Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России (2021–2090 годы)"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 48 страниц)

Необходимо уточнить, что под Фининтерном подразумеваются международные финансовые круги, транснациональные корпорации и мировой финансовый сектор, что получают основную прибыль от перераспределения эмиссионного дохода. В отличие от них под США подразумеваются национально ориентированные, в большей степени промышленные элиты и реальный сектор, что получают прибыль от производственной деятельности.

Со времен Холодной войны между этими двумя группами не было серьезных противоречий, так как был общий враг – Советский Союз. Вот только врага больше нет, а проблем накопилось так много, что принятые ранее принципы грабежа окраин ойкумены сломались. У каждого из основных партнеров по мировой элите (в качестве младших партнеров выступали Британия и Континентальная Европа) возникло четкое понимание – «Боливар не выдержит двоих»^[47]. Промышленные элиты США привели к власти Д. Трампа, и мир внезапно осознал, что изменения начались, единая система разделения труда пошла трещинами. Пока еще мы живем в глобальном мире, но тенденции таковы, что перспектива распада на большие регионы или даже мельче становится всё ближе и ярче.

Все возможные, нечудесные сценарии (вероятность более 2%) дальнейшего развития мира показаны на картинке (рис. 45). Чем более темный цвет использован для точки – тем, на субъективный взгляд автора, этот вариант более вероятен. Стрелками показаны переходы между сценариями: стрелка к правому краю иллюстрации означает, что сценарий устойчив и имеет перспективу перехода в будущее, за горизонт 80 лет.

Рассмотрим приведенные на рис. 45 сценарии подробнее.

Сценарий «Неоимпериализм, мультикультурализм» является инерционным, и до 2011-2012 гг. в мире господствовало мнение о его предопределенности и доминантности^[48]. У автора складывается впечатление, что большинство отечественных либералов до сих пор пребывают в этой парадигме. Вот только этот сценарий практически закрыт. Сразу после кризиса в 2008 году на базе G20 и других площадок увлеченно обсуждали, как выйти из кризиса и дальше развивать общий мир, а после 2012 г. как отрезало – нет такой темы в общественном дискурсе. Всё наладилось? Отнюдь. Развитие глобального праволиберального мира постулируется на уровне дежурных, обязательных и бессодержательных лозунгов, и на этом всё. Для реализации этого сценария необходимо ломать практически все проявленные тенденции в экономике и политике, а для этого нет ни ресурсов, ни консенсуса элит. Фининтерн пытается вернуть контроль над США и/или запустить новый глобализм в союзе с Китаем и Британией, но ничего у них не получается. Все чего они могут добиться – затянуть процессы, но никак не развернуть их. Интересанты этого сценария понятны – Фининтерн, Китай (часть элиты, называемая «комсомольцы»^[49]), Британия, ЕС, Саудовская Аравия, Израиль.

Попытки Китая возглавить глобализацию не выделяются в отдельный мировой сценарий, по сути это игра Фининтерна с Британией, т. е. всё тот же нео-империалистический проект.

«Многополярный мир панрегионов / больших регионов» – этот сценарий уже около двадцати лет обосновывается М. Л. Хазиным, и нет смысла останавливаться на этом вопросе детально – желающие могут найти множество материалов^[50]. Главное, что в настоящее время этот сценарий является основным и наиболее вероятным, как бы кому ни хотелось обратного. Кто заинтересован в этом сценарии? Промышленные элиты США, континентальная Европа, страны БРИКС и другие потенциальные геостратегические игроки. У этого сценария больше всего сторонников в мире.

Оформление распада мира на части следует ожидать в 2022-2023 гг. (после проведения «Новой Ялты»). В случае реализации США стратегии «Конец империи», достижение данного консенсуса сдвинется на 3-4 года (2025-2027). Максимальный срок сохранения глобального мира – 2030 г., в случае возврата Фининтерном контроля над США.

В последние годы было несколько периодов, когда мир вплотную подходил к сценарию «Глобальная ката-строфа/война», столкновению держав по принципу – война ради войны, вплоть до локального применения ядерного оружия и фрагментации мира. В частности, в этом направлении мы могли пойти в случае победы Х. Клинтон на выборах 2016 г., также к этому толкала логика событий после уничтожения украинцами и/или их кураторами малазийского боинга. Сейчас вероятность реализации данного сценария стала много меньше и сохраняется тренд на дальнейшее снижение. Потенциальные выгодополучатели данного сценария – Фининтерн, Британия и Исламский мир. Для остальных это игра не несет ничего хорошего.

Помимо довольно очевидных, вышеуказанных сценариев есть еще один – «Нашествие неоварваров», фактически новое большое переселение народов с последующей деградацией современных государств, социальных отношений и экономики. Результатом будет отбрасывание мировой цивилизации далеко назад. Данный сценарий выгоден тем же игрокам, что и вариант глобальной войны, только еще стоит добавить Индию.

Таким образом, наиболее вероятное развитие событий в ближайшие годы – распад мира на панрегионы. Этот вариант приемлем или благоприятен для всех стран, регионов, народов и элит мира, за исключением Фининтерна и Китая. Для России распад глобального мира дает шанс не просто на сохранение, но и возврат роли ведущей державы на поле геостратегии. Вероятность остальных сценариев низка и продолжает падать с каждым днем, так, инерционный вариант – «Неоимпериализм» – сейчас практически закрыт.

Собственно, здесь мы исчерпали все темы, затрагиваемые большинством экспертов и специалистов о будущем развитии мира, и переходим в область нового: какие сценарии дальнейшего развития мира есть на долгосрочную перспективу?

13.2. Будущее после многополярного мира

Все дерево сценариев разделено на три группы по степени концентрации управления ресурсами и углублению разделения труда: мир глобален, мир разбит на регионы и мир фрагментирован до отдельных локальных структур и объединений.

После наиболее вероятного сценария распада мира на панрегионы тенденция на рост разделения труда и объединение останется. Также не нужно забывать про влияние роботизации в рамках перехода в шестой технологический уклад и увеличение потенциала для роста системы разделения труда (трансиндустриальную революцию). Можно выделить три сценария дальнейшего развития мира.

Многополярный мир является неустойчивой конструкцией, слабые в финансовой, военной или психоисторической части геополитические проекты будут поглощаться более сильными, повторяя историю XX в. Есть два устойчивых положения, к которым будет движение, – один или три центра.

«Триполярный мир» является одним из аттракторов дальнейшего развития. Доминирование в мире трех геополитических игроков, обладающих различными смыслами, может обеспечить равновесие на долгое время. Важно, чтобы центры были равноудалены друг от друга в части идеологии, религии, культуры и т. д. (для обозначения совокупности этих понятий был использован термин – психоисторические смыслы), чтобы поглощение или долговременный союз были невозможны. В результате Второй мировой войны остались США, Британия и СССР, которые не создали устойчивой конструкции, смыслы первых двух были очень близки, что привело к закономерному итогу. А далее осталось неустойчивое биполярное противостояние, которое не могло длиться долго. Говорить про «Движение неприсоединения» смысла нет – оно не было субъектом и игроком, являясь по сути болотом и игровой доской.

Триполярный мир намного лучше приспособлен к сохранению многообразия человечества, он сохраняет внешнюю и внутреннюю конкуренцию у полюсов силы.

Идеально, если три полюса будут располагаться в разных квадратах на диаграмме психоисторических смыслов геополитических проектов: «консервативный – либеральный», «левый – правый» (рис. 27). Исключение может быть только одно: все три проекта будут религиозными, правоконсервативными, например – христианский, исламский и индийский, конструкция будет устойчивой, но ее формирование маловероятно.

Данная диаграмма разбиралась в предыдущей главе, но не лишним будет напомнить, что для левого взгляда характерен примат общественных интересов над личными, а для правых наоборот – частная собственность священна. В случае консервативных смыслов, нравственные ценности индивид получает извне и обязан им следовать. Либеральная же позиция позволяет каждому, исходя из своих личных взглядов, определять, что есть хорошо, а что плохо. Вот не нравится заповедь «не прелюбодействуй», значит, можно ее не соблюдать и считать себя правым. Как правило, при опросах заключенных выясняется, что более 90% из них считают себя невиновными и сидят ни за что, т. е. если бы они сами определяли, нарушили они закон или нет, тюрьмы были бы пусты.

Размер шара показывает количество населения планеты, для которого данный проект может быть приемлемым вне зависимости, является ли он национальным, региональным или глобальным. Как видим, у проекта левых глобалистов нет конкуренции, и если Латинская Америка сможет создать свой геополитический проект, а это может быть одним из самых интересных и перспективных для человечества проектов, то их будущее очень нетривиально. Аналогична ситуация с Россией (возможные проекты России выделены темным цветом), в случае отказа от инерционного сценария «Третий Рим», у нас в конкурентах один Китай, но принимая во внимание его последовательный переход из левого проекта в правый – конкурентов в левоконсервативном лагере не будет.

Следующие два квадрата высококонкурентны, а принимая во внимание провал глобального проекта правых либералов (Фининтерн), в тройку лидеров выйдет кто-то из правых консерваторов.

Таким образом, конфигурация триполярного мира просматривается следующая:

■ левоконсервативный проект России / запасной вариант – Китай;

■ леволиберальный проект Латинской Америки;

■ правоконсервативный проект США / любой из проектов в этой четверти, включая продолжающий праветь Китай.

В случае отсутствия одного из сильных левых проектов, на сцену опять выходят правые либералы.

Ориентировочные сроки перехода от мира панрегионов к триполярному миру – это 2040-е гг. В этот период разделение между панрегионами, перешедшими в шестой технологический уклад, и остальным миром станет огромным. Если финалистов окажется трое, то мир обретет устойчивую конфигурацию, которая имеет все шансы на сохранение вплоть до конца 2090-х гг. Даже переход в седьмой технологический уклад (биотехнологии, программирование на естественных языках, искусственное мышление и др.) в 2060-х гг. пройдет относительно безболезненно.

Каков главный вывод? В России должен быть построен левоконсервативный проект, и он должен дожить до момента, когда останутся лишь три полюса силы. Второй вывод: для долгосрочной перспективы России в мире нужна сильная Латинская Америка с леволиберальным проектом.

13.3. Новая попытка глобализации

Если устойчивое состояние (триполярный мир) и в этот раз будет пройдено мимо, то нас ждет новая попытка объединения мира. В этом случае есть два сценария глобализации: «Единый мир для всех» и «Единый мир для избранных». «Единый мир для избранных» будет формироваться в случае победы правого проекта в соревновании геополитических проектов. В качестве конкретных вариантов будут тоталитарные сценарии «нового кастового общества», «космического колониализма», «глобального экологиз-ма», «мира трансгуманизма», «мира технологической сингулярности» и другие проекты. В настоящее время все эти сценарии закрыты. Например, «глобальный экологизм» был кардинально ослаблен Д. Трампом, торпедированием Парижского соглашения по климату, даже Гретта Тумберг в образе «зеленой Жанны д'Арк» не повернула ситуацию вспять, а сценарий «технологической сингулярности» так и не набрал критической массы «верующих». Необходимо сказать и про «цифровое рабство», это не отдельный сценарий, а неотъемлемая часть практически любого варианта будущего в формате «единый мир для избранных».

Перейдем к сценарию «Единый мир для всех». По аналогии с предыдущим он начнет реализовываться в случае глобализации на основе левого проекта. Пока видны только два варианта – ноосферный либерализм (либерализм в исконном вольтеровском смысле) и ноосферный коммунизм, этого мало и должны быть еще сценарии.

Необходимо пояснить, почему вероятность три-полярного мира автор считает выше, чем следующей попытки глобализации – предыдущая попытка оказалась неудачной, польза от объединения оказалась меньше, чем требуется ресурсов для удержания разрозненного мира в единстве. К тому же во Вселенной существует общий принцип избыточного многообразия, чему противоречит единый глобальный мир, любая глобализация слишком сильно вмешивается в дарованную Господом свободу воли человека. И на очередную попытку построить Вавилонскую башню человечество каждый раз получает закономерный ответ.

Таким образом, если человечество проскочит мимо сценария триполярного мира, то перед нами откроется новая попытка построения глобализации, но уже на отличных от праволиберальных принципов сценария «Конца истории» (конец XX – начало XXI в.).

Может в дальнейшем триполярный мир опять выйти на путь глобализации? Есть такой шанс, но с большей вероятностью возникновение триполярного мира откроет перед человечеством новые сценарии более сбалансированного и устойчивого развития по сравнению с глобализацией.

14.4. Посткатастрофические сценарии

Фрагментация мира в результате катастрофичных вариантов развития отбросит человечество далеко назад, но при этом откроет несколько сценариев, пропущенных ранее. Инерционным сценарием после глобальной войны будут «Темные века». Деградация социальной, политической, экономической и этнокультурной структуры мира будет значительной, не до каменного века, конечно, но мало не покажется. Очень многое будет потеряно, и, принимая во внимание глобальный характер предшествующих процессов, затронет всех. В истории человечества были подобные периоды падения, для сравнения численность Рима времен Римской республики была достигнута только в начале XX в. Понятно, что речь не идет о паре тысячелетий, но несколько поколений будут вспоминать прошедшие десятилетия временем «золотого века», как правление «пяти благословенных императоров» из династии Антонинов (96-180 гг.) в Древнем Риме.

Помимо «Темных веков», для которых будет характерна очень глубокая фрагментация и деградация, откроются два пропущенных ранее сценария – «Мир корпораций» и «Мир полисов». В рамках первого сценария власть получают корпоратократы – технократия постиндустриального общества (пятого технологического уклада). Мир будет отнюдь не благостен, так как самая лучшая корпорация заботится о населении (людях, неработающих в ней) хуже, чем абсолютное большинство государств. В условиях деградации традиционных государственных структур данный путь может быть достаточно устойчив. Условием для открытия этого сценария является деградация/исчез-новение проектности у населения: национальной и религиозной обязательно, идеологической – желательно. В последующем этот сценарий будет развиваться по направлению глобализации в версии «Единый мир для избранных».

Второй сценарий характеризуется созданием независимых городов / агломераций по всему миру и утратой национальной проектности. В отличие от «Мира корпораций» дальнейшее развитие этого сценария пойдет по традиционному пути – «Мир неоимперий» (формирование новых / возрождение ранее существовавших наций) – глобализация. Кстати, по пути построения империй (всех видов) мир может пойти и сразу после катастрофы. «Мир неоимперий» по организации и принципам существования будет во многом повторять период XIX – начала XX в., вот только игроки, страны и народы значительно изменятся. Но все равно это будет повторение уже один раз пройденного пути.

Таким образом, развитие катастрофических сценариев может как повторить уже один раз пройденный путь, так и открыть новые тропинки, только есть большие сомнения, что в этом будет позитивный смысл для человечества в целом.

13.5. Резюме

В настоящий момент мир практически прошел перекресток выбора и определился с наиболее вероятным сценарием дальнейшего развития, им станет «Многополярный мир». Варианты катастроф или сохранения единого глобального мира уже видятся малореальными. Наибольшие потери от деглобализации понесет Фининтерн и Китай, Россия же может оказаться одним из главных бенефициаров. Распад глобального мира уже позволил нам не быть уничтоженными.

Поскольку тенденция на увеличение разделения труда остается, то попытка объединения будет повторена еще раз, но уже на отличных от праволиберальных принципов. Вот только у этой петли истории есть интересная альтернатива – триполярный, устойчивый мир. В случае формирования Россией левоконсервативного независимого геополитического проекта, мы практически гарантируем себе место в тройке гегемонов. В настоящий момент другими «финалистами» видятся США с правоконсервативным проектом и Латинская Америка с леволиберальным.

Если же человечество проскочит возможность сформировать триполярный мир, то нас всех ждет новый виток глобализации и очередное разрушение Вавилонской башни. При этом если в основу глобализации будут положены идеи правого проекта, то мир столкнется с совсем незавидным тоталитарным будущим, и неважно будет ли это «новое кастовое общество», «космический колониализм», «глобальный экологизм» или что еще. Вариант левого глобализма – «единого мира для всех» – более привлекателен, но пока у человечества нет понимания, как на практике реализовать идеи Вернадского о ноосфере.

Программа России понятна – усиление до статуса левоконсервативного геостратегического игрока, формирование панрегиона, препятствование появлению других левоконсервативных проектов в мире и всемерная поддержка леволиберальных идей Латинской Америки для формирования там собственной проектности.

Следующие главы посвящены наиболее важным, для понимания национальных стратегий различных игроков и России, вопросам и принципам развития мира. Собственно, национальные стратегии и варианты развития крупнейших геополитических игроков и России подробно и развернуто показаны в третьей и четвертых частях книги.

14. Распад глобального мира

Наиболее вероятным сценарием развития мира в ближайшие двадцать лет является «мир панрегионов», что представляется многим как повторение сценария между серединой XIX и серединой XX вв., когда в мире было несколько великих держав, разделивших между собой мир. Вот только войти в одну реку дважды нельзя – развитие технологий, логистики, взаимное проникновение, наследие неудачной глобализации и т. п. вносят существенное влияние.

Обратим свой взор в не очень далекое будущее, на тот мировой порядок, что будет создаваться в мире панрегионов. Именно так будет выглядеть мир после «Новой Ялты» – великим державам права, остальным закон и налоги. Этот принцип останется неизменным.

14.1. Ошибки сценария «Конец истории»

До середины XIX в. наличие непосредственных и желательно открытых границ было ключевым требованием для интенсивного и регулярного взаимодействия стран и народов. Большая часть контактов в экономике, культуре, религии, социальной сфере и т. п. строились в формате двусторонних отношений (рис. 46). Периодически возникали попытки построения наднациональных правил и/или многосторонних союзов (Венский конгресс, Ганзейский союз и др.), но по большей части их роль была сильно ограниченной, становясь в большей степени исключением, чем правилом.

Дружба «через соседа» была важнейшим фактором политики, так, Россия более века назад «дружила» с Францией через Германию, так мы сейчас «дружим» с Германией через Польшу и с Венгрией через Украину. В предыдущие века было справедливо: чем больше границ между странами, тем сложнее взаимодействовать.

Развитие транспортной связанности и мобильности населения повлекло изменение контуров геополитики и экономики, были запущены механизмы глобализации. Снижение влияния двусторонних контактов, формирование всеобщих наднациональных правил и принципов стало набирать значимость. В какой-то момент была пройдена точка, когда наднациональные правила стали определять намного больше в политике стран, чем двусторонние договоренности, соглашения и союзы. Произошло ли это в момент образования Лиги наций или при вступлении США в Первую мировую войну, что определило национально-территориальный принцип мира после победы, не важно. Это вопросы для историков.

Вот только в начале глобализации была допущена критическая ошибка, которая так и не была исправлена позднее. Все считали выгоду исключительно от экономической глобализации, которая тривиальным образом выводилась из углубления разделения труда в рамках развития капиталистической или антикапиталистической (советской) экономических систем. Но практически никто не пытался посчитать убытки от бессистемной глобализации в других сферах жизни.

Вот и получилось, что прибыль от экономического объединения оказалась в разы меньше, чем убытки от социальной, культурной, образовательной, религиозной и т. п. унификации. И, да, любые разговоры про первичность экономики над всеми остальными аспектами общественной жизни есть редуцирование, т. е. глупость. Нельзя раздельно рассматривать экономику, социальную сферу, психоисторические смыслы, культурные и другие вопросы. Любой сложный фактор необходимо оценивать разносторонне, надсистемно, в ином случае мы так и не извлечем уроков из падения очередной Вавилонской башни.

Вернемся к глобализму. В представлении многих он заключается/ведет к полному уничтожению национальных особенностей, различий между странами и народами в самое ближайшее время, но это серьезное упрощение. Среднесрочные цели и представления о будущем у глобалистов сложнее – индивидуальность государств/народов допустима, но она должна оставаться лишь на локальном, внутреннем уровне. Все внешние взаимодействия следует производить через систему общемировых правил и принципов, которым все подчиняются. Мир становится общим, в том смысле, что каждый взаимодействует с каждым, но не через двусторонние связи, а через общее пространство, живет в едином времени. Никто не закрыт от общего миропорядка.

Глобальный мир можно представить как океан, наполненный несчетным количеством небольших островков, каждый из которых не автономен, нуждается во всех остальных, но для покупки/продажи продукции и услуг надо плыть не на другой остров, а на экстерриториальные специализированные ярмарки (рис. 47).

Вот именно такой мир и строили правые либералы, где столицы/большие города растворялись в общем море, а дальние провинции стран становились своеобразными островами старого мира.

Посмотрите на карту мира из космоса ночью, святящиеся точки городов и есть глобальное море в физическом плане, а темные куски карты вокруг них – острова. В далекой перспективе мир должен был стать одним большим святящимся пятном, но на это ушло бы несколько поколений. Никто из вменяемых глобалистов, да, именно вменяемых и мыслящих, не ждал этого в ближайшие десятилетия.

Таким образом, построение глобального мира является естественным, с точки зрения голой экономики, ходом в развитии человечества. Вот только анализ сложных процессов в рамках одного из аспектов – гиблое и бессмысленное дело. Выгода от углубления разделения труда оказалась в разы меньше, чем требуется ресурсов на сопоставимое по скорости объединение в других сферах.

Фактически мы будем наблюдать продолжение глобализации и формирование единого человечества, но процессы должны идти значительно медленнее и осознаннее. Исходя из принципов избыточности, характерных для Вселенной, человечество на Земле сможет объединиться не раньше, чем появятся космические колонии / межзвездные путешествия.

14.2. Иллюзии больших экономик

С момента распада советского блока и установления в мире единой, глобальной системы разделения труда, описание мощи страны стало сводиться лишь к экономике, а оценка последней проводилась исключительно в категориях размера. Понятие «крупнейшие экономики мира» стало синонимом силы, мощи, устойчивости и значимости, а наиболее часто используемым критерием оказался бухгалтерский по своей сути показатель – ВВП. Вот только в условиях распада глобального мира размер экономики перестал быть не то что единственным, но даже важным при оценке средне– и долгосрочных перспектив страны.

Противостояние между странами и народами одновременно ведется по трем направлениям, фронтам: вооруженная борьба (война Ареса), торгово-экономическая борьба (война Афины) и психоисторическая борьба (война Аполлона). Все три вида противостояния были, есть и будут в истории человечества, вот только в разные эпохи и времена их вес и влияние на итоговый результат различны. В рамках процесса построения единого, глобального мира монополия на психоисторические смыслы оказалась у правых либералов, а монополия на применение военной силы у США. Всем остальным осталось лишь соревноваться на торгово-экономическом поле, соблюдая установленные западными элитами правила.

Вот и жило человечество в мире, где значимость стран оценивалась исключительно в терминах войны Афины. В результате фраза про количество дивизий у Ватикана воспринималась большинством с усмешкой, как иллюстрация недальновидности и ограниченности И. В. Сталина, полностью игнорируя контекст и обстановку в мире. Да и приятно было чувствовать себя умнее «злобного, кровавого тирана» каждому «цивилизованному, современному человеку», не так ли?

Мир меняется, и нужно быть очень близоруким человеком, чтобы не замечать, что размер экономики уже перестал быть главным показателем мощи/силы страны. А ведь это только начало больших перемен.

«Размер экономики» – неудачный термин для генерального, сводного показателя, намного более верным будет «сила/мощь экономики». Вот только долгие десятилетия основное внимание уделяется именно размеру, игнорируя структуру и особенности. Громадные виртуальные, финансово-бухгалтерские пузыри, надуваемые в погоне за размером, махинации со статистикой и призывы «удвоить ВВП за десять лет» стали визитной карточной уходящей эпохи.

В периоды стабильности данный редуцированный подход хоть как-то оправдывает себя, но в динамичных, быстро меняющихся, да еще и кризисных условиях необходимы другие методы оценки.

Для понимания ключевых элементов и связей, позволяющих оценить экономику, можно воспользоваться следующей довольно простой формулой (рис. 48).

Наибольшую сложность и интерес представляет правый множитель – «сложность экономики» (рис. 48), он требует пояснения и раскрытия.

В нефтепереработке есть хороший показатель – индекс Нельсона, позволяющий оценить глубину и сложность переработки на конкретном заводе. Так, один НПЗ с показателем 1,5 (чуть ли ни одна ректификационная колонна) гонит лишь дешевый прямогонный бензин, мазут и асфальт, а второй, с показателем 9-11, выдает исключительно дорогие и легкие продукты без мазута и асфальта. Последние, получаемые из нефти при первичной переработке, полностью преобразуются в бензин, керосин, масла и т. д.

Лет пятнадцать назад средний индекс в России был менее 3,5, в то время как в Европе он превышал 7-8. Собственно, вложения в переработку позволили исправить ситуацию. Так Туапсинский НПЗ («Роснефть») был 1,2, а стал больше 9. И тут самое время вспомнить про либеральный по духу «налоговый маневр», который делает экономически бессмысленным дальнейшую модернизацию, развитие НПЗ.

Аналогичный показатель можно использовать при оценке сложности/глубины переработки ресурсов во всей экономике, при этом внимание следует уделять именно технологической сложности, а не распределению добавочной стоимости по цепочке.

Если смотреть исключительно на денежные показатели, то получается, что в современном производстве маркетинг, PR и прочие рентные платежи (навроде авторских прав) составляют в разы больше, чем собственно промышленное производство. Но достаточно пересмотреть сложившийся консенсус по распределению прибыли, что и будет делаться в ближайшее время на волне распада глобального мира, как вся постиндустриальная пена услуг осядет.

На рис. 49 показана логика формирования такого индекса «Сложности экономики». В рамках глобального мира показатель для «Страны 1» составит 1х1,1+0,4х1,3+(0,4+0,2+0,6)х1,2=3,о6, а для «Страны 3» 1,2х3,0=3,6. Вот только в случае разрыва связей между странами, «Страна 3» не сможет производить ничего. Кстати, 70-80% экономики развитых стран состоит из элементов минимальной технологической сложности, максимальной рентабельности и расположенных в самом конце технологических цепочек. Все эти товарищи и пополнят ряды безработных, а экономики развитых стран съежатся даже меньше имеющегося промышленного производства – нечего оставлять у себя лишь отверточную сборку, маркетинг и конечное потребление.

Таким образом, категория «размера» экономики очень ограниченно отражает ее состояние и практически не показывает перспективы ближайших лет. За понятием добавочной стоимости, выражаемой в денежном выражении, мы не видим реальной технологической сложности, самодостаточности, глубины переработки ресурсов в экономике. Вот и получается, что производительность труда в постиндустриальном маркетинге и финансах в разы больше, чем в наукоемком производстве.

Кто сказал, что основная прибыль должна формироваться в добыче ресурсов, маркетинге и финансовых услугах? Може, логичнее вернуться к системе – чем сложнее и технологичнее, тем больше прибыли там остается?

14.3. Устойчивость экономики в постглобальном мире

При распаде глобального мира для отдельных стран и отраслей в них возможны следующие основные варианты:

■ полное исчезновение технологической цепочки;

■ локализация (импортозамещение) у себя отсутствующих элементов, с падением объемов и качества, создание параллельных цепочек по всему миру;

■ выстраивание новых связей в рамках больших регионов, формирование союзов между странами, захват чужих территорий и активов;

■ восстановление более простых, ранее ликвидированных технологических цепочек.

Кстати, практически любой негативный пример можно найти на Украине, чего там только ни было в плане развала и слома за последние 25-30 лет.

В условиях распада глобальной мировой экономики в относительно лучшем положении оказываются не те страны и регионы, что сейчас формируют высокую добавочную стоимость и гордятся высокой производительностью труда, а имеют: