355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Aquila_C » Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз (СИ) » Текст книги (страница 54)
Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз (СИ)
  • Текст добавлен: 21 января 2020, 05:30

Текст книги "Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз (СИ)"


Автор книги: Aquila_C



сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 56 страниц)

– А перепелки немного пересушены, не находите? – вставил Гидеон невпопад с глупой физиономией, вскидывая густые брови и заталкивая языком еду за щеку. – Или это свинина?..

– Ой, хватит, – огрызнулась Вилена, отставляя прибор. – Я сыта по горло представлением. Где ты была, малявка? И почему сидишь с таким видом, словно тебя вот-вот четвертуют? Ты что, язык проглотила? Ты действуешь мне на нервы! Какая беда у тебя приключилась, что ты решила поизображать неблагодарную дешевку?

– Тыковка, ну ты как сказанешь...

– А ты молчи, жуй свою свиную перепелку, пока дают! – распалялась чародейка. Ее тоже настораживало состояние Эм. – Посмотри на меня! Ты ведь меня узнаешь, не так ли? Что ты молчишь? Что происходит?

– Оставь ее в покое, – потребовал Геральт.

– Не вмешивайся, не твое песье дело, как и о чем я с ней разговариваю!

– Давай без грубостей, – выпалил Гидеон, обращаясь к Геральту.

– Тогда сам уйми свою бабу.

– Бабу?!

– Тыковка, – Ги повернулся к Вилене, лучезарно улыбаясь и демонстрируя ямочки, но в глазах засверкала опасная сталь, – закрой свой красивый ротик. Может, вина?

Ги протянул Вилене бокал с алой жидкостью, получил в лицо содержимым, медленно моргнул и с невозмутимым лицом потянулся к салфетке. Он отомстит позже самым изощренным способом.

Эми сжалась еще сильнее. Она до сих пор находилась в оцепенении после того, как провела целый день в седле за спиной у погибшего любимого. Она чувствовала тепло его тела, слушала размеренное дыхание, вдыхала такой знакомый терпкий запах, наблюдала за движениями копны белых волос, собранных на затылке, и временами проваливалась куда-то, теряя разум. Если в мире и существовала более жестокая пытка, то это могли быть только темные шелковистые волосы очаровательной девочки, которой не суждено родиться.

Эм не могла отделить настоящее от вымышленного. Скорее всего, после эликсира Саэроса с ней произошло нечто ужасное, после чего ее разум оказался в руках сумасшедшего. По крайней мере, это объясняло видения лабиринта, бала, Белого леса и всего, что было после. После стольких галлюцинаций Эм могла бы читать лекции в Оксенфурте, связанные с иллюзией, измененным состоянием сознания, самообманом, предвидением и прочими смежными темами. Проблема заключалась в том, что разобраться в ситуации опыт не помогал.

Все это уже было. Точно так, как и сейчас, она терялась в догадках и не могла определиться, что же на самом деле происходит, где она находится. Разница заключалась в одном: ей было уже абсолютно и безнадежно наплевать, как обстоят дела. Больше ее ничто не держало в каком бы то ни было мире.

– Ты меня слышишь? – не унималась Вилена. – Я жду объяснений!

– А я, так, промежду прочим, живой! – воскликнул Гидеон не сдержавшись, за что немедленно получил пинок сапожком под столом.

Какая ирония. Тот, кто создал этот стол, сидящих за ним людей, хозяина гостиницы, отчитывающего тихим голосом за стойкой прислугу, эти гобелены на выкрашенных стенах, дорогу за дверью, – тот единственный, кто знал, где на самом деле она находится в данный момент, ее тайный враг, требовал от нее объяснений. Больная и нечестная игра.

– Что ты хочешь от меня? – спросила Эм устало. – Что тебе надо?

– Я хочу знать, что с тобой происходит, – пояснила Вилена, слегка покраснев от напряжения. – Почему ты так странно себя ведешь?

Эми приподняла брови, чувствуя себя смертельно уставшей. Наверное, стоило бы возмутиться, но не было ни сил, ни желания.

– Со мной ничего не происходит, – произнесла Эми, едва шевеля языком. – Меня нет давно. Наверное, и не было. Ты это хотел услышать?

– Детка, – произнесла Вилена вкрадчиво, с лаской, начиная догадываться о причинах странного поведения подопечной, и подалась вперед корпусом, – кто я такая по-твоему и где ты находишься?

Эм медленно подняла глаза, посмотрела на чародейку исподлобья. Сердце забилось чаще. Лучше бы это был Белый лес! Там она была не одна, там не надо было помнить и испытывать эту испепеляющую боль... Эм почувствовала справа движение, дернулась вбок от Геральта, схватила плащ, меч, пристроенный у стола, и бросилась к выходу.

– Лучше я, – опередил поднявшегося Геральта Ги и поспешил за девушкой.

– Я должна ее изолировать, – мрачно изрекла Вилена, кладя салфетку на тарелку. Ужин был окончен. – Лучше тебе с ней не прощаться, ты же видишь, как она на тебя реагирует.

Геральт даже не потрудился ответить, водружая мечи на место. Нужно было спешить – на приятеля Эм надеяться не приходилось.

– Если ты не догадался, она перестала различать правду и ложь, – пояснила Вилена с большим неудовольствием. – Это должно было случиться рано или поздно... Она навредит себе и еще больше запутается. Почему я тебе это объясняю?..

– Эм – моя ответственность, я разберусь, что делать.

– Вот тут ты ошибаешься!

– Послушай, – Геральт призвал все свое терпение, – понимаю твое беспокойство, но тебя это не касается более.

– Ты уже натворил дел, – огрызнулась Вилена, уперев руку в бок. – Я не разрешения твоего спрашиваю, я тебе объясняю, как все произойдет. Ты уедешь, а девчонку заберу я.

– Нет.

– Собираешься таскать ее за собой в таком состоянии? Далеко уедете! Она – дурная, а ты и того хуже...

– Вот и поговорили.

– Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю! Я уже все сказала, она пойдет со мной!

Ведьмак резко развернулся.

– Любой, кто встанет на моем пути, пожалеет об этом, – произнес он спокойно и внушительно.

– Надо же, пара седых волосин прорезалась на мошонке и уже такой важный вид? Не зли меня...

Геральт, не сводя с нее глаз, вынул меч из ножен. Вилена побледнела и, в полной мере оценив выражение изменившегося лица ведьмака, инстинктивно отступила на шаг.

– Рад, что мы поняли друг друга.

– Она сбежала! – воскликнул Ги, влетая в помещение. – Верхом на Крыше!

– Что ты несешь? – рассердился Геральт, убирая меч за спину.

– Мой конь! Я так назвал его, потому что когда зовешь Крышу или просишь за ней присмотреть, рожи у людей...

– Да чтоб вас, – выплюнул ведьмак, прерывая тираду, оттолкнул Гидеона в сторону и рванул к выходу.

– Тыковка, а ты куда собралась? – Ги в последний момент перехватил разъяренную чародейку и приготовился к нелегкому бою, понимая, что убедить возлюбленную отступить будет крайне непросто.

Эм мчалась в пасмурных сумерках, не разбирая дороги, словно могла убежать от самой себя. Она буквально задыхалась от боли и отчаяния, не замечая хлеставших по лицу ледяных потоков воды, затекавших за шиворот. Ей хотелось выть, рвать на себе утерянные волосы, биться головой о землю, – увы, ничто из этого не могло закончить ее мучения.

Конь под Эм фыркал, нервничал, чувствуя ее настроение и неуверенность в седле, но покорно нес ее вперед, разбрасывая из-под копыт комья грязи, ровно до тех пор, пока она, отвыкшая от седла и совсем потерявшая связь с действительностью, не затянула слишком сильно поводья. Возмущенный, конь сбросил скорость, понес ее в сторону и, встав на дыбы, скинул нерадивую наездницу в грязь. Ошеломленная, Эм не сразу опустила поводья, прокатившись на животе по размытой земле и, усевшись прямо возле дороги, под проливным дождем, поджала под себя ноги, удивляясь тому, как правдоподобно болит отбитый бок. До нее внезапно дошло, что любое ее действие лишено всякого смысла, даже глупо, ведь, куда бы она ни отправилась, окажется все там же – нигде. И все же ее тайный враг ошибся в расчетах. Там, где Эм постигло несчастье родиться, все было не так плохо, как он пытался показать. Там земля не тянула к себе с такой силой, запахи не мучили интенсивностью и неприязнью, а люди не были настолько озлоблены и больны, как ей привиделось за короткий срок пребывания в последнем бреду.

Трясясь от холода, Эми никак не могла постигнуть, за что ее так мучают. Что и кому она сделала? Все, чего она хотела, это помочь окружающим, сделать мир чуточку лучше. Разве было у нее что-то хорошее, начиная с ее рождения, кроме тайных мечтаний о ведьмаке? Теплые нежные руки матери, добрейшей души человека... Она всегда страдала молча, кротко, и так же кротко и молча ушла из жизни в самом расцвете сил. Она не могла примириться со своей унылой жестокой жизнью. Стоило ли ей так страдать? За что? Стоило ли Эм так долго и упорно бороться с неизбежным? Геральт... Геральт погиб в одиночестве, в грязи, темноте. Эм должна была быть там, рядом с ним, прикрывать его спину и вместе с ним уйти. Таково было уже ее предназначение. Но кому до этого было дело?

За своими размышлениями Эми не заметила приблизившегося всадника. Спрыгнув с красивой буланой кобылы, звеня кольчугой, мужчина сбросил с головы капюшон и произнес:

– Эм, не дури. Поднимайся.

– Опять ты, – сокрушилась девушка, протирая глаза, залитые дождем. Она не знала, кто на самом деле находится там, по ту сторону желтых кошачьих глаз, но не могла не признать, что его спокойствие заразительно. Горько усмехнувшись, она добавила: – Что, никаких больше балов, а?

– Упрямишься, как обычно, – констатировал Геральт, поднимая ее за исхудавшие острые плечи. – Если это иллюзия, то самая поганая из возможных, не находишь?

– Пожалуй, – согласилась Эми, безвольно следуя его указаниям, и приземлилась с его подачи на невесть откуда взявшегося украденного коня. – И что теперь?

– Назад, я так понимаю, мы не вернемся? – Эм отрицательно покачала головой, разглядывая узкую светлую полоску неба вдалеке, на горизонте. Наверное, там не было дождя. – Я так и думал, – ведьмак прижал ноги к бокам Плотвы и потянул за собой коня Эм. – Тогда нужно найти крышу над головой. Если только ты уселась в грязь не для омоложения зада. Вдруг для эффекта процедура должна занять всю ночь? – Эм не отреагировала, и ведьмак сделал еще одну попытку: – Ты знаешь, что твоего коня зовут Крышей?

– Помолчи, – взмолилась Эми, закрыв глаза. Его глубокий низкий голос выворачивал ее наизнанку.

Они нашли прибежище глубокой ночью, у нелюдимого угрюмого старика, по случайности не спавшего в поздний час. Эм и сама помнила, как тяжело было найти ночлег, в особенности, когда лицо ее было обезображено шрамами. В то время куда спокойнее и безопаснее было спать под деревом, среди разнообразных звуков леса.

– Я впустил вас только потому, что однажды мне помог ведьмак, – грубо обозначил старик, с трудом передавая звуки беззубым ртом, пока провожал их на чердак. – В селение не лезьте. И с утра чтоб вас не было.

Он выдал Геральту прохудившийся засаленный соломенный матрас, слишком узкий для двоих, и не оставил даже свечки.

Промокшие насквозь, уставшие и полные тяжких дум, Эм и Геральт не нашли особой разницы между улицей и чердаком – так там было холодно, темно и сыро. Но, по крайней мере, не заливало сверху водой.

Ведьмак и не думал упрекать Эми в потере сытного ужина, завтрака и обеда, а также горячей душистой ванны, теплой удобной кровати и вещей, без которых девушка безбожно мерзла. Он расправил мартас, усадил на него Эм, с которой предварительно снял плащ, требующий тщательной выжимки, и дал ей относительно сухое белье из того, что было с собой.

– Расседлаю, – пояснил он, спускаясь вниз по скрипучей ненадежной лестнице.

Эми осталась одна в сыром холодном помещении, заполненном вековой пылью. Она так измучилась, что не могла даже пошевелиться, слушая сквозь полуобморочное состояние стук капель по кровле покосившегося дома, поэтому, возвратившись, Геральт обнаружил ее на том же месте.

– Ты продрогла, – мягко произнес ведьмак, стаскивая с нее поношенную куртку, под которой блестел тонкий слой странной продырявленной кольчуги из другого мира.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Эми с невыразимой болью в голосе.

– Хочу, чтобы ты согрелась, – Геральт стащил с забытой ветоши грязные тряпки и тщательно укрыл девушку, после чего сел напротив, явно намереваясь в таком положении спать.

Время текло медленно. Монотонная дробь дождя успокаивала, тьма скрывала от глаз окружающий мир.

– А помнишь, как мы спали в том, первом лесу? – спросила Эми невнятно, прикрыв глаза и рассматривая черный силуэт Геральта. Ведьмак чуть двинулся, и сквозь стук дождя послышался скрип кожи – его одежды. – Там еще была та, когтистая...

– Помню.

– Как ты ругался на Яблочко... Как давно это было... Это ведь было?..

– Было.

– А потом в Вызиме... – Эми закрыла веки. Тогда ее чувство еще не было омрачено суровой правдой жизни. Тогда и она была совсем другим человеком. – Ты даже пахнешь, как он, – призналась она шепотом. – Полежи со мной рядом... Сейчас я тоже хочу помнить...

Геральт разделся, лег Эм за спину и прижал к себе, согревая своим теплом. Он скучал по прежней Эм, ему не доставало ее жизнерадостности и сумасбродства, и он, вспоминая их яркие моменты, слушая ее тяжелое дыхание, не мог перестать надеяться, что скоро все наладится.

“Проснись”, – услышала Эми сквозь тяжелый липкий сон, наполненный тревогой и неясными образами. Это был голос Геральта, родной, чувственный и тихий. Девушка слабо улыбнулась.

– Проснись. Пора ехать.

Это был не сон. Эми разлепила веки, сфокусировала взгляд, увидела усталое лицо любимого человека совсем близко и зажмурилась.

– Хватит, – взмолилась она осипшим от голода и изнурения голосом. Ей представилась темная лаборатория, заполненная колбами и реактивами – такая, в которой она билась с огненным големом, и ее тело, распластанное на столе. – Хватит...

– Надо ехать. Старик расщедрился на молоко и хлеб, для начала пойдет. – Эм застонала. – Тебе помочь?

– Да, – засипела она скривившись. – Дай сдохнуть в конце-то концов, сделай милость.

– Это не ко мне, – раздраженно отрезал ведьмак, отдирая Эм от матраса.

Представление о ведьмачьей жизни сложилось у Эм давно и окончательно. Сначала была дорога, длинная, однообразная, на которой ведьмака пытался ограбить и убить простой люд. Потом было место назначения, то есть загаженное место, в котором обитала какая-нибудь невиданная тварь, и любой в своем уме держался от этого места как можно дальше. Любой, только не ведьмак. Там его снова пытались убить и сожрать, может, даже в обратном порядке. Если ведьмаку удавалось выжить в схватке, то наступал черед награды, ведь питаться и одеваться приходилось регулярно, и это был третий раз, когда ведьмака пытались убить или хотя бы обмануть, чтобы не расставаться с монетами. После этого ведьмак мог с чистой совестью возвращаться к длинной однообразной дороге, где его пытались ограбить и убить.

Прежняя жизнь Эм отличалась от ее представления лишь одним: ею, помимо прочего, пытались воспользоваться для удовольствия. Каждая таверна, встреченная на пути, конец которого был очевиден, становилась возможностью отдохнуть, вспомнить, что она не одна в этом мире, что есть причина для ее бродяжничества. Перина или матрас вместо холодной земли; горячая похлебка вместо едва прожаренной дичи, насекомых и кореньев; человеческая речь вместо тревожных звуков леса. В таверне можно было засыпать с уверенностью, что проснешься в безопасности; можно было принять ванну, прогреть кости и освежиться. Но самым ценным в пути был спутник, которому можно было довериться.

Будь все это правда, будь она не одна... Нет, нельзя было истязать себя мыслями, слишком дорогого ей стоила обычная езда на лошади. Силы быстро ее покидали. И все же именно призрак ведьмака стал самым страшным наказанием. Не озлобленные люди вокруг с гнилыми зубами, язвами и коростой на руках и лице, затравленными взглядами, не жуткая вонь и еда, которую он употреблял, не отсутствие минимальных удобств и даже не естественная нужда, от которой Эми отвыкла и которую она презирала всем сердцем. Геральт был ее гибелью, так или иначе, а она была обузой, наказанием за несуществующие грехи. Руки, покрытые кровью, вина, которую невозможно искупить... Эми украдкой посмотрела на профиль едущего рядом всадника, задумчиво глядящего вдаль. В очередной раз встал вопрос: он был воспоминанием или чужим сознанием? Кто на самом деле скрывался за желтыми глазами, обрамленными морщинами? Слабым утешением являлось предположение, что и его смерть ей тоже привиделась. Возможно, что он сейчас доволен и здоров, где-нибудь в другой жизни, ест, спит, думает, дышит, сражается, спасает, греет постель любимой женщине и не знает о том, как сильно ей нужен. Наверное, было бы лучше для всех, если Эм не было...

Девушка сама не знала, зачем продолжает ехать в неизвестность, сквозь унылый серый пейзаж. Она поминутно представляла себе их разговор: вот она скажет “достаточно”, а Лжегеральт ответит ей, что не понимает, о чем речь, а она признается, что устала от вранья и хочет узнать, где она на самом деле, а он отзовется, что никто ей не врет и вот она, здесь и сейчас, и тогда она заметит, что мертвые люди не могут ездить верхом, а он сообщит, что не знал, что он, оказывается, умер, да и она на мертвую пока не до конца походит, и так будет продолжаться до бесконечности, по кругу, пока ее тайный враг не устанет от своей изощренной экзекуции и не оставит ее в покое. Но когда, когда же он оставит ее в покое? Где она на самом деле находится? Пусть это будет Белый лес, пусть будет Волшебный город... В котором она вновь сможет погладить дочь по шелковистым волосам, а Йорвет... Эми до боли сжала кулаки. Она не могла вынести еще и это имя. Она никогда не смогла бы заслужить его искреннее расположение. У нее никогда не было любящей семьи – даже бабуля не защитила ее от разрушительного брака со страшным человеком. Геральт принадлежал другой женщине, Ги и Гелвин погибли, у Фэада был свой путь. Гномы боялись ее, чародейки ненавидели, эльфы презирали, люди шарахались. Она оскорбила Керра, бросила Дидо и потеряла Саэроса... У нее не было возможности даже умереть так, как ей хотелось. Она могла погибнуть в битве с друзьями, за правое дело, или тихо угаснуть в Волшебном городе – такой конец хотя бы отчасти оправдывал ее существование.

– Не могу больше, – тихо призналась Эми вслух, буквально вываливаясь из седла. Ей очень хотелось плакать, глаза горели от непролитых слез.

– Почти приехали, – отозвался ее мучитель.

***

В трактире было так душно, шумно и мерзко, что у Эми глаза вываливались из орбит. После Белого леса и земли Дидо ее чуткий нос не воспринимал чужой пот и жир, гнилое мясо, дым, грязь, экскременты. Она привыкла к чистоте и тишине, в которых провела много месяцев.

За спиной у девушки резко и громко загоготали. Вздрогнув, она обернулась, снова оглядела широкое людное помещение. Наверное, поселение рядом было большим.

– А это еще что?.. – спросила она сама у себя шепотом, вглядываясь в череду столов.

– Пусть этот капюшон содрет, – потребовал трактирщик, швыряя миски на грязный стол и возвращая Эм к действительности.

– Нам не нужны неприятности, – Геральт поставил миску перед Эм, которую она тотчас же отодвинула подальше.

– А нам помощь нужона. Капюшон долой!.. – Трактирщик запнулся, стушевался, когда Эм скинула капюшон назло тактично сопротивлявшемуся ведьмаку. – Это што ж?.. Это заразно што ль?.. А глазюки...

– Ешь, – потребовал Геральт, отрывая ломоть хлеба. – Тебе тяжело держаться в седле. Будешь продолжать в том же духе – скоро сляжешь.

Девушка отвернулась к окну.

– Это как?.. – снова вмешался трактирщик, на которого не обращали внимания, переминаясь с ноги на ногу. – Мальчишка-то совсем еще недоросль, цыпленок...

– Принеси-ка чего покрепче, – Геральт с усталым видом положил монеты на стол. – В горле пересохло.

– Не утруждайся, – предупредила Эм соседа, предчувствуя очередное “ешь”. Даже если бы Лжегеральт был настоящим и все вокруг было настоящим, он не смог бы заставить ее класть в рот и глотать вонючую гадость, именуемую едой, а потом мириться с естественными последствиями. Одна мысль об этом оскверняла. Девушка медленно выдохнула и заставила себя не думать, отвлечься от вони, гогота и неизбежности. В конце концов, ничто не имело значения и смысла ни в чем не было. Там – пустая дорога, здесь – пустой, но переполненный призраками людей дом. Эми отвернулась от окна, намереваясь положить слишком тяжелую голову на липкий стол, и с удивлением обнаружила коренастого мужчину средних лет, сидящего напротив.

– Я не могу сейчас, – повторил Геральт. – Как будет возможность, я вернусь и посмотрю, что можно сделать.

– А я говорю, что нету у нас времени ждать, – настаивал мужчина и повысил голос из-за шума. – Мы уж послали одного из наших найти кого, а тут вон сами пожаловали. Ладно б мы, дак деток жалко...

– Детей у вас воруют? – переспросила Эми с ухмылкой. Мужик сдвинул брови и сделал вид, что сидит за столом только с одним ведьмаком.

– Я не могу сейчас, но я вернусь, как будет возможность, – настаивал Геральт и залпом выпил содержимое кружки.

– Да чего ж артачиться, мы ж заплатим, всем миром соберем, ну позарез надо, страшно ж, не знаем, куда бежать. Ты меня пойми, я ж тут за главного, а сделать ничего не могу. Ну чего тебе стоит?

– На вот, выпей, – Геральт протянул ему полную кружку.

– Это что, шутка? – поинтересовалась Эм, снова оглядев помещение через плечо.

– Помолчи.

– А это что ж, он над нашим горем глумится? – мужик с подозрением посмотрел на Эм.

– Нет, не обращай внимания.

– Я не пойму, – разражался мужик, – вас для чего ж делают? Я тебе толкую, тут твоя задача, еще и внакладе не останешься, а ты тут ушрямишься, как рябая баба апосля роты солдат.

– Ты не злись, послушай, – увещевал ведьмак, подливая ему в кружку. – По тому, что ты сказал, можно предположить, что речь идет о гротнике или вампире. Не могу точно сказать, пока не посмотрю.

– Дак пошли ж и посмотрим!

– Я посмотрю. Но не прямо сейчас. Тут сразу не решишь проблему.

– Это ж скольких мы ребятишек потерям, пока ты на кобыле гарцуешь? Чего ж важнее может быть?

– Геральт никогда бы так не унижался, – заметила Эм с недовольным лицом. – Ладно, как хотите.

Под тяжелым пристальным взглядом сидящего напротив мужика Геральт накрыл глаза ладонью и медленно их протер. Усталость, бессилие и гнев завладевали его существом. Постоянная гребля против течения очень утомляла.

– Подозрительный он какой-то, глаз да глаз нужон, – поделился мужик соображениями.

Геральт не сразу понял, о чем говорил собеседник. Обернувшись, он увидел Эм, решительно направляющуюся в дальнюю часть таверны, и, чертыхнувшись, поспешил за ней. Он увидел, как она встала лицом к ничего не понимающим полупьяным мужикам, сидящим за длинным столом, достала меч из-за спины, резко развернулась и опустила лезвие на стол, за которым играли в карты двое.

Все произошло молниеносно. Первым закричал мужчина, уперевшись взглядом в отрубленную руку приятеля. Эм хотела было запрыгнуть на стол, но ее схватили сзади. Толкнув ногами из всех сил того, кто хотел ударить ее ножом, она повалилась за скамью вместе с тем, кто пытался ограничить ее движения.

Началась жуткая давка, толкотня и вой. Постояльцы бросились к выходу, давя друг друга и толкаясь, сами не понимая причины паники. Эм выползла из-под скамьи, ударила эфесом маячившую перед ней рожу, увернулась от двоих нападавших и наконец увидела свою цель: темно-серую поблескивающую фигуру, висящую на большой кованой люстре, совсем не вписывающейся в общий интерьер. Похоже, отсутствие одной лапы не сильно сковывало ее движения.

– Эм! – рявкнул Лжегеральт, пробиваясь свозь толпу и скидывая с себя обезумевших местных. – Черт тебя дери!.. Не смей!..

– Я в этом не участвую, я в этом не участвую, – бормотал маленький человек, ловко протискиваясь к выходу, часто моргая и нервно теребя очки. Сердце его так бешено стучало, что он не мог дышать. Вот она, кара за жульничество! От судьбы не убежишь... Как во сне он увидел лысого ведьмака-подростка, в неестественной позе перелетевшего через все помещение к дальней стене, и уже добрался до дверного проема, предчувствуя свое спасение, как серо-черная зубастая морда из ночных кошмаров появилась прямо перед его носом и заставила замереть от ужаса. Морда зашипела на него, вытянув длинный язык, покрытый слизью, и обмякла. Человек медленно повернулся, увидел длинное острие меча, выросшего из спины монстра, потом туповато глядел тех, кто был поблизости, и уставился ведьмака, так ловко метнувшего свое оружие. Тот направился туда, где лежал его подельник.

От сильного удара Эм потеряла способность соображать и двигаться. Она видела сапоги Лжегеральта, стоящего перед ней, его лицо, оглядывающее ее на предмет повреждений, потом – его кольчугу, когда он закинул ее на спину. Видела она краем глаза и враждебно настроенных людей, окруживших их в тяжелом молчании, и свою мертвую цель, когда Лжегеральт вынул из стены меч, а она повалилась на пол.

– Больше так никогда не делай, – приказал ведьмак, закидывая Эм на коня и возвращая ее меч. От его вида и тона девушка сжалась. – Теперь убирайся отсюда.

Эми посмотрела за его спину, в сумерки, туда, где столпился народ, – каждый был вооружен тем, что нашел в спешке, – и взвизгнула, когда конь под тяжелым ударом ведьмака бросился прочь.

Геральт пересчитал тех, кто был на его пути к Плотве, и быстро оценил свои шансы на побег.

– Дайте ему уйти! – рявкнул мужик, с которым Геральт говорил за столом, протискиваясь через спины. Народ возмущенно загалдел. – Нет! Пусть идет! Но, – он одарил ведьмака тяжелым неприятным взглядом, – никогда не возвращается.

Горячая вода, треск поленьев в камине, размеренный стук дождя за окном. Все это уже случалось с ней. Эм сидела в большой деревянной лохани, разглядывая свое худое тело, скрытое мыльными разводами, пока Лжегеральт намыливал ее покрытую кровавыми синяками руку. Это мыло воняло даже хуже, чем она, но мучителя, похоже, это не беспокоило. Ну а ей какая разница? Не было мыслей, чувств, желаний. Не было и ее.

– Завтра мы проедем мимо маковых полей, они очень красивы летом, – зачем-то сообщил ей мучитель. – Красные ковры, сколько видит глаз. Мне помнится, ты любишь цветы, – он выловил из воды вторую руку девушки. – Если хочешь, когда закончим дела, можем поехать на юг, там теплее, больше зелени.

Эм поймала себя на идее, что плюнула бы в него, если бы не было настолько все равно.

Раздался стук в дверь.

– Не сейчас, – громко отозвался Лжегеральт.

– Это я, – послышался глухой голос из-за двери.

Эми так резко вскочила, что чуть не вывалилась из лохани. Хватаясь за края, она спрыгнула на пол и, придерживая закружившуюся голову, бросилась на голос.

– Оденься хотя бы! – остановил ее ведьмак, направляясь к двери.

Эм впопыхах накинула на мокрое тело сорочку, плащ, и, вся дрожа, обратилась во внимание.

– Ну здравствуй, тот самый Геральт, – произнес непрошеный гость с полуулыбкой, когда дверь открылась.

– Саэрос, надо полагать, – отозвался ведьмак, загородив собой проход.

– Я могу зайти?

– Не думаю.

– Где она?

– Это ты?.. – услышал эльф тихий подавленный голос, и сердце его дрогнуло. Грубо подвинув ведьмака, он шагнул внутрь и обомлел, настолько плохо Эм выглядела.

– Девочка, что с тобой? – спросил Саэрос, вглядываясь в мертвенно-бледное лицо и позволяя ей привыкнуть к нему, изучить руками.

Эм и сама не знала, почему, но она была уверена: эльф настоящий. И зеленый бархат его одежды, и косички, и золотистые глаза – это был он. Осторожно, боясь, что он растает, девушка прижалась к нему и обхватила руками, и Саэрос, обменявшись с ведьмаком многозначительными взглядами, ответил на ее объятье.

Потребовалось время, прежде чем она снова смогла говорить.

– Я думала, – прошептала она эльфу в грудь, – что больше тебя не увижу.

– Все хорошо, – заверил он ее, погладив по лысой голове.

– Я чуть не рехнулась в этом кошмаре...

– Верю.

– Нам нужно уходить! – встрепенулась она, подняв голову.

– Куда? – он жестом остановил ведьмака и вгляделся в бирюзовые глаза, сверкающие болезненным блеском.

– В Белый лес! Оттуда мы попадем обратно в... В... Не знаю, куда попадем, но если мы... Нам нужно... Как ты здесь оказался? Подожди! Он же нас слышит...

– Девочка, давай присядем...

– Нет! – Эм схватила его за предплечья. – Ты не понимаешь, он следит... О, что же нам делать?.. Нам надо вернуться, там будет жестокий бой, и Дидо, я бросила его там, если это было, конечно...

– Успокойся, прошу тебя, – эльф вложил в просьбу весь свой дар убеждения. – Ты помнишь портал? Мы действительно вернулись домой, туда, откуда ты пришла. Ты же помнишь? – Эм невнятно кивнула, рассеянно разглядывая пуговицы на груди друга. – Тебе больше не надо никуда спешить. Ты дома.

– Какое?.. О чем ты?.. Нам надо назад, ты же помнишь, им нужна наша помощь, там такая гадина в море живет, и я Керра обидела, и еще...

Эм затошнило. Земля ушла из-под ног, стены вокруг поплыли. Вцепившись в друга, девушка отчаянно хватала ртом воздух.

– Достаточно, – вставил ведьмак, намереваясь вышвырнуть эльфа вон. И тут Эми пронзило понимание, что ее мучитель, тот, который таскал ее в последнее время с собой, тот, которого она так люто ненавидела и проклинала...

– Этого не может быть! – воскликнула она в отчаянии, вглядываясь в лицо друга. – Я видела… – Эм запнулась. – Его же нет в живых… Города таяли, как свечи… Все пропало…

– Это ничего, все в порядке, я тоже многое вижу, – заверил ее Саэрос. – То, что мы видим в будущем, лишь одна из многих версий, вариантов развития событий. Видимо, при другом стечении обстоятельств этого не произошло либо было отсрочено. Я много думал о том, что произошло с нами в том лесу. Я думаю, это какой-то разлом вне времени и пространства, куда Он поместил нас для ожидания благополучного пересечения, точки, где мы можем вернуться домой. Подумай, ведь мы тогда могли материализовать все, что угодно, чтобы скрасить ожидание, и вместо этого оживили только свои страхи, а, Лысак?

Это звучало разумно и правдоподобно. Действительно, не попади она на корабль, она бы не встретила Корункана, не воспользовалась бы зельем, не увидела гибель Геральта, и тогда, не потеряв от горя свое «я», не решилась бы покинуть их поселение. В конечном счете, это привело ее к Татийе, а от него – к Саэросу, восстановлению своей личности и порталу домой.

Девушка почувствовала взгляд Геральта, но найти в себе смелость поднять на него глаза не сумела.

– Нам нужно вернуться, – повторила она более спокойно.

– Это невозможно.

– Ты туда уже попадал.

– Это было случайностью. Меня призвали.

– Значит, надо найти способ...

– Это невозможно, девочка, – повторил Саэрос с болью в голосе, и Эм прикусила губу. – Послушай, ты должна с ним остаться. Подумай, как много жалости и сострадания в ведьмаке? Не противься судьбе и неизбежности.

Эми сделала вид, что не расслышала. Портал, двенадцать магов. Все это было по-настоящему. И все это было сделано не для нее, а для него, истинной Старшей крови! Какая сила зиждется в нем, заполняет его? Похоже, никто до конца не сможет постичь такое могущество. Цири была лишь отголоском, тенью, слабым подобием. Неудивительно, что они объединились в своем стремлении заполучить ультимативное оружие. Имея при себе Саэроса, эльфы могли в корне изменить ситуацию и поставить под угрозу вымирания человечество, а то и вовсе избавиться от них, как от паразитов. «От нас?» – спросила себя Эм и не нашла ответа.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю