Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России (2021–2090 годы)"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 48 страниц)

На схеме приведены оптимальные варианты политики доминирующей этнической системы в отношении анклава (рис. 33). Указанная ассимиляция ведется с помощью изменения психоисторических смыслов, т. е. игра вдолгую – имперский, сетевой подход. Понятно, что многим национальным государствам такой вариант политики кажется сложным, но это реальная альтернатива скатыванию в 1930-е гг.

Простые рецепты далеко не всегда самые лучшие. Всегда есть соблазн решить вопрос быстро, просто, эффектно и под аплодисменты толпы. Взрослый умеет прогнозировать, ждать, отвечать за последствия своих действий, а ребенок лишен всего этого, вот и этнические системы, во главе с инфантильными политиками, не готовы ждать, а хотят получить все и сразу.

Политика доминирующей этнической системы по отношению к анклаву должна идти по пути снижения пассионарности населения последнего за исключением правого нижнего положения (черный цвет). Сейчас все коренные народы России попадают в эту ячейку, а вот присоединение украинцев или казахов потребует другой политики. Чем темнее закрашен прямоугольник, тем проще и легче доминирующей этнической системе навязывать свою волю и смыслы анклаву.

В левом верхнем положении – поглощение и ассимиляция анклава – задача крайне сложная и маловероятная, тут вопрос стоит о подготовке правильного и безболезненного размежевания. Воевать с равным противником, да еще при поддержке из-за рубежа, крайне рисковый вариант. Необходимо заблаговременно формировать внутренние границы так, чтобы в случае распада, территории с наибольшей плотностью чужого населения оказались за пределами, а важные, с точки зрения экономики, вооружения и культуры, территории удалось сохранить. Т. е. вся внутренняя политика должна вестись к постепенному смещению потенциальных границ, отсечению чужаков от ценного. Советский Союз даже теоретически не предполагал возможность распада, в результате практически 25 миллионов русских оказались за пределами страны, а многие стратегически важные территории, сохранить которые было бы несложно, ушли – Новороссия, Крым, целинные земли Казахстана и др.

У этнической системы в ситуации нахождения на ее территории большого, значимого анклава (десятки процентов от населения) всегда должно быть понимание – какие территории можно отдать / будут отданы, и поэтому они не развиваются. Такова была политика Болгарии по отношению к территориям компактного проживания турок и потуреченцев. Правда, сейчас это политика применяется ко всей территории, но это уже их проблемы.

Если анклавов инородцев много, и они в психоисторическом смысле ближе друг к другу, чем к доминирующему этносу, то рассматривать их надо в сумме, на случай, если они объединятся в борьбе.

Еще одной из причин деструктивности национализма внутри страны помимо усиления противоречий и накопления ненависти – создание casus belli^[39]для последующей агрессии внешних игроков. Пусть не смущает отсутствие реакции здесь и сейчас, быть может, у этнической системы, к которой относится эксклав, нет для этого сил или доминирующая система под защитой кого-то большего, но ситуация меняется, а ненависть и память хранятся поколениями.

Таким образом, политика доминирующей системы в отношении инородного анклава должна вестись на принципах долгосрочной и мягкой ассимиляции, не допуская проявления откровенного национализма и агрессии. При снижении значимости анклава до нескольких процентов или долей процентов можно смело браться за обеспечение его сохранности и культурной автономии, ведь это обеспечивает собственное многообразие. Агрессивная политика ведет к формированию исторической ненависти и формальных поводов для ответных действий на несколько поколений в будущее.

7.3. Национализм во внешней политике

При каких условиях национализм положителен для этнической системы? Когда она полностью или частично (эксклав) находится под властью другого народа/го-сударства, и речь идет о противостоянии ассимиляции и/или уничтожении. В большинстве же иных ситуаций – последствия и побочные действия такого лекарства оказываются намного хуже изначальной болезни.

Обращенный вовне своего государства национализм не несет такого разрушительного эффекта, только если он является ответом на проявление внутреннего национализма другого государства, т. е. реализуется casus belli и в дальнейшем не планируется дальнейшая экспансия и присоединение территорий, населенных другими народами.

При таком раскладе агрессия обращается против внешнего врага, целью борьбы становится увеличение внутреннего многообразия народа за счет включения в себя оторванных частей (эксклавов). Внутренние конфликты, противоречия и напряжение уходят на второй план. Ведь идет борьба за права и свободы на территориях соседей, так не будем же мы внутри своих границ вести себя так же плохо. А общая борьба против внешних противников объединяет, напряжение и агрессия получают выход. Получается очень интересная ситуация: во внешней политике национализм присутствует, а во внутренней на бытовом уровне исчезает. Какое дело было чеченцам или татарам до «Русской весны» на Донбассе и в Крыму? В окопе все равно как зовут твоего товарища – Иван, Абрам или Магомет. Много лет назад автор прочел эту мысль у Дмитрия Лекуха в одной из книг о футбольных фанатах.

В этом плане показательна политика Венгрии и отношение к ней со стороны соседей и внутри страны. Национализм направляется вовне с целью воссоединения. Для окрестных стран он есть зло, но для самих венгров все иначе. Ключевое слово здесь – воссоединение, речь пока не идет про захват чужого, идет подготовка возвращения своего. Доходит до странного, на первый взгляд, так, русины не очень-то и возражают стать частью Венгрии, ведь на фоне киевских националистических властей, с агрессией обращенной внутрь страны, венгерские внутренние порядки выгодно отличаются.

Таким образом, единственный позитивный вариант национализма для этнической системы – борьба за независимость и воссоединение частей своего народа. Как только национализмом начинают прикрывать что-либо отличное от реальной защиты и возврата частей этнической системы – жди беды, как для соседей, так и для самой этнической системы.

7.4. Национальная политика России

Последние столетия Россия живет по принципам империи, интегрируя другие народы, встраивая их в свою систему «национального» разделения труда. Рыночной/базарной торговлей у нас преимущественно занимаются жители Закавказья, и пока есть баланс в распределении прибыли между отраслями/народами в экономике – проблем нет. Поддержание этого баланса – важнейшая задача руководства многонационального государства.

Во внутренней политике России национализма быть не должно, интеграция других народов традиционно происходит и будет происходить на сетевых принципах, плавно меняя психоисторические смыслы. Необходимо только четко отслеживать, чтобы не создавались экономические перекосы в пользу отдельных народов, ведь бытовая ненависть – первый шаг к национализму.

Во внешней политике интереснее. Воссоединение земель ближнего круга необходимо проводить под флагом воссоединения и ответных действий на casus belli, к сожалению, проблем с последним не будет. Необходимо четко заявить принципы внешней национальной политики, вводя личные и коллективные санкции, заводя уголовные дела, разрывая экономические и политические связи, жестко, резко и демонстративно в отношении любых русофобских действий. Распад глобального мира на панрегионы процесс не сиюминутный, наша задача – подготовить почву/обоснование к последующей зачистке, изгнанию чужеродных русофобских элементов.

Диаспоры, составленные из эмигрантов, интересуют нас мало, так как без сильной сетевой составляющей и отсутствия серьезных барьеров для интеграции в страны проживания за 1-2 поколения связи с исторической родиной становятся эфемерными. Внуки, а чаще и дети, уже не знают языка и традиций, да и сами эмигранты, что раз в год надевают национальную одежду на праздник и не собираются возвращаться, – отрезанный ломоть.

Политика Украины первых двадцати лет была в русле мягкой ассимиляции, и проблем у них не было, но выплеск национализма в 2014 г. полностью уничтожил всю предыдущую работу. Исторический casus belli у России теперь есть. После вхождения большей части бывшей Украины в наш панрегион (ориентировочно 2021-2023 гг.) начнется политика денацификации. В рамках которой будет проводиться тотальная и плавная деукраинизация:

■ люстрация запятнавших себя национализмом и открытые границы для отъезда всех недовольных;

■ жители Украины будут разделены на несколько народов – русские, русскоязычные, говорящие на суржике, малороссы, русины, галичане, казаки и т. д.;

■ пассионарии будут или выдавливаться за границу или притягиваться в центр России для последующей ассимиляции;

■ остальное население постепенно будет ассимилироваться – если нет достаточного количества желающих учиться на украинском языке, то закрываем классы с преподаванием на украинском языке и т. д.

Можно ожидать, что на культурную автономию в местах компактного проживания будет иметь право лишь народ, имеющий численность не более нескольких процентов и плотно интегрированный в жизнь страны. Ведь тогда этот народ не сможет встать в националистическую оппозицию, а его сохранение в системе повышает вариативность и внутреннее разнообразие.

В рамках данного раздела речь идет исключительно о землях, что будут присоединены к России на правах внутренних, коренных территорий. При формировании Россией большого панрегиона, в составе которого могут оказаться такие страны, как Япония, Корея и т. п., эти правила не применимы, там будет союз, уния, но никак не объединение.

Таким образом, продолжая быть империей суши, Россия должна сохранять традиционные, сильные имперские, сетевые принципы интеграции этнических систем в свой состав. Локальная региональная автономия должна сочетаться с доминированием русского культурного канона (язык, нормы, правила и ценности) на уровне страны.

Если Россия будет строить национальную политику исключительно как держава суши, то очень быстро станет подобна Польше и рискует потерять национальные окраины и/или погрузиться в пучину гражданской войны.

7.5. Резюме

Если у национального государства нет внешних, требующих возврата земель, то национализм ведет к обращению агрессии внутрь себя, что приводит к упрощению и усилению, а не снижению напряжения, т. е. в итоге ослабляется этническая система.

Внутренняя национальная политика всегда должна вестись так, чтобы не давать формального повода для ответных действий. Нельзя оставлять организованных врагов за пределами своей этнической системы, это исторический центр сопротивления. Стоит только Турции ослабеть, как на ее востоке начнется такой геноцид, что большая часть турок в тех местах вынуждена будет бежать или «вспомнить», что они криптоармяне, криптогрузины и курды. И никто реально не поможет Турции, да и не будет особо ее жалеть...

Во внутренней политике национализм создает для этнической системы больше долгосрочных проблем, чем приносит пользы. Взаимодействие с малыми народами должно идти на основе сетевых способов ассимиляции, исходя из изменения психоисторических смыслов, а не насилия. Проявление последнего обеспечивает исторический casus belli для ответа на несколько поколений вперед, плавная ассимиляция позволяет этого избежать.

По мере распада глобального мира Россия воспользуется своим правом на ответ в отношении Украины и ряда других, пока еще существующих стран, переговоров вести никто не будет.

В целом для мира, поскольку национализм является одним из фундаментов политики «держав суши», т. е. большинства существующих национальных государств, нет ничего удивительного, что по мере распада глобального мира и мирового кризиса, именно эти конструкты всплывут. Волна этнических геноцидов пройдет по миру в ближайшие годы, и это будет совсем не далекая дикая Африка, а более чем цивилизованная Европа. Начиная с 2021 г. и до завершения формирования мира панрегионов крови будет пролито много.

8. Устойчивость государств

Когда человек слышит, что в какой-то стране населения, денег и т. п. больше, чем у нас, а территории и природных ресурсов в разы меньше, в голове закрадывается мысль – а не захватят ли они нас, ведь их больше и, наверное, они сильнее. Вот с такими мыслями и стереотипами надо бороться, нам ведь еще отпавшие окраины возвращать и в порядок приводить.

Современный и привычный для нас миропорядок уходит в небытие вместе с политической системой сдержек, ограничений и балансов, существовавшей со времен окончания Второй мировой войны. Можно выделить несколько вопросов, что очень важны для понимания и локализации будущих напряжений и конфликтов, ведь за каждым таким конфликтом будет стоять реальная война или ее планы:

■ контроль территорий;

■ контроль ресурсов и экономики;

■ контроль мировоззрения / психоисторических смыслов.

Каждая этническая система / государство обладает некоторым потенциалом контроля территорий, ресурсов и смыслов. Если этот потенциал выше, чем у соседей, то запускается экспансия, если ниже – защита от агрессии. Что необходимо делать в средне-и долгосрочной перспективе, чтобы не терять хребты, плоскогорья и шельфы? Как понять, у кого есть потенциал для расширения и захвата условной Новороссии и окрестных земель, а кто будет лишь грезить по дороге на заработки из Лемберга в Вену?

Автор не ставит перед собой цель провести точные расчеты, рассмотрим основные принципы и формирование понятийной модели, позволяющей показать наиболее значимые связи и зависимости.

8.1. Контроль территорий

В мире складывается очень неустойчивая и крайне интересная ситуация в результате:

■ глобальной праволиберальной политики по снижению пассионарности в развитых странах и колониях;

■ разгрома / недопущения создания независимых ВПК;

■ начинающегося сокращения благоприятных для проживания и ведения хозяйственной деятельности земель, ввиду глобального кризиса экономики и технологического отката;

■ огромного количества неразрешенных, замороженных конфликтов и противоречий, что десятилетиями накапливались и заметались «под ковер».

Правила определения легитимности контроля над территориями исчезают, «нерушимость границ» уходит туда, куда ушли и все аналогичные принципы, вслед за эпохами, что их породили.

Текущие баланс и потенциал по контролю над территориями кардинально отличаются от времени, когда границы проводились. Далеко не худший вариант, когда государство / этническая система будет вынуждена поделиться частью своих площадей с соседями, будут и много худшие случаи – полное уничтожение / демонтаж структур государства, формирование новых Сомали по всему миру.

Вот и получается, что потенциал этнической системы / государства по контролю территорий определяется тремя факторами – пассионарностью, комфортными для проживания и доступными для экономического использования площадями и военной силой (рис. 34).

Рассмотрим, что скрывается за каждым из параметров. Это разумно делать в горизонте одного поколения, т. е. лет двадцати. В мире практически нет центров, что делают прогнозы и смотрят тенденции на более долгий срок. Всерьез обсуждать заявления в стиле: «Ближайшие 50 лет цена на нефть будет расти на 1,5% год», мы не будем. Продление существующих трендов без понимания причин и тенденций прогнозом не является.

Таким образом, контроль территории является одним из критериев устойчивости государства и определяется пассионарностью, площадью, пригодной для комфортного проживания, и военной силой страны. Несложно заметить, что в данном показателе напрямую не обозначена численность населения. Данный факт требует пояснения.

8.2. Пассионарность vs численность

Численность и плотность населения (количество человек на единицу площади) не является главным фактором контроля и удержания территорий. Если бы дело было только в численности, то история человечества постоянно повторяла бы следующую схему:

■ на территориях с благоприятным для проживания большого количества людей климатом (нет отрицательных температур, достаточно пресной воды и плодородные почвы) постепенно растет численность и плотность населения;

■ избыточных людей становится больше, чем может выставить население сопредельных земель;

■ достигнув критического значения, армия с толпами переселенцев за спиной выплескивается за пределы границ и захватывает соседние территории при менее благоприятных условиях;

■ на новых территориях происходит перераспределение ресурсов в пользу пришлых, уничтожение и/или выдавливание коренных обитателей в еще менее комфортные для проживания места (далее запускается цепной эффект переселения, как при падении костяшек домино, вплоть до Крайнего Севера и Сахары);

■ устанавливается новое равновесие до очередного накопления избыточного населения на самых благополучных территориях.

Где в истории великие походы и переселение китайцев и индусов по всему миру? Реальность диаметрально противоположна: то Бабур или Британия захватывает Индию, то кочевники приводят к покорности Китай.

Для удержания земель необходима не просто высокая плотность населения, а плотность пассионариев на данной территории. Не имеет значения, сколько обывателей, демонстрирующих нулевой уровень пассионарности, живет в стране. Вышеописанная схема замечательно работала большую часть исторического процесса, только важна была не плотность населения, а плотность пассионарности на единицу площади. Нет ничего удивительного, что более агрессивные, готовые к борьбе и самопожертвованию дикие племена разрушали центры цивилизации.

Влияние пассионария высокого ранга в разы, а то и на порядки превосходит результаты менее пассионарных людей. Сколько нужно готовых к жертвам и лишениям, чтобы компенсировать гибель/отсут-ствие гениального полководца или всеми уважаемого святого-подвижника?

Таким образом, если мужчины не готовы брать в руки оружие, а женщины рожать, вопрос поражения этнической системы в геостратегической борьбе лишь вопрос времени. Обыватели будут ограблены, а их потомки включены в этническую систему захватчика. Если посмотреть на это правило с позиции психоисторических смыслов, то речь идет о готовности населения жертвовать собой ради них и передавать их как можно большему количеству других людей.

Проигравшие народы часто спасало лишь то, что завоеватели утратили пассионарность. Их энергии и сил просто не хватало для полного поглощения и переформатирования населения доставшихся территорий. Уже внуки Чингисхана отказывались от тенгрианства и массово принимали религии, а значит и смыслы проигравших народов.

8.3. Антропологические пустыни и земли

Следующим важным фактором является собственно понятие «территории». Разговор нужно вести исключительно про земли, доступные для комфортного, экономически обоснованного проживания и использования при существующем уровне технологий и экономических отношений в мире. Большая часть Сибири и Дальнего Востока не соответствует этим требованиям, также как Гренландия, Сахара, Тибет и т. д. Эти земли будем называть антропологическими пустынями.

Проживание при существующем технологическом уровне и принципах экономики на данных территориях требует в разы больше ресурсов, чем там можно производить. Проживание миллиона человек в центральной России в разы дешевле, чем на Чукотке или посреди пустыни. Большую часть товаров в труднодоступные места необходимо завозить, а потребление энергии в разы больше.

Использование таких антропопустынь имеет смысл при добыче редких природных ресурсов (Норильск), закреплении суверенитета над территорией «на перспективу» (базы вдоль СМП), сохранении архаичной культуры и типа хозяйствования (народы Крайнего Севера).

Для примера, практически вся «эффективная» территория Египта представляет из себя полосу в 30-40 км по обе стороны от Нила, к тому же в последние десятилетия появились города-курорты на берегу Красного моря, благо, технологии и экономика позволили. Вот только большая часть страны все также является антропопустыней, по которой перемещается на несколько порядков меньше кочевников, чем живет египтян у реки.

В настоящее время антропологические пустыни не представляют интереса для жизни, но их нужно «застолбить» и периодически отгонять особо наглых чужаков. Тратить же ресурсы на отлов всех «грибников» и «браконьеров» не имеет смысла, но кто попался или начал рубить лес – виноват сам. Контролировать и использовать эти территории можно будет в далеком будущем, когда технологии и экономика сделают этот процесс целесообразным.

Таким образом, необходимо четко разделять территории, представляющие непосредственный интерес здесь и сейчас, вокруг которых нужен высокий забор и охрана, и территории, что являются антропологическими пустынями. Второй вариант – задел на будущее, строить забор дорого, а вот пустить патрули и отстреливать нарушителей – самое оно.

Территория комфортного проживания и использования России значительно меньше, ее фактической площади. Практически вся Сибирь и Дальний Восток, без учета Сибирского тракта, – антропологические пустыни. Наша задача – превратить территории вдоль границы с Китаем в земли комфортного проживания и экономически выгодного использования, перекрыв попытки проникновения, а дальше север пусть уже осваивают потомки.

8.4. Военный потенциал

Третьим параметром, имеющим большое значение для контроля над территорией, является военный потенциал. Этот критерий надо рассматривать в горизонте пары десятилетий. Речь идет о более сложном показателе, чем место в различных рейтингах армий мира, так как необходимо учитывать:

■ ресурсы и возможности для ведения локальных (операции уровня Донбасса, Крыма, Сирии), региональных (будущие события в Средней Азии и на Ближнем Востоке) и глобальных войн (ядер-ное сдерживание);

■ наличие самостоятельного, независимого и максимально замкнутого ВПК;

■ боевой дух, воинские традиции;

■ реальный боевой опыт армии и результаты последних войн.

В распадающемся на панрегионы и утрачивающем единые законы мире возможность постоять за себя, защититься от агрессора и/или отхватить чужое приобретают первостепенную значимость.

Все должно быть в комплекте. Какая польза от ядер-ных ракет была в горах Афганистана или Чечни? Что сможет сделать небольшая страна против шантажа ядерным ударом? Как себя покажет армия, где даже уходящие в отставку по возрасту генералы не воевали ни дня, а о воинских победах могут рассказать только профессиональные ангажированные историки?

Ну и самый нетривиальный вопрос – кто будет поставлять запасные части, комплектующие, боеприпасы и новую технику в армию конкретной страны через десять лет, когда партнеры станут соперниками или врагами?

В этом плане Россия обладает очень хорошим потенциалом – армию привели в относительный порядок, провели через военные конфликты и боевое слаживание, ВПК сохранен, не спеша отстраивается и возрождается, военные традиции и боевой дух присутствуют.

Сравните с европейскими странами, где учения в Норвегии^[40] показали полную несостоятельность вооруженных сил. А какой у них чудный боевой дух. В настоящее время большая часть техники и вооружений идет из США или в плотной кооперации со Штатами, однако последние надорвались, империя выводит легионы и оставляет провинции по всему миру. Принимая во внимание минимальную пассионарность и большие, пока удобные для проживания земли, потенциал Европы к удержанию своих территорий крайне низок.

Таким образом, сохранение Россией армии, сильного ВПК и воинских традиций является важнейшим аргументом в споре за сохранение и укрепление своих позиций в будущем нестабильном мире.

8.5. Индекс устойчивости стран к распаду

Когда автор в 2018 г. писал статьи на портале ИА «Аврора»^[41], разговоры о гражданской войне в США казались странными и сомнительными. Ситуация обострилась, степень конфликта и поляризации в обществе выплеснулись наружу, и представление масс и экспертов изменилось. Следующим выводом стали рассуждения про распад США.

Как правило, распад стран является итогом воздействия внешних и внутренних факторов. Точнее будет сказать – сочетания внешнего воздействия, внутренних дефектов и толчков. Чем больше уязвимостей, сабостей и червоточен внутри страны, тем проще и легче внешним и внутренним силам добиться разделения. А если уровень проблем запредельный, то и помощи внешних сил не надо.

Для понимания перспектив распада любой страны нужно смотреть:

■ насколько она сейчас устойчива;

■ какова динамика устойчивости в последние годы;

■ есть ли внешние силы, готовые направить ресурсы на разделение;

■ есть ли внутренние силы, играющие на распад.

Поскольку автор не любит решать частные одиночные задачи, то для ответа на первые два вопроса он разработал методику / рейтинг устойчивости государств.

Данная методика не является чем-то необычным и сложным, очень много аналитических институтов / «фабрик мысли» годами умудряются развивать подобные вопросы.

Если посмотреть заголовки газет и оценки политологов, то практически всегда, когда в результате выборов и политической борьбы расклад сил оказывается 50 на 50 или даже 60 на 40, тут же звучат слова – общество расколото, страна на грани раскола, ужас-ужас-ужас. Исходя из этой логики, Польша и США в 2020 г. находились примерно на одной степени распада, а Украина, где на последних выборах президента была отмечена консолидация избирателей, – образец стабильности.

Т. е. ориентация на общественные настроения здесь не показательна. Ниже выделены двадцать критериев/ ключей, показывающих, насколько конкретное государство устойчиво к попыткам разделить его на части (рис. 35). Речь идет о внутреннем сопротивлении/им-мунитете страны безотносительно к степени давления агрессивных соседей / злобности атакующих вирусов.

Для определения устойчивости были выделены четыре блока, в рамках каждого из которых указаны по пять критериев, и все они приведены на рис. 35. Каждый критерий оценивается по шкале от 0 (полное несоответствие) до 4 (полное соответствие).

На рис. 35 приведены результаты для современных России, Украины и ЕС как государственного образования. Отдельно показаны США – в середине 2020 г. ив 2015 г., до победы Д. Трампа на выборах и выхода во внешнее пространство трендов на распад.

Задача предсказать факт разделения государства здесь не ставится, основной фокус внимания – выделить предпосылки, рассмотреть подготовленную к нему почву. Полученные по всем критериям значения суммируются и соотносятся с максимально возможными, формируя индекс устойчивости страны (от 0 до 100%). Чем выше индекс устойчивости/ целостности страны, тем больше ресурсов нужно потратить на её раскол внешним и внутренним силам и тем больше будет внутреннее сопротивление. Если в обществе есть дефекты, трещины, линии разлома, то удар по ним намного более эффективен. Собственно, большая часть хороших, содержательных критических статей и обзоров и строится вокруг выявления таких линий напряжения. Сейчас же нас интересует именно общее состояние, здоровье страны.

Если посчитать индекс устойчивости в процентах относительно максимально возможного, то получается занятная картинка (рис. 36):

■ за последние 5 лет устойчивость России немного выросла, но риски остаются;

■ устойчивость США сильно снизилась, процесс идет примерно с той же скоростью, с какой падала устойчивость СССР в 1980-х гг.;

■ состояние Украины (даже без учета ЛДНР) и ЕС такое, что даже если их не трогать, они со временем придут к распаду из-за внутренних проблем и противоречий;

■ СССР не должен был распасться, если бы не прямое и откровенное предательство элиты / верхушки страны.

Показательной является ситуация с СССР, в ситуации постзнания множество экспертов, политологов и мастеров разных жанров рассказывали про предопределенность распада, о которой они много лет до этого всем рассказывали на кухнях. Реальность другая – прямое предательство элиты с целенаправленным отключением инстинкта самосохранения и иммунной системы общества.

Советский Союз был подобен сильному организму, что подвергся атаке нового вируса и вместо лечения мозг начал отрицать наличие болезни. Взамен работы по сохранению страны, мобилизации ресурсов, сплочения, проявления жесткости в суровые времена, руководство делало все возможное для усиления болезни.

Правда, на примере ЕС и Украины видно, что даже низкий индекс устойчивости – не приговор, но, видимо, здесь роковую роль сыграл фактор сильного внешнего давления. Если бы победила линия Дж. Буша-старшего, СССР бы сохранился^[42], но Билл Клинтон и Ко поставили на распад.

Вернемся к США. Динамика индекса устойчивости негативная, и если так будет продолжаться далее, то распад может стать реальностью. Любой итог выборов президента США заставит проигравшую сторону еще больше закусить удила и играть на подрыв общегосударственных институтов. Значимая внешняя сила, играющая на разделение страны, пока отсутствует, но не в том смысле, что никто в этом не заинтересован – «любви» к Штатам в мире море, – а в смысле наличия необходимых ресурсов и смелости.

Таким образом, определены критерии, позволяющие оценить текущее положение и составить рейтинг внутренней устойчивости стран в отношении попыток разделения. Возможность раскола будет всегда, вопрос лишь в необходимых для этого усилиий внешних и внутренних врагов, а также вопрос в уровне внутреннего сопротивления изменениям.

Если в рамках предложенной модели расписать ключи для СССР в динамике, то можно констатировать, что вначале это была очень устойчивая страна, распад которой был крайне маловероятным. Потом вдруг ситуация стала резко ухудшаться и в результате, несмотря на итоги референдума о сохранении Союза в марте 1991 г., пришла к известному всем итогу. Предательство и жажда власти элит в сочетании с внешним давлением сделали свое черное дело.

Чем ближе к распаду, тем быстрее начинает обваливаться индекс устойчивости. Если посмотреть на Украину с ЛДНР (по состоянию на середину 2020 г.), то показатель будет очень низкий – распад, без ЛДНР – низкий, т. е. любое сильное внешнее или внутреннее воздействие может стать толчком к обвалу. Собственно, ситуация с ЕС аналогичная (рис. 36).

В отношении США риски распада растут, и по итогам выборов президента в ноябре 2020 г. ситуация только ухудшилась. Пока всё упирается в неготовность внутренних сил отдать за власть часть территорий да в отсутствии сильного внешнего давления (например, открытого признания другими странами легитимности альтернативной власти).