Текст книги "Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время"

Автор книги: Владимир Кореняко

Соавторы: Хава Крис,Мая Абрамова,Татьяна Кузнецова,Владимир Дворниченко,Ольга Дашевская,Анна Мелюкова,Владимир Марковин,Валентина Козенкова,Марина Мошкова,Т. Мирошина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 59 страниц)

Сосуды с гальками, известные и на территории Прикубанья в меотских погребениях IV–III вв. до н. э., на территории центрального Предкавказья наиболее характерны для памятников восточной группы (Чечено-Ингушетия), где они появляются, по-видимому, в тот же период (Петренко В.А., 1980, с. 12; табл. 109, 16–18). Сосуды с цепью на Северном Кавказе встречаются только в центральных его районах, главным образом на территории западной группы. Все они датируются II–I вв. до н. э. Данный ритуал можно связать с культом надочажной цепи, издревле существовавшим на Кавказе (Керефов Б.М., 1984, с. 145–152). В скифское время находки цепей были особенно характерны для территории Кабардино-Балкарии (Виноградов В.Б., 1972, с. 252), где найдено и наибольшее количество сосудов с цепью сарматского времени.

Таким образом, ритуальные сосуды катакомбных погребений говорят о том, что население, оставившее эти могильники, придерживалось местных кавказских культов.

В катакомбных погребениях часто находят остатки напутственной пищи. Эта деталь обряда была характерна и для грунтовых, и для курганных могильников на всей исследуемой территории. В большинстве случаев это были кости барана часто вместе с ножом, иногда помещенные в миску. Такой состав напутственной пищи находит ближайшие аналогии у сарматов. Однако нельзя не учитывать тот факт, что обычай предпочтения в качестве напутственной пищи мяса барана был распространен на территории центральных районов и в предшествующее время, особенно в скифскую эпоху. Поэтому в памятниках сарматского времени этот обряд должен рассматриваться не только как свидетельство сарматизации населения, но и как пережиток более раннего времени.

Подкурганные погребения раннего периода распространены равномерно почти по всей исследуемой территории (их нет только в районе Кавминвод), локализуясь преимущественно в равнинной зоне либо в начале предгорий. За последнее время (начиная с 70-х годов) большая группа (более 70) впускных сарматских погребений открыта работами новостроечных экспедиций в курганных могильниках Ставрополья. Исследованные здесь могильники составляют две территориальные группы. Одна из них находится примерно в центре Ставропольского края, тяготея к бассейну р. Томузловки в нижнем течении (могильники Грушевское и Веселая Роща Александровского р-на, Жуковское, Новоселицкий и Китаевка Новоселицкого р-на и Преображенское Прикумского р-на). Другая группа расположена в северо-восточной части Ставропольского края, на границе с Калмыкией (Чограй Арзгирского р-на).

Большинство открытых погребений датируется III–I вв. до н. э. Материалы этих погребений, за небольшим исключением (Кореняко В.А., Найденко А.В., 1977, с. 230–247; Кореняко В.А., 1980, с. 96 сл.), не опубликованы. Имеется лишь сводка подкурганных погребений сарматского времени, открытых в Ставрополье за последние годы, с некоторыми сведениями о погребальном обряде (Мирошина Т.В., 1986, с. 170–179). Наиболее распространенным типом погребального сооружения были узкие прямоугольные грунтовые ямы, реже встречались катакомбы и подбои (12 могил – 20 %). У катакомб камеры были расположены по одной оси со входной ямой, являясь ее продолжением. Могилы содержали индивидуальные захоронения в вытянутом положении. Ориентировка погребенных была преимущественно широтной, чаще западная (с отклонениями).

Что касается более южных районов (территории Кабардино-Балкарии, Северной Осетии и Чечено-Ингушетии), то здесь подкурганные погребения III–I вв. до н. э. распространены достаточно широко, хотя и в меньшей степени, чем на Ставрополье. Количественно (более чем в 3 раза) они преобладают на территории восточной группы, тяготея к низменным ее районам (бассейны Терека и Сунжи). Это преимущественно впускные разрозненные погребения, встречающиеся по одному-три в кургане. Курганные группы описываемого времени неизвестны. Есть и основные подкурганные захоронения сарматской эпохи, совершенные на уровне древнего горизонта. Они встречаются только на территории западной группы (Чегем, Этоко). Впускные погребения совершены в узких прямоугольных грунтовых ямах. Все известные впускные катакомбы III–I вв. до н. э. происходят из более северных районов (Ставропольская возвышенность и левый берег р. Терека в районе г. Моздока), чем территория распространения грунтовых катакомбных могильников.

Открытые подкурганные погребения имели преимущественно широтную ориентировку (с преобладающим положением костяка головой на запад, реже – восток), лишь в отдельных случаях меридиональную (север и юг).

По составу инвентаря подкурганные погребения (в том числе и погребения Ставрополья) похожи на погребения в грунтовых могильниках. Вместе с тем следует отметить, что в раннем периоде наблюдаются некоторые особенности, отличающие западную группу от восточной. Эти особенности проявляются в первую очередь при рассмотрении керамики. Металлический инвентарь более однороден, хотя и здесь, в частности среди украшений, изредка прослеживаются специфические черты, обусловленные влиянием предшествующих традиций (браслеты с насечками и пряжки-сюльгамы в Ханкальском могильнике). Некоторые локальные различия отмечаются, как будет показано ниже, и при определении степени распространенности тех или иных категорий инвентаря на территориях обеих групп.

В целом же инвентарь по своему характеру однотипен для всех видов погребальных сооружений – грунтовых ям, катакомб, впускных подкурганных могил. Единственное видимое отличие – большее разнообразие инвентаря в камерах катакомб с коллективными захоронениями, чем в грунтовых ямах этих же могильников. Однако камеры, содержавшие индивидуальные погребения, также имели маловыразительный инвентарь.

Как и в предшествующее (скифское) время, в погребениях довольно часто встречается оружие. Однако состав его несколько меняется: значительно уменьшается количество мечей, кинжалов и копий и значительно возрастает численность погребений со стрелами и наконечников стрел в могиле.

Определяющим признаком для мечей и кинжалов сарматского времени является прямое перекрестье, не характерное для оружия более раннего времени. Появление его на Кавказе можно, по-видимому, связать с сарматским влиянием. Навершия этих мечей – серповидные и кольцевые (табл. 110, 1, 4), последние получают здесь широкое распространение лишь с I в. до н. э. Как исключение в погребениях сарматского времени встречаются мечи без навершия. Особую группу составляют мечи и кинжалы без металлического перекрестья. Навершия их различны: брусковидные (на раннем этапе), серповидные, антенные и кольцевые (табл. 110, 2, 5–7). Отсутствие перекрестья – характерная особенность кавказских мечей. Все подобные мечи с различными навершиями К.Ф. Смирнов рассматривает в качестве поздних дериватов мечей так называемого синдо-меотского типа, для которых он отмечает общее северокавказское происхождение и распространение (Смирнов К.Ф., 1980, с. 38–44). Таким образом, в оружии наблюдается переплетение местных кавказских и сарматских черт.

Бо́льшая часть мечей и кинжалов, происходящих из комплексов III–I вв. до н. э., найдена в грунтовых могильниках и лишь несколько экземпляров – в курганах. Что касается территориального их распределения, то почти все они обнаружены в памятниках западной группы и лишь единичные экземпляры – на территории восточной группы.

То же самое можно сказать и о наконечниках стрел. В III–I вв. до н. э. они сосредоточены главным образом в погребениях западной группы. В Нижне-Джулатском и Чегемском могильниках стрелы содержатся в 45–50 % всех погребений раннего периода. В синхронных погребениях Ханкальского могильника их значительно меньше. Причем в отличие от скифского времени, для которого отмечается преобладание наконечников стрел в подкурганных погребениях по сравнению с грунтовыми (Виноградов В.Б., 1972, с. 94, 95), в сарматское время наконечники стрел были распространены в грунтовых и курганных могильниках сравнительно равномерно. Увеличение количества наконечников стрел наблюдается в северных районах (курганы Ставропольской возвышенности, погребения Нижне-Джулатского могильника, расположенного на севере Кабардино-Балкарии). Таким образом, восточные районы дают меньшее количество стрел по сравнению с западными; в западных районах чем ближе к горам, тем меньше в погребениях наконечников стрел. В погребениях горных районов, как говорилось выше, наконечники стрел встречаются очень редко.

Все найденные наконечники стрел железные втульчатые. Среди них преобладают трехлопастные, реже встречаются трехгранные, в единичных экземплярах – пулевидные (табл. 110, 11–13). Все они широко распространяются по территории Северного Кавказа с VI–V вв. до н. э. У сарматов волжско-донских степей в указанное время господствовали бронзовые втульчатые наконечники стрел, которые во II в. до н. э. заменяются железными черешковыми. Можно говорить о местном характере этого вида оружия у населения центральных районов Северного Кавказа. Причем железные втульчатые наконечники найдены в погребениях III–I вв. до н. э. не только грунтовых могильников, но и в курганах, расположенных севернее рассматриваемой территории (Ставропольская возвышенность), где можно предполагать наличие кочевого сарматского населения. Этот факт свидетельствует о длительном периоде обитания кочевых племен в Предкавказье, что придало кавказский облик их материальной культуре.

Стрелы в могилах находят обычно пачками – до нескольких десятков. Так, в катакомбах Нижне-Джулатского могильника в некоторых погребениях было по 50–80 наконечников стрел, что предполагает наличие колчанов. Часто у пояса погребенных (слева, реже – справа) находят железные (табл. 110, 14, 15), иногда бронзовые (табл. 110, 16) колчанные крючки, характерные для погребений этого времени как курганных, так и грунтовых могильников.

В ряде погребений, в том числе и в катакомбах, обнаружены наконечники копий (табл. 110, 9-10), совершенно не характерные для сарматских могил Поволжья и степей Предкавказья.

Помимо оружия, для погребений этого времени характерны кольчатые удила с крестовидными либо двудырчатыми псалиями (табл. 110, 18, 19), железные и бронзовые пряжки с неподвижным язычком (табл. 111, 1–3), бронзовые и железные булавки, фибулы среднелатенского типа, браслеты, гривны, золотые, серебряные и бронзовые височные привески в виде спиральных колец в 1,5–2 оборота (табл. 111, 4-14, 20–23), большое количество бус позднеэллинистического типа. Среди бус значительно преобладают мелкие стеклянные, которыми обшивали края одежды. Бусы из сердолика, гешира, янтаря, горного хрусталя и халцедона, а также крупные бусы из полихромного стекла использовались для ожерелий. Среди туалетных принадлежностей на первом месте стоят бронзовые зеркала. Наиболее распространены были довольно большие зеркала (диаметр от 12–15 до 20 см) с невысоким валиком по краю. Некоторые из них имели ручку-штырь, отлитую вместе с зеркалом (табл. 111, 15, 16). Подавляющее большинство таких зеркал (76 %) найдено на территории западной группы, где они происходят главным образом из погребений в грунтовых могильниках, лишь два зеркала (из 23) – в курганах. И, напротив, немногочисленные экземпляры подобных изделий, обнаруженные на территории восточной группы, происходят из курганных погребений.

Сарматское происхождение зеркал этого типа признается всеми исследователями. Исходя из распределения их на территории центральных районов Северного Кавказа можно говорить о большей сарматизации местного населения западных районов предгорной зоны, чем восточной.

Кроме того, в погребениях III–I вв. до н. э. найдены зеркала в виде дисков – гладких (табл. 111, 24) либо с вертикально отогнутым бортиком. Они в большинстве своем происходят также с территории западной группы, где встречаются главным образом в грунтовых могильниках.

Различия между погребениями западной и восточной группы довольно убедительно прослеживаются и на керамическом материале. Керамика – наиболее массовый материал в погребениях этого времени. Могилы, особенно катакомбы, содержат по три-пять-семь сосудов. По два-три сосуда содержат и индивидуальные погребения Ханкальского могильника (парные по три-пять).

Преобладала керамика с лощеной поверхностью. Глина с большой примесью песка (в восточных районах шамота, реже – песка), обжиг неравномерный. Поверхность сосудов покрыта серыми и черными пятнами. Многие сосуды сделаны на гончарном круге (в виде поворотного столика), но есть и лепные горшки. Формы тех и других довольно разнообразны и в каждой из групп имеют свои особенности. В западной группе это высокие одноручные кувшины (табл. 109, 4, 5), кружки (табл. 109, 6, 7), большое количество мисок (табл. 109, 8-11), среди которых преобладают миски с загнутым внутрь краем (Нижне-Джулатский могильник), а также с прямым часто орнаментированным бортиком (Чегемский могильник). В керамике восточной группы наиболее распространены сосуды типа корчаг, характерных для скифского времени, но несколько иных пропорций (табл. 109, 20, 21), и миски разных форм (табл. 109, 19), преимущественно с орнаментированным бортиком.

В наборе керамики обеих групп раннего периода есть большое количество ритуальных сосудов. Среди них сосуды с гальками имеют специфичные формы в каждом из районов: для территории восточной группы наиболее характерны своеобразные двуручные сосуды (табл. 109, 16, 17), а для западной – конические сосуды небольших размеров (табл. 109, 2, 3).

Кроме того, на каждой из территорий прослеживаются связи с керамикой предшествующего – скифского времени, что особенно хорошо видно при рассмотрении приемов орнаментации сосудов. На керамике восточной группы часто встречается налепной орнамент, широко распространенный здесь в киммерийский и скифский периоды. Керамика западной группы III–I вв. до н. э. орнаментирована беднее, чем в скифское время. Излюбленный орнамент ее – вертикальные полосы, резные, чаще пролощенные, проходящие либо по всему тулову, либо сгруппированные по две-три-четыре линии (табл. 109, 2, 4–7). Существует мнение о сарматских истоках такого орнамента на сосудах Северного Кавказа. Однако он встречается на сосудах Закавказья VIII–IV вв. до н. э. и на некоторых сосудах Северного Кавказа скифского времени, что говорит о местном происхождении этого орнамента на сосудах сарматской эпохи. Связь с Закавказьем прослеживается и в керамике восточной группы. В частности, наличие здесь своеобразных ритуальных сосудов (двуручных сосудов, мисок на поддонах, чаш) можно объяснять влиянием керамических традиций Кавказской Албании (Виноградов В.Б., 1963, с. 90–91; Абрамова М.П., 1979, с. 36).

Таким образом, рассмотрение материалов III–I вв. до н. э. выявляет некоторые различия в памятниках восточной и западной групп как в погребальном обряде, так и инвентаре. Причем в памятниках восточной группы прослеживается большее сходство с памятниками этой территории предшествующего – скифского времени, что подтверждается данными как погребального обряда (сохранение старых форм могильных сооружений), так и инвентаря (некоторые формы сосудов, наличие налепного орнамента, украшения – браслеты с насечками и т. д.). Поэтому местный характер населения, оставившего грунтовые могильники восточной группы, бесспорен и признается всеми.

Более сложным является решение вопроса об этнической принадлежности населения, оставившего памятники западной группы и в первую очередь грунтовые могильники с катакомбными погребениями. Попытка связать появление катакомб на Кавказе с приходом сюда сарматских племен не представляется убедительной, поскольку у сарматских кочевых племен Поволжья катакомбные погребальные сооружения не имели широкого распространения.

Но нельзя не учитывать и того факта, что близкие по форме погребальные сооружения (так называемые земляные склепы грунтовых могильников) распространяются в III–II вв. до н. э. в Прикубанье, на Тамани и в Крыму, в некрополях боспорских городов (Абрамова М.П., 1982, с. 9–19). Принимая во внимание, что на территории Северного Кавказа катакомбный обряд погребения был характерен в это время лишь для памятников западной группы центрального Предкавказья, можно, по-видимому, рассматривать его как характерную особенность погребального обряда населения, жившего на широкой территории Крыма и Северного Кавказа (от Прикубанья до Терека).

Западная группа отличается от восточной не только типами погребальных сооружений, но и особенностями инвентаря. На самом деле, характер оружия (железные втульчатые наконечники стрел), своеобразие ритуалов (сосуды с гальками и сосуды с цепью) говорят о местной основе населения, оставившего катакомбные могильники. Влиянием местных традиций объясняются и отмеченные различия в керамике восточной и западной групп.

Однако рассмотренные материалы говорят о большей сарматизации культуры населения западной группы, чем восточной (например, большее распространение здесь зеркал сарматского типа). По-видимому, территория западной группы в III–I вв. до н. э. была более подвержена оседанию ираноязычных кочевников, чем территория восточной. Поэтому если правомерно связывать грунтовые могильники восточной группы с автохтонным населением, то на территории западной группы возможно еще со скифского периода предполагать наличие смешанной группы населения. Оседание кочевников, так же, как и дальнейшая иранизация местного населения предгорной зоны, несомненно, имели место и в сарматскую эпоху. Полагаем, что грунтовые катакомбные могильники западной группы были оставлены именно этой смешанной группой населения. О том, что пришлые ираноязычные племена не жили изолированно среди местного населения, а смешивались с ним, свидетельствуют и данные лингвистики. В.И. Абаев писал: «Пришельцы аланы нашли, конечно, на занятых ими землях Кавказа не безлюдную пустыню, а какое-то старое население, по языку… родственное другим коренным народам Кавказа… Нет никаких оснований думать, чтобы это коренное доиранское население Алании-Осетии было истреблено или вымерло. Гораздо вероятнее, что оно смешалось с пришельцами иранцами и этим смешением и было положено начало современному осетинскому этническому типу» (1949, с. 78, 79).

Необходимо, однако, отметить, что существуют и другие точки зрения. Многие археологи придерживаются мнения о принадлежности ранних северокавказских катакомбных погребений ираноязычным сарматам. Большая часть рассматривает их как памятники сармато-алан (Кузнецов В.А., 1973, с. 60–73; Виноградов В.Б., 1975, с. 304–308; Алексеева Е.П., 1976). Другие (Керефов Б.М., 1985, с. 224, 225) полагают, что эти катакомбные могильники были оставлены вторгшимися на Кавказ сарматскими племенами аорсов. Таким образом, вопрос о принадлежности носителей катакомбного обряда погребения остается пока дискуссионным.

Что касается подкурганных захоронений III–I вв. до н. э., то многие исследователи связывают распространение на Северном Кавказе курганов с влиянием степных традиций, что закономерно, однако для сарматской эпохи необходимо учитывать наличие на этой территории курганных захоронений и в предшествующее – скифское время. Поскольку подавляющее большинство погребений впускные и как исключение встречаются основные погребения в курганах, можно говорить о кочевом характере населения, оставившего подкурганные погребения. Поэтому сарматская их принадлежность вполне допустима. Однако для утверждения того, что упомянутая группа памятников оставлена именно сираками (Виноградов В.Б., 1963, с. 68–70), по-видимому, нет оснований, поскольку критерии для выделения сиракских (или аорских) племен на Кавказе пока не установлены.

Что касается территории восточной группы, то о значительном проникновении сюда в III–I вв. до н. э. сарматских племен говорит наличие значительного числа впускных подкурганных погребений. Однако местное оседлое население подверглось сарматизации в меньшей степени, чем в западной группе. По-видимому, переход кочевников к оседлости проходил здесь в ранний период менее интенсивно, чем на территории западной группы.

Памятников первых веков нашей эры (их насчитывается примерно 200) несколько меньше, чем для предшествующего периода.

Все погребения поздней группы (I–III вв.) можно разделить на два периода: 1) I – начало II в.; 2) II – первая половина III в. Такое деление обусловлено не только хронологическим изменением инвентаря, но и другими особенностями, среди которых можно выделить две. Во-первых, резкое сокращение количества погребений в грунтовых могильниках в поздний период (II–III вв.) на территории западной группы. Во-вторых, в I в. н. э. уменьшается число подкурганных погребений на территории обеих групп, причем в основном они сосредотачиваются на территории восточной группы. В поздний период (II–III вв.) подкурганных погребений нет на территориях обеих групп. Открытые в западных районах (Карачаево-Черкесия) подкурганные погребения около Усть-Джегуты и Учкекена являются основными, совершенными в катакомбах. Они датируются I–II вв. н. э. и совершенно справедливо связываются исследователями с аналогичными сооружениями Золотого кладбища, раскопанного Н.И. Веселовским (Минаева Т.М., 1971, с. 115–124, 131, 132; Алексеева Е.П., 1976, с. 60–64).

Что касается грунтовых могильников первых веков нашей эры, то подавляющее большинство известных нам материалов этого времени происходит с территории западной группы. Поэтому характеристика культуры указанного периода на территории восточной группы затруднена. Фактически здесь не известно ни одного могильника первых веков нашей эры, имеются лишь разрозненные, часто разрушенные погребения. По-видимому, большой грунтовой могильник сарматского времени находился в районе г. Моздока. Почти весь могильник разрушен карьером, но, по мнению М.А. Миллера, он занимал первоначально всю возвышенность (Арх. исслед. в РСФСР…, с. 240). Сохранившиеся погребения представляли собой грунтовые ямы, костяки лежали в вытянутом положении на спине (табл. 108, 11) с неустойчивой ориентировкой. Некоторые черепа деформированы. Среди открытых здесь погребений есть и могилы первых веков нашей эры, что позволяет говорить о сохранении в то время у населения восточной группы прежней формы могильных сооружений – грунтовых ям.

Отдельные грунтовые погребения первых веков нашей эры, найденные и в Чечено-Ингушетии (разрушенные погребения в окрестностях г. Грозного, единичные погребения начала I в. н. э. Ханкальского могильника), также подтверждают сохранение прежних типов могильных сооружений (грунтовая яма).

На территории западной группы погребения I – начала II в. есть в Нижне-Джулатском и Чегемском могильниках в Кабардино-Балкарии. Первыми веками нашей эры датируются два грунтовых могильника, расположенных в районе Кавминвод (Подкумский и Железноводский), погребения этого времени известны и в Клин-Ярском могильнике (Кисловодск; Виноградов В.Б., Рунич А.П., 1969, с. 118–120). Все указанные могильники содержат преимущественно катакомбные погребения I – начала II в. при незначительном количестве грунтовых могил (табл. 108, 9), причем в Подкумском могильнике в грунтовых ямах были захоронения детей и подростков с неустойчивой ориентировкой почти без сопровождения инвентаря. Среди найденных на территории западной группы разрозненных погребений есть погребения в грунтовых ямах (Чегем, Кызбурун) и в катакомбах (р. Юца).

Основная характеристика позднего периода западной группы дается по материалам могильников.

Из числа открытых в могильниках погребений большая часть относится к I – началу II в. Погребения указанного времени из Нижне-Джулатского и Чегемского могильников по своему обряду близки к погребениям II–I вв. до н. э. этих же могильников. Сохраняются те же типы катакомб, те же особенности погребального ритуала, поз и ориентировки погребенных (табл. 108, 7-10).

Некоторые особенности катакомбных могильников Ставрополья (Подкумский и Хумаринский могильники), очевидно, можно считать локальными. Среди катакомбных погребений здесь господствует третий тип катакомб – с входной ямой, параллельной камере (табл. 108, 7). Катакомбы других типов распространены значительно меньше.

Особенностью этих могильников является и наличие двухкамерных катакомб (табл. 108, 10), которые пока не найдены на территории Кабардино-Балкарии. Наиболее ранние из открытых в центральных районах Северного Кавказа двухкамерных катакомб датируются I в. н. э. Аналогии им мы находим в могильниках более западных районов – Прикубанья, Тамани и Крыма, которые датируются со II в. до н. э. по II в. н. э. На Кавказе они также локализуются в западных районах исследуемой территории, составляя, очевидно, единую группу с подобными сооружениями Прикубанья и Крыма.

Характерной особенностью Подкумского могильника является использование камня в оформлении могил. Им закладывали входные отверстия в камеры, каменные выкладки над камерами обозначали наличие здесь погребений – черта, мало характерная для могильников Кабардино-Балкарии (каменные заклады камер найдены в ряде катакомб Чегемского могильника, на Нижнем Джулате для этой цели использовалось только дерево). Для погребального обряда Подкумского могильника характерно не только наличие катакомб с ярусным расположением костяков в камерах, что встречается во всех могильниках, но и ярусное расположение камер, известны случаи, когда две-три камеры располагались друг над другом, имея общую входную яму.

Так же, как и в предшествующее время, для катакомбных погребений характерны наличие коллективных захоронений (до девяти костяков), неустойчивая ориентировка погребенных, тяготеющая к широтной. Положение – преимущественно вытянутое на спине (с единичными случаями скорченных костяков), руки часто согнуты в локтях, так что кисти лежат на тазовых костях. Есть единичные костяки с перекрещенными голенями.

В катакомбах этого периода сохраняются и такие детали обряда, как наличие тлена от подстилки и подмазки дна зеленой глиной, наличие в погребениях угля, изредка мела, краски и серы.

Особенностью погребального обряда является значительное сокращение числа погребений с напутственной пищей, что очень характерно для более раннего времени. Кости животных найдены лишь в восьми погребениях этого периода Чегемского могильника, и их совсем нет в синхронных могилах Нижне-Джулатского и Подкумского могильников. Отсутствуют и ритуальные сосуды (с гальками и цепью). Изредка в слое рядом с могилами находились отдельные сосуды, которые, очевидно, можно связать с тризной.

Что касается подкурганных погребений первых веков нашей эры, то в основном это единичные разрушенные погребения, происходящие с территории восточной группы. Все они впускные, совершены в грунтовых ямах, ориентированы головой преимущественно на север и северо-запад.

На всей исследуемой территории погребения содержат многочисленный инвентарь. По своему характеру он довольно стандартен и находит аналогии в памятниках первых веков нашей эры других областей, вошедших в обширную территорию, которая подверглась процессу сарматизации, приведшему к нивелировке культуры разных районов. Лишь отдельные виды инвентаря рассматриваемых погребений (наконечники стрел, булавки, привески и т. д.) сохраняют местный кавказский облик.

Из оружия в погребениях описываемого времени найдены железные мечи и кинжалы, а также наконечники стрел. Бо́льшая часть мечей и кинжалов имеет прямое перекрестье и кольцевое навершие (табл. 110, 25, 26, 28). Реже встречаются кинжалы без металлического навершия и перекрестья (табл. 110, 27). Наконечников стрел меньше, чем в предшествующую эпоху. Колчаны содержали в среднем до 10–20 стрел. Наибольшее количество стрел найдено в Подкумском могильнике (50 % погребений); в могильниках Кабардино-Балкарии встречены лишь отдельные погребения со стрелами. Для I в. н. э. характерны колчаны либо с втульчатыми и черешковыми наконечниками стрел, либо только с черешковыми. Таким образом, в I в. н. э. происходит замена втульчатых наконечников черешковыми. Погребения начала II в. содержат только черешковые наконечники стрел. Среди втульчатых наконечников есть трехлопастные, четырехгранные с длинной вытянутой головкой и пулевидные (табл. 109, 29–31). Черешковые наконечники все трехлопастные.

В погребениях I – начала II в. н. э. найдены кольчатые железные удила (табл. 110, 35), бронзовые бляшки и привески от конской узды (табл. 110, 36–41), из орудий труда – ножницы, большое количество железных ножей, точильные камни (табл. 110, 43–48). Из атрибутов одежды и украшений встречено большое количество железных и бронзовых пряжек (табл. 111, 25–31, 37), среди которых в конце I в. появляются пряжки со щитком, фибулы общеевропейских типов (табл. 111, 32–36, 42), бронзовые браслеты (табл. 111, 38–41), золотые, серебряные и бронзовые височные привески в виде спиральных колец в 1,5 или 2 оборота (табл. 111, 50, 51), железные и бронзовые булавки (обычно по две у костяка табл. 111, 58–60), большое количество зеркал. Это так называемые зеркала-привески с боковой петлей (табл. 111, 54–57), распространенные и в горных районах.

Уже в конце I в. появляются некоторые материалы, характерные в дальнейшем для раннесредневековой аланской культуры Северного Кавказа: туалетные наборы, поясные наконечники и др. (табл. 111, 52, 53). Как и в предшествующее время, сохраняется обычай обшивки краев одежды бусами: среди многочисленных бус, найденных в погребениях этого времени, преобладают, как и прежде, одноцветные стеклянные бусы мелких размеров. Ими расшивалась, возможно, и обувь: в погребении Подкумского могильника на костях стоп трех скелетов, лежавших друг на друге, найдено около 4,5 тыс. мелких бусин. Полихромных бусин, характерных для ожерелий, довольно мало. Сокращается количество сердоликовых и гешировых бусин. Большой процент в погребениях этого времени составляют бусы из египетского фаянса, среди которых особенно широко был распространен бисер, но хорошо представлены и бусы других форм, а также различные привески – в виде скарабеев, плакеток с фигурой лежащего льва и др.

Так же, как и в предшествующий период, в погребениях I – начала II в. н. э., не только в катакомбах, но и грунтовых могилах, найдено большое количество керамики. В отдельных грунтовых ямах Подкумского могильника с захоронениями младенцев находились по два-три сосуда, в катакомбах в среднем – по одному-два.

Вся керамика довольно грубая. Глина содержит примесь песка, обжиг неравномерный. На поверхности многих сосудов следы лощения, иногда довольно слабого, в виде вертикальных полос. Но есть и отдельные, хорошо залощенные сосуды. Большая часть их сделана с использованием гончарного круга в виде поворотного столика, лишь единичные экземпляры можно отнести к настоящей круговой керамике. Особую группу составляют сосуды, сделанные от руки.