Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России (2021–2090 годы)"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 48 страниц)

Панрегион окажется неоднородным по структуре и правоконсервативным. Психоисторические смыслы будут синкретически сочетать. всё что ни попадя. Это будет вариант античности с большим количеством противоречивых религиозных, философских и культурных систем. С христианской точки зрения, это будет политеистическое, антиавраамическое представление о мире, где нет понятия добра и зла.

Внутренняя структура данного панрегиона будет напоминать чудесный сценарий «Мир кланов и общин» (он откроется). У человека есть права и обязанности только как у представителя клана, общины, государства. Это будет правоконсервативный проект для людей внутри кланов и общин (с очень высокой степенью неравенства).

Шаг 4. Триполярный мир/глобализация (20402060 гг.). Панрегион «Восточное единство», если сформируется, то без особых проблем станет одним из полюсов Триполярного мира:

■ Россия, Континентальная Европа, Иран и, частично, Иудейский мир в рамках стратегий «Третий Рим» и «Новый ковчег» (Авраамический мир);

■ Япония, Китай, Индия – «Восточное единство»;

■ США, Ибероамерика, частично Иудейский мир «Леволиберальный глобальный проект» или возрожденные США («Иудохристианский мир»).

На первый взгляд система довольно устойчивая, но около 2060 г. следует ожидать возникновения седьмого технологического уклада, в котором раскроются биотехнологии и в полный рост встанет проблема трансгуманизма – использование достижений науки и технологии для улучшения умственных и физических возможностей человека, что в итоге приведет к созданию других разумных видов. Это откроет сюжет межвидовой войны, когда против «Восточного единства» выступят оставшиеся два панрегиона.

Таким образом, было бы ошибкой считать, что стратегия Японии и Индии «Антикитайский пакт» / «Восточное Единство» является интересным сценарием, для его открытия нужен общемировой консенсус на уничтожение современного национального Китая и еще целый ряд чудесных событий. Наличие у Китая хотя бы одного союзника делает эту стратегию слишком хрупкой.

В средне– и долгосрочной перспективе стратегия «Восточное единство» совершенно не нужна остальным игрокам, так как вместо ограниченного в части экспансии национального китайского проекта формируется региональный/глобальный проект, построенный на синкретическом объединении всего и вся, восточный по духу, анти-авраамический, правоконсервативный.

Вряд ли можно усмотреть позитив и в том, что в рамках панрегиона «Восточное единство» откроется один из чудесных сценариев «Мир кланов и общин», который будет стремиться выйти на общечеловеческий уровень глобального мира для избранных.

32.5. Резюме

После Второй мировой войны, проигравшие ее Германия и Япония оказались в подчиненном положении с очень серьезными ограничениями независимости и субъектности, но этот урок истории они восприняли совершенно по-разному. Прямолинейная и понятная англосаксонским элитам Германия позволила себя очень качественно выхолостить, внутренне ослабить и глубоко погрузить в глобальную экономическую систему. В итоге в распадающемся на панрегионы мире шансов и перспектив у немцев нет, им станет только хуже.

Япония же при видимости покорности, отказе от собственной политики и усердном внешнем следовании всем ограничениям затаилась и сосредоточилась. Стоит только ослабеть контролю и давлению со стороны США и Фининтерна, а всё к этому и идет – и она сможет претендовать на позицию Великой державы, очень хорошо подготовленной к последствиям распада мира на панрегионы.

Если бы рядом с Японией не было активно претендующего на большее Китая, то уже через несколько лет ей бы удалось сформировать собственный панрегион, но уж в больно высококонкурентной и плотной среде располагается Страна восходящего солнца, уж больно много негатива накопилось по отношению к ней у соседей.

На первый взгляд Япония имеет большое и широкое поле стратегий, но из-за сохранения зависимого и подчиненного положения по отношению к США реализовать имеющийся потенциал в ближайшие годы не представляется реальным, а в среднесрочной перспективе, когда мир будет переходить в сценарий Триполярного мира или на новую глобализацию, это окажется просто бессмысленным.

Принятие покровительства Китая выльется для Японии в изощренное геополитическое и национальное самоубийство, реалистическим союзником остается Россия (стратегии «СССР-2» / «Царица морей»). Если Япония оказывается в нашем панрегионе, то для формирования ей противовеса необходимы христианизированные Филиппины, Корея и Вьетнам. Мы не должны допустить ошибки США, позволив Японии иметь высокую степень автономности: залог жизнеспособности российского панрегиона – максимально плотная экономическая связанность.

Присоединение к Ибероамерике в рамках леволиберального глобального проекта не лишено смысла, но пока маловероятно.

Практически при всех вариантах Страна восходящего солнца будет вынуждена пойти младшим партнером к другому игроку. Наиболее вероятным сценарием самостоятельной игры будет союз с Индией в качестве противовеса Китаю, что с большей долей вероятности завершится многолетней позиционной и тяжелой войной троянского типа. Попытки обойти военное противостояние возможны, но крайне маловероятны. Если Япония не войдет в состав нашего панрегиона, то она потенциальный противник, и, выступая в качестве арбитра в ее противостоянии с Китаем, будем желать успехов обеим сторонам конфликта.

В случае, если степень деградации и распада глобального мира будет глубже, откроются архаичные сценарии, как то формирование панрегиона, технологической зоны со странами Ибероамерики или запуск Буддийского проекта, объединяющего большую часть Юго-Восточной Азии, включая части распавшегося Китая, но пока эти варианты будущего закрыты.

33. Стратегия Ирана / Шиитского проекта

Изучать Иран, как и любую другую самобытную и интересную страну и культуру, можно десятилетиями, но в рамках геостратегии нас в первую очередь интересуют ключевые тренды развития, перспективы, ограничения, болевые точки и возможные сценарии. Рассмотрим имеющиеся у Шиитского проекта стратегии, понимая, что этот проект является пусть самобытной и уникальной, но все же всего лишь частью большей структуры – Исламского мира.

33.1. Уникальная империя

Современный Иран как физическое воплощение и ядро Шиитского проекта является империей суши, но заметно отличается от той же России (во все исторические периоды), так как сетевая составляющая в нем проявлена значительно сильнее сухопутной. По своей структуре Иран также похож на. Ватикан (Римско-католическую церковь) в Средние века, с сильными орденами, сочетающими в себе функции министерств, духовных братств и кланов. Уточнение про Средние века важно потому, чтобы у читателей возникали ассоциации не только с Мальтийский орденом, францисканцами и т. д., но и с тамплиерами, набравшими такую силу и власть, что Рим утратил рычаги влияния и принял участие в их уничтожении.

Рассматривая КСИР, входящий в него «Аль-Кудс», другие силовые структуры, спецслужбы, сообщества, а также четырехсоттысячную «Армию Махди» в Ираке (формально разделена на множество независимых структур), нужно обращать внимание на орденскую, сетевую, клановую составляющие каждой из них, а также на высокую степень автономии, обособленности от верховной светской и духовной власти. Как правило, область деятельности, география и функции этих структур много шире декларируемых, что порождает не только внешние, но и внутренние конфликты.

В этом свете убийство главы «Аль-Кудс» генерала Касема Сулеймани, который, к слову, был еще и сильным мыслителем, в начале января 2020 г. было равносильно обезглавливанию одного из сильнейших, обладающего очень высокой автономностью ордена, который шаг за шагом набирает власть, силу и независимость и имеет в настоящее время интересы, связи и обязательства по всему миру. В смерти генерала как носителя договоренностей и обязательств, как ключевого элемента указанной структуры были заинтересованы многие и во внешнем мире (ослабление Шиитского проекта и отказ от обязательств), и внутри страны (усиление контроля, исчезновение обязательств и долгов).

И, да, КСИР и/или «Аль-Кудс» вполне могли набрать еще больше власти и повторить судьбу тамплиеров.

Для лучшего понимания обратимся к России, где наиболее близкой аналогией являются попытки возрождения казачества и стремление главы Чечни Рамзана Кадырова сформировать подобную же многопрофильную структуру. Добиться положительного результата здесь не получилось и не получится из-за культурных противоречий, при этом речь идет не о национальности и/или вероисповедании, важно отрицание абсолютным большинством общества таких социальных структур и образов.

В основе попыток формирования квазиордена, скажем условной «Дикой дивизии», лежало родоплеменное и суфийское представление о мире с неоспоримой волей шейха/учителя/старейшины. В рамках этого взгляда достаточно договориться со старшим, т. е. с В. В. Путиным, и все проблемы, по его слову, уйдут. Но нет, оказалось, что письмо в стиле «Трех мушкетёров», «Подателю сего .» не работает. Пока масштаб структуры небольшой и количество конфликтных точек с другими интересантами (властные группы, корпоративные интересы, чиновники и т. д.) невелико, все необходимые одобрения и согласования удавалось получать в рамках регулярных ограниченных встреч. По мере роста претензий и масштаба экономических, силовых и культурнорелигиозных структур количество проблем начало расти кратно, при этом каждая из них подкреплялась регламентами, правилами и законами. Для решения любого вопроса требовалось или идти долгим путем согласований, теряя время, ресурсы и суть, или получить развернутое и детализированное (!) разрешение на нарушение норм и правил на самом верху.

Решить за встречу пять щекотливых вопросов или сто пять? Вот и забуксовало развитие без встраивания в существующую административно-чиновничью систему, а как только адаптировались, так и перестали быть квазиорденом и стали еще одной играющей по общим правилам бюрократической структурой.

И, да, ну не нужно забывать, что границы влияния Шиитского проекта не совпадают с границами государства Иран и его органов власти.

Таким образом, внутренняя организация Шиитского проекта имеет высокую сетевую составляющую, что усложняет его понимание и требует учета орденских, сетевых и клановых компонентов, необходимых для функционирования многих его структур. Для примера, функции и зона ответственности «Аль-Кудс» выходят далеко за пределы интересов Ирана как государства, и подобным структурам разного масштаба нет числа, начиная от советов и объединений в Ираке и заканчивая лоббистскими компаниями на Западе.

Действующие в рамках Шиитского проекта квази-орденские принципы взаимодействия и организации не могут быть в чистом виде повторены в других частях мира до тех пор, пока власть в государстве функционирует на принципах иерархического, административно-бюрократического управления.

33.2. Поле стратегий Шиитского проекта

Вариантов построения будущего у Шиитского проекта / Ирана (далее будем использовать эти понятия как синонимы, если не оговорено иное) немного, они ограничены и реализуются даже не во второй, а в третьей стратегической очереди / темпе (рис. 98). Одной из важнейших исторических и культурных линий поведения Ирана является перманентное противостояние и конфронтация с суннитами. Если сторонний наблюдатель посмотрит на теологические различия между двумя основными ветвями ислама без учета вопроса наследования, пролитой крови и проклятий в адрес халифов и праведных шейхов, то, скорее всего, он не поймет, откуда взялась такая глубокая пропасть. Действительно, разница в вероучении на фоне других «внутренних» различий между направлениями и сектами внутри суннизма и шиизма невелика.

Конечно, многое проявляется в малознакомых внешнему наблюдателю различиях, например, суннитские проповедники в мечетях вещают с высоты, а шиитский сидит в углублении на голову ниже паствы, но это отражения глубинных различий и традиций.

Фундамент и долгое самоподдержание современного конфликта скрыты в идентичности, стремлении иранцев сохранить субъектность и не быть поглощенными арабской культурой, как это произошло с египтянами, финикийцами и другими оседлыми народами Ближнего Востока. Оттого и противостоит остальным мусульманам Шиитский региональный проект как схизматическая часть Исламского мира, включающая в себя персов как ядро, а также примкнувших к ним небольшими частями тюрок и арабов.

Если представить, что конфликт прекращен, то у иранцев разных этнических групп идентификация «свой-чужой» перестанет проходить по линии «шиит-суннит». Раскол из внешнего, религиозного станет этническим, внутрииранским: персы, тюрки, арабы. В итоге Иран уменьшится чуть ли не в два раза, экономические и культурные связи окажутся разрушенными, а ираноязычным народам придется заново осознавать себя и возможности своего выживания в окружении более многочисленных арабов и тюрок.

И, да, автор больше поверит в примирение иранцев и евреев, чем шиитов и суннитов. Иран – слишком древняя культура, чтобы совершить такое самоубийство.

Собственно, контроль и сеньораж Китая в отношении Ирана в рамках стратегий «США минус 70 лет» / «Мантикора», т. е. вхождение в «Один пояс, один путь», несет в себе утрату сначала экономической, а потом и технологической, военной, политической независимости и субъектности. Вместо глобальной мировой системы Иран будет встроен в китайскую систему разделения труда, утратит автономию. Период стабильности Китая очень недолог, и уже через 15-20 лет, т. е. после обрушения Поднебесной, Иран рискует получить технологическую деградацию и перестать быть даже региональной державой, мало чем отличаясь от крупных суннитских стран. Далее речь пойдет о растворении Шиитского проекта в Исламском мире.

Следующие две стратегии Шиитского проекта, возможные в рамках многополярного мира панрегионов, откроются через 20-30 лет и позволят примкнуть к одному из проектов – стратегии «Лазурного ислама» в рамках Исламского мира либо «Нового ковчега» как российского проекта – на правах младшего и очень важного партнера. Присоединение к России после 2040 г. (перехода последней в 6-й технологический уклад) полностью изменит транспортную ориентацию с широтной на меридиональную с увеличением на порядки загрузки построенного с 2000 по 2016 гг. транспортного коридора «Север-Юг». Расширение возможно вплоть до постройки канала из Каспийского моря в Персидский залив. Данный союз также откроет большое поле деятельности в части расширения сферы влияния в исламской части Африки.

Проект «Осажденная крепость» реализовывался Ираном последние 40 лет с целью снижения внешнего тлетворного влияния и завоевания более высокого геополитического статуса. В случае усиления внешнего давления и продолжения блокады Иран будет вынужден вернуться на эту траекторию.

Если же мир осуществит переход к катастрофическим сценариям, Иран окажется во много раз лучшем, чем абсолютное большинство игроков, положении. Получение статуса региональной державы и формирование экономики с высокой степенью автономности – заранее решенный вопрос. Стратегия «Региональная держава» станет очередной попыткой добиться политического лидерства в Исламском мире и формирования индустриальной экономики.

Таким образом, можно видеть, что Шиитский проект не имеет шансов на построение собственного панрегиона в ближайшие 20 лет и превращения в один из полюсов Триполярного мира, не говоря уже про глобализацию на собственных принципах в последующем. Наиболее перспективными для шиитов являются вхождение в стратегию «Новый ковчег» (младший партнер России) или «Лазурный ислам» (один из центров Исламского мира). Наибольшей опасностью является попадание в вассальную зависимость от Китая, так как это ведет к утрате ресурсов и идентичности с невозможностью жестко обособляться от суннитских народов.

В случае обострения кризисных явлений и распада мира до локального, а не регионального уровня деления Иран окажется в одной из лучших позиций, так как в последние 40 лет он только и делал что находился под постоянными санкциями и блокадой, не имея доступа ко многим общемировым технологическим цепочкам, но, с другой стороны, и не имея зависимости от них. Разрушение многих из этих цепочек и/или локализация в рамках отдельных регионов лишь повысит конкурентные преимущества Ирана.

33.3. Стратегия «Осажденная крепость»

В стремлении уничтожить национальное, религиозное и идеологическое разнообразие мира глобализация отравляла самобытность и национальный дух народов, создавала единую усредненную серую культуру, своеобразную эманацию Духа Ктулху. Можно выделить несколько путей противостояния заразе глобализации (по степени снижения конфронтации):

■ максимальное закрытие общения и мобилизация внутренних ресурсов в попытке не скатиться в полную архаику – Северная Корея;

■ культивация архаичной культуры, противостоящей заражению, – Арабский мир;

■ уход общества в теневые, сетевые структуры с разрушением зараженных институтов государственности – Латинская Америка;

■ формирование отдельного внешнего контура для заражения вирусом глобализации именно его – Индия, Китай;

■ формирование внешней, публичной витрины своей культуры с целью сокрытия и сохранения настоящей – Япония;

■ создание «невменяемого» ортодоксального ядра на фоне поглощения общества глобализацией – Израиль;

■ скрытый саботаж глобалистских программ и затягивание времени – Россия, Ватикан;

■ непротивление культурному насилию в надежде, что отстанут, – Европа, США.

В этой связи интересен путь Ирана, сочетающего в себе первые два варианта: от культурного влияния защищались культивацией внешней архаики, идеей Спасения, высоким уровнем эсхатологической серьезности и самоиронией, от экономического – согласием и провоцированием блокады. Политика Ирана последних десятилетий – это попытка сохранить себя без отказа от индустриализации, научно-технического прогресса и процессов глобализации.

При всей самоизоляции власти не закрывали границ для въезда и выезда студентов, стравливая опасное напряжение вовне. Также нужно отметить постоянный диалог с молодежью на понятном ей современном языке, чего так не хватает России. И, да, в Иране нет запрета на протесты, а женское население имеет высокую реальную самостоятельность.

С 1979 г. прошло 40 лет, т. е. два поколения, молодые иранцы всё меньше понимают смысл изоляции, наблюдая через информационное окно красивую сказку про благополучную и более сытую западную жизнь, поэтому ключевой риск для Ирана – не получить свою перестройку. Традиционный конфликт поколений рискует вылиться в отрицание пути и запрос на конвергенцию. Пока еще большая часть молодежи положительно воспринимает духовных авторитетов, негатив больше направлен в сторону внешних правил, чрезмерных ограничений и снижения уровня жизни, но с этого-то и начинается падение. Если пустить дела на самотек, то дальше будут обновленческие требования, а в итоге социальный протест переродится в полное революционное отрицание всего образа жизни.

Если глобалистское давление будет сохраняться и/или Иран, встроившись в его систему «Один пояс – один путь», пойдет на поводу у Китая, то предыдущие 40 лет окажутся бесполезными, деградация пойдет ускоренными темпами.

Таким образом, в рамках стратегии противостояния с внешним миром Иран должен продолжать политику последних десятилетий, направляя ресурсы на самостоятельное развитие, независимость от импорта и развитие военных сил. Собственно, зона поражения гиперзвукового оружия, разрабатываемого в Иране, уже выросла до 650 км, что больше контролируемого авианосцами США пространства в 500 км.

Главное во внутренней политике для Ирана – не допустить усиления влияния идей конвергенции и примирения, исключить повторение печального опыта Перестройки в СССР. С учетом Величайшей депрессии в мире все шансы на это есть.

33.4. Стратегия «Перекресток путей»

Катастрофические мировые сценарии ведут к серьезной деградации глобальных экономической, политической и социальной систем, что играет на руку Шиитскому проекту, так как внешнее давление снижается, а Иран – ядро проекта, которое благодаря высокой автономии и проверенной давним противостоянием внешнему давлению обладает одной из лучших в мире готовностью к кризису.

Иран может стать одним из главных бенефициаров глобальной катастрофы. Он становится ключевой в регионе державой, находящейся в стратегически выгодном месте и имеющей потенциал построения многовекторной внешней политики. Шиитский проект может стать ситуативным союзником большинства крупных игроков, многие из которых негативно относятся друг к другу, например, Индия/Япония и Китай. Иран может стать перекрестком транспортных потоков как между востоком и западом, так и между севером и югом (рис. 99).

Важнейшей внешнеполитической задачей Шиитского проекта станет примирение с Иудейским проектом хотя бы до уровня настороженного нейтралитета. Государство Израиль обречено на высокое напряжение в отношениях с соседними суннитскими арабскими странами, территориями и народами. Присутствие еврейского государства на карте мира позволит, сохраняя напряжение по линии «шииты-сунниты», всегда иметь возможность, не теряя лица, ситуативно помириться против общего противника.

Разрушение и ослабление соседних стран расширит территорию потенциальной экспансии Шиитского проекта, но не позволит выйти на масштаб панрегиона (требуется 300-500 млн индустриального населения). В то же время статус региональной державы в мире, упавшем по уровню экономики до начала XXI в., несомненно, сравним со статусом великой державы.

Однако не следует забывать, что высокая степень архаичности в экономической, социальной и культурной сферах серьезно ограничивает темпы изменения, закладывая основу для низкой скорости развития. Изменить ситуацию поможет модернизация и снижение роли религии, но пример кемалистской Турции показывает, что одно это не обеспечивает полноценного успеха.

Для России сильный региональный Иран интересен, с одной стороны, как потенциальный ситуационный или долгосрочный союзник, с другой – как ограничитель обретения субъектности для Тюркского мира, а также экспансии Исламского мира, играющий роль своеобразного волнореза экспансионистских волн других игроков.

Таким образом, в случае катастрофических сценариев Шиитский мир станет одним из главных среднесрочных бенефициаров. Долгие десятилетия в изоляции и блокаде не дали Ирану встроиться в глобальный мир, но создали основу для роста статуса минимум до уровня региональной державы, в то время как другие игроки будут кратно терять ресурсы и влияние.

Рис. 99. Ближнее окружение Ирана

Территория экспансии Шиитского мира значительно расширится, в первую очередь за счет соседних исламских народов. Выйти на размер панрегиона либо самостоятельно развивать экономику, став одним из мировых лидеров в долгосрочной перспективе, у Ирана не получится, но сохранить и нарастить влияние по сравнению с текущим положением – вполне решаемая задача.

У Ирана появится возможность выстраивать по-настоящему многовекторную политику как по линии «запад-восток», так и по направлению «север-юг».

33.5. Резюме

Шиитский проект, ядром и физическим проявлением которого является империя суши Иран, является очень своеобразным и интересным игроком, в основании которого лежат квазиорденские, сетевые структуры. Подобные образования пронизывают Шиитский проект от верха до низа, охватывая все ключевые стороны жизни и являясь стержнем / внутренней основой проекта, своеобразным стабилизатором и одновременно иммунной системой. Не нужно преувеличивать архаичность Ирана, но и забывать про нее не строит.

Трудно сказать, как в такой сложной системе, как Шиитский проект, сформировалось понимание необходимости противостояния глобализации даже ценой изоляции и блокады, но более 40 лет данная политика реально проводится в жизнь. Выбранный путь был мягче аналогичных усилий Северной Кореи, но много жестче и конфронтационнее «маршрутов» большинства других стран и культур.

Поле стратегий Шиитского проекта ограничено и по большей части содержит вторичные варианты развития без возможности проявить стратегическую инициативу и выйти на первые роли. Наиболее перспективными при распаде мира на панрегионы выглядят варианты присоединения к России в качестве младшего партнера в рамках стратегии «Новый ковчег» и/или построение региональной державы в рамках стратегии «Перекресток путей», открывающейся при катастрофических для мира сценариях. Остальные стратегии не имеют даже таких перспектив.

В силу сохранения культурно-религиозных ограничений на скорость развития (например, отказа от ссудного процента) Шиитскому проекту / Ирану будет крайне сложно сохранить статус региональной державы без серьезной культурной перестройки и снижения влияния религиозной жизни.

В то же время Иран, как и Япония, может оказаться очень выгодным и полезным младшим партнером/ союзником для практически любого игрока, в том числе и России, но для этого нам нужно представить собственную крепкую идентичность.

Часть IV. СТРАТЕГИЯ РОССИИ

Впредыдущих частях книги мы рассмотрели основные сценарии и сюжеты развития мира на ближайшие 80 лет, познакомились с принципами геостратегии и рассмотрели национальные стратегии потенциальных геостратегических игроков, чьи действия и решения будут значимы в планетарных масштабах. Пришло время обратить свой взор на Россию, понять, какие варианты будущего открываются перед нами, от чего оно зависит и что необходимо предпринять, чтобы решить вопрос не просто сохранения субъектности России, но и достижения ею максимального влияния на судьбы и будущее мира.

34. Поле стратегий России

По понятным причинам стратегия России является самой интересной для русскоязычной аудитории, но в то же время и самой сложной. Особенностью, силой и слабостью России является отсутствие доминантной стратегии на фоне нескольких интересных и значимых базовых стратегий, каждая из которых имеет как плюсы, так и очень существенные минусы и риски. В чем же сильная сторона такого положения? В возможности переключаться/лавировать между базовыми стратегиями в ответ на изменения ситуации во внешнем мире.

В самом начале необходимо уточнить, что под стратегией России автор понимает стратегию всего «русского мира» как великоросский имперец (не путать с монархистом). Автор не отделяет судьбы Малороссии, Новороссии, Казахстана и т. д. от будущего России.

Также кратко скажу цели России, они общие для всех геополитических проектов: задача минимум – сохранить свою уникальность и субъектность в будущем, задача максимум – построить глобальный мир на основе своих психоисторических (исторически обусловленных уникальных этнокультурных, религиозных, идеологических и т. д.) смыслах.

34.1. Базовые стратегии России

На рис. 100 представлены базовые стратегии России. За исключением доминировавшей с момента распада СССР стратегии «Либеральная мечта», для всех остальных характерна внутренняя обоснованность и естественность. Каждая из них несет в себе четкий ответ – почему это стратегия именно России. Правда, это не спасает от риска оказаться внутри чужих планов. С одной стороны, набор вариантов дает широкое поле для маневра, с другой – потеря / полный отказ от любого из сценариев будущего будет означать утрату части культурно-смысловой общности «русского мира». Даже от правых либералов, компрадоров есть польза, они своим примером показывают, какими быть не надо. В зоопарке должны быть разные животные. Какие последствия влекут попытки переформатирования культурного канона, мы хорошо видим по результатам огульной либеральной политики последних десятилетий. Отказ от одной из стратегий будущего приведет к упрощению русской цивилизации, а ведь все последние века в ее основе лежало сохранение внутреннего многообразия при внешнем единстве.

Из семи базовых стратегий в настоящее время четко проявлены и осознаны элитами и населением только следующие:

■ «Либеральная мечта» – терминальный, самоубийственный сценарий, в основе которого находится интеграция России в праволиберальный глобальный мир на позициях сырьевой окраины. С начала 1990-х гг. этот путь лежал в основе государственной политики страны и был направлен на ее уничтожение;

■ «Третий Рим» / «Жандарм Европы» – данная правоконсервативная стратегия является ориентированной на Европу и направленной на запад. Россия – часть западного консервативного мира, наследник величайших западных империй и достижений. Наш цивилизационный долг – спасти и защитить истинные европейские ценности. Смыслы «Третьего Рима» лучше всего описываются уваровской триадой – «самодержавие, православие, народность» (в более широком смысле, чем вкладывали в XVIII в.). Образ будущего – обратно в Российскую Империю в роли жандарма Европы;

■ «СССР-2» / Красный проект-2 – данная стратегия отражает ностальгию большинства населения по справедливости и чувству гордости, которых нас лишили в 90-е гг. Россия – центр Мира, в котором возродится для реванша лево-консервативный геополитический Красный проект. Образ будущего – обратно в индустриальный Советский Союз.

Отдельно можно выделить под-стратегию (промежуточную непродолжительную и подготовительную стратегию) «Левый поворот», в результате которой произойдет переход к государственному капитализму, и которая будет предшествовать не только реализации «СССР-2», но и всех далее приведенных путей в будущее.

Евразийская сухопутная стратегия «Новая орда» только начинает формироваться и еще не до конца отрефлексирована обществом и элитами. Пока для большинства речь идет исключительно об отрицании европейского выбора, позитивная программа просматривается с трудом. Складывается впечатление, что отдельные апологеты этого пути делают всё для убийства этого сюжета, впихивая Россию на роль вассала Китая, не понимая или делая вид, что последний сам имеет большие проблемы в будущем. Историческим образом «Новой орды» служат идеализированные, часто антиисторические представления о государстве Чингисхана, и никого не смущает непродолжительность периода существования и очень быстрая утрата смыслов.

Следующие стратегии слабо проявлены даже на уровне идей, не говоря уже о рефлексии населения и элит. Стратегия «Царица морей» является отрицанием прокитайского континентального сценария «Новая Орда» в пользу союза с морскими странами анти-Китая (Япония, объединенная Корея, Вьетнам и Филиппины), переносом столицы и построением на Дальнем Востоке нового центра развития России на 30-40 млн человек сразу в шестом технологическом укладе.