стояла у…

Я резко вдохнула, всё тело содрогнулось. Отшатнувшись, развернулась.

Я… я не в постели.

Святые боги. Я даже не помнила, как встала, как подошла к стеклянной стене, как надела и застегнула халат.

Подняв дрожащие руки, провела ими по волосам. Как я могла сделать всё это и не заметить? Да, бывало, я так погружалась в мысли, что не помнила, как налила себе воды. Но не такое. Сейчас казалось, будто я схожу с ума. Потому что знала – знала! – что стою здесь уже давно, не пару секунд.

Такое не может быть нормальным.

Я прижала ладонь к прохладному стеклу. Обрывки видений продолжали кружиться в голове, пропитанные горьким страхом, жалостью, превращавшейся в ледяную ненависть, и стыдом. Они пытались сложиться в историю, которую я не хотела знать.

Сквозь облака прорвались тонкие лучи лунного света, скользнули по бледным, зубчатым скалам, поднялись по утёсам. Лунный свет коснулся…

Я застыла, когда бледное сияние осветило вершину утёсов, на миг озарив луг. И тогда я увидела – неподвижную тёмную фигуру, стоящую там. Смотрящую.

Луна вновь скрылась за облаками. Сердце забилось в груди так сильно, что я слышала стук в ушах. Я не видела ничего, но знала: я видела его.

Отдёрнув руку, я судорожно задышала и открыла чувства. Колиса я не ощущала.

Он так не хотел её отпускать.

Но Колис здесь не был.

Даже после смерти.

Ни я, ни Кастил не чувствовали его в прошлые ночи. Но ему и не нужно быть здесь, чтобы наблюдать. Достаточно Вознесённого.

Или Ревенанта.

Мысли вернулись к той ночи, когда я попросила Кастила заняться любовью прямо у стеклянной стены. Знала ли я подсознательно, что он смотрит чужими глазами? И… провоцировала ли его?

Он наблюдал за нами. А я – даже не осознавая – позволила ему. От этого снова появилось липкое ощущение на коже, будто хотелось содрать её до кости. И вместе с ним пришло…

Ярость.

Чистая, без примеси – моя собственная, из всех моих прошлых жизней. В этот миг я могла это принять. Гнев копился веками, а теперь прорвался, как огонь, сжигающий всё.

Эссенция вспыхнула в венах, когда я отвернулась от окна и тихо пересекла спальню, стараясь не разбудить Кастила. Я шагнула в столовую, позволяя инстинкту вести себя дальше, пока не дошла до Солнечной. Воздух впереди дрогнул, прорезала тонкая серебристая линия, распахнулась вширь, и меня окутал запах влажных, сладковатых вязы. Я шагнула в разлом, и ноги коснулись холодной травы на Утёсах Скорби.

Резко обернувшись, я осмотрела окрестности, отыскивая край утёса, где видела силуэт.

Пусто.

Но я знала – я не одна.

Успокаивая бешено колотившееся сердце, я вслушивалась в ночь: ветер шелестел высокой травой и дикоцветами, трепал мои волосы; трели ночных птиц перекликались; вода шумела, перетекая через каменные уступы. Я напрягла слух, выискивая иные звуки – лёгкие шорохи птиц в ветвях вязов, тихое шевеление мелких зверьков в траве…

Голова сама наклонилась влево: там что-то крупнее треснуло веткой. Глухой звук тяжёлого шага. Или это тот самый наблюдатель, или… лесной медведь.

Если медведь – я об этом пожалею.

Я сосредоточилась на звуках и рванула через луг быстрее, чем когда-либо видела Кастила. Восхищаться скоростью буду потом.

Я влетела под тёмные кроны вязов стрелой, не замедлившись, когда из тени вырисовалась фигура – высокая, стройная, с тёмными волосами. Крылья, окрашенные в багрянец, кончики их касались бледной кожи у линии волос и челюсти. Позже я отмечу короткую вспышку удивления в безжизненных, бледно-голубых глазах Ревенанта, когда он отшатнулся на шаг.

Но сейчас на это не было времени.

Я замедлила шаг, приближаясь к нему и всматриваясь в лицо. Он казался совсем юным – мальчишкой на грани взросления, слишком молодым для такой судьбы. Обычно от этой мысли сжималась бы грудь, но сейчас мне было всё равно. Я лишь следила за его руками, на случай если потянется к оружию.

Эфир тёплой волной прошёл по горлу.

– Привет.

С первым же звуком моего голоса на Утёсах воцарилась тишина. Замолкли птицы, исчезли шорохи зверьков. Только Ревенант не остался неподвижным.

Он резко развернулся.

Мгновенно я схватила его за шею сзади.

– Куда собрался?

Не дожидаясь ответа, вцепилась сильнее и подняла его, словно перышко, отрывая от земли, а затем швырнула в сторону.

Собственная сила поразила меня, пока я смотрела, как Ревенант летит в воздухе, будто маленький камешек. Этим я, пожалуй, восхищусь позже.

С глухим треском он ударился о ствол вяза и рухнул на руки и колени. Я двинулась к нему, и до меня донёсся затхлый запах крови, от которого скрутило желудок. Ревенант начал подниматься.

Я решила помочь.

Моё колено врезалось ему в подбородок, голова откинулась назад, тело повалилось. Не давая опомниться, я снова схватила его за горло, приподняла и со всей силы впечатала в ствол дерева. Кора треснула, посыпались зазубренные листья.

Быстрый взгляд – и я заметила длинный, как шип, кинжал на его бедре. Он потянулся к оружию в тот же миг, что и я, но я оказалась быстрее.

Сжав пальцы на чёрной рукояти, выдернула клинок из ножен. Лезвие было из теневого камня, почти с моё предплечье.

Прекрасно.

Я вонзила его в центр груди, между лёгкими, чуть ниже сердца. Ревенант глухо застонал, хватаясь за рукоять.

– Нет уж, – сказала я, отбрасывая его руку и выкручивая.

Он вскрикнул от боли, когда кость треснула и прорвала кожу.

– Мы ещё не закончили, – произнесла я.

Бледные глаза расширились, когда я схватила его за правую руку и повторила то же. Крик стал пронзительнее, тело задрожало.

Отступив на шаг, я осмотрела своё «творение». Он висел, пронзённый, на несколько футов над землёй, руки бессильно болтались под неестественными углами. Напоминал фарфоровую марионетку, которых когда-то дарила мне Исбет, только почему-то менее жуткую.

– Ты никуда не уйдёшь, – сказала я.

Он молчал, уронив подбородок на грудь. Тёмные волосы слиплись и закрывали лицо с нарисованными крыльями.

Я сжала в кулаке пряди, которые явно давно нужно было вымыть, рывком подняла его голову и вгляделась в безжизненные глаза. Они были, как у обычного Ревенанта, но… в зрачке мелькнул странный свет.

– Колис, – мягко позвала я.

Челюсть Ревенанта напряглась.

– Я знаю, что ты там, – произнесла я.

Свет в зрачке дрогнул.

Я не отвела взгляда.

– Полагаю, ты хотел поговорить.

Мерцание в зрачке вспыхнуло ярче.

– Что ж, поговорим.

Тишина.

Раздражение вспыхнуло во мне, поднимая эфир, пока я сдерживала желание проверить, смогу ли убить Ревенанта. Терпения не осталось. Ночь холодная, а его сломанные кости скоро срастутся. Кастил тоже, скорее всего, скоро проснётся, а мне хотелось вернуться до того, как это случится – он точно будет в ярости.

– Не хочешь разговаривать? – я прищурилась. – Или предпочитаешь просто подглядывать, как настоящий извращённый маньяк?

В зрачках на миг вспыхнул алый свет.

Я заставила себя улыбнуться.

– Или ты просто трус?

Аура стала густо-красной, а губы Ревенанта обнажили зубы, испачканные кровью.

– Вот ты где, – сказала я, делая шаг назад.

Раздалось тихое, осуждающее цоканье.

– Я всегда был здесь, Стория.

Глава 48

ПОППИ

Холодная дрожь прошла по коже – и от того, как он меня назвал, и от того, что это был тот самый голос из стазиса.

– Не называй меня так.

– Но это твоё имя, – ответил он, голос стал крепче. – Ты и есть она. – Молочно-белые глаза, подсвеченные багрянцем, скользнули по мне медленно и намеренно, заставляя кожу ползти мурашками. – Наконец-то.

Ладони зудели от желания врезать ему. Я едва сдерживалась, но инстинкт шептал, что это будет ошибкой: он выжмет любую эмоцию, чтобы взять верх.

И я не позволю ему этого.

Надо держаться, как с Исбет. Спокойно. Без лишних слов.

Я заставила мышцы расслабиться.

– Это не моё имя.

Он рассмеялся, выплюнув кровь:

– Предпочтёшь, чтобы я звал тебя Поппи?

– Предпочла бы, чтобы ты обратно в свою нору уполз и сдох. Но подозреваю, ради меня ты этого не сделаешь.

– Это одно и то же, – проигнорировал он мои слова. – Стория. Поппи.

Я нахмурилась. Одно и то же?

– Ну же, Стория, – почти пропел он, кроваво ухмыляясь и оглядывая тени вокруг. – Когда я впервые увидел тебя здесь, ты не блистала умом.

Я отдёрнула голову, оскорблённая.

– Ты была наивна, доверчива, легко пугалась, – продолжил он, проведя языком по окровавленным зубам. – Но ты училась. Стала умнее. Сильнее. И теперь ты пробудилась. Ответ уже в тебе. – Он сделал паузу. – Со…тория.

То, как он произнёс это, – будто два слова. В языке богов, Древних, со значило «моя», а тория – «сад», «цветок». Или…

Я втянула воздух, но не почувствовала дыхания. Тория – красивый цветок.

Мак.

Мой прекрасный цветок.

Моя прекрасная Поппи.

Жар и холод одновременно прокатились по телу, и я машинально отступила. Та рифма… Значит, это был он. В ушах зазвенело, отрезая все звуки. Я не ощущала ни холодной земли под ногами, ни ветра, трепавшего волосы.

Резкий гул смолк так же внезапно, как начался.

– Ты был там той ночью? В Локсвуде?

– Я всегда был рядом, Стория, – в его голосе прозвучала почти… досада. – Почему не веришь?

Гнев и отвращение закружились, готовые взорваться.

– Я не об этом. Ты имел отношение к той ночи?

– Нет, – ответил он, и я услышала тихий хруст срастающейся кости. – Ты мне нужна живая. Зачем мне вмешиваться в то, что могло выйти из-под контроля?

Слишком уж логично.

– Потому что ты безумен?

В зрачках Ревенанта вспыхнул алый огонь.

– Осторожнее, Стория.

– Пошёл к чёрту, Колис, – парировала я, нарочито подражая его интонациям.

Его улыбка померкла.

– Вижу, в твоём языке кровь той стервы.

– Ты про мою мать? – над нами сгустились тучи.

– Не про ту, – процедил он. – Про другую стерву. Серафену.

– Не смей, – сказала я, сжав его за заживающую руку, – называть её стервой.

– Которую?

– Любую, – прорычала я и снова переломила кость.

Вой Ревенанта оборвался на странном, сиплом смешке, пока я повторяла то же с другой рукой.

– Ты понимаешь, что не причиняешь мне вреда? – произнёс он.

– Понимаю.

– Жестокая… – прошипел он, кровь стекала по его подбородку. – Когда-то ты была такой сладкой…

У меня внутри всё сжалось.

– Даже твоя кровь, – продолжал он с болезненным удовлетворением. – Она менялась каждый раз… но теперь… – он прикусил губу, – теперь она напоминает сладость спелого фрукта.

Меня подступило тошнотой.

Он не мог этого сказать.

– Но ещё слаще, – прошептал он.

– У тебя совсем плохо с прилагательными, да? – парировала я.

– А у тебя – с умением вовремя закрывать рот, – хищно ответил он. – Верно?

Я подняла руку и демонстративно выставила средний палец.

Аура в его глазах сверкнула ярко-алой вспышкой.

– Похоже, ты забыла, что бывает за неуважение ко мне.

– Хочешь знать, что я об этом думаю? – я подняла вторую руку и тоже показала средний палец.

Он долго смотрел на меня.

– Хочешь узнать, когда я впервые попробовал твою кровь?

– Мне плевать.

– Я говорю о этой жизни, – продолжил он. – И не о самом первом разе. Тогда ты ещё даже стоять не могла.

Чёрт побери.

Эта гнусная фраза не укладывалась в голове, и я не хотела её осмысливать.

– Прогулки по аллее кошмаров меня не интересуют.

– А вот меня очень, Стория, – протянул он с мрачным удовольствием.

Я сжала кулаки у бёдер.

– Не называй меня так.

– Я говорю о том, как Теерман впервые вонзил клыки в твою кожу, – его голос стал ниже, а у меня похолодело внутри. – Удивляюсь, что ты так и не поняла.

– Не поняла, – солгала я. – Ты…

– Он не должен был этого делать, но я слишком долго был внутри него, – прошипел Ревенант, откинув голову к коре дерева. – Твоя кровь предназначалась лишь для сбора, не для того, чтобы пить. Но он унаследовал кое-какие мои… желания.

Меня подступила тошнота.

– Я не ожидал такого, – добавил он с сухим смешком. – Он держался до тех пор, пока ты… не расцвела.

Я замерла, осознавая скрытый смысл. Его хриплый смех, похожий на скрежет костей, подтвердил мою догадку.

– Тогда он не смог удержаться… или это я? – его голос прозвучал с мрачной насмешкой, и он пожал плечом Ревенанта, будто играя чужим телом. – Наверное, мы оба. Но «уроки» он проводил сам.

Моя кожа словно сжалась от отвращения.

– Смотреть на твою кровь было… возбуждающе, – произнёс он с холодной усмешкой.

Мне нужно было перестать его слушать. Всё, что он говорил, могло быть ложью, призванной запутать и сломить меня, – и это срабатывало. Сердце грохотало о рёбра, а в животе всё продолжало болезненно сжиматься.

– Это происходило не всегда, – прошипел он, склоняясь вперёд, – но когда ты теряла сознание, мы не могли удержаться. Он знал, где брать кровь так, чтобы ты ничего не заметила. Ведь моя прекрасная «цветочка» тогда была послушна и покорна жрицам, никогда не осмелилась бы проверить запретное.

Сначала я не понимала, о чём он говорит. Его слова звучали безумно.

А может, я просто не хотела понимать, застряв в отрицании.

Но тело знало. Кожа покрылась мурашками, зазудела, словно стала чужой, не моей. Потому что…

Я знала.

Я точно знала, о чём он говорит. Меня когда-то приучили даже не думать об этом месте, не то что прикасаться к нему. После «уроков» Теермана боль казалась повсюду, и я не могла отделить её от остальных воспоминаний.

Грудь сжалась, пальцы подрагивали.

– Какая изысканная вена… – его голос стал глухим, будто вибрирующим, а моя кожа словно ожила под этим звуком. – Я пил из неё раньше, возле твоего самого прекрасного цветка.

Всё во мне взорвалось яростью и отвращением.

Не было иного способа описать мою реакцию.

– Замолчи, – рванулась я вперёд, схватила рукоять кинжала Ревенанта и ударила коленом в пах. – Заткнись, больной ублюдок.

Его тело дёрнулось, когда я провернула клинок, но Колис лишь расхохотался. Этот смех перерос в вой.

– Продолжай, – прошипела я, вцепившись второй рукой в его волосы. – Это только сильнее показывает, какой ты жалкий и безумный.

Смех оборвался.

– Я знаю, чего ты добиваешься, – сказала я, не отводя взгляда, пока эссенция вспыхивала во мне, окрашивая края зрения в золото с серебристыми и теневыми прожилками. Ветер усилился, закружив по лугу.

– Правда? – прошептал он.

– Этого не будет, – отрезала я. – Продолжай слать своих Ревенантов шпионить – я их уничтожу. Мне всё равно. Но знай, ты жалкий, ничтожный… факбой.

Ревенант моргнул.

– Факбой?

– Ты расслышал правильно, – я улыбнулась. – А теперь слушай дальше. Я убью тебя, Колис.

Он полностью замолк, а потом произнёс:

– Тогда тебе придётся постараться куда больше. – Он дёрнул головой, пока у меня в пальцах не лопнули пряди его волос. – Придётся быть умнее.

– Спасибо за совет.

Он рассмеялся.

И вдруг поднял руки – уже исцелённые.

Чёрт.

Он увидел миг, когда я это поняла.

– Ага.

Он вцепился в мои виски и резко ударил лбом в лоб.

– Чёрт, – выдохнула я, отпуская его и пошатнувшись назад.

Не верилось, что он применил такой детсадовский приём, хотя, впрочем, это ведь не его собственная голова пострадала.

И всё же он явно раскроил череп Ревенанта. Или, может, и мой тоже – зрение двоилось, а из центра лба у него струилась кровь. Тёплая влага потекла и по моему лицу, подтверждая догадку.

Схватив кинжал, он вырвал его и уверенно встал на ноги. Я отодвинула резкую, гулкую боль за глаза, призвала эфир – и в тот же миг он метнул кинжал… или, как мне показалось в раздвоившемся мире, сразу два.

Сукин сын.

Я вскинула руку, останавливая клинок в дюйме от лица – настоящего лица – и раздавила его.

– Неплохо попытался.

– Я и не пытался, – огрызнулся он.

Он дёрнулся в сторону, словно собираясь бежать, но я рванулась вперёд. Он потянулся за спину, выхватывая…

Чёрт!

Второй кинжал, спрятанный за чёрной рубахой, сливался с тенью – я должна была проверить. Знала же лучше.

Я резко отклонилась, чувствуя, как лезвие свистит у щеки и оставляет жгучую полосу. В следующую секунду Ревенант налетел на меня, сбив с ног. Я глухо ударилась о землю, из груди вырвался хрип, а ярость на саму себя обожгла изнутри. Как я могла позволить ему перехватить инициативу? Я же сильнее.

– Прямо как в старые времена, – прохрипел он, усевшись на мои бёдра и подмигнув сквозь кровь. Он дёрнул меня за волосы, рывком запрокинул голову и со всего размаху ударил об землю.

В глазах взорвались яркие звёздочки, и я нанесла ответный удар, чувствуя, как эфир пульсирует в венах.

Он перехватил моё запястье и снова ударил моей головой о землю, окончательно перемешав мысли.

– Скажи мне, Стория, – наклонился он, пока воздух вокруг начал вибрировать от какой-то древней силы, смутно знакомой. – Скажи, чего, по-твоему, я хочу.

– А может, это я скажу тебе? – раздался глубокий голос с певучими нотами, похожий на атлантийский, но более густой.

Колис резко поднял голову Ревенанта, губы с кровью сжались в тонкую линию.

– Конечно, – пробормотал он. – Это ты.

Мимо моего лица мелькнули кожаные штанины, и в следующий миг большая рука сомкнулась на горле Ревенанта. Через удар сердца его тело отлетело назад и врезалось в то самое дерево, к которому я уже швыряла и пригвоздила его прежде.

– Бедное дерево, – пробормотала я.

В поле зрения шагнула высокая широкоплечая фигура в чёрном. Сквозь туман в голове я сразу поняла: это бог. Праматерый бог. За спиной у него был меч в ножнах, на каждом бедре – по кинжалу. Боги, какой же он высокий, может, на дюйм или два выше Кастила. Ветер тронул пряди светло-, а может, тёмно-каштановых волос у воротника его туники, когда он повернулся ко мне.

– Бедное дерево? – повторил он, и серебристые глаза под гордой бровью остановились на мне.