Текст книги "Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России (2021–2090 годы)"

Автор книги: Андрей Школьников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 48 страниц)

Вот только глобальная экономика дошла до своих естественных границ, включение живущих в доиндустриальном обществе жителей Африки и прочих стран третьего мира ничего не меняет. Попробуйте сделать из среднестатистического жителя черной Африки ученого или инженера, это путь в несколько поколений. Накопленных активов и богатств в Африке нет, а природные богатства еще не введены в оборот, т. е. ушли новым владельцам за бесценок.

Таким образом, человечество вплотную подошло к границам замкнутой системы, теперь средний уровень развития в мире сможет расти гораздо медленнее. Однако есть один нюанс, ключевое слово – средний. Есть еще небольшой резерв по отбрасыванию в архаику большей части мира с целью небольшого рывка в развитии, но потом всё равно – резкое снижение скорости развития.

19.3. Риски роботизации

В динамично развивавшемся мире происходило наложение большого количества относительно небольших по масштабу циклов развития, размывались их границы, компенсируя локальные падения локальным же ростом. Вот только есть проблема – роботизация ломает правила, первый шаг цикла развития будет так масштабен, что на втором шаге глубина падения станет катастрофой, которую не получится скомпенсировать. Условно, если ранее за 10 лет изменения заставляли менять сферу деятельности 10-15% работающего населения, в эпохи великих строек и перемен – 20-30% (цифры условны, для точных данных можно взять структуру и численность должностей), а тут изменения затронут 90% населения за тот же десяток лет. Это будет за пределами саморегуляции системы, у людей не будет ни времени, ни возможностей для адаптации.

Экономическая и социальная составляющая общества окажутся не способны самостоятельно сбалансировать такие изменения в технологической сфере. Вариантов развития будет немного:

■ сохранить изменения в технологии за счет крайне жесткого регулирования экономики и социальной жизни;

■ откатить назад со второго шага на предыдущий цикл развития (а скорее всего на насколько циклов), потеряв множество материальных и человеческих ресурсов. Далее или повторить пройденный путь с новой попыткой или попробовать найти другой вариант с обходом роботизации;

■ разделить общий мир/рынок на части – переведя небольшую часть мира на новый виток, сбросив проблемы деградации на всех остальных.

Судя по косвенным признакам промышленные элиты США решили пойти третьим путем. Согласно их планам, роботизация и шестой технологический уклад будут у них, а весь остальной мир должен погрузиться в архаику.

Таким образом, роботизация приведет к не имеющим прецедента по масштабу и последствиям изменениям в обществе, нарушит сложившуюся сбалансированную систему, катастрофически изменит социальные и экономические законы.

19.4. Процесс деградации системы разделения труда

Показанное выше Колесо развития может вращаться не только по часовой, но и против часовой стрелки, превращаясь в колесо деградации (рис. 57).

Утрату технологий нужно понимать не в смысле исчезновения документации и описания, а более широко – нет работающих производств, состарились/умерли люди, способные работать и запускать производства, да и документация может быть утеряна. Если у вас не осталось людей, способных читать чертежи, то смело передавайте их в архив – иначе сожгут как макулатуру.

Там, где мы ранее только росли, в период деградации происходит снижение. Модель универсальна, весь период от распада Союза до прихода правительства Примакова-Маслюкова шел по этому колесу. Именно это колесо будет ездить по развитым странам в ближайшие десятилетия, снижая их завышенное потребление.

Что спасает от падения в штопор? В какой-то момент ситуация доходит до дна и дальнейший цикл упрощения просто не запускается.

Таким образом, предложенная модель колеса деградации позволяет спрогнозировать и описать изменения, что ждут мир в ходе глобального кризиса. Изменения будут нести не только экономический, но и социальный, и технологический характер.

19.5. Резюме

Последние 3-4 века мы жили в эпоху научнотехнического прогресса и считали, что быстрое развитие технологий является нормой, но это не так. Допинг в виде капитализма с неравноценным обменом и опережающим потреблением дал нам это ускорение. Энергия закончилась, и настала пора возвращаться к более спокойному и равномерному развитию общества, так чтобы технологии, экономика и социальная сфера не допускали диспропорций. Еще как-то нужно излечиться от последствий постоянного применения допинга.

Интенсивное научное развитие было возможно во многом из-за существования кольца деградации. В центре геополитической системы запускалось кольцо развития, а на периферии обратные ему кольца деградации, помогающие выкачивать ранее накопленные активы в центр. Теперь этой системе пришел конец – центр не способен развиваться, окраины не дают себя грабить, уж больно высоко напряжение между частями единого механизма – одни пружины сжаты, другие растянуты до предела. Если смотреть только с позиций экономики, этого не увидишь, а если включить в систему технологии и социальный фактор, то всё становится логичным.

Всё бы ничего, но внедрение робототехники позволит сделать еще несколько витков системе, ввергая большую часть мира в архаику. Это очень большой риск на ближайшую пару десятилетий.

И в заключение предлагаю всем еще раз посмотреть на Колесо деградации и запомнить его, в ближайшие годы практически весь мир будет жить в его тени.

20. Трансиндустриальная революция

Для очень многих людей понятие постиндустриального общества является синонимом современности, они не задумываются, что термин «постиндустриальный» всего лишь означает экономические, социальные и культурные отношения, соответствующие уходящему пятому технологическому укладу.

Мир вплотную подобрался к переходу в шестой трансиндустриальный уклад. Последние лет пять перечень технологий, что войдут в его контур, практически неизменен в большинстве серьезных прогнозов, что позволяет говорить о следующих направлениях: аддитивные технологии QD-печать), роботизация, замкнутый ядерный цикл, замкнутые экосистемы, нанотехнологии. Биотехнологии, что считались неотъемлемой частью самого ближайшего будущего, начиная с 2013-2014 гг., перестали попадать в прогнозы и, судя по всему, ждут человечество в седьмом укладе вместе с программированием на естественных языках и искусственном мышлением начиная с 2055-2065 гг. Перспективы геотехнологий пока неоднозначны, с большей вероятностью человечество распакует этот технологический пакет тоже в седьмом укладе.

Технологический уклад не сводится к распространению конкретных видов производственно-экономических отношений, он полностью переформатирует социальные, культурные, образовательные и т. п. взаимоотношения и взгляды. Как правило, значительная часть технологий открывается значительно раньше, но общество оказывается не готово/способно их массово использовать.

Сравните представления производственников из индустриальной эпохи и современных менеджеров, детей постиндустриального мира. В этом плане понятие технологического уклада не в полной мере отражает суть, более правильно было бы использовать термин социально-технологический уклад, но поскольку терминология уже устоялась, менять ее не будем. Важно только всё время помнить про широкое толкование.

В ближайшие годы элементы нового общества и новой экономики начнут набирать все больший вес, года с 2030-го их значимость серьезно возрастет, а около 2035 г. следует ожидать перехода первых стран и регионов на принципы нового уклада.

В преддверии фазового перехода особое внимание направлено на роботизацию. Большинство изучающих вопрос думает, что важнейшая проблема роботизации – чем занять 90% высвободившегося населения. Вопрос важный, вот только до этого надо еще дожить, ведь бесконтрольная роботизация в ходе трансиндустриальной революции толкнет мир к жесточайшей деградации экономики абсолютного большинства стран, усилит тенденции распада глобального мира на панрегионы и может позволить США вернуть себе статус мирового гегемона.

20.1. Влияние роботизации

Рассмотрим замкнутую экономику, как представлено на картинке ниже (рис. 58). Для упрощения понимания не будем выделять отдельно перераспределяющую функцию государства. Помимо непосредственного потребления к конечному потреблению следует относить инфраструктуру, используемую населением, военные расходы (обеспечение внешней безопасности) и расходы на государственные функции. Пирог общественного продукта не резиновый, и если растут расходы на государственные задачи, то на реальное потребление остается меньше.

Отказаться от расходов на оборону также нельзя – захватят и отберут всё; госаппарат, полиция и т. д. тоже необходимы, но, как правило, в намного меньшем объеме.

Отдельно нужно сказать о науке и производстве средств производства. Пунктирными стрелками показаны потоки, что позволяют оценить целесообразность расходов на науку и производство средств производства. Легко видеть, что эффект от создания/ модернизации и т. п. производственных мощностей и научной деятельности должен быть выше, чем расходы на персонал, занятый в этой деятельности. Понятно, что средства производства оцениваются с учетом дисконтирования по времени и только на период полезного использования. Т. е. если в станок заложен срок службы 15 лет, а меняют его через 3 года, то рассматриваются только 3 года.

Отдельно нужно сказать про мобилизацию, когда происходит снижение конечного потребления для опережающего/догоняющего создания средств производства и развития науки (рис. 59). Конечное потребление приносится в жертву инвестициям, производится концентрация ресурсов.

Помимо сказанного мир ждет новый вызов – вытеснение из производящей деятельности людей роботизированными системами.

По разным оценкам до 90-95% рабочих мест в современном мире можно будет роботизировать без потери качества результата. Роботизацию называют одним из элементов приближающегося шестого уклада. Это означает не то, что она станет технически возможной, это было и ранее, а то, что она будет доступна и выгодна для массового использования. Пока еще фазовый переход не пройден ни в одной из стран мира, но в течение нескольких лет это событие может стать реальностью.

Возьмем для рассмотрения укрупненную модель замкнутой мировой экономической системы (рис. 60) и посмотрим самое принципиальное противоречие перехода, а именно невозможность быстрого и безболезненного перевода значительного объема производства на использование роботов.

На рис. 60 специально не отражена роль государства, инвестиционный процесс, роль банков и т. д., суть от этого не меняется, а вот картинка сильно усложняется для понимания.

Теперь представим, что робототехника получила распространение и ее повсеместное использование стало экономически оправдано. Соответственно, новые / модернизируемые производства будут создавать с роботизированными системами и без привлечения человеческого труда. Люди, ранее работавшие в роботизируемых отраслях, идут на улицу. Если рост доли роботизации сопоставим с ростом экономики, то безработные могут «переучиться» и найти новую работу. Вот только в пределе речь идет о вытеснении более 90% населения, процесс будет глобальным и ускоряющимся. Через какое-то время идти людям станет просто некуда. В итоге производство товаров и услуг остается на том же уровне или вырастет, а вот платежеспособный спрос резко обваливается, практически на тот же процент, что займут новые отрасли в экономике. На первых порах компенсация падения спроса будет идти за счет роста долга населения (прямые кредиты) или государства (субсидирование и социальные выплаты), но что делать, когда роботизация дойдет до 30% и выше?

Также не нужно забывать про важный момент – кто окажется владельцем государственного долга и кредитов людей? Те самые владельцы новых предприятий. Ничего не напоминает? Новый вариант частного печатного станка (рис. 61).

Далее начнется падение потребления, будут закрывать менее рентабельные предприятия, т. е. использующие человеческий труд, безработица продолжит расти, спрос будет еще больше падать. Спираль кризиса будет закручиваться.

Таким образом, в современном капиталистическом обществе со «свободной конкуренцией», т. е. в глобальной мировой экономике, быстрое и нерегулируемое внедрение робототехники приведет сначала к резкому росту долгов населения и государства, а через несколько лет к громадному структурному кризису.

В истории человечества было много фазовых переходов, крайне болезненно отразившихся на жизни людей, одним из них было огораживание в Англии, когда людей сгоняли с земли, фактически умирать, для организации пастбищ овец. В те времена мир не был единым, экономика замкнутой и шерсть было кому покупать, а теперь ситуация кардинально изменилась – значение обратных связей стало определяющим.

20.2. Неравномерность развития

Есть один важный нюанс – мировая экономика крайне неравномерно развита и опять в худшем положении оказываются страны периферии, как будто мало им было столетий неравноценного обмена.

Шестой технологический уклад будет требовать органичного сочетания элементов четвертого (преобразование конвейерного производства и логистики в роботизированные линии) и пятого (быстрая инженерия, алгоритмизация, разработка дизайна, программного обеспечения, обучения нейросетей и т. д.) технологических укладов.

Какие варианты решения проблем есть у развитых стран? Вынести кризис на периферию, заменяя труд миллионов китайцев, малайцев и других роботизированными фабриками. Лучше всего это смогут сделать страны, живущие в пятом техноукладе, способные возродить элементы четвертого и стремящиеся войти в шестой, т. е. США, Япония, в меньшей степени Южная Корея и Китай. Перестраивать существующую структуру разделения труда им придется меньше всех – возврат производств будет проходить в формате, исключающем использование человеческого труда. Старые принципы управления и контроля экономики будут мешать, т. е. ФРС и финансистам надо будет подвинуться и отдать свои ресурсы на общее развитие. Что существенного изменится во взаимодействии США с внешним миром? Упадет торговый баланс, так как вместо готовых продуктов будут заводить сырье. Сузится роль доллара в качестве резервной валюты – дефицит торгового баланса снизится, а баланс, скорее всего, станет положительным. Но ничего страшного в этом нет – экономика, политический вес и социальная стабильность в развивающихся странах просто обвалятся, останется один экспорт сырья, в меньшем чем раньше количестве, т. е. потенциальные конкуренты будут придавлены.

Совпадает ли это с логикой поведения промышленных элит США? Да. Японии? Тоже да. А ЕС нет, там доминируют тенденции на консервацию постиндустриального общества.

Что делать остальным, кто не находился на вершине мировой системы разделения труда, эксплуатируя страны периферии? Ведь для них начало внедрения роботизированных технологий в мире станет предвестником прихода хаоса и разрухи – полный коллапс экономики и социальной сферы. Для ориентированных на несырьевой импорт товаров наступают черные дни – уровень спроса резко падает, страны, идущие в шестой уклад, заменяют товары продукцией своих роботизированных производств, демпингуя за счет отсутствия оплаты труда людей. Развивающиеся страны покупают много меньше – у них самих ничего не берут. В будущем более дешевая продукция новых производств захватывает и оставшиеся внешние рынки.

В общем, мир радостно распадается на панрегионы – системы разделения труда упрощаются, зоны интересов сужаются. Развитые страны закрывают экономику, меняя рабочих третьих стран на роботов, и переходят на импорт сырья вместо товаров, а развивающиеся с еще большей скоростью деградируют.

Почему этого не произошло раньше? Мировые финансовые элиты и так контролировали мир через частный печатный станок, зачем им было связываться с производством, инженерией и роботизацией, ломая устоявшиеся правила?

Что еще важного надо сказать? Перспектива сокращения разделения труда, шестой уклад (аддитивные технологии, робототехника, замкнутый ядерный цикл) дает возможность качественно объединить множество относительно простых технологических цепочек, что даст новое пространство для количественного углубления разделения труда и технического прогресса.

Судя по наличию робототехники во всех значимых технологических прогнозах, решение большинства мировых элит по расконсервации научно-технического прогресса в этом направлении есть, т. е. нас ждет трансиндустриальная революция.

Таким образом, начавшийся распад мира на панрегионы позволит остановить, законсервировать развитие в отдельных валютно-экономических зонах, но как только процесс новой глобализации наберет обороты, а это неизбежно, взаимодействие регионов с шестым технологическим укладом с остальными повлечет полную экономическую и социальную деградацию последних.

Перешедшие в шестой уклад панрегионы/страны быстро и элегантно захватят мировое лидерство, погрузив весь остальной мир в системную деградацию. Единственный способ противостоять – самим перейти в шестой укладили играть в Северную Корею будущего.

20.3. Роботизация в регулируемой экономике

Посмотрим, что будет происходить при развитии роботизации, когда прибыль от работы роботизированных систем идет в фонды общественного потребления, а не в карман частнику, ибо во втором случае в замкнутой экономике мы придем к ситуации – 10% сверхбогатых и работающих, 90% нищих жителей трущоб, живущих на подножном корму.

Внедрение роботизированных систем имеет смысл, только если ее приведенная (дисконтированная по времени) стоимость будет ниже, чем создание аналогичных традиционных предприятий. Экономия от сокращения персонала при роботизации не допустима, так как ведет к экономическому кризису. Сокращенные люди все равно будут получать аналог з/п, но только через общественные фонды (рис. 62).

Когда целесообразно создавать роботизированную систему:

■ вместо нескольких предприятий создаем одно (круглосуточное производство), экономя на капитальных затратах (рост стоимости оборудования перекрывается меньшим количеством заводов);

■ существенно снижаются затраты на ресурсы и материалы.

При этом не нужно забывать, что затраты на эксплуатацию машин и механизмов в роботизированных системах вырастут по сравнению с традиционным производством.

Эффективность внедрения роботизированных производств аналогична традиционным – экономический эффект от создания производства и науки должен быть выше, чем оплата труда задействованного персонала и отчислений в общественные фонды. Если убирать отчисления в общественные фонды, то происходит снижение конечного потребления, т. е. или мобилизационная экономика, или кризис перепроизводства.

Рис. 62. Влияние роботизации

Ранее мы говорили только про замещение традиционного производства аналогичным, но роботизируемым. Посмотрим теперь с точки зрения разделения труда. Для увеличения разделения труда нам нужно было выносить переделы в отдельное производство, получая экономию за счет масштаба и рост качества продукции, но снижение за счет роста логистики. Если менять традиционное производство на роботизируемое, то максимум на что происходит снижение себестоимости – исчезает брак от человеческого фактора. Снижение от логистики может быть, а может и нет – неизвестно, что выгоднее, три старых завода в исторически сложившихся местах или один более мощный новый (не забываем, что уменьшение времени на перестройку производственных мощностей также ведет к снижению времени изготовления). Каждый раз вопрос решается индивидуально.

Выносить переделы в роботизируемом производстве в отдельный завод не получится – потребностей больше не становится, а если бы эффект от выделения был – сделали бы ранее.

Т. е. весь эффект от роботизации:

■ снижение капитальных вложений при создании меньшего количества предприятий при сохранении объемов производства;

■ исчезновение брака из-за устранения человеческого фактора;

■ снижение расхода сырья и материалов из-за нового производственного мышления.

Достичь общего роста разделения труда у нас не выйдет, в локальной области производства роботизированных систем он будет, но за счет перераспределения или повышения эффективности всей системы в целом. Все упирается в спрос – потребителей больше не станет, а если будем еще и без фондов общественного потребления, так их количество значительно упадет.

Таким образом, роботизация значимо не повлияет на размер производственно-технологической зоны, т. е. оценка в 300-500 млн остается в силе.

Вот только в шестом технологическом укладе есть еще аддитивные технологии, и вместо большого количества разнотипных производств создается большое количество одинаковых производств. В каждом городке ставится «принтер» по производству ширпотреба. Рассуждения про печатанье турбин на принтере оставим в стороне, но с чашками, бамперами, кроссовками и прочим проблем не будет.

Экономия на логистике и хранении складских запасов будет значительная, вместо десятков тысяч позиций номенклатуры, перемещаемых в разных направлениях, будет централизованная поставка исходного сырья. Вот только в масштабах экономики данный объем не столь значим.

Таким образом, не нужно обольщаться на счет научно-технического прогресса и возможности значимого повышения разделения труда и снижения размера производственно-технологической зоны панрегиона. Пока человечество не научится делать сразу и без «детских ошибок» новые, сложные, технические виды продукции, говорить о качественном изменении ситуации и пересмотре оценок не имеет смысла.

20.4. Социальные последствия шестого уклада

Остается вопрос, что делать с занятостью людей далее, когда объем роботизированной экономики в разы превысит традиционную? Занять всех в творческой деятельности не получится, те самые 90-95% к ней просто не способны. Предоставить возможность ничего не делать – замечательный путь к деградации и разделению общества на касты. Платить деньги за успехи в виртуальных играх – сомнительный вариант, но человек должен делать хоть что-то для обеспечения себя...

Представляете себе поколения людей, никогда и нигде не работавших, толком не учившихся и не собирающихся это делать? Папуасы под пальмой на тропических островах и гетто неоварваров в США и Европе. Последние – хороший пример социального эксперимента, однако далеко не все народы способны жить без цели, героического служения или борьбы. Вы не замечали, как быстро уходят из жизни мужчины в нашей стране, да и окрестных странах бСССР, после выхода на пенсию?^[59] У них исчезает смысл жизни. Именно для нас вопрос смысла существования, работы или службы является вопросом выживания нации.

Есть ли шанс дать полезную работу всему населению? Отбросим неспособность абсолютного большинства людей к творческой деятельности, пусть мы научились создавать из любого человека творца, а не одного из десяти. Нам необходимо будет в 10 раз увеличить входной поток потребляемых человечеством ресурсов и во столько же раз увеличить уровень потребления. Можно смело забыть об этом варианте.

Какие последствия повлечет создание гигантских гетто для неимеющих работу 90% населения? Работающие люди начнут формировать отдельное сословие, система образования для остальных будет деградировать. Через некоторое время возникнет логичный вопрос – зачем кормить неоварваров, если они «не хотят работать»? Начнется снижение норм потребления и рост сверхпотребления высшего сословия – имеющих работу. Армия и полиция столкнется с той же автоматизацией – восстания будут жестко подавляться. Можно продолжать цепочку и дальше, но добрая часть фантастических фильмов и книг построена на описании схожих будущих антиутопий. Речь не идет о том, что будет построено такое будущее, но новый мир будет совершенно не похож на существующий. Для абсолютного большинства населения он будет много хуже.

При таких условиях логично ожидать усиления социал-дарвиновских взглядов, дескать, зачем кормить 90% не работающего населения. Всё упирается в человеческую природу – у талантливых и гениальных родителей всё также продолжают рождаться обычные дети. Живя с раннего детства в творческой среде, видя перед глазами примеры для подражания, получая семейные знания и уроки, такие дети быстро и без особых проблем выходят на уровень качественного ремесленника, опережая большинство сверстников и оставаясь тенью своих родителей.

До тех пор, пока человечество не научится гарантировано воспитывать творческие способности у большинства детей, 90% невостребованного в шестом технологическом укладе населения нужно будет для поддержания количества творческих, талантливых и гениальных детей в следующем поколении.

Таким образом, единственный разумный вариант снижения социальных последствий трансиндустриальной революции – сохранение искусственной занятости и растягивание обучения до середины жизни. Но все это опять потребует построения централизованного и жесткого государства. Вот не везет человечеству в будущем на демократические режимы и всяческие свободы.

20.5. Размер независимой технологической зоны

Трансиндустриальная революция возможна в мире не ранее 2030-2035 гг., а до этого периода будут господствовать панрегионы/технологические зоны, живущие на принципах четвертого и пятого укладов, лишь с элементами шестого. Необходимый размер для формирования панрегиона в этих условиях является важным и очень актуальным вопросом.

Текущая структура и состояние мировой экономики не позволяют в полной мере оценить перспективы отдельных стран и будущих панрегионов. Современная статистика предназначена для чего угодно, но только не для формирования реального представления. Используется учет исключительно финансовых потоков без привязки к реальным объемам товаров, повсеместно игнорируется многократный учет, особенно в сфере услуг, всевозможные гедонистические коэффициенты, услуги самому себе, а также виртуальные оценки результатов интеллектуальной деятельности.

В результате, используя методики 90-х гг. относительно собираемых первичных данных, вдруг оказывается, что реальные доходы населения США соответствуют уровню конца 50-х гг., а разрыв с расходами компенсируется за счет кредитов.

По различным оценкам падение уровня жизни развитых стран составит более 50% от ВВП, для сравнения в 90-е гг. Россия потеряла порядка 30% ВВП. Более подробно этот вопрос можно посмотреть в работах М. Л. Хазина^[60].

Для нас же важно, что мир будет распадаться на панрегионы, каждому из которых будет соответствовать своя промышленно-технологическая зона, и ориентировочный размер экономики панрегиона, для самодостаточности и поддержания большей части существующих технологий оценивается минимум в 300, а оптимально 500 млн потребителей.

Возникает вопрос о происхождении таких оценок и возможности их снизить. Сами оценки очень плотно вошли в общественный дискурс. Понятно, что в идеале нужно обкладываться большим количеством статистической информации, делать поправки на искажение статистики и т. д., но это работа масштаба научного института при РАН. Первично оценить можно проще – посмотреть момент нулевой фондоотдачи в СССР / его экономической зоне, взять число потребителей (крестьяне по большей части не являются таковыми, так как живут в архаичной экономике и практически на подножном корму). Крестьянин в 20-е гг. XX в. в СССР не мог позволить себе трактор, а вот колхоз уже не мог без них. Аналогично взять другие, относительно замкнутые экономики в истории, где у каждой будет свой уровень разделения труда. Получим верхние оценки – неоптимизированные и без учета влияния научно-технического прогресса, а он есть, хотя и много меньше, чем мечтают. В предыдущей главе были описаны соответствующие механизмы.

Первичные грубые оценки автора, основанные на имеющейся у него информации по изменению сложности отдельных высокотехнологичных цепочек разделения труда без учета снижения себестоимости мелкосерийного производства в рамках шестого технологического уклада, подтверждают уровень в 300-500 млн человек. По сравнению с индустриальным обществом произошло явное сокращение потребности в трудовых ресурсах на производственных процессах, во многом из-за углубления разделения на мировом уровне. Однако в гораздо больших объемах выросли сфера услуг и функции обслуживания, сопровождения. С высокой вероятностью точные расчеты показали бы необходимость роста размера экономики относительно 300-500 млн человек для поддержания современного, постиндустриального общества. Вот только дальнейшее развитие мира подразумевает демонтаж значительной части постиндустриальной экономики.

Природа требований к минимальной численности замкнутой экономики определяется уровнем разделения труда и необходимом количеством изделий для избавления от «детских болезней». Так, чтобы гражданский самолет перестал регулярно преподносить неприятные сюрпризы, необходим выпуск в районе 100 экземпляров, т. е. в экономике такое количество самолетов должно быть востребовано. Самолетов «Конкорд» было произведено два десятка, больше мировой экономике было не нужно. В итоге этого количества не хватило, чтобы выловить все проблемы и самолеты пришлось ставить на прикол.

Также необходимо помнить про эффект масштаба производства: чем больше тираж, тем меньше межпроизводственные операции и меньше доля постоянных расходов в себестоимости.

Таким образом, размер технологической зоны в составе 300-500 млн человек индустриального населения можно рассматривать в качестве ориентира для формирования панрегиона, способного к формированию локальной и высокоавтономной экономики в горизонте 2020-2040 гг., чтобы после этого иметь возможность перейти в шестой технологический уклад.

После перехода к шестому технологическому укладу (не ранее 2030-2035 гг.), когда в пределе до 90% населения не будут востребованы в качестве производителей, но будут нужны в роли потребителей, произойдет «оптимизация» технологических цепочек. Нижний порог существования технологической зоны уменьшится, но большого значения это иметь не будет – пройти трансиндустриальный переход смогут только сильные игроки.

20.6. Резюме

Вместо облегчения жизни человечества трансиндустриальная революция в форме бессистемной и бесконтрольной роботизации оборачивается инструментом еще большего разделения мира и деградации стран периферии. Более развитые экономики будут закрываться от мира, нуждаясь лишь в природных ресурсах, потребление в развивающихся странах значительно снизится, т. е. тенденция распада мира на панрегионы только усилится.