Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России (2021–2090 годы)"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 48 страниц)

Век сетевых держав недолог. Как только они теряют покров скрытности и становятся заметными, так тут же резко растет риск их уничтожения. Державы суши готовы выкорчевывать чужеродные и немногочисленные элементы внутри себя на корню. Решительные действия французского короля Филиппа IV в отношении Ордена тамплиеров – совершенно типичный пример.

Мировой кризис и резкое падение уровня и качества жизни в ближайшие годы дадут новый импульс различным психоисторическим системам. Чем тяжелее жить, тем проще приманивать людей ложными ответами. В качестве потенциальных основ для формирования сетевых держав могут выступить:

■ представители религиозных сект, орденов, течений;

■ сильные диаспоры, оказавшиеся без государства (например, армяне, ливанцы и др.), но сохранившие большие ресурсы;

■ группы либералов, вышедшие из-под власти/ содержания ослабевшего Фининтерна, – экологисты, леваки, IT-специалисты и др.;

■ новые идеологические течения с высокой долей сплоченности (коммунисты);

■ метагосударства, подобные описанным в качестве будущего Латинской Америки.

Таким образом, примем во внимание, что если в основе сетевой структуры лежит региональная или глобальная проектность, то наращивание контролируемых ресурсов и формирование единой системы авторитетов/судей ведет к преобразованию ее в сетевую державу. Именно этим путем шли Ватикан, Коминтерн и Фининтерн. Другие виды сетевых

держав в большей степени являлись результатом действия исключений.

Падение роли и значимости Фининтерна приведет к появлению в мире новых либеральных сетевых держав. Так, в ближайшее время нас ждет весьма увлекательное зрелище, когда в США начнется усиливаться и обостряться разделение сторонников праволиберального (Байден, Клинтон) и леволиберального (Сандерс) взгляда на мир.

И, да, ни одному современному народу, кроме евреев, не удалось создать сетевую державу.

2.10. Геостратегические вызовы

Описанное выше разделение стран/государств/ держав на три типа, исходящее из предрасположенности к определенному типу войны, актуально для настоящего времени, но перестанет таким быть в будущем для претендующих на значительный суверенитет. Геополитическому игроку необходимо владеть ресурсами для ведения всех трех типов войн, что способствует унификации.

Геополитический игрок будущего будет сочетать в себе черты континентальной, морской и сетевой державы, и чем естественнее и органичнее это будет, тем лучше для его будущего. Попытки строить долгосрочное доминирование на одном типе ресурса обречены на провал.

В этой логике совсем по-другому раскроются стратегии России, включающие в себя развитие морского (торгового) направления и идеологии/религии (психоисторических смыслов). Это не волюнтаризм автора, а насущное требование будущего мира. Если вам говорят, что мы исключительно континентальная многокультурная (читай безидеологическая) держава и нам не нужны ни флот, ни идеология, – это или вредитель, или не очень знающий человек.

Как формально выделить потенциальные панрегионы? Надо взять физическую, экономическую и этнокультурную карты и совмещать их в поисках устойчивых регионов. Далее смотрим на обеспеченных ресурсами для всех трех видов войн территории очагов пассионарности – народы с высокой пассионарностью. Если есть – это и будет панрегион, нет – территория для экспансии. Неудивительно, что границы панрегионов близки к исторически максимальным границам империй прошлого. С сетевыми державами ситуация интереснее, где границы и территории Фининтерна? Если взять карту мира, то во всех крупных городах будут его представительства – этакие точки и кляксы на карте.

Таким образом, важнейшей особенностью панрегионов в будущем станет развитие ресурсов и возможностей для ведения всех трех типов войн, без этого перспектив не будет.

2.11. Резюме

Традиционно, в геостратегии выделяли два типа держав: суша и море, и переходное пространство побережья. Господство над последним рассматривалось как залог противостояния в борьбе. Автором была пересмотрена данная модель добавлением к державам суши (приоритет вооруженной борьбы и контроля территорий) и державам моря (приоритет на торговоэкономической борьбе и контроле коммуникаций) третьего типа – сетевые державы (приоритет на психоисторической борьбе и контроле разумов). Для каждого типа держав характерны свои принципы интеграции земель.

Помимо чистых типов выделены смешанные (табл. 2): империя суши (суша и сеть), империи моря (море и сеть) и геостратегический игрок (суша, море и сеть).

Классическими и типичными державами суши являются – Китай, Германия, Польша. Империи суши, начиная с периода Средних веков мировой истории, являют собой образцы одного из самых интересных и значимых государственных образований. Самой первой из них стала Ромейская империя, на тысячу лет продлившая историю античного Рима.

Существует три пути зарождения и становления империй суши, два из которых закрыты по историческим причинам, а третий не слишком удачно опробован:

■ формирование религиозного центра и базовой идентичности на его основе в рамках античной державы – Ромеи, Сасаниды, Индия;

■ получение державой суши прививки сетевых принципов и традиций от кочевников с последующим закреплением контроля над региональ-ной/глобальной проектностью – Россия/СССР, Османская империя, Иран;

■ сознательное изменение менталитета элиты и народов идеологическими принципами – Австро-Венгрия.

На этом перечень империй суши можно считать завершенным. Остальные примеры относятся к державам суши с элементами сети, и не более. Отсутствие смыслового единства у народов суши ведет к распаду, как только военные и/или экономические инструменты ослабевают.

В ближайшие десятилетия мы будем наблюдать попытки формирования держав суши третьим методом – если Австро-Венгрия могла изменять себя подобным образом более ста лет назад, то сейчас возможно и не такое.

В отличие от держав и империй суши морские государства не являют собой образцы устойчивого и предопределенного состояния. Они начинают свой путь в качестве сухопутных, формируя на названных принципах ядро – будущую метрополию. Граница с морем, возможность морской и/или экономической экспансии, отсутствие возможности для сухопутного расширения, а также наличие пассионарности образуют предпосылки для формирования державы моря. Этим путем прошли Дания, Португалия, Голландия, Венеция и ряд других стран и народов.

В отличие от них Испания, Франция и Япония не захотели или не успели перейти на принципы морской державы, несмотря на все расширения и огромные владения.

В истории было две империи моря, которые развили сетевую составляющую – Британия и США. В свое время Британия допустила ошибку – начала развивать поселенческую аграрную колонию в Северной Америке до того, как стала империей. Нужно же было развивать исключительно колонии торгового типа, «фактории» – крупный город-порт, через который вывозят ресурсы и поставляют продукцию местному населению (как это было в случае с Индией). В статусе империи Британия уже научилась работать тоньше, формируя доминионы, хотя это не уберегло ее от противостояния с Капской колонией (современная ЮАР).

Одним из важнейших ограничений традиционной геостратегии является чисто геополитическое, т. е. взгляд на мир, привязанный к существующим границам и государственным институтам. Такой важный элемент, как сетевые державы, оставался за пределами полноценного анализа, так как рассматривался исключительно в терминах внутриполитической борьбы или в качестве причины противостояния между отдельными государствами.

Такие структуры, как Коминтерн, Фининтерн, масонство и др., изучаются в отрыве от реального масштаба их влияния на процессы и события. Данный подход затрагивает и исторические оценки, сдвигая фокус внимания и не позволяя видеть целое.

Может показаться, что мир будущего – это мир сетевых держав. Однако подобный взгляд иллюзорен: влияние и роль сетевых сообществ и структур действительно будет возрастать, но переход от них к сетевым державам все-таки всегда будет представлять намного более сложный и не во всем предсказуемый путь.

В рамках одной державы сильные черты суши и моря могут сосуществовать только при наличии сильной сетевой составляющей, чего еще не было в истории, но такие примеры мы с большой вероятностью сможем увидеть в ближайшие пару десятилетий.

3. Психоисторические смыслы

По практически любому гуманитарному вопросу/ категории можно найти множество пространных, внутренне противоречивых, псевдологичных бессистемных рассуждений и теорий. Порой складывается впечатление, что идет специальная работа по затруднению практического использования написанного материала. Автор идет другим путем, он стремится к созданию методик и подходов, что позволяют давать оценку и проводить сравнительный анализ.

Используемое понятие «психоистории» не имеет ничего общего с трудами Ллойда Демоза. Авторское понимание «психоистории» сформировано на основе трудов уроженца Смоленской губернии Исаака Изюмова, больше известного миру как Айзек Азимов, а конкретнее на его цикле «Основание». Если очень кратко, то речь идет о несуществующей науке, способной рассчитывать и составлять вероятностное дерево развития общества, определять ключевые точки и необходимые воздействия для направления течения будущего по нужному пути. Понятно, что речь идет о фантастике, и в реальности такой науки и математического аппарата нет, но нам важна чистая идея, а не метод.

В качестве синонима слову «психоисторический» можно использовать термины «ментальный» или «психоментальный» в очень узком, бытовом значении «традиции».

3.1. Понятие психоисторических смыслов

ППод психоисторическими смыслами будем понимать совокупность взглядов, оценок, норм и установок, определяющих отношение отдельного человека / этнической системы к миру и выступающих как ориентир и результат поведения, а также дающих человеку и этнической системе смысл прошлого, настоящего и будущего существования.

Собственно, именно поэтому идеология, религия, философские системы – суть психоисторические смыслы. Эти явления – результат извечной попытки ответить на одни и те же вопросы с использованием философии, науки, богословия и теологии.

Психоисторические смыслы этнической системы формируются как сочетание этнических традиций, религиозных учений и идеологий. Чем больше разнородность в этих элементах, тем меньше устойчивость системы в целом (вопрос контроля разумов

рассмотрим отдельно). Так, наличие в одной этнической системе нескольких сильных и значимых религиозных учений резко повышает внутреннее напряжение. Верно и обратное – если противоречий минимум и/или учения диалектические, то этническая система не тратит энергию на избыточную внутреннюю борьбу, а использует ее для качественного развития и/или внешней экспансии. Фактически речь идет об умении, способности этнической системы решать внутренние противоречия, находя новые смыслы.

Термин «психоисторические смыслы» является одним из самых сложных для читателей в силу отсутствия у многих его интуитивного понимания. Наиболее близким и простым является понятие «традиции», которое носит более широкий и недостаточно специализированный характер.

На рис. 16 показаны элементы, влияющие на формирование психоисторических смыслов геополитического проекта. Обратите внимание на обратные связи, что показаны пунктиром. Религия и идеология влияют на национальные традиции, но верно и обратное. Чем дальше и дольше по времени удаляется система смыслов от места зарождения, тем больше в ней изменений и принятия изначально чуждых элементов, что логично, так как меняются народы-носители.

Для примера посмотрите, во что превращаются христианские традиции на Черном континенте или что под видом социализма там строили.

Нет ничего удивительного, что пришедшее на Русь православие впитало в себя местные традиции, но и само оно сильно изменилось. Какая бы религия не приходила в Персию, она превращалась в схизматическое течение, так появился шиизм. Традиции древнего народа очень сильны. Взаимное влияние и смешение создают новую идентичность.

По прошествии сотен лет исходные национальные и религиозные традиции переплетаются настолько плотно, что отделить одно от другого не представляется возможным.

Таким образом, введение сложного, комплексного понятия психоисторических смыслов, объединяющих в себе морально-нравственные принципы, идеологию, национальные и религиозные традиции, позволяет лучше понять образы прошлого, настоящего и будущего как отдельных индивидуумов, так и крупных устойчивых общностей, включая народы.

3.2. Содержание психоисторических смыслов

Психоисторические смыслы можно классифицировать:

■ «правый – левый»;

■ «консервативный – либеральный»;

■ национальный, региональный, глобальный проекты;

■ уровень «силы».

Разделение между правыми и левыми строится на отношении к материальному миру, так для правых ин-дивидуальная/частная собственность священа вне зависимости от эффективности ее использования. Для левых взглядов характерен примат общественных интересов, т. е. собственность признается ровно до тех пор, пока она не нарушает интересов общества.

Разделение между консерваторами и либералами проходит по вопросу выбора морально-нравственных ценностей. Для первых человек получает принципы извне и обязан их соблюдать, для либеральных же характерна «свобода» и самостоятельность в принятии морально-нравственных принципов, каждый сам для себя решает, что хорошо, а что плохо.

Для более глубокой систематизации и сравнительного анализа автором были выделены категории, что позволяют охарактеризовать большую часть систем психоисторических смыслов (религии, идеологии, философские системы). Серым цветом очерчены категории, что требуются для понимания богословско-теологического подхода (взгляд изнутри), т. е. включают согласие с безусловностью истины и религиозным опытом/сознанием. Понимание данных категорий в рамках научного и философского подходов невозможно (взгляд извне).

На картинке ниже (рис. 17) представлены сформулированные критерии, по каждому указаны антагонистичные значения, краткое пояснение и наиболее характерные и понятные примеры.

Классификация психоисторических смыслов ведется по основному, доминирующему направлению, так рассмотрение иудаизма ведется без Каббалы, а протестантизма и ислама – без наиболее одиозных направлений, марксизм тоже рассматривается в классическом понимании, без десятков современных течений и т. д. Целью является выделение общих принципов и закономерностей.

И, да, речь пойдет не о пропагандируемых внешних картинках или реальном поведении последователей, а о самой сути учений. Например, для авраамических религий характерен альтруизм, и нарушение последователями этого принципа не отменяет заповедей.

Первой категорией указано представление о мире – присутствует ли сверхъестественное/трансцендентное (И. Кант^[22]) или мир полностью естествен, познаваем и объясним. Практически все атеистические системы строятся на возможности моделирования мира, будь то научное познание или существование единого универсального космического порядка. Например, Рита в индуизме, которому подчинены природа, люди и боги, Дао в даосизме (сочетание Абсолюта и пути к нему) и др.

Следующей категорией выделено – представление о начале всего, наличие личностного, субъектного Творца или безличного закона, Большого взрыва и т. д. Если авраамические религии исходят из существования личностного Творца, то для атеизма и политеизма (языческие традиции) характерна именно вера в некий порядок или закон.

Кстати, советский атеизм, суть вера в бесконечное научное познание, точно так же позволяет рассматривать его в данной системе. В целом разновидностей атеизма в мире даже больше, чем теистических религий.

Представление о смерти также требует отдельного рассмотрения. С одной стороны, предполагается принятие смерти как полного ухода, когда отсутствует само понятие души, с другой – наличие души и переход в новый, живущий совершенно по другим законам мир. Промежуточное положения занимают учения о реинкарнации. Так, в индуизме индивидуальная душа (Атман) существует, но ее будущее – растворение в мировой душе (Брахма), после серии жизней с освобождением от страстей и желаний, индивидуальная душа имеет единую судьбу с Вселенной. Близкая позиция и у традиционных китайских учений (культ Неба, даосизм, конфуцианство), только после отделения духа от тела он растворяется во Вселенной.

Изначально автор вместо выше разобранных трех богословско-теологических категорий ввел одну: «теизм» – «атеизм», вот только фактическое отсутствие сверхъестественного мира и загробной жизни в иудаизме (в четком и явном виде, как у христиан и мусульман), при наличии субъектного Творца, потребовало разделения категорий.

Следующие категории в большей степени характерны для использования научного и философского подходов, но также присутствуют и в богословско-теологическом. Отношение к материальному миру, действенное отношение индивида к окружающей действительности, было хорошо разобрано М. Вебером^[23]. С одной стороны, мы имеем созерцательно-мистическое (мистицизм не есть сверхъестественное, законы едины, мы их просто не знаем) отношение, уход от мира, без привычных нам категорий добра и зла, характерное для восточных религий (человек должен найти свое место в мировой гармонии). С другой, завоевание и преобразование окружающей действительности, что наиболее сильно проявилось в протестантизме.

Далее выделено отношение к другим людям. Здесь мы имеем дело с одним из главных противоречий по-литеизма/язычества (эгоизм, право силы) и христианства (забота о ближних). Собственно, это различие и предопределило проигрыш язычества в Западном мире.

Наиболее проработанным и известным является представление о свободе личностного выбора / воли человека. Тут наиболее подходят работы Э. Фромма с разделением на гуманистическое и авторитарное.

Первое было наиболее характерно для раннего христианства и последовательно терялось при переходе по направлению: православие – католицизм – протестантизм – марксизм. Идеология СССР по данному пункту больше всего расходилась с классическим марксизмом – примат совести над законом у нас был сохранен. Авторитаризм имеет множество вариантов, тут и жесткие табу, и постулат о предопределенности (ислам), и запрет на иное мнение (современное праволиберальное общество) и др.

Заключительным является критерий, отражающий форму поиска смыслов. Имеем ли мы дело с индивидуальным, свободным поиском, возможностью разговаривать непосредственно со сверхъестественным/ космосом или общение только через посредника. Так в Средние века в Западной Европе считалось, что чтение Библии мирянами приводит к искушению, непониманию и ереси. Как знали...

Таким образом, система критериев позволяет охватить основные моменты существующих систем психоисторических смыслов, не погружаясь в исторические особенности и тонкости. Для абсолютного большинства важны общие базовые элементы. Ритуалы – суть внешнее, к ним можно и привыкнуть.

3.3. Уровни проектов

Разделение геополитических проектов на национальные, региональные и глобальные определяется наличием исторически сложившейся общности и образа будущего у системы психоисторических смыслов данного проекта. Если образ будущего есть только для своей этнической системы, то имеем дело с национальным проектом, для большого региона / панрегиона – региональный проект, если для всего человечества – глобальный проект.

Абсолютное большинство этнических систем живет в рамках национальных проектов или без проект-ности в принципе. Последнее характерно для народов, выпавших из истории (большая часть европейских народов) или не обретших самоосознания (большая часть бывших колониальных народов). Лишь несколько этнических систем имеют психоисторические смыслы региональных и национальных уровней. Если у этнической системы нет смыслов высокого уровня, то ее удел – постепенное принятие чужих смыслов. Если региональные или глобальные смыслы не являются упрощенной, редуцированной версией национальных, то этническая система будет стараться вырваться из них и/или ей придется меняться.

Как правило, процесс изменений длится несколько столетий, например, в ходе принятия новой религии. Был единый славянский народ, часть приняла православие, и теперь мы знаем их как сербов, другие приняли католические смыслы и стали хорватами, ну а третьих, потомков потуреченных, мы знаем как бошняков.

С другой стороны, если национальные смыслы сильны, то значительные изменения идут в обе стороны. Какая бы религиозная система не приходила на территорию современного Ирана, она претерпевала там изменение и локализацию.

Рис. 18. Уровни смыслов проектов

У этнической системы, претендующей на ведущие роли в мире, должны быть уникальные национальные смыслы, интегрированные с ними религиозные / схожие по глубине влияния региональные смыслы, а также упрощенная версия морально-нравственных ценностей для всего мира.

Для мечтающих о субъектности этнических систем есть несколько линий поведения внутри региональных и глобальных проектов (рис. 18):

■ перехват контроля над региональными и глобальными смыслами, как сделал И. В. Сталин по отношению к Коминтерну;

■ уход в схизму, как сделал Китай в рамках Красного проекта, понимая, что перехватить контроль у СССР он не сможет;

■ попытаться очистить систему смыслов, вернуться к корням и т. д., что привело к развалу советского лагеря, психоисторические и социальные последствия чего пожинаем до сих пор.

В свете этого в России уже не получится возродить проигравшие более тысячи лет назад смысловые системы, такие как язычество или еще более древние предания старины глубокой. Православие вошло в культурный и традиционный каноны нашего народа так глубоко и настолько долго было связано практически исключительно с Россией, что уже трудно сказать, что претерпело больше изменений, национальные (русские) или региональные (православные) смыслы. А вот пытаться сейчас выкорчевать «чужеродное», пришедшее десять веков назад, а не зародившееся непосредственно у наших предков, приведет лишь к одному – еще одной психоисторической катастрофе русского народа (постоянный или временный отказ большей части населения от ранее доминировавших смыслов), третьей за последнее столетие: 20-е гг. (насаждение атеизма) и 90-е гг. (уничтожение лево-консервативных ценностей). Ключевым для России в ближайшем будущем будет не переформатирование смыслов, а получение полного контроля над идеологией и религией. Т. е. для роста субъектности глобальный левоконсервативный Красный и Православный проекты должны стать полностью подконтрольными России, так как их влияние на нас высоко. Центры и элита этих проектов должны быть нашими.

Таким образом, попытки убрать значительную часть смыслов и встроить вместо них искусственно созданные конструкции крайне опасны. На основе сотни раз пересказанного («я видел тех, кто видел Ленина») или, что еще хуже, ушедшего в совершенно другую сторону (возрождение традиций народов Среднерусской равнины 4500-летней давности, исходя из современных традиций и много раз отредактированных текстов кастовой Индии) можно рассматривать не просто как вредительство, а как сознательную помощь противникам России.

Но сказанное не отменяет необходимость серьезной очистки относительно недавних и не принимаемых большей частью народа наслоений. Речь идет про стяжательство, эллинизацию православия и экуменизм.

3.4. Глобальные проекты

Обратим внимание на глобальные проекты, те, что обоснованно претендуют на морально-нравственную систему ценностей для всего человечества. При этом эти смыслы должны положительно восприниматься и приниматься большей частью человечества и не требовать существенной корректировки или полного уничтожения региональных и этнических смыслов.

В этом плане коммунистическая идея является глобальной, поскольку не требует от большинства человечества отказа от национальности, традиций и значительной части религиозных принципов. Понятно, что есть традиции, вроде рабства или ростовщичества, что должны быть ликвидированы, но они не принципиальны для большинства.

В каждом народе есть минимум 5% населения, что оказываются невосприимчивы к традиционным национальным смыслам/кодам своего народа, как ни строй систему воспитания. Если система ценностей деформирована или уровень жизни ниже, чем у окружающих, доля потенциальных ренегатов становится выше. Так и произошло в России, где большая часть диссидентов собирается под праволиберальными знаменами, отвергая левоконсервативные устремления большинства населения, зачастую декларируя открытое презрение.

Требовать 100% принятия смыслов глобального проекта всем населением планеты нереально. Вероятно, значение в 80% будет лучшим из возможных результатов. Человечество должно сохранять внутреннее разнообразие.

С точки зрения достижения глобальности, особый интерес представляют морально-этические системы смыслов, поскольку они позволяют сетевыми методами на время интегрировать национальные проекты, не разрушая основу последних. Вот только в силу своей широты и обобщенности, в случае прямой конфронтации с региональными или национальными, глобальные системы проигрывают, но это уже к сравнению параметров – «сила смыслов». Исправить ситуацию можно лишь давлением извне, со стороны глобального проекта, контролирующего большее количество ресурсов.

В этом разрезе ясна логика Китая – национального проекта. Соседние национальные проекты он поглощал за счет больших ресурсов. Приходящие на его территорию региональные и глобальные проекты, ввиду большого населения Китая, как правило, не могли / не успевали привлечь извне достаточного количества ресурсов для окончательного решения вопроса. Вот Китай и взял привычку – сидеть на горе и ждать труп врага, проплывающего по реке. Теперь многое изменилось – глубина и скорость проникновения чужих смыслов выросла в разы, можно и не дождаться.

В чем природа выигрыша национальных проектов при прямом и равном столкновении? В системе ценностей индивида национальные и религиозные (чаще всего региональные – именно религиозные) смыслы на порядок более устойчивее идеологических. Вспомните, сколько миллионов людей, бывших искренними либералами, стали консерваторами, а сколько пламенных коммунистов и их детей превратились в отчаянных либералов за последние три десятка лет в России. Примеры последнего процесса хорошо описаны у М. Г. Делягина в сборнике биографий знаковых либералов постсоветской России^[24].

А вот со сменой веры, не к приходу к Богу из безверия и наоборот, а именно переходу в другую религию, все на порядки сложнее и реже.

Получается, что на формирование глобального проекта в первую очередь может претендовать нерелигиозная, динамичная, психоисторическая система смыслов, что способна связать между собой более устойчивые и жесткие системы смыслов. В случае же попытки глобализации со стороны религиозной системы мы будем наблюдать борьбу на уничтожение, очередной Крестовый поход или Священную войну.

Но, как говорится, любое приобретение есть потеря, любая потеря есть приобретение. Так и в рассматриваемом случае, нерелигиозные психоисторические системы оказываются неустойчивы во времени, а религиозные наоборот – не способны к предложению глобального проекта.

Таким образом, для успешного построения глобального проекта необходимо играть на трех уровнях психоисторических смыслов:

■ культурный канон – совокупность языка, ценностей, норм и правил;

■ религиозная или схожая по глубине восприятия региональная психоисторическая общность;

■ нерелигиозные морально нравственные принципы для всего человечества.

Излишне говорить, что эти системы смыслов должны перетекать одна в другую и быть непротиворечивыми.

Помимо прочего данная конструкция добавляет устойчивости для этнической системы, разрушение внешнего уровня не приводит к уничтожению всей системы смыслов. Сравните наш отказ от глобального Красного проекта, за которым оказалась духовная пустота, и фактический отказ Китая, за которым оказался национальный проект.

3.5. Текущий уровень геополитических проектов

Далеко не каждый претендент на мировое господство реально к нему готов. Посмотрим на национальные и региональные проекты: в отличие от глобальных они не могут предложить идею общего будущего для большей части человечества, поскольку не способны выйти на уровень общих принципов и интересов, перерасти смыслы и интересы конкретной этнической системы или религии. Сравните описание будущего, что реально предлагает Китай или Исламский проект, в их представлениях есть место исключительно для китайцев или правоверных соответственно. Все остальное человечество или должно принять чуждые от рождения ценности или тихо проживать на окраинах ойкумены в положении варваров.

Ниже представлена таблица геополитических проектов (табл. 3), из которой видно, кто кем является. К глобальным можно отнести ассоциируемый с Россией условный «Красный проект», праволиберальный проект Фининтерна («Западный проект») и леволиберальный (пока непроявленный). В то же время США также представляет глобальный проект, основанный на научно-техническом прогрессе и капиталистических принципах.

Как это ни удивительно, но кризис капитализма не приведет к утрате США глобальности, поскольку всегда можно расширить региональный образ «града на холме», построенного мигрантами и по этой причине доступного абсолютно всем, до глобального проекта. Автор думал поставить этот смысл в качестве глобального, но позже понял, что пока этот переход еще не произошел.

Нужно сказать несколько слов по остальным проектам, в частности, автор не считает Иудейский проект глобальным, его внешняя оболочка, в виде Семи законов Ноя, суть авраамический мир, в который не впишутся миллиарды представителей азиатских народов. Китай живет на уровне даже не регионального, а национального проекта. Попытка придумать концепцию единой судьбы искусственна и неискренна, автор не думает, что из этого выйдет что-то путное. Фининтерн и Индия не имеют целостных этнических смыслов, что сильно их ослабляет и закладывает условия для отложенного взрыва.

Отдельно скажем про Россию – у нас очень много вопросов и проблем. Смыслы «Русского мира» требуют проработки, региональный уровень отсутствует, на глобальном есть лишь воспоминания о Красном проекте, от которых мы отгораживаемся. Непочатый край работы для мыслителей и идеологов, однако не нужно тащить всякую гадость в дом под видом древних традиций или продуктов духовного прозрения людей с сомнительными принципами.