Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России (2021–2090 годы)"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 48 страниц)

■ 2021 г.-. – продолжение деградации государственных институтов, экономики и бегства населения;

■ 2022-2023 гг. – полное банкротство Украины на фоне общемирового кризиса;

■ 2023-2024 гг. – переход фактического контроля над Украиной к России;

■ 2023-2024 гг. – полная зачистка украинской элиты;

■ 2024 г. – формирование нового государства конфедеративного типа (условная Малороссия), состоящего из республик;

■ 2024-. гг. политика по денацификации, тождественная денационализации;

■ 2025-. гг. – выход из состава Украины отдельных республик и запуск открытых интеграционных процессов в составе России и Польши;

■ 2025 г. – переход управления оставшейся Малороссией в Минск.

Теоретически, указанный процесс изменений можно растянуть еще на 1-1,5 года, но это будет зависеть исключительно от внешних факторов. Кардинально изменить ситуацию – на грани чудесного сценария. Будущее большей части территорий современной Украины – малонаселенные, индустриально аграрные окраины Русского мира, Польши и «Великого княжества литовского-2».

Если США идет по пути «Гибель империи», т. е. подпадает под влияние финансистов, то указанную периодизацию нужно увеличивать на 2-3 года, поскольку передача контроля к России будет происходить не по доброй воле США, а путем утраты последними контроля над Европой.

Каков альтернативный вариант? Как исправить ситуацию? Минимизация потерь – срочно провести «федерализацию», заложив некие правила на десятки лет, создав совсем другой тип государственной организации, дефолт по всем обязательствам и передача части суверенитета над регионами внешним игрокам. Фактически как в анекдоте – объявить войну и сдаться, чтобы кормили.

Картина грустная и безрадостная, но кто бы мог 20 лет назад сказать, что Украина скатится до текущего состояния? То-то и оно.

51. Казахстан и Средняя Азия

Прежде чем вести разговор о Средней Азии, необходимо абстрагироваться от существующих границ и международных правил, ведь они доживают последнее. Рассмотрение среднеазиатских республик необходимо вести с учетом Афганистана.

51.1. Территории и внешние игроки

Всю рассматриваемую территорию можно разделить на несколько регионов, исходя из природных, географических и климатических зон, при этом судьба регионов будет различна:

■ север, северо-восток и северо-запад Казахстана (лесостепи и степи): примерная линия будет проходить – оз. Зайсан, южнее Караганды, южнее Аркалыка, север Актюбинской области, восточнее Гурьева до Каспийского моря;

■ Ферганская долина с предгорьями;

■ высокогорные области;

■ пустыни и полупустыни.

Первая территория будет интегрирована в состав России, Ферганская долина и пустыни превратятся в Дикое поле, где не будет государственности, а будет некое подобие постоянно меняющих очертание родоплеменных объединений и Халифата, примерно то же, что наблюдается на Ближнем Востоке и Африке после разрушения центральной власти.

Высокогорные области будут представлять собой смесь контролируемых внешними силами анклавов вокруг военных баз, городов, контролирующих небольшие окрестные земли и бесконтрольных, малонаселенных территорий.

Средняя Азия не обладает собственными геополитическими субъектами, а будет лишь полем битвы трех игроков: России, Китая и Исламского мира, да набором внешних игроков, стремящихся ввергнуть регион в хаос – США, Фининтерн, Британия и даже Индия.

К сожалению, исправить ситуацию уже не получится, точка невозврата была пройдена лет 7 назад (начало 2010-х гг.). Механизм разрушения уже запущен, вопрос стоит лишь в одном – когда полыхнет?

Кратко обозначим интересы геополитических игроков в регионе:

■ Россия – защитить южные границы, не допустить нашествия чуждых по культуре беженцев, взять под контроль природные богатства и ключевые точки региона, не допустить беспрепятственного сухопутного транспортного пути из Китая в Европу вне своей территории;

■ Китай – контроль ресурсов и транспортных путей, отсутствие конфликтов и беженцев;

■ Исламский мир – контроль людей и ресурсов, плацдарм для давления на Россию и Китай;

■ США, Фининтерн, Британия – война всех против всех в регионе.

Стоит ли говорить, что мирного разделения не будет, Исламский мир не субъектен в полном смысле этого слова и легко манипулируем внешними силами.

У стран Средней Азии есть всего один благоприятный сценарий, если Россия будет реализовывать стратегию «Новая Орда» и станет активно тратить свои ресурсы на спасение, развитие и повышение уровня жизни тюркских народов. Только для России эта стратегия будет означать гибель в среднесрочной перспективе, зато для местных народов – обретение субъектности в рамках Тюркского каганата за счет ресурсов и будущего России.

Будем надеяться, данный вариант будущего не станет реальностью.

Таким образом, какие-либо перспективы есть только у северной половины Казахстана. Остановить погружение в архаику остальных территорий Средней Азии не удастся, там уже сейчас практически не осталось субъектности и государственной мысли.

От России и Китая, не говоря уже про страны и народы Средней Азии, мало что зависит, есть два фактора, перекрывающих всё:

■ внешний – желание внешних игроков (США, Фининтерн, Британия, Исламский мир, включая Турцию, Индия) напакостить Китаю и России, взорвав Среднюю Азию;

■ внутренний – большое количество местных салафитов в Средней Азии и ожидаемое резкое падение уровня жизни.

С первым у России и Китая сделать, скорее всего, ничего не выйдет, можно найти болевые точки противников и объяснить, что ответный удар пойдет ровно по ним, но это не просто. В части второго – экономический обвал не остановить, а до 20% населения практически моментально увести из-под влияния салафитов можно только в рамках чудесного сценария (менее 2%).

51.2. Текущее состояние Казахстана

Положение и будущее Казахстана существенно отличается от остальных постсоветских территорий в Средней Азии. Опустим рассказ о, несомненно, громадном вкладе Н. А. Назарбаева в текущее состояние и уровень страны, но цена его, ориентированная на среднесрочное процветание политики, оказалась высока – отсутствие стратегических перспектив. Автор не уверен, что у Н. А. Назарбаева был шанс качественно улучшить ситуацию, но пространство для маневра у него безусловно было, и наряду со свершениями были и ошибки.

Для казахского народа, не нации, а именно народа, Назарбаев стоит в одном ряду с Абаем Кунанбаевым (памятник которому в Москве расположен на Чистых прудах). Автор советует всем уделить время четырехтомнику Мухтара Ауэзова «Путь Абая» и произведениям самого Абая Кунанбаева, многие вещи из психологии народа станут понятны. И тот факт, что авторитет Абая Кунанбаева в современном казахском обществе снизился – очень негативное для народа явление.

У Казахстана нет никаких перспектив стать геополитическим игроком (ведение трех типов войн и формирование собственного панрегиона). В принципе, благодаря Назарбаеву и большому количеству русскоязычного населения, оставшегося после распада СССР, Казахстан получил 20 лет благополучия. Но произошло, как всегда: ценой кратко– и среднесрочной спокойной и относительно благополучной жизни стала утрата долгосрочных перспектив.

В настоящее время Казахстан проявляет черты державы суши, именно черты, поскольку полноценной

державой он так и не стал. Сейчас это всё еще «земля» – территория с населением и ресурсами, а перспективы у земель в ближайшие десятилетия не очень большие – войти в состав панрегиона без каких-либо преференций или стать частью Дикого поля.

С севера и запада над Казахстаном нависает Россия, которая стремится стать геополитическим игроком, собрать свой панрегион. При этом ей нужно защищать свое подбрюшье, так как границы слабо приспособлены для защиты, т. е. их надо «ровнять», да и население с ресурсами и территорией не будут лишними.

С востока давит Китай, которому нужны ресурсы и сухопутные транзитные маршруты, независимые от России. А на юге будущее Дикое поле в исторических границах Чагатайского улуса, с архаизацией, падением уровня жизни и толпами вооруженных бармалеев, что были выдавлены из Сирии и/или выросли в Ферганской долине и окрестностях благодаря «дальновидной» и «гениальной» политике местных властей.

Сможет ли Казахстан самостоятельно удержать свою территорию (война Ареса) и ресурсы имеющимся населением и в текущих географических границах? Нет. В ближайшие годы мы увидим повторение сценария Сирии, только в масштабе всей Средней Азии. При чем это будет удар не по Казахстану, это будет удар по интересам России и Китая. У стран Средней Азии нет шанса что-либо изменить.

В рамках торгово-экономической и психоисторической войн перспектив нет вообще. Лишь остаточный консенсус о нерушимости границ и уважении суверенитета позволяет пока говорить о хоть каком-то будущем страны.

Для проведения серьезных изменений внутри страны нужен субъект – верховная власть (для держав суши это правитель). Долгие годы он был, силен, уважаем и авторитетен – большая часть вопросов решалась. А вот дальше проблема – нужен инструмент/ выгодополучатель, т. е. полноценный правящий слой / национальная элита. ее нет с точки зрения традиционных племенных (ненациональных) элит, есть худородные, нелегитимные выскочки, что захватили контроль над ресурсами, т. е. необходимо восстановить «справедливость». С внешней средой тоже проблема. Этническая система состоит из двух частей: казахи и русские, при этом первые доминируют во всех областях деятельности не из-за лучших качеств, а из-за кумовства. Общих психоисторических смыслов нет.

Сила Назарбаева в том, что за счет личного авторитета и жесткости он смог на время притушить национализм и религиозный экстремизм, не дав разгореться гражданской войне. Ключевое слово – «на время», так как альтернатива не построена. Общих психоисторических смыслов (проектности) не создано, влияние панисламизма и пантюркизма только углубили разрыв двух этнических масс. Собственный проект, та же Великая степь, не запущен, время ушло.

Уровень пассионарности населения и элит низкий – русскоязычные пассионарии едут севернее, казахи высокой пассионарностью не отличались, а тут еще тепличные условия – поток денег за ресурсы в экономику, преференции по праву крови и т. д. Уровень пассионарности элиты – произошел переход к четвертому поколению Ибн Хальдуна.

Вот и получили – уровень ресурсов выше, чем у соседей, пассионарность ниже. Правящий слой / элиты ненациональные (племенные) – нет общих смыслов. Стратегия была возможна только на удержание или ослабление позиций. Назарбаев работал на удержание позиций – ассимиляция родственных более пассионарных этносов, наращивание ресурсов. Он был единоличным правителем, если его приемник не будет минимум таким же, то произойдет переход к более слабой стратегии и утрате ресурсов, а всё к этому и идет.

Назначенный/выбранный президентом Касым Токаев может быть судьей, посредником, но не правителем.

Таким образом, кратко– и среднесрочное благополучие и стабильность Казахстана была получена путем утраты долгосрочных перспектив. Наличие во власти всего одного человека с имперским мышлением позволило удержать систему, но не решило имеющихся противоречий.

Назарбаев получил для своего народа практически максимум, но за ним пустота.

51.3. Структура власти в Казахстане

Нужно отметить, что реального опыта собственной государственной власти у казахов нет, попробовали построить, получился не худший вариант, но дальнейшего будущего нет.

Структура власти в Казахстане очень сильно деформирована относительно модели-аттрактора (рис. 152), к которой стремится любое общество в спокойных условиях. А ведь именно к такой структуре и шли долгие годы, но местная культурная специфика оказалась сильнее. У казаха всегда есть сто человек, которых он назначит, стоит ему получить абсолютно любую значимую должность.

В существующей пирамиде власти (рис. 153) фактически отсутствует верхний уровень – наследственные элиты; советское время не прошло даром. Понятно дело, что память о старшинстве и принадлежности к более статусным племенам никуда не делась, но если ранее этот статус подкреплялся и материальными символами, то теперь этого нет, а почет и уважение периодически требуют оных.

Во главе страны единолично оказался представитель не из племенной знати, и вместо того, чтобы в соответствии с заветами предков разделить сферы влияния по «справедливости», как поступили в Дагестане, фактически приватизировав отдельные должности, Назарбаев пошел путем Каддафи – всё в семью.

Далее интереснее. В сложившихся системах власти элита управляет обществом с помощью властных групп, подбираемых исходя из принципов

четвертого и третьего этажей – доверие (умереть, но сделать) и верность (не предавать). Но в нашем случае элементы четвертого и третьего этажей очень слабо представлены. Во главе угла – принадлежность к племени/роду/семье, а ценности сводятся к родословной. Этот принцип хорош на пятом этаже власти, но жить по нему на остальных этажах нельзя, система власти очень упрощается, возвращается в архаику, переводя туда же остальные социальные отношения. Если бы не природные ресурсы, то будущая граница Чагатайского улуса была бы значительно севернее. Посмотрите, что творится немногим южнее, где не было таких природных богатств и такого количества русскоязычного населения.

В итоге закрытые структуры согласования и государственные структуры нормально не работают. В меньшей мере, но также деформированы корпоративная и профессионально-общественная сфера.

Несколько лет назад автора спросили, готов ли он перейти в совместную российско-казахстанскую структуру. Почему нет? Однако есть такой нюанс: топовые и средние позиции по стратегии и инвестиционному анализу полностью были закреплены за казахами, но есть позиции ниже, а сделать надо будет, как будто это топ-позиция. Разговор был окончен.

Единственное, что удерживает современную структуру власти от дальнейшей деградации – верховная власть в лице правителя – Назарбаева, и вот она исчезает..

Таким образом, за все годы независимости Назарбаев не только не решил ключевой проблемы, присущей всем тюркским народам – запредельного кумовства – но и закрепил его, практически полностью демонтировав принципы ротации и профессионализма, что были присущи советской системе.

Цена этого понятна и проста – утрата дальнейших перспектив.

51.4. Последствия ухода Назарбаева

Сразу после ухода Назарбаева, в марте 2019 г., автор указал, что была сделана большая ошибка и описал ее последствия. Далее это описание идет без изменений. Назарбаев решил повторить путь Ельцина, что поставил преемника, взявшего на себя обязательства о безопасности семьи (в широком смысле) и активов. Однако есть очень много нюансов и различий, основные внутренние:

■ несовпадение масштаба личности, характера, возраста и бэкграунда преемника;

■ члены семьи Ельцина отходили от власти, семья Назарбаева хочет продолжать править (на монархию они не тянут по происхождению, пример Януковича не был учтен);

■ в России преемник был нужен для решения конфликтов между большим количеством различных властных групп, там – для соблюдения баланса между несколькими членами семьи с их группами поддержки, а также защита их от небольшого количества других групп;

■ клан Ельцина был един для внешнего мира и был новый активный глава (Татьяна Дьяченко), члены же клана Назарбаева готовы воевать друг с другом;

■ тюркские традиции внутрисемейной борьбы за власть.

Помимо внутренних есть еще и внешние условия – мир стоит на пороге нескольких катастроф разной природы, и Казахстан будет полем битвы. Единственный шанс на спасение – жесткая власть и концентрация всех ресурсов. Однако Назарбаев, судя по всему, захотел законсервировать текущую ситуацию и привилегии своих потомков.

Повторить путь Гейдара Алиева в Азербайджане также не получится – там был консенсус национальных (да, они образовались) элит и единство в семье.

Верховная власть ослабла и практически исчезла. Не важно, остается ли Назарбаев на высоких постах, он дал сигнал, что стар и ослабел, хищники приготовились рвать. Поднимутся средний и младший жузы, более родовитые племенные элиты старшего жуза, пойдет недовольство русских, либеральные слои захотят всё поменять, и вишенкой на торте – все без исключения внешние игроки проявят свои интересы, стараясь оторвать часть ресурсов.

Внутренняя борьба развернулась крайне жестко, но пока скрыто. Основные держатели ресурсов всех типов разделятся на партии, проводящие политику внешних игроков. Кто бы не побеждал на выборах, пока жив / в здравом уме Назарбаев, кровь будут стараться не лить.

У каждой области, района, актива проявятся свои владельцы, часто не имеющие никакого юридического оформления, частные армии / банды. Всплеск национализма и религиозного экстремизма.

С юга пойдут бармалеи, а дальше как в Сирии – утрата контроля, разрушение государственности, толпы беженцев, приглашение войск России для защиты людей и недопущения прохода боевиков далее.

В результате целинные земли (север, северо-восток и северо-запад) перейдут в Россию землями, пусть даже на политической карте мира и останется государство – Казахстан (Ливия вот тоже нарисована). Западная часть (месторождения, стратегические объекты) будет контролироваться анклавами, обеспечиваемыми с моря и по воздуху. Сохранение города Верный под вопросом, не исключен вариант переселения всего населения – надо смотреть возможность контролировать и защищать подходы и коммуникации. Пустынные районы переходят в Чагатайский улус. От обжитых территорий они будут отделяться полосами отчуждения длинной в тысячи километров и шириной в десятки километров минных полей, с автоматическими турелями и объемными системами контроля.

Население южнее полосы отчуждения будет вывезено. Если не поедут – их проблемы. Остальные

страны Средней Азии перейдут в разряд африканских стран – территории контролируются разными группировками, центральное правительство – те, кто контролирует столицу с пригородами.

Китай введет войска и возьмет под контроль отдельные объекты и транспортные пути, к тому же воспользуется случаем, чтобы прижать уйгуров. Части Исламского мира будут брать под контроль остальную Среднюю Азию – равнинная часть отойдет им, узбекская часть Ферганской долины скорее всего тоже. Часть горных территорий Россия и Китай удержат – обычное вооружение и тактическое ядерное в ущельях замечательно себя проявит.

Остальные потенциальные геополитические игроки не полезут в этот бедлам.

Когда ждать этого безобразия? В худшем случае уже в 2021 г. (особенно, если обострения на Украине удастся избежать), в лучшем 3-4 года есть (до 2024 г.). Как первые бармалеи (пришлые и из местных) мелкими группами, да вдоль восточного побережья Каспия пойдут – началось..

Таким образом, будущее отнюдь не радостное и автор специально не стал вносить корректировки в прогноз, исходя из прошедших за 2019-2020 гг. событий. Единственным шансом для Казахстана и всей Средней Азии будет решение России реализовывать стратегию «Новая Орда», что в перспективе несет России не меньше бед и проблем, чем реализация «Либеральной мечты».

Готова ли Россия спасать народы Средней Азии за счет своих собственных перспектив? Автор надеется, что нет.

51.5. Резюме

Автору совсем не нравится данный сценарий, у него много родственников в прилегающих к Казахстану областях России, но для предотвращения описанного развития событий власть в Казахстане должен был взять очень сильный человек, тиран, диктатор, национальный патриот со стратегическим мышлением. Далее он за несколько месяцев должен был привести к полной покорности все остальные кланы и жузы, например, традиционным восточным вариантом неудавшегося заговора и жесточайшей зачистки. Кардинально перекроить государственный аппарат – вычищая недовольных и ставя на ключевые посты способных отбросить принципы кумовства (кроме русских таких будет мало), чтоб не тянули родню.

Максимально плотно начать интегрироваться с Россией, вплоть до вхождения в Союзное государство и создания единой армии, всё ради того, чтобы Россия приняла и выполнила крайне жесткие обязательства по защите. Первые же бармалеи должны зачищаться совместно и крайне жестко, чтобы Казахстан остался цельным, пусть даже с потерей территорий, и вошел в панрегион России младшим партнером, а не набором земель и толпами беженцев.

Лет на 7 раньше можно было бы попробовать перекрыть границу Туркмении и Афганистана, совместно вычистить салафитов в других странах Средней Азии, но теперь поздно.

Важно уже сейчас понять, какие территории будут отданы, какие нет, и начинать ставить внутренние границы, блокпосты и т. д. якобы для борьбы с наркотрафиком. Времени на это толком нет, но хоть так.

Надо ли это России? Различия с инерционным сценарием есть, но не принципиальные, нам так и так туда входить, чем позже будем договариваться с Казахстаном, тем меньше условий с их стороны. Только превентивные меры помогут уберечь и наши собственные области от атак.

Сможет ли Назарбаев и Ко пойти этим путем? Скорее всего нет, уж очень много надо поставить на эту карту, от многого отказаться, а вдруг пронесет и беда пройдет мимо.

52. Закавказские республики

При обсуждении перспектив и будущего республик бывшего СССР / ближнего круга России, всегда возникает вопрос – будем ли когда-нибудь опять одной страной? Закавказские страны в этом отношении не исключение. Клубок интересов и противоречий в этом регионе крайне запутан, ведь сформировавшиеся в текущем виде, под властью Москвы, три республики – Грузия, Армения и Азербайджан – совершенно по-разному смотрят на мир при некоторой внешней общности и схожести судеб, имеют совершенно разное настоящее и будущее.

Ниже приведена сравнительная таблица этнических систем трех бывших постсоветских республик (табл. 9). Излишне говорить, что ни у одной из них нет перспектив на становление геополитическим игроком и субъектом в надвигающимся мире панрегионов. Их предел мечтаний – субъектность на региональном уровне, но и она находится под большим вопросом.

Мир стремительно движется к регионализации, глобальная экономическая система трещит по швам, нет понимания какие из экономик, отраслей, предприятий останутся, а какие будут разрушены до основания. На первое место в получении путевки в будущее выходят вооруженные силы, психоисторические смыслы и готовность оперативно ориентироваться в меняющейся обстановке. Отто фон Бисмарку приписывают слова, что большие государства ведут себя как бандиты, а маленькие как женщины с пониженной социальной ответственностью в попытках ублажить первых. Не будем столь категоричны, но со времен Симона Аршаковича Тер-Петросяна, более известного как Камо, много воды утекло.

В регионе накопилось гигантское количество противоречий, обид и ненависти. Складывается впечатление, что даже на берегу Мертвого моря и в Ферганской долине нет такого. Умение договариваться и находить компромиссы столь же редко в регионе, как рождение там голубоглазых блондинов.

52.1. Грузия

Для многих читателей первое представление о Грузии формировалось на основе «Мцыри» М. Ю. Лермонтова, по книгам отца первого президента – Константина Гамсахурдиа, шеститомнику Анны Антоновской «Великий Моурави» (четвертый том стал для автора непреодолимым препятствием) да фильмам «Грузия-фильм». Дореволюционная и советская Грузия была ярким элементом в панно народов и земель России.

Однако распад СССР, при том что население и элиты Сакартвело занимали в этом процессе одну из ведущих ролей, оказался национальной катастрофой. Население упало с 5,4 млн до 3,7 млн человек, экономика разрушена и даже официально сжалась в разы, территории утрачены (смогли удержать только Аджарию, да и то за счет внутриэлитных противоречий в Москве, но практически отдали ее Турции).

В настоящее время Грузия продолжает активно терять очертания и цвета на страницах истории, всё больше превращаясь в территорию без каких-либо перспектив. Ключевую роль в этом играет отсутствие национальных элит и последовательный демонтаж элементов проектности руководителями страны.

В последнем Грузии особенно не повезло, подряд три ошибочных выбора первого лица трудно объяснять невезением и случайностью – это система. Лет 30 назад было можно сформировать очень интересную и перспективную конструкцию:

■ национальный проект – возрождение «Великой Грузии», возвращение национального самосознания у крипто-грузин (лазы, аджарцы и другие по-туреченные народы);

■ региональный проект – православная горная крепость-монастырь, возврат к правоконсервативным традициям;

■ глобальный проект – сохранение лево-консервативных, социальных элементов Красного проекта.

Стартовые позиции позволяли Сакартвело выбирать из множества вариантов, вплоть до создания аналога Белоруссии, но только не для Красного проекта, а осколка, одного из центров возрождения Российской империи, как Православного проекта.

В отличие от многих народов советской системы разделения труда, грузины имели многовековой опыт собственной государственности и великих правителей, но преемственность элит оказалась нарушена. Аристократические роды встроились в элиту Российской империи и погибли вместе в ней, а преемников/наследников по духу И. В. Сталина, Л. П. Берии, Г. К. Орджоникидзе и др. не осталось на малой родине. Даже такой специфический элемент как «воры в законе» оказался не востребован при формировании национальной элиты.

Ситуацию можно было исправить фигурой сильного правителя с имперским складом ума. Если бы нашелся человек масштаба Н. А. Назарбаева или Г. А. Алиева, то не было бы ни утраты территорий, ни исчезновения экономики, ни падения численности и пассионарности населения. В этом случае Грузия бы строила политику по созданию осколка/архива Империи, тянула бы на себя консервативные православные смыслы, собирала родственные народы.

Но происходит обратное: вспыхивают национальные конфликты и у власти оказывается националист Звиад Гамсахурдиа, который вместо сдерживания еще больше усиливает проблемы. Агрессия направляется не на формирование связей с соседями и формирование центра интеграции, возврата крипто-грузин, а внутрь подконтрольной территории. В итоге запущен процесс саморазрушения национального проекта Грузии.

На смену Гамсахурдиа пришел Эдуард Шеварнадзе, один из самых одиозных ренегатов советского Красного проекта в одном ряду с Горбачевым и Яковлевым. Вместо исправления ситуации и союза с Россией как потенциальным ядром, что Православного, что Красного проектов, «хитрый лис» всячески рвал все связи, заключая союзы вопреки долгосрочным интересам народа. Вишенкой на торте стал «эффективный манагер» и апологет праволиберального глобалистского проекта – Мишико Саакашвили. В результате эти два деятеля ломали все оставшиеся элементы Красного проекта и связи с Россией, мечтая встроиться в прекрасный глобальный мир будущего.

Однако ставка на будущий глобальный мир оказалась проигрышной, а альтернативных стратегий не было.

В результате последовательного правления трех «гигантов политической мысли» Грузия практически утратила все элементы проектности – психоисторических смыслов не осталось, элита местами ненациональная (недоолигархи), местами компрадорская. В плане утрат и отсутствия перспектив на другом берегу Черного моря есть похожая территория – Болгария – правда там всё много мягче и спокойнее, но общее направление движения схожее.

Время и перспективы потеряны, ресурсов нет, пассионарность растрачена в непродуктивном ориентированном внутрь страны национализме, с элитами беда.

Что остается делать Грузии? Прятаться в России, как написано у классика:

Такой-то царь, в такой-то год,

Вручал России свой народ. И Божья благодать сошла На Грузию! Она цвела...

М. Ю. Лермонтов

Далее формировать/создавать/растить национальную элиту, создавать грузинский властный клан, что в перспективе сможет планировать независимость или хотя бы сохранность. А до тех пор положение Грузии в составе России мало чем будет отличаться от православной Чувашии.

Вот к чему приводит отсутствие национальной элиты, неправильный геополитический выбор и три правителя с отрицательной пассионарностью.

Таким образом, судьба и будущее Грузии предопределены – вхождение в состав России в качестве территории или полное исчезновение, как будто между надвигающейся национальной катастрофой XVIII в. и настоящим временем ничего не было. Винить за это грузины могут только себя, три раза подряд ошибиться с правителем, каждый раз пробивая дно всё глубже и глубже, дано далеко не каждому народу.

52.2. Азербайджан

Расклады в Азербайджане очень интересны и даже уникальны. Несмотря на проигранную в начале 90-х гг. войну, которая могла привести к полной потери даже минимальной субъектности, Баку смог переломить тенденции. В начале 2019 г. автор писал, что результат долгосрочного противостояния с Арменией уже не выглядит предопределенным, и в первую очередь благодаря формированию многосоставной, непротиворечивой и сложной конструкции психоисторических смыслов. Победа во второй Карабахской войне осенью 2020 года наглядно подтвердила это.

История регулярного изменения границ, языков, культур, народов и смыслов в Кура-Араксинской низменности – тема интересная, но более интересен получившийся результат: у азербайджанцев есть элементы всех трех уровней проектности, центры которых находятся в оппозиции, но Азербайджан смог их органично согласовать (рис. 154):

■ национальная идея пантюркизма – население представляет из себя гунно-кипчако-огузское тюркоязычное население, этнически практически идентичное туркам-османам (в реальности не более 40% населения Турции). В качестве альтернативы еще есть проект «Большого Азербайджана», но он подавлен Шиитским региональным проектом;

■ региональная идея – Шиитский проект (схизматическая часть Исламского проекта, всё более набирающая вес и в перспективе претендующая на независимость) с центром в Иране;

■ глобальная идея – Красный проект с центром в России.

Во всех трех системах смыслов азербайджанцы являются примыкающим, союзным элементом. Ни одна из проектностей не является доминирующей, а вместе они образуют устойчивую долговременную конструкцию. Перекос в любую из сторон будет критичен для устойчивости и перспектив. Сошлюсь на мнение исламоведа Романа Силантьева^[98], согласно которому азербайджанцы оказались чуть ли не самыми устойчивыми из постсоветских этнических мусульман к ваххабитско-салафистской пропаганде и другим видам экстремизма.