Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России (2021–2090 годы)"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 48 страниц)

Вхождение в состав Ирана (наиболее очевидный шаг) превратит Азербайджан в удаленную от центра провинцию практически без права голоса даже в качестве национального меньшинства – азербайджанцев в Иране в два раза больше, чем в независимом государстве. Даже несмотря на значимые позиции – Али Хаменеи (Высший духовный лидер-богослов) по происхождению азербайджанец – это будет уже совсем другой Азербайджан.

Для сохранения субъектности на региональном уровне (о большем не может быть и речи), Азербайджану нужно всячески сохранять многовекторную политику, не давая ни одному из направлений достигнуть критически большого или наоборот низкого уровня.

В данной системе сдержек и балансов есть еще один малозаметный на первый взгляд, но возможно самый важный элемент, ведь национальная элита, органично впитавшая в себя три системы смыслов, имеет курдский этнический элемент (тот же клан Алиевых). Элита и является самым сильным интересантом в сохранении независимости страны и народа (рис. 154).

Надо учитывать, что через курдов азербайджанские элиты родственны элитам дагестанских народов, формируя еще один контур устойчивости и защиты от поглощения.

Для родоплеменных народов происхождение очень важно, и вопрос не в доли крови, а в линии от предков. Наличие основателя (пусть даже легендарного) из хазар, алан или других древних народов является очень важным показателем статуса для всего рода.

Автор ранее указывал, что национальная элита может реализовывать более сильную стратегию, чем позволяют ресурсы и пассионарность – в данном случае мы это и наблюдаем. Ведь несмотря на недостаточно высокую пассионарность, Баку удается последние 15 лет реализовывать многовекторную политику, что характерно для более высокого квадрата, причем полюсов, между которыми приходилось лавировать, было больше трех, ведь данный регион располагался в зоне интересов Фининтерна и его дочерних структур (ЕС).

С точки зрения политологии и экономики есть соблазн приписать успехи последних десятилетий запасам нефти и газа, но сколько в мире нищих развивающихся стран, природные богатства которых присвоены или, что еще хуже, стали поводом для уничтожения государственности?

Дальнейшая стратегия Азербайджана очевидна:

■ продолжение балансирования между этнически обусловленным союзом с тюрками, религиозным с Персией и идеологическим с Россией;

■ отказ от любой плотной интеграции как можно дольше;

■ рост и усиление своей национальной элиты, выдворение из нее любых компрадоров;

■ концентрация ресурсов.

В начале 2019 г. автор указывал на ожидание ослабления государства Армении для реванша, что и было успешно реализовано осенью 2020 г. В то же время практически 30 лет расчеловечивания противника не пройдет бесследно, ненависть и желание довести противостояние с армянами до еще большей победы никуда не денется и будет одним из краеугольных камней политики Азербайджана еще долгие десятилетия.

Ключевой риск для долгосрочных планов – чрезмерное усиление/исчезновение одной из вершин треугольника основных региональных сил. Худшие перспективы в тройке Россия, Иран, Турция, как раз у последней, вероятность ее гибели в ближайшие 56 лет (до 2026 г.) всё время растет. Автор ранее писывал сценарий переформатирования/раздела Ближнего Востока за счет Саудовской Аравии и Турции в результате тайного союза США, Ирана, Израиля и России (см. стратегию США, сюжет «Ерушалайм шель захав»).

В этом случае Азербайджан оказывается между резко усиливающейся Россией, собирающей под себя все окрестные и ранее утраченные земли, и медленно набирающим силы Ираном. В таком случае выбор будет между встраиванием в северную империю и получением высокой этнической, религиозной и культурной автономии или встраиванием в более архаичный Иран с утратой статуса национальными элитами (у иранских азербайджанцев есть свои элиты, для которых родственники станут дополнительным ресурсом). Выбор очевиден, к тому же появится шанс, находясь внутри собирающей в том числе и тюркские земли России, перехватить лидерство в Пантюркском проекте. Все остальные этнические системы и их элиты будут просто не готовы.

В 2020 г. Азербайджан допустил сильное сближение с Турцией, которой подыгрывала Британия, что вылилось в попытку Анкары расширить свою зону влияния на Закавказье и развязывание очередного армяно-азербайджанского военного противостояния. Если политика Баку надолго станет протурецкой, то Азербайджан рискует утратить ранее достигнутое уникальное геостратегическое положение и ощутить на себе всю прелесть жесткого давления России и Ирана, прочувствовав на себе все прелести блокады, которой подвергается Армения. Даже возвращение части территорий Карабаха не компенсирует грядущих потерь.

Посмотрим, хватит ли у местных элит и населения разума и свободы маневра, чтобы опять занять равноудаленное положение.

Таким образом, находясь на границе трех сильных этнических систем и проектов, азербайджанцам удалось органично впитать в себя элементы их смыслов, создав свою уникальную и устойчивую конструкцию, сформировав национальную элиту. До тех пор, пока в регионе сохраняется треугольник Россия-Турция-Иран, в Баку будет господствовать стратегия балансирования. В случае исчезновения Турции национальные элиты втянут Азербайджан в наш панрегион, так как этот вариант в большей степени отвечает национальным перспективам. Сетевые русские принципы интеграции земель дают много больше перспектив и свободы, чем персидские.

Нужен ли Азербайджан России? Да, помимо обычных выгод от новых земель, он может стать связывающим звеном / переговорщиком на нижнем уровне с Персией, союз с которой интересен в рамках стратегии «Новый ковчег». Будет ли Россия готова помочь с окончательным возвратом Нагорного Карабаха? Нет, ведь Азербайджан всегда будет стремиться к многовекторности, а не долгосрочному союзу. Покупать временный, ситуационный союз ценой конфликта с армянами – геостратегическая ошибка.

52.3. Дороги Армении в будущее

С точки зрения армян, выстраивающих преемственность от государства Урарту, история их народа столь же древняя и величественная, как и у евреев. Так, согласно легендам, Айк, легендарный предок армян, вышел из Междуречья лет на 500 раньше Фарра (отца Авраама). Да и в целом два этих народа, зародившихся на Ближнем Востоке, имеют много общего. Они подвергались рассеянию, притеснениям по религиозному принципу и геноцидам. Представители обоих народов имеют склонность к посредническим операциям и торговле. Можно сказать еще много чего, но главное не это – складывается впечатление, что армяне пытаются достичь и превзойти достижения Иудейского проекта, не имея для этого необходимых внутренних ресурсов и внешних условий.

Рассмотрение Армении в рамках традиционной геостратегии не позволит корректно ответить на вопросы о перспективах и оптимальной стратегии, так как влияние и численность диаспоры в разы превосходит показатели национального государства, и армянская диаспора по значимости и влиянию по праву занимает второе место в мире, сразу после евреев.

Много веков армяне стремились вернуть родные земли, ведь насильственное переселение народов отнюдь не изобретение XX в., а традиционная политика практически всех империй Ближнего Востока. В определенные периоды времени доля армянского населения на одноименном нагорье становилось менее 20%, но, во многом благодаря России, ситуация была исправлена. Однако текущая территория Армении, даже с учетом Нагорного Карабаха и Лачинского коридора, значительно меньше исторической. Вся Западная Армения с символом народа – горой Арарат – и несколькими миллионами крипто-армян осталась под властью турок, ответственных за геноцид, смирнскую резню и прочие «человеколюбивые» дела.

В настоящее время собственно в Армении проживает 3 млн армян, а в диаспоре более 7 млн человек (рис. 155). Отдельно нужно сказать про национальную элиту – часть аристократии постигла общая для Российской империи участь, другая часть погибла от рук турок. Структура общества больше соответствует привычной нам европейской, чем родоплеменной, характерной для народов Кавказа. Последние десятилетия на территории собственно национального государства большая часть власти была сосредоточена в руках властной группы/клана из Нагорного Карабаха, что принесли победу в войне с Азербайджаном.

Однако другие властные кланы и группы не были представлены в Армении, все их интересы были в диаспоре. Вместо участия в жизни государства и борьбы за власть, они ушли в более богатые и перспективные места, периодически направляя средства на благоустройство страны. Только своих ресурсов и власти на родине у них не было, и не удивительно, что в отсутствии баланса и минимального контроля, всё что можно разворовывалось правящей властной группой. Автор очень бы удивился, если бы было по-другому: все мы люди, все мы грешны...

Поддержанная диаспорой цветная революция, переворот, в результате которого к власти пришел ориентированный на праволиберальный Фининтерн уличный трибун Никол Пашинян, совершенно случайный человек, без государственного мышления, привела к закономерной катастрофе. Осенью 2020 г. весь пояс безопасности вокруг Нагорного Карабаха был потерян, и сам Арцах оказался перед угрозой захвата после неожиданного и бездарного падения Шуши. Винить за это армяне могут только себя, да вспоминать фразу, которая в разных формах регулярно произносилась разными великими людьми. Фразу про то, что стадо баранов, возглавляемое львом, всегда одержит победу над стадом львов, возглавляемых бараном.

Если бы не своевременное вмешательство России, которая фактически превратила Арцах в собственную военную базу, ситуация могла бы дойти до полной утраты земель и этноцида. Вторая Карабахская война осенью 2020 г. наглядно показала полное отсутствие у Армении каких бы то ни было перспектив без поддержки России. Поймут ли это армяне? Автор не уверен, разбросанная по всему миру диаспора слишком легко оказывается в плену иллюзий.

Посмотрите внимательно не этническую схему региона, показаны основные коренные народы, непосредственные участники. Один квадрат соответствует примерно 0,2 млн человек. У многих остались иллюзии в способности долгосрочной перспективы, да без помощи внешних сил, сохраниться Армении? Долго балансировать между региональными игроками не получится, уж больно отношения испорчены, отсутствуют общие интересы, да нечем заинтересовать.

Вариантов сохранения национального государства не очень много:

■ найти защиту у одного из глобальных игроков, имеющего интерес в регионе и способного прорвать естественную блокаду;

■ перейти в формат сетевой державы, значительно увеличив доступные ресурсы (аналогично защите Израиля Иудейским проектом);

■ стать арбитром между остальными силами;

■ взять под контроль часть окрестных народов.

Третий и четвертый варианты нереальны в силу исторических отношений, разницы психоисторических смыслов (религии) и претензии на одни и те же территории и ресурсы. Остаются лишь поиски защиты и формирование сетевой державы.

Таким образом, географическое положение Армении в окружении врагов, численность, влияние и значимость диаспоры, в разы превышающая параметры собственно страны, и практически десятилетия монополии на власть карабахского клана, выигравшего войну у Азербайджана, привели к самоуспокоению

и утрате стратегического темпа.

События 2020 г. в Карабахе наглядно показали, к чему в дальнейшем приведет продолжение иллюзий и необоснованная вера в собственную важность, исключительность и непобедимость.

52.4. Переход Армении к сетевой державе

Армяне пытаются найти свой путь, однако складывается впечатление, что нет понимания разницы между диаспорой и сетевой державой, и это ведет к закладке мины под будущим и ставит под угрозу само существование народа.

Проведем сравнительный анализ армян и Иудейского проекта, наиболее успешной сетевой державы современного мира.

Исторически армяне в большей степени проявляют черты державы суши. Но долгие столетия утраты государственности, разбросанности, расселения и изгнания не могли пройти без следа, что и выразилось в появлении сильной и влиятельной диаспоры. В настоящее время общее направления развития армян – усиление сетевых принципов ценой ослабления национального государства (державы суши). Фактически, армяне добровольно идут на рассеяние. В то же время Иудейский проект сейчас идет в обратную сторону – сетевая держава формирует элемент суши.

Наблюдается картина, как в школьной задаче – «из пункта А в пункт Б выехал поезд...». Вот такую встречу и можно наблюдать, обмануться и сделать неверные выводы. Проблема в том, что один пункт назначения расположен высоко в горах, а второй в долине, и совсем не факт, что поезд, идущий в горку, сможет туда заехать. Да и едущий вниз может слететь с рельсов или повернуть в тупик.

Типовой вариант расширение сухопутной державы за счет принятия сетевых принципов – путь построения сухопутной империи, но у Армении нет для этого ресурсов и территорий, да и сами армяне давно уже не имперский народ. Попытка построить сетевую державу также сомнительна, носителям Иудейского проекта понадобились тысячелетия для такого перехода, да и сделан он был не по своей воле.

Восточные предгорья Арарата можно сравнить с деревней, из которой все бегут в город, обратно можно приехать в отпуск, отправить детей к бабушке на лето, вернуться на пенсию, но жить всю жизнь там не интересно и бесперспективно, да и оставшиеся воспринимаются как аутсайдеры. Несколько поколений, и деревня вымрет, а принимая во внимание алчных и обиженных соседей, всё может завершиться много раньше.

Поверхностный взгляд на текущее положение и исторические параллели создают иллюзию близости путей армян и евреев – множество схожих черт и исторических сюжетов, но внешняя похожесть вводит в заблуждение, как плавники у дельфинов и рыб создают иллюзию родственности видов.

Исторический выбор Армении сделан в пользу создания сильной диаспоры. В настоящее время армян в национальном государстве 3 млн человек, а за его пределами более 7 млн человек, не считая еще нескольких миллионов крипто-армян. Переход к сетевой державе требует очень много времени, есть ли оно? Смогут ли армяне сохранить устойчивую и сильную диаспору на протяжении нескольких поколений?

Обязательным критерием, позволяющим формировать сетевые принципы, является наличие устойчивых имманентных психоисторических принципов. У Иудейского проекта есть собственные национальный и региональный проекты (Авраамический мир), в обоих из них представители Иудейского проекта являются основой, стержнем, ядром.

Армяне являются самым древним государством, принявшим христианство. Одним из языков Древней Армении был арамейский, на котором говорил Иисус Христос. Повернись ход событий по-другому, будь географическое положение более защищенным (сухопутные границы открыты для вторжения с четырех сторон света), и совсем не греческий и латынь были бы основными языками христианского мира. Но сложилось так, что психоисторическая борьба за первенство не просто проиграна, а Армения утратила положение контрэлиты Православного проекта (формальное первенство пока у греков, но ересь Стамбульского патриарха всё больше приближает переход к России) и Авраамического мира, ядро которого – Иудейский проект.

Говорить о различиях между Армянской церковью и Вселенским Православием, т. е. тем, кто успел приехать на Собор, а кто нет – не будем.

У армян нет характерной для Иудейского проекта устойчивости / психоисторических смыслов для сохранности диаспоры и жизни многих поколений среди представителей других этнических систем и проектов.

Следующий критерий перехода – наличие высокого порога/ограничения для ассимиляции. В формате диаспоры Иудейский проект постоянно «терял» часть своих представителей (например, выкресты в России), но самовоспроизводящееся ядро оставалось. В отличие от представителей Иудейского проекта практически вся диаспора армян оказывается в значительно более близкой психоисторической среде. 1,5-2 поколения, и потомки полностью адаптируются среди христианских или постхристианских народов, ведь жестких ограничений на браки нет, а дети из смешанных семей при сопоставимом уровне пассионарности чаще принимают идентичность большинства / коренного населения.

Если бы столетия назад армяне приняли ислам, снизив порог смешения с завоевателями, то с высокой долей вероятности, ни языка, ни собственной культуры у них бы уже не осталось, а конгломерат курдских народов обогатился еще одним племенным союзом.

Третий критерий долгосрочного существования и устойчивости диаспоры – отсутствие попыток физического уничтожения / геноцида. Тут положение армян объективно лучше, но это следствие слабости двух первых критериев.

Таким образом, построение сетевой державы через выстраивание сильной диаспоры с большей вероятностью не приведет армян к успеху, начиная от нехватки времени, заканчивая отсутствием необходимых предпосылок – сильных, устойчивых психоисторических смыслов и отказа от смешения и ассимиляции.

Последние 100 лет все попытки создания проект-ности крутятся вокруг ненависти и мести туркам за геноцид. Однако создавать на отрицании и ненависти нельзя, необходимы конструктивные и продуктивные смыслы. Автор не видит сильных ходов, способных решить данный вопрос на уровне, достаточном для построения сетевой державы в течение 1,5-2 поколений, а больше, в случае утраты национального государства, времени и ресурсов не будет.

И вишенкой на торте – с чего бы это Иудейскому проекту позволять появиться конкуренту, способному взять на себя роль коммуникатора между панрегионами, т. е. именно ту роль, что почитатели Талмуда оставили за собой в раскладах будущего.

Необходимо констатировать – у армян практически нет шансов в ближайшие несколько поколений перейти к модели сетевой державы и не потерять себя.

52.5. Сохранение Армении

Что делать в такой ситуации? Укреплять связи национального государства и диаспоры, ломать тренды. Формирование сетевых механизмов – долгосрочная цель на несколько поколений, она не стоит утраты государства.

Борьба с Турцией должна вестись до уничтожения последней, это должна быть среднесрочная цель. Автор ранее писал про хрупкость государства потомков осман. Необходимо готовиться к затяжной большой войне на всем Ближнем Востоке, все против всех, заранее превращая страну в крепость. В этом плане необходим обязывающий союз с Россией и желателен сухопутный коридор до нее. Можно еще раз взглянуть на этническую схему.

Необходимо решить вопрос с позиционированием проектности армян. Вне зависимости от того, будет ли идти речь об обретении субъектности Православным проектом или оформлении Авраамического мира. У Армении нет ни сил, ни ресурсов, ни потенциала для самостоятельной игры. ее позиция – младший и традиционный партнер России, добавляющий истории, традиций, ресурсов диаспоры.

План действий не так и сложен, но требует достижения реального консенсуса внутри всех элит, в первую очередь диаспор:

■ 5-10% всех потоков и функционала контролируемых диаспорой компаний (начиная с блокирующего пакета), наработок и т. д. должны быть перемещены в Армению (проталкивание этих решений – вопрос не одного цикла планирования, но начинать надо);

■ подконтрольные диаспоре учебные заведения и научные центры со всего мира должны открывать свои представительства, филиалы (механизм аналогичен вышеописанному);

■ зачистка страны от любых сект, общественных западных организаций и т. д.;

■ все крупные семьи, кланы и т. д. должны перевести в район одноименного нагорья свои представительства, взять курирование над территориями, чтобы страна не отдавалась на откуп одному из кланов, а были локализованы интересы всех;

■ помощь должна заключаться в создании работы, а не строительстве домов, дорог и благотворительности;

■ правило для всей молодежи в диаспоре, особенно из успешных семей – минимум три года жизни в Армении (с перерывами): год школы, год института, год службы в армии;

■ программы возврата криптоармян (2-7 млн на территории Турции) – любой человек из по-туреченного региона, приехавший в Армению, получает пару месяцев для принятия решения о знакомстве с верой, традициями и крещениям. После этого его включают в программы адаптации, аналогичные израильским.

Таким образом, поскольку значимость и вес диаспоры на порядок превышает влияние национального государства, а повернуть ситуацию вспять не представляет возможным, остается лишь замедление деструктивных процессов через усиление связи диаспоры с государством.

Построение сетевой державы – сценарий крайне сложный, маловероятный и требующий слома большого количества трендов. Без формирования собственной уникальной проектности как основы сетевой державы данный вопрос не имеет решения.

52.6. Союз Армении с Россией

В ближайшие несколько поколений, у Армении нет перспектив на самостоятельную игру даже в рамках региона, уж больно сложные у нее отношения с большинством соседей, да низкий уровень ресурсов. Построение сетевой державы и переход в мировой масштаб также проходит по статье чудесного сценария.

Остается лишь встраиваться в чужой панрегион, оптимальным выглядит Россия. Традиционные, исторические связи, совпадение психоисторических смыслов, возможность получить защиту, сохранить Нагорный Карабах и. получить под управление основные банковские и финансовые потоки панрегиона и финансовое взаимодействие с другими панрегионами. Необходимо понимать, что в посткапиталистическом мире данные функции перестанут быть самыми важными и определяющими.

Польза России очевидна – крепость-волнорез на опасном направлении, а также ресурсы и связи армянской диаспоры, второй по влиянию в мире. Данное решение должно быть результатом консенсуса национальных элит, так как повлечет частичную утрату независимости и некоторое снижение влияния армянской диаспоры. Однако в виде альтернативы – потеря собственного национального государства и ускорение процессов ассимиляции.

Возникает вопрос, что еще может запросить Армения от союза? Стать наместником от имени России над всем Кавказом. Логика проста – кавказские народы признают силу и сохраняют верность сильному. Разбираться в их дрязгах, обычаях и особенностях требует времени и ресурсов, так чтобы не отдать системный вопрос текущего управления разрешения конфликтов кому-то из местных, кто понимает и русских, и горцев, но в то же время ментально близок. И ведь есть такие добровольцы – армяне.

Примут ли их другие народы в этом качестве? Нет, ведь там важна личная сила. Но разве это может стать причиной отказа от мечтаний и планов? Конечно нет.

Для России смысла в такой схеме нет, а вот управление банковскими финансовыми потоками скорее всего уйдет армянам. К тому же коммуникация с другими панрегионами частично пойдет через армян, что поможет последним развивать сетевые механизмы, а для России создаст резервный, альтернативный Иудейскому проекту, контур коммуникаций с другими панрегионами.

Таким образом, союз России и Армении (государства и диаспоры) выгоден обеим сторонам и речь не идет о равноправном партнерстве, слишком велика разница и масштабы в рамках нового мира. Для Армении это шанс сохраниться, что наглядно показало военное обострение, спровоцированное Турцией при поддержке Британии осенью 2020 г.

52.7. Резюме

Последовательное правление трех вурдалаков практически убило всякие перспективы Грузии на будущее, доведя ее до национальной катастрофы. Единственный шанс сохраниться – вернуться в состав России и заняться выращиванием собственных национальных элит. Все остальные варианты лишь изменят точное время гибели и не более.

Политика Азербайджана, наоборот, должна строиться на максимально долгом сохранении независимости и баланса, лавировании между национальным (пантюркизм), региональным (Шиитский проект) и глобальным (Красным проектом). Благодаря сформировавшееся национальной элите, имеющей курдские элементы, все шансы на это у них есть.

Политика России в этой ситуации проста: Грузию забирать себе в виде национальной автономии для сохранения от гибели единоверного народа, а с Азербайджаном всё непросто – ситуативный союз и четкое понимание, что долгосрочное стратегическое партнерство возможно лишь после исчезновения Турции. В этом раскладе Азербайджан станет переговорщиком по мелким, рабочим вопросам между «Русским миром» и Персией в рамках стратегии «Новый ковчег».

Будущее армянской этнической системы неоднозначно, складывается иллюзия наличия двух базовых стратегий – построение сетевой державы и усиление национального государства. Однако преобразование диаспоры в сетевую державу – процесс очень медленный, и без сохранения государства у армян нет шанса на будущее.

В условиях распада глобального мира на панрегионы и роста напряженности, инерционный сценарий усиления диаспоры со снижением роли национального государства ведет к утрате Армении в горизонте 20-30 лет с последующей ассимиляцией диаспоры в течение нескольких поколений среди христианских и постхристианских народов. Есть еще слова: геноцид, турки, курды, азербайджанцы... достаточно посмотреть на этническую схему региона.

Что делать? Большинству диаспоры необходимо понять, что рассказывать про красоту Армении, направлять туда деньги и т. д., живя при этом вдали – более недопустимо. Если в доме не жить, то он разрушается в разы быстрее. Пришла пора возвращаться и превращать историческую родину в крепость, форпост, союзника России. Ведь более никто не сможет гарантировать существование страны в ближайшие десятилетия.

Диаспоре придется встраиваться в панрегион России, делая выбор и забывая про нейтралитет и многовекторность. Понятное дело, что это ограничит свободу, но даст гарантии и позволит получить под свое управление часть финансовых потоков панрегиона, создать резервный коммуникационный контур с другими панрегионами. Последнее – еще один шаг к формату сетевой державы и повторению успеха Иудейского проекта.

Выгодно ли это России? Да, только нужно поумерить аппетиты армян в части управления Кавказом в попытках монополизировать банковский и финансовый сектор. И не нужно забывать про запущенный процесс окончательного переноса центра Православного проекта от эллинов к нам: в рамках реализации стратегии «Новый ковчег» армяне никак не будут лишними.

И, да, военное обострение в Карабахе осенью 2020 г. наглядно показало аттрактор будущих событий, если Россия самоустранится из региона.

53. Прибалтика

Страны Прибалтики сделали свой полный и окончательный «цивилизационный выбор» в начале 1990-х гг., и долгое время им казалось, что это был правильный и единственно верный ход. Однако праволиберальный глобальный мир дал трещины и разваливается на части, а присягнувшие ему на верность «Балтийские тигры» вдруг оказались никому не нужны.

В очередной раз выбор будущего пути Эстонии, Латвии и Литвы практически полностью определяется стратегией и действиями/бездействием России. Фактически, речь идет о повторении в меньшем масштабе ситуации для мира в целом, когда решение о выборе из возможных конкретного, общемирового сценария определяется действиями США. Правда, выбор путей очень ограничен – варианта удержать в целости глобальный мир уже нет, распад будет происходить. Вопрос лишь в скорости процесса, размере и геометрии осколков.

Так и у России выбор между стратегиями «Третий Рим» и «Левый поворот», тот путь, по которому в ближайшие годы мы пойдем, определит будущее всех окрестных стран и народов.

Обратим внимание на три Прибалтийские республики: кто знает, может в ближайшее время им понадобиться срочно вспоминать русский язык и вновь с восторгом рассказывать об искренней любви и глубине творчества Толстого и Достоевского.

Такова судьба лимитрофа...

53.1. Стратегическое положение

Ситуация с проектностью в Прибалтике сложилась катастрофичная. Можно смело констатировать – интеграция в Европу прошла успешно, процесс выпадения из исторического процесса выполнен практически полностью. Помимо проблем в психоисторическом плане и экономике, с обеспечением ресурсов всё тоже плохо, ведь в 2019-2020 гг. заканчивают действовать программы европейской финансовой помощи в рамках ЕС (деньги перенаправят на юг Европы), а российский транзит фактически снижается до нуля.

В целом же ситуация такова, что рассмотрение Эстонии и Латвии имеет смыл проводить вместе, отдельно от Литвы. Первые две республики в полной мере претендуют на положение территорий без каких-либо перспектив (табл. 10):

■ национальные проекты отсутствуют, националистические идеи приносят больше вреда, чем пользы, работая не на созидание, а на внутренне разрушение;

■ региональной проектности нет, ЕС ее для себя не сформировал, а другие варианты отсутствуют;

■ обе республики максимально плотно пытались встроиться в праволиберальный глобальный мир, без права голоса, без какой-либо оглядки и страховки; исчезновение глобальной повестки становится для них катастрофой;

■ по итогам завершающегося процесса по утрате российского грузового транзита каких-либо ресурсов практически не осталось;

■ пассионарность населения минимальная.

Ситуация в Литве чуть лучше, есть элементы регионального проекта (Католический мир), часть руководящего слоя проявляет черты национальной элиты, к тому же есть остаточный исторический миф (без преемственности) о величии «Великого княжества Литовского, Русского, Жемайтского и прочих». Правда право первородства данного исторического наследства уходит к Белоруссии, считающей, что литвины – прямые предки современных белорусов, и не иначе. Разбираться, кто прав с исторической точки зрения, не вижу смысла, здесь как в западном суде – прав свой, а если оба свои, то тот, у кого больше власти и денег.

В части транзита ситуация очень показательна: изначально взятый русофобский курс в политике, в частности режим национальной сегрегации и введение категории «неграждан», даже в условиях 90-х гг., не мог не вызывать отрицательной реакции России. Понимание необходимости разрыва экономических связей с практически открытым врагом, а именно отказ от транзита, было очевидно даже тогда.

Развитие порта Усть-Луга было инициировано в 1993 г., и неспешно шло вплоть до 2003 г., когда никакого транзита через него не было. К 2012 г. объем перевалки достиг 47 млн тонн, а с 2016 г. вышел на стабильный уровень 100 млн тонн/год, и это еще далеко до завершения развития порта. Аналогичная работа ведется по южному направлению.