Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России (2021–2090 годы)"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 48 страниц)

«Новый ковчег» / «Наследие Авраама» является тройственным союзом / политической унией России с Персией и Иудеей. Союз трех ортодоксальных меньшинств внутри авраамических религий. Образ окруженной крепости, защитника древних святынь и смыслов от всего остального мира, путь к Господу, исполнение его Замыслов. В центре треугольника располагается гора Арарат, где вступило на твердую землю спасенное человечество. К вершине с разных сторон идут три тропы, перекрестков нет, любые ответвления (ереси, расколы) ведут в пропасть. Сценарий очень интересный, поскольку позволяет выскочить из психоисторических ловушек зависимости от Континентальной Европы и Китая путем присоединения к системе других региональных смыслов.

Последняя стратегия, также содержит пока не всплывший сценарий «Гиперборея», его контур появится не ранее чем через 20-40 лет, а актуальность возникнет ближе к концу века на фоне квантового мышления и смещения космических границ. Север, героическое служение, первопроходцы, наследники титанов, древние и легендарные смыслы, путь самоизоляции и ухода от внешнего мира ради высших целей... Вот только не нужно всё сводить к староверам и/или дохристианским смыслам. Здесь основа шире – прорыв, прогресс, космос («Мир Полудня» братьев Стругатских), космоколониализм, освоение глубин океанов и Крайнего Севера. Будущее для «избранных», готовых жертвовать буквально всем, чтобы служить и идти вперед. Здесь нужно вспоминать Дежнева, Ермака, Чкалова, Гагарина, а никак не творчество современных писателей и «потомственных» волхвов.

Помимо базовых сценариев на стратегическом пространстве России есть межсценарные сюжеты, которые должны идти поверх любого развития. Переход в новый технологический уклад является серьезной проблемой, каждый раз сжигающей множество ресурсов. Построение в России надукладной экономики станет в этом плане сильным решением, но для этого необходимо переходить на цикл планирования 30-36 лет. Это даже не советские пятилетки, про современных «бухгалтеров» промолчим.

Помимо базовых стратегий есть еще несколько закрытых / чудесных вариантов, вероятность каждого

из которых меньше 2%. Самая сильная из них – стратегия «Россия – колыбель народов» как союз, а потом и объединение трех разошедшихся 4 500 лет назад цивилизаций (Россия, Иран, Индия). Этот вариант будущего появится лишь при отказе всех троих от религии, т. е. значимой части своих психоисторических смыслов, а Индия еще и от кастовой системы. Данная стратегия имеет ловушку «Третий рейх» и пока относится к чудесным сценариям. Для консервативных в своей сути цивилизаций это вопрос нескольких поколений, не ранее.

Таким образом, будущее России имеет множество вариантов и разветвлений, нам есть из чего выбирать, но неправильный и несвоевременный выбор может привести к гибели «русского мира». С другой стороны, традиционное историческое многообразие требует, чтобы элиты и представители всех путей оставались в обществе, сохраняя избыточность и вариативность.

Помимо трех, во многом интуитивно понятных читателю стратегий – «Либеральная мечта», «Третий Рим» и «СССР-2», автор выделил «Новую Орду», «Царицу морей», «Новый ковчег» и «Гиперборею». У каждой из них есть свои плюсы и минусы, времена открытия и закрытия, цены реализации и отказа. Одна из важнейших задач автора – помочь читателям сформировать свои образы будущего, показать варианты и помочь найти свой путь.

34.2. Исторические корни имперского духа

Имперские элиты являются одними из самых сильных катализаторов развития, позволяя народу/стране реализовывать стратегии выше имеющегося уровня ресурсов и пассионарности. По ходу повествования автор несколько раз указывал, что Россия является империей суши, это очень важная и во многом уникальная особенность. При изучении России нужно понимать, как она стала империей суши, почему и за счет чего так случилось.

В VIII-XII вв. Русь формировалась и развивалась как типичная держава суши, мало чем отличаясь от славянских Моравии и Польши. Уровень развития экономики и технологий был достаточным для создания и поддержания государства, но не для роскоши.

Контакты с кочевниками не сильно отражались на культуре и мироощущении наших предков. Несмотря на родственные связи с теми же половцами, не было принято даже столь простое степное правило, как неприкосновенность послов. А между тем нарушение этого принципа привело к гибели городов от огня взбешенных и оскорбленных монголов не только на Руси, но и по всей Евразии.

Войдя в состав и став вассалами Улуса Джучи (Золотой Орды), Русь была вынуждена через «не хочу» принять многие принципы, культурные особенности и элементы мировоззрения кочевников, став в результате державой суши с элементами сети. Положительный эффект в части формирования сетевой компоненты шел от контактов и копирования традиций и принципов Ромейской империи – первой в мире империи суши. Пусть сам образец и был к тому времени уже изрядно подпорчен и являл далеко не лучшую форму.

Преемственность от кочевников не подразумевает наследования по крови, как раз татарской и монгольской крови среди этнических русских, если судить по мужской Y-хромосоме, очень мало^[79]. Важно наследование по духу, от которого сами кочевники, кстати, отказались очень быстро, переняв смыслы и традиции богатых покоренных народов.

Прививка сетевых принципов досталась многим – нашествию подверглась не только Русь. Если бы не дальнейшие события на берегах Босфора, через некоторое время всё вернулось бы на круги своя. Но в 1439 г. произошло крайне важно действо – подписание греками Флорентийской унии. В 1448 г. последовавший за этим разрыв с Константинополем был оформлен избранием Митрополита Московского. В 1453 г. Константинополь пал, униаты изгнаны, но дело было сделано. На Руси утвердился принцип – из-за духовного упадка, предательства вероучения и падения Константинополя Русь осталась последним и единственным оплотом истинного православия/христианства в мире. В 1589 г. формальное церковное единство было обменено на признание греческими патриархами легитимности нового статуса – Патриарха Московского.

Фактически с 1439 г. и вплоть до никонианской реформы в 1656 г. Русь была центром собственной религиозной проектности, что благоприятно отразилось на закреплении ее сетевой компоненты и трансформации из державы суши с элементами сети в империю суши.

Реформа Патриарха Никона и последующий Синодальный период значительно ослабили Россию как империю суши. Чем дольше правили Романовы, тем меньше империи суши и больше державы суши было в России. Постоянное стремление к захвату Константинополя имело под собой не только военную и экономическую подоплеку, сетевая империя нуждалась в получении контроля над своим проектным центром.

1917 г. и последующее обретение Россией глобальной проектности «Красного проекта» вновь усилило сетевую составляющую, позволив достичь максимального влияния и силы. Именно глобальной идеологии – основы для возрождения и усиления – нам сейчас так недостает.

Таким образом, уникальное сочетание обстоятельств и умение ими воспользоваться позволило России стать единственной в мире империей суши, что возникла на территории, где не было развитых античных империй. Вхождение в состав Золотой Орды, вероотступничество греков и собственная политика позволили русским стать имперской нацией.

Никонианская реформа была направлена на уничтожение независимости от греков, мечты о завоевании Царьграда были попытками вернуть себе контроль над Православным проектом, отринуть внешнюю зависимость. Запуск Красного проекта значительно усилил имперские, сетевые принципы.

Вне зависимости от того, каким путем пойдет Россия в будущее, нам необходимо вывести как Красный проект, так и Русское православие из-под влияния любых внешних сил.

34.3. Пассионарии в России

В условиях распада мира на панрегионы открывается всё больше возможностей не только для игры, но и для установления своих правил игры. Для обеспечения своего развития населению и элитам России нужно быть готовыми действовать смело, жестко, быстро, не боясь жертвовать собой и другими. Для достижения этого необходим высокий уровень пассионарности.

Ситуация с пассионариями в России в целом лучше, чем в развитых странах, но также оставляет желать лучшего. Особые проблемы у поколения младше тридцати лет, в полной мере столкнувшегося с ЕГЭ и массовой культурой в лице Ксении Собчак и «Дома-2». Помочь им, конечно, можно, но далеко не всем. Под «им» автор подразумевает оболваненных детей, а не работников массовой культуры.

Исторически Россия всегда славилась пассионариями, выражавшими интересы народа / этнической системы зачастую вопреки воле элит. Противоречие интересов элиты и пассионариев у нас имеет несколько вариантов решения, от бессмысленных и беспощадных бунтов с вырезанием пассионариев до революции и практически полного уничтожения и замены старой элиты, как было по итогам событий 1917 г. У автора нет уверенности, что в ближайшие годы Россия выдержит еще один бунт или революцию, но и инерционный сценарий, без роста влияния пассионариев, для нас не приемлем. Следовательно, нужен механизм, позволяющий:

■ воспитывать элиту в соответствии с интересами этнической системы (подробнее см. «Стратегия России – “скрытое Основание”»);

■ создание условий для проявления пассионариев;

■ создание условий для ограничения выплеска пассионарной энергии внутри страны и перенаправление ее вовне.

Советская система общественных отношений и образования позволяла массово воспитывать пассионариев, и именно им мы обязаны Победой, успехам позднесталинского периода и научному прорыву. Не будем в очередной раз разбирать ошибки и вредительство, приведшие к падению пассионарности советского общества, просто отметим для себя – кое-что из прошлого опыта нужно будет возрождать, а что-то обязательно менять. Для комплексного решения поставленных выше задач необходимо создать следующие механизмы:

■ поиск талантливых и гениальных детей для качественного раскрытия таланта;

■ наличие психоисторических смыслов (идеология, религия, национальная идея), принимаемых и разделяемых абсолютным большинством населения (всегда есть минимум 3% диссидентов, которые оказываются видны, какие бы ни были смыслы);

■ отношения в семье, школе и обществе (в первую очередь во дворе и его эрзацах), формирующие внутреннюю свободу, смелость, волю;

■ система обучения, дающая логическое мышление, навыки рефлексии;

■ обязательная служба в армии для претендующих на высокие посты и карьеру, участие в локальных конфликтах (этого «добра» в ближайшие десятилетия в мире будет хватать всем);

■ карьерные лифты через реализацию сложных, в чем-то героических и прорывных проектов, требующих результата, таланта и самопожертвования;

■ механизм мягкой отправки / выдавливания пассионариев, отрицающих психоисторические смыслы большинства населения, за пределы страны.

На выходе получаем когерентных (согласованно направленных) пассионариев, разделяющих основные, базовые идеалы (рис. 101). Борьба между ними будет протекать не в вопросе «быть или не быть России», а каким именно путем делать ее великой – «СССР-2», «Царица морей», «Третий Рим» и т. д. Согласитесь, такой вариант менее кровавый. Сторонника проигравшей в текущий такт борьбы стратегии всегда можно направить на реализацию проекта, присутствующего и в его картине будущего, а не уничтожать или подавлять.

Да и для выдавленных мягко, без больших обид пассионариев всегда будет занятие. Вспоминаем казаков, что бежали из страны, и вдруг осознавали себя еще большими русскими, чем оставшиеся. Вследствие чего они начинали вести себя соответственно. Вышесказанное не относится к большинству современных либеральных «беженцев» вроде Каспарова и Ко, они по шкале пассионарности в минусе.

Таким образом, политика по ограничению пассионарности в России не допустима и вредна. Необходимо срочно решать вопрос с идеологией, образованием и массовой культурой. Россия нуждается в пассионариях, желающих сделать ее великой, а какой из вариантов/стратегий будет им ближе – вопрос вторичный. Спор между сторонниками проектов «СССР-2» и «Царица морей» на порядок продуктивней, чем очередной виток борьбы «западников» и «славянофилов», не способных выйти за пределы психоисторических смыслов «Третьего Рима». Про либералов и прочих общечеловеков даже вспоминать не хочется.

34.4. Пассионарность элит в России

Рассмотрим, как складывалась ситуация во взаимоотношении пассионариев и элит в России за последнюю сотню лет (рис. 102).

По итогам событий 1917 г. пришедшие к власти революционеры уничтожили предыдущую, во многом деградировавшую элиту. С середины 30-х гг. начались попытки формирования полноценной элиты, методом борьбы которой стал террор потенциальных соперников. Антитеррор в исполнении И. В. Сталина (первое поколение пассионариев), ВОВ с ростом пассионарности и включением героев войны в верхушку власти (восстановление страны) сделало невозможной формирование новой элиты вплоть до второй половины 50-х гг.

На рис. 102 уровень пассионарности общества показан нижней горизонтальной линией. Понятно, что он также меняется, особенно на фоне больших событий, но автор не стал усложнять рисунок и показал уровень пассионарности, который был бы на момент деградации элит к 2000 г.

К концу 50-х гг. уровень пассионарности снизился, и элита была сформирована. Далее мы можем вспомнить историю свершений и успехов – пассионарность снижается, масштаб падает. К 2000 г., т. е. следующему после «реформаторов» поколению во власти, произошел бы элитный кризис. Однако фактическое предательство Горбачева и Ко ухудшило расклад, пассионарность элиты была подорвана рекрутингом людей с отрицательными рангами. Даже падение общего уровня пассионарности общества – отказ от идеалов и переход на потребительство – не смог сгладить масштаб проблемы.

И не нужно говорить, что советская и российская элиты не связаны между собой – конкретные люди потеряли статус, но практически все олигархи первой волны оказались родственниками партийной, комсомольской верхушки и торговой номенклатуры.

Уровень пассионарности элиты продолжал стремительно падать все 90-е гг. Для исправления ситуации в элиту были приглашены силовики, их пассионарность в своей массе была на уровне рангов «+1» и «+2» (см. главу «Пассионарность»), более высоких по рангам пассионариев, вроде Льва Рохлина, просто убрали, но это было всяко лучше отрицательной пассионарности Гайдара и сотоварищей (рис. 103). Общий уровень пассионарности элиты вырос, но не превзошел уровень даже начала 80-х гг., элита России так и осталась аморфной.

Рассмотрим варианты развития ситуации далее:

■ ничего не предпринимать, тогда после передачи власти следующему поколению (через 5-7 лет) уровень пассионарности достигнет критического уровня, а еще лет через 10 – гибель страны (не найдется пассионариев) или уничтожение элиты, с гражданской войной и неясными перспективами;

■ массовый (это ключевое слово!) призыв в элиту пассионариев под запуск стратегии долгосрочного развития и идеологии, что сдвигает проблемы и дает время для решения вопросов;

■ снижение пассионарности населения – гибель страны, поскольку внешний мир переходит в состояние активного кризиса и естественного роста пассионарности. Россия становится жертвой для других.

Таким образом, без массового призыва пассионариев в элиту инерционный сценарий обернется гибелью России в горизонте ближайшего поколения и/или непредсказуемыми, скорее всего негативными последствиями на фоне гражданской войны.

34.5. Вооруженные силы в среднесрочной перспективе

В перспективе ближайших 15-20 лет особый интерес представляет уровень готовности России к вооруженной борьбе в сравнении с конкурентами. Оценку военных потенциалов имеет смысл делать только в среднесрочной перспективе, поскольку на более отдаленном горизонте планирования вооруженные силы будут во многом опосредоваться развитием технологий и общим состоянием геополитического игрока, его ресурсов.

В более отдаленной перспективе необходимо будет учитывать создание и развитие новых военных технологий, в первую очередь биотехнологий, дающих возможность создавать оружие массового поражения, заточенное под конкретную расу или этническую группу. Это лишь один из моментов, что будет способен в корне поменять логику боевых действий.

Для первичной оценки в горизонте 15-20 лет автором была собрана модель, в которой будут описаны исключительно общие принципы ее формирования и конечный результат (рис. 104). Вооруженные силы необходимо оценивать по трем категориям: возможность ведения локальных и региональных войн, возможность ведения / сдерживание от глобальной войны, боевой дух.

Геополитический игрок должен обладать высокими показателями по всем критериям, т. е. он должен быть способен как сдержать другого игрока, так и решить вопрос в меньших масштабах. Какая польза от ядер-ного оружия против боевиков в горах или когда нужно присоединить соседние земли и захватить анклав на торговых путях.

При оценке ресурсов для ведения локальных и региональных войн за основу берутся современные рейтинги армий мира. Только нужно брать ранжирование не по размеру военного бюджета, поскольку в этом случае Северная Корея чуть ли не порядок будет слабее Южной. Не думаю, что у многих будут сомнения, кто победит в прямом противостоянии здесь и сейчас. Как правило, такие рейтинги не учитывают потенциал оружия массового поражения, что полностью нас устраивает.

Далее в полученные каждой армией баллы (берутся из рейтинга) вносится корректировка: если значимая часть вооружения поставляется другими странами, то показатель снижается на определенный процент, например, -20% (Индия, европейские страны и т. д.), если же собственный ВПК практически отсутствует, то -40%. Аналогичное снижение необходимо проводить, если страна состоит в военном блоке в качестве сателлита (члены блока НАТО за исключением США, Южной Кореи и т. д.).

В результате окажется, что в среднесрочной перспективе армия Ирана будет сопоставима с армией Германии, а разрыв между КНДР и Южной Кореей уже не выглядит таким гигантским.

Критерий оружия массового поражения определяется исходя из количества боеголовок, видов оружия и возможности наладить их производство. Так для Японии это вопрос нескольких недель, для Ирана – пары лет и т. д.

Далее третий параметр – боевой дух. Он напрямую связан с пассионарностью и армейскими традициями этнической системы. За базу оценки принимаются экспертные оценки на основе отзывов об историческом духе военных, боевых способностях и т. д. Если в течение последних пяти лет войска участвовали в войне, то применяем коэффициент 0,9, если в течение 15 лет – 0,8 и если более 15 лет, то 0,7. Войска должны иметь опыт реальных боев. Если в армии даже высшие чины не имеют такого опыта, то говорить о реальной готовности умирать за Родину затруднительно. Посмотрите, что из себя представляют войска европейских стран. Особенно показательны результаты учений НАТО в Норвегии в конце 2018 г., когда условные русские победили несмотря на тот факт, что у игравших за них американцев из трех кораблей один потерялся, другой сломался.

Если войска находятся в повышенной готовности (Израиль, Индия, Пакистан и т. д.), то +10%, если в последние 5 лет была одержана военная победа, то еще +10%.

Таким образом, в результате применения методики, были получены значения, показанные на рис. 104). Несмотря на высокий уровень готовности к локальным и региональным войнам боевой дух китайской армии под вопросом. Перспективы континентальной Европы, Британии и т. д. вызывают большие сомнения.

При доминировании инерционных сценариев первенство сохранилось бы за Россией и США, что, впрочем, логично. Внутренние проблемы, результаты войн и т. д. внесут свои изменения, но в качестве базы для оценки ближайших 15-20 лет полученные значения можно использовать.

34.6. Переход в шестой уклад

Если бы после мирового кризиса, проявившегося в 2008 г. обвалом финансового сектора, не было принято решение заливать экономику эмиссионными деньгами, сжигая реальные активы, резервы и будущее, то к 2020 г. мир массово переходил бы в шестой технологический уклад. В попытках отсрочить неизбежное громадное количество ресурсов, которые могли бы пойти на создание новой мировой системы, были уничтожены в безуспешных попытках остановить лавину. Карантинные мероприятия 2020 г. лишь ускорили процессы, переведя кризис сразу в реальный сектор, а не с задержкой на полгода, как было бы в случае падения рынков в конце 2020 – начале 2021 г.

Переход в шестой технологический уклад перенесся по времени, ожидать его следует не ранее 2030-2035 гг., что дает России шанс подготовиться, тем более что в одной из технологий (замкнутый ядерный цикл) мы опережаем весь остальной мир.

В отличие от большинства стран мира Россия имеет слабо ограниченный доступ к дешевым природным ресурсам, практически всё необходимое в значительных объемах можно добыть на нашей территории, что позволяет наращивать их потребление. Также имеется избыточный сырьевой экспорт, импорт ширпотреба, остатки собственного индустриального производства, технологическое ядро и передовые позиции в создании замкнутого ядерного цикла.

Основа политики России в части роботизации просто формулируется, но сложно реализуется:

■ внедрение робототехники для замыкания внутри страны трансграничных производственных цепочек, конечная продукция которых идет в Россию;

■ создание полностью новых роботизированных производственных цепочек, которые ранее отсутствовали внутри страны – от добычи сырья и до конечного потребления;

■ оптимизация производства, ориентированного на экспорт продукции высоких переделов под падение спроса;

■ внедрение новых видов производств следует реализовывать с участием и под контролем государства, т. е. запрет роботизации частным компаниям по своему усмотрению (частного присвоения результатов труда роботов...);

■ направление всех произведенных новыми предприятиями товаров и услуг или эквивалентов в государственные фонды для распределения среди населения или на создание инфраструктуры общего использования;

■ жесткое ограничение на импорт продукции, выпускаемой внутри страны в рамках традиционной экономики.

Фактически мы должны создать две параллельные экономики (рис. 105), в первой – традиционной – работают люди и заложена эволюционная смена структуры занятости, во второй – полная роботизация, а продукция / её эквивалент распределяется между населением через аналоги общественных фондов потребления в СССР, вне контура товарно-денежных отношений.

Оговорка про эквивалент не просто так – значительная часть продукции роботизированных производств будет относиться к высоким технологиям, ее раздача будет нерациональна, как сейчас, выдать бесплатно каждому пенсионеру навороченный смартфон. Следовательно, государство должно выпускать часть полученной продукции в контур товарно-денежных отношений, а в общественные фонды забирать ее эквивалент, исходя из межотраслевых балансов и расчетов, т. е. у нас появляются госзакупки, регулируемые цены как на продукцию традиционной экономики, так и новой. В этих условиях крайне важным становится вопрос прозрачности ценообразования и своевременности расчетов.

Важный момент – почему предлагается работать вне контура товарно-денежных отношений, ведь можно просто раздавать субсидии всему населению на суммарную величину созданной роботами продукции. Но всю государственную политику придется проводить в условиях усиленно «внедрением инноваций» глобального экономического кризиса. Всё это будет проводиться усилением государственного контроля, директивным планированием и регулированием цен, да и жесткое ограничение частным компаниям на роботизацию мало сочетается с капиталистической системой. В этих условиях общественные фонды будут логическим продолжением и элементом единой политики и не создадут разрывов. К тому же не забываем печальный опыт монетизация льгот.

В рамках 6-го технологического уклада, где до 90% населения окажется ненужным в качестве производителей и востребованным лишь в роли потребителей, регулярно будут возникать мальтузианские, социал-дар-винистские идеи. Суть их элементарна – почему бы не сократить цивилизованное человечество раз в десять, отбросив остальных в архаику, а то и попросту уничтожив? А что же будет потом? Да всё просто: большая часть детей «новой аристократии» окажется не способной не просто к творческой работе, а зачастую к любой, и нагрузка на способных увеличится в разы. Результат закономерен – технологический откат и вырождение цивилизации за несколько поколений.

Складывается впечатление, что в современной науке, которая, казалось бы, должна быть оплотом и заповедником талантливых и гениальных людей, до 90% занимаются имитацией творческой деятельности. Получается, что необходимо сохранять всё человечество, но если есть шанс отбирать лучших – этим шансом нужно пользоваться.

Таким образом, у России есть шанс не просто смягчения последствий фазового перехода, а становления одним из главных бенефициаров внедрения роботизированных систем в мире. Правда, для этого придется переходить к построению внутри страны посткапиталистической экономики. При этом речь идет отнюдь не о социализме в классическом понимании.

34.7. Железный занавес

Либералы и глобалисты всех мастей, разглагольствуя о трендах 1990-2020 гг., старательно навязывают нам мысль о том, что гибель консервативных ценностей предопределена. Однако на каждом новом витке изменения общественного сознания происходит перерождение, переосмысление старого, появляются новые формы и взаимосвязи ранее сущего. Для примера, рассказывая о неизбежной девальвации понятия семьи, почему-то не вспоминают состояние этого социального института в Раннем Средневековье, когда привычная нам моногамная семья, ритуалы заключения брака и многое другое были совершенно другими. Ведь в те времена семейная жизнь во многом была похожа на дошедшие до нас исламские принципы: дети могут быть от жен, наложниц и любых женщин в доме. Культ благородной дамы и романтичного рыцарства, как и изменение взгляда на роль женщины, пришел в Европу много позже. Ознакомьтесь, к примеру, хотя бы с жизнеописанием Святого Владимира, Крестителя Руси.

Можно вспомнить историю института брака в Советском Союзе, когда, нырнув из одной крайности в другую, маятник качнулся обратно, явив обществу новый облик консерватизма. В дальнейшем это привело к появлению анекдотических ситуаций – в виде, например, пресловутых писем женщин в партком: «Мой муж пьет, дерется, завел любовницу, верните мужа в семью». Если профессионально, непредвзято и на долгой дистанции изучать общественные явления, то легко заметить колебательные процессы и постоянные переосмысления на каждом новом этапе.

В 2025-2027 гг. в мире будут определены границы панрегионов и один из интереснейших геополитических элементов XXI в., а именно Железный занавес, потребует переосмысления. Полное территориальнофизическое размежевание и самоизоляция окажутся недостижимы – информационная и культурная связанности и существующая инфраструктура не оставляют такой возможности. Нужно найти новое прочтение этого символа, и оно возможно.

Прибегнем к образу. Живя в отдельном доме в поселке, мы зависим от общих коммуникаций и ограничены определенными правилами, но нам вовсе не обязательно убирать все заборы и оставлять двери и окна открытыми для всех ветров и непогоды. Мы создаем внутри дома комфортную, максимально изолированную внутреннюю среду, которая будет проветриваться, сохранять тепло и уют, защищать от непогоды, позволять обитателям дома выходить гулять без ломки стен и возвращаться с улицы без грязи на ногах. Собственно, создание подобного баланса нам и предстоит найти в масштабах панрегина.

В Советском Союзе пытались строить дома гостиничного типа, без кухонь и с большими коридорами и рекреационными территориями для совместного отдыха жильцов. Но закончилось это ничем, люди расползлись по своим углам, не желая возвращаться в мезолит.

Любые разговоры о необходимости ограничений и фильтрации чуждого влияния начиная с 1991 г. встречают возмущенную реакцию немногочисленных, но активных персон: «Вы хотите создать железный занавес и жить как в Северной Корее?!» Нет и еще раз нет, не нужно кидаться в крайности, необходимо переосмыслить вопрос.

Праволиберальная глобализация происходила на принципах свободного движения капитала, товаров, услуг, рабочей силы и информации, точнее в развитом мире определяли, что из этого и куда может двигаться, а остальным подавали это в красивой упаковке из правил, симулякров, лозунгов и слов.

Важнейшая среднесрочная проблема современной России не в экономической зависимости от внешнего мира, а в психоисторическом, ментальном заражении чужими и чуждыми ей смыслами. Надвигающийся Мир панрегионов, разумеется, позволит ослабить зависимости от внешнего мира и усилить во всех сферах внутреннюю связанность, но для восстановления рус-ских/советских традиций этого будет явно недостаточно. Необходимо вести разговор о более жестком – по сравнению с торговлей, экономикой, политикой и военной сферой – регулировании и управлении информационными потоками и смыслами, формировании правильного воспитания, сохранении традиций и ценностей.

В настоящее время большее внимание уделяется текущей краткосрочной пропаганде, что постоянно требует подпитки и накачки. Нужно же вернуться к глубоким системным конструкциям, закладываемым с раннего детства. Во времена СССР сладость запретного плода была трагически недооценена, что привело к поражению в Холодной войне. Пришло время учесть эти ошибки.

Например, для России, необходима идеология и прозрачный, логичный, местами жесткий контроль смыслов в системе образования и воспитания. Последнее, в сочетании со снижением информационного и психоисторического влияния чуждых смыслов, позволит формировать индивидуальный и коллективный иммунитет нации. Речь идет не о полном запрете на чужую пропаганду, а о доведении ее до минимальной концентрации, позволяющей сформировать гарантированный иммунный ответ.

Ни в коем случае не следует искажать информацию, последнее в перспективе делает ситуацию только хуже. Рассказы о том, как всё за границей плохо, существуют до первой встречи с реальностью, когда даже небольшая сознательная ложь порождает сомнения во всём остальном. Объективная, без эмоциональной окраски подача плюсов и минусов, теряющаяся на фоне остального информационного потока, создает другую картинку – всё это говорилось у нас открыто, но было не интересно, никто не спрашивал.