Текст книги "Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время"

Автор книги: Владимир Кореняко

Соавторы: Хава Крис,Мая Абрамова,Татьяна Кузнецова,Владимир Дворниченко,Ольга Дашевская,Анна Мелюкова,Владимир Марковин,Валентина Козенкова,Марина Мошкова,Т. Мирошина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 59 страниц)

Геродот (IV, 134) описал охоту на зайца, сцены охоты известны также на некоторых произведениях античной торевтики из скифских курганов. Однако малочисленность находок костей диких животных при раскопках скифских памятников показывает, что охота в скифском быту была скорее всего развлечением, а не способом добычи пищи.

Из Геродота известно, что в устьях Днепра ловили осетровую рыбу и добывали соль. Но отсутствие костей рыб на Каменском городище говорит о том, что кочевники-степняки рыбы не ели. Иначе поступали осевшие на землю скифы, жившие на берегу Днестровского лимана, богатого рыбой. Но особенно много остатков рыбной ловли найдено на Елизаветовском городище, где рыболовство занимало одно из ведущих мест в хозяйственной деятельности населения этого города.

Геродот называет скифов в числе народов, которые презирали ремесленный труд. Археологические материалы свидетельствуют о том, что до возникновения Каменского городища основная масса оружия и других металлических изделий производилась для скифов ремесленниками лесостепных поселений. Именно там находились в VI–V вв. до н. э. центры добычи и обработки железа и бронзы (Шрамко Б.А., 1971, с. 95). Видимо, были слабо развиты у кочевников и такие домашние промыслы, как изготовление керамики, костерезное и деревообрабатывающее производства. Показателен тот факт, что в раннескифских погребениях почти не встречается местная посуда. Вспомним, что керамика, найденная в курганах Предкавказья VII–VI вв. до н. э., сделана жителями поселений кобанской культуры, а в погребениях степного Крыма – кизил-кобинцами.

Лишь с появлением оседлости в степи происходит бурное развитие различных производств, в первую очередь металлургического. Интенсивно работают ремесленники-металлурги Каменского и Елизаветовского городищ, снабжая кочевое население своей округи всем необходимым в повседневной жизни: оружием, конским снаряжением, орудиями труда. Вполне обоснованно считается, что металлообработка и металлургия в Скифии выделились в самостоятельное ремесло, тогда как многие другие виды производственной деятельности продолжали оставаться в рамках домашних промыслов, хотя и достигли довольно высокого уровня развития.

О технике и технологии различных производств в Скифии мы можем судить по материалам Каменского и Елизаветовского городищ, но более всего – по обширным и глубоко изученным Б.А. Шрамко материалам с городищ и поселений лесостепи (1965). Разработки, произведенные Б.А. Шрамко совместно со специалистами в области обработки железа, позволяют представить железоделательное ремесло в лесостепи начиная с VI в. до н. э. и в степи в IV в. до н. э. (Шрамко Б.А., Солнцев Л.А., Фомин Л.Д., 1963; 1986; Шрамко Б.А., 1965). Химические и петрографические анализы остатков руды и шлаков из лесостепных городищ показывают, что местные мастера в качестве сырья для получения железа использовали главным образом бурый железняк. Добытую железную руду обогащали, отделяя от пустой породы, обжигали в горнах шахтного или ямного типов.

Уже в раннескифское время кузнецы лесостепи широко применяли не только сравнительно мягкое кричное железо, но и различные сорта стали, в том числе и высоко углеродистую. Сталь получали за счет первичного науглероживания в сыродутном горне или в результате цементации.

Изготовляли различные изделия из железа при помощи ковки. Металлографические анализы ряда предметов вооружения показывают, что они обрабатывались при высоких температурах, которые можно было получить лишь в кузнечных горнах с мехами для дутья воздуха. Остатки таких горнов обнаружены на Бельском, Люботинском, Каменском городищах.

На ряде поселений и в некоторых курганах лесостепи, а также на Каменском городище найдены орудия труда кузнецов – молот, молотки, клещи, пружинные щипцы, кузнечные и ювелирные зубила, пробойники, пуансоны, напильник (табл. 47, 19–24, 26; Шрамко Б.А., 1969, с. 53–70). Располагая такими инструментами и металлом с различными свойствами, кузнецы Скифии ковали разнообразные виды орудий, оружия и другие вещи. Б.А. Шрамко привел серию металлографических анализов самых распространенных в быту орудий труда – ножей, которые показывают, что разные типы их изготавливались разными способами: одни – из простого железа, другие имели лезвие полосчатой структуры из мягкой, средней и твердой стали, третьи были цельностальными, четвертые имели стальное лезвие, наваренное кузнечным способом на стальную основу, пятые сделаны путем вварки железного обуха между стальными пластинами, шестые – многослойной сваркой железа и стали, седьмые имели лезвие из сварочного Дамаска. Интересно, что наиболее сложными с точки зрения технологии оказались самые простые и широко распространенные в быту хозяйственные ножи с дугообразной спинкой и прямым лезвием; чаще всего встречающиеся в погребениях ножи с рукоятками из кости выкованы из простого кричного железа (табл. 47, 40, 41, 44). Применение различной кузнечной технологии отмечено Б.А. Шрамко и для других видов изделий из железа. Особенно разнообразны мечи, среди которых можно выделить по составу металлов шесть групп. Основное место занимают мечи из стали. Копья и дротики встречены железные, цельностальные и сделанные при помощи сварки. Боевые топоры ковали как из малоуглеродистой, так и высокоуглеродистой стали. Иногда на более мягкую основу топора наваривали стальную пластину.

Таким образом, совершенно очевидно, что начиная с VI в. до н. э. сначала на периферии скифского мира, в лесостепи, а с IV в. до н. э. – в степи кузнецы хорошо владели приемами обработки черных металлов. Однако кузнецы Каменского городища выполняли только простую однослойную сварку, тогда как в кузнечных мастерских лесостепи применялись значительно более сложные способы производства оружия и орудий труда.

Была развита и цветная металлообработка. Интересное наблюдение сделано Б.Н. Граковым на основании изучения материалов Каменского городища: «Одни и те же мастера выплавляли металл из руды, лили бронзовые предметы и ковали железо. Эти же мастера делали и детали из других материалов к металлическому изделию» (1954, с. 43). Более высокий уровень специализации отмечается в лесостепи. В частности, на Бельском городище мастерские бронзолитейщиков и кузнецов расположены отдельно, более разнообразен и набор специализированных орудий труда (Шрамко Б.А., 1973). Собственных источников сырья для получения цветных металлов в Скифии не было. Сырье получали из разных мест: с Северного Кавказа, Южного Урала, из Казахстана, а также из балкано-карпатских рудников. Однако в различных районах скифского мира количество металла, поступавшего из разных источников, не было одинаковым (Барцева Т.Б., 1981). На основании спектральных анализов Т.Б. Карцевой удалось показать существование в IV в. до н. э. самостоятельных металлообрабатывающих производств в степи, на Правобережье и Левобережье лесостепи. Причем на Левобережье хорошо выявляется своеобразие рецептурных составов бронз в течение всей скифской эпохи в бассейне Ворсклы, с одной стороны, и на Посулье – с другой.

Большинство бронзовых изделий изготовлено при помощи литья. Формы делали из глины или камня и лишь для массового производства наконечников стрел применялись и более прочные медные литейные формы. Бронзовые слитки плавили в тиглях и разливали в формы при помощи глиняных льячек. На Бельском городище найдена плавильная печь сравнительно хорошей сохранности, а возле одной из бронзолитейных мастерских на том же городище обнаружен обломок литейной формы для отливки крупной бляхи – украшения щита с изображением оленя (табл. 47, 2; Шрамко Б.А., 1983, с. 37). Местными ремесленниками-металлургами изготавливались при помощи штамповки или тиснения и некоторые виды украшений из золота и серебра (Шрамко Б.А., 1970).

Сравнительно высокого уровня развития достигли в скифскую эпоху и различные промыслы, не выходившие за рамки семейных патриархальных общин. Изучение остатков кожаных изделий из скифских курганов позволило Б.А. Шрамко прийти к выводу о существовании сложной и разнообразной техники изготовления изделий из кожи, особенно таких, как основа для металлических наборных панцирей, поясов, различных частей конских уздечек (Шрамко Б.А., 1984а, с. 142–153).

В VII–V вв. до н. э. оседлым населением лесостепи широко употреблялась кость для изготовления различных вещей, начиная от простых проколок до художественно оформленных блях и псалий для конской узды. Б.А. Шрамко насчитал 45 видов изделий из кости и установил, что техника обработки этого материала у лесостепных племен была весьма совершенной: применялись обезжиривание, распиловка, строгание, резание, сверление, шлифовка и полировка кости. В IV в. до н. э. кость используется гораздо скромнее – в виде дополнительного материала, особенно ремесленниками-металлургами.

Достаточно высокоразвитой была технология ткачества. Основным материалом служила овечья шерсть, но использовались также лен и конопля. Ткали на вертикальном ткацком станке, основа на который натягивалась при помощи грузиков. Известны ткани разного переплетения: от простого полотняного до парчового и гобеленного (Шрамко Б.А., 1965). Широко применялось плетение изделий из гибких и волокнистых материалов, при помощи которого изготовляли корзины, маты, шнуры, детали конской сбруи, различные циновки и др. Кроме того, на поселениях лесостепи из плетня делали основу стенок жилищ, печей, различных ограждений, употребляли его и при сооружении погребальных памятников. Например, ограды из плетня отмечены В.Г. Петренко при раскопках кургана 1 у хут. Красное Знамя на Ставрополье.

В строительстве жилищ и погребальных сооружений использовали дерево разных пород, чаще всего дуб, кроме того, березу, граб, липу, вербу и очень редко сосну. В ход шли целые стволы деревьев вместе с корой и без коры, а также толстые плахи, брусья, доски. При этом в одной постройке применяли все виды деревообработки.

Земледелие, составлявшее основу хозяйства оседлого населения, было пашенным, как и у большинства народов Европы в раннем железном веке. Деревянное рало без железного наральника, подобное тем, которые известны по нескольким находкам в торфяниках и по изображениям на пантикапейских монетах III–II вв. до н. э., являлось основным пахотным орудием. Иногда применяли железные ножи-чересла. Для дополнительной обработки земли и прополки служили мотыги из кости, рога или железа. Следы таких мотыг часто видны на стенках могильных сооружений.

Есть основания полагать, что система земледелия у скифов лесостепи была переложной. Судя по находкам обуглившихся зерен, отпечаткам их на керамике и глиняным моделям в лесостепи сеяли в основном пшеницу-двузернянку (полбу) и пленчатый многорядный ячмень. В меньшем количестве возделывали мягкую и карликовую пшеницу, рожь, просо, ячмень голозерный. Изредка встречаются зерна гречихи и овса. Кроме зерновых культур, значительное распространение у земледельцев имели бобовые растения – горох, чечевица, нут, кормовые бобы. Находки на Бельском и Люботинском городищах обуглившихся семян яблонь свидетельствуют о наличии садоводства (Шрамко Б.А., Янушевич З.В., 1985, с. 47–62).

Скифы, осевшие в Крыму, жившие поблизости от греческих городов и поселков, отдавали предпочтение мягкой пшенице, но остальные культуры у них были те же, что и в лесостепи. Э.В. Яковенко предполагает, что система земледелия у крымских скифов была организована по примеру высокоразвитого хозяйства боспорских греков. Последние использовали двупольную систему, оставляли землю под паром и чередовали хлебные злаки с бобовыми культурами (Яковенко Э.В., 1974, с. 123). Миндальная косточка, найденная в одном из скифских погребений у с. Ленино в северо-восточном Крыму, позволила Э.В. Яковенко высказать предположение о существовании плодовых деревьев у скифов, осевших на землях Керченского полуострова.

Основной тягловой силой при пахоте служили волы. На Бельском городище найдена культовая глиняная модель кривогрядильного рала и ярма для бычьей упряжки, которая позволяет получить представление о настоящих предметах этого рода (табл. 34, 9-11).

Урожай убирали железными серпами двух типов. Наибольшее распространение имели так называемые столбиковые серпы, у которых черенок был продолжением лезвия, а конец черенка отогнут под прямым углом в виде столбика (табл. 47, 11, 13, 14). На столбик прочно насаживалась деревянная рукоять. Второй тип – это крюкастые серпы, у которых конец черенка загибался в виде крюка (табл. 47, 12). Редкими находками на поселениях являются железные косы, которые по форме похожи на столбиковые серпы, но отличаются более длинным и менее изогнутым лезвием.

Хранили зерно в специальных ямах-зернохранилищах и в больших глиняных сосудах. Для размола использовали каменные зернотерки и ступки с пестиком. На Бельском и Люботинском городищах, а также на нескольких поселениях Керченского полуострова найдены остатки больших глиняных жаровен, служивших для просушки зерна. На Бельском же городище обнаружена печь с глиняной решеткой, предназначенная для сушки фруктов.

Помимо земледелия, значительную роль в хозяйстве оседлых племен играло пастушеское скотоводство. В отличие от кочевников в стаде у этих племен преобладал крупный рогатый скот, который давал мясо, молоко, кожи, а также использовался как тягловая сила. Гораздо меньше было лошадей и мелкого рогатого скота – овец и коз. В отличие от кочевников оседлые племена разводили свиней: костные остатки этих животных составляют большой процент среди остеологического материала, происходящего с городищ и поселений лесостепи. Кроме костей перечисленных видов домашних животных, встречены еще кости собак, а также домашних птиц – гусей, уток и кур.

На Люботинском городище обнаружен хлев. Б.А. Шрамко предполагает, что хлевы строились для молодняка, особенно чувствительного к капризам погоды.

Охота и рыболовство у земледельцев, как и у кочевников, не имели сколько-нибудь существенного значения в хозяйстве: костей диких животных и рыб находят на поселениях лесостепи очень мало.

Торговля в экономике как собственно скифских племен, так и их соседей в лесостепи Восточной Европы имела большое значение. Основными торговыми партнерами тех и других были греки, преимущественно обитатели городов-колоний на берегу Северного Причерноморья. Данные об античных импортных изделиях VII–III вв. до н. э., найденных в Приднепровье и Побужье, на основании которых можно судить о размерах торговой деятельности обитавшего там населения, тщательно собраны и освещены Н.А. Онайко (1966, 1970). Достаточно полно представлен античный импорт Елизаветовского городища и могильника (Брашинский И.Б., 1980). По другим районам распространения скифской культуры специальных исследований античного импорта нет, но более или менее подробные сведения о нем можно получить из опубликованных статей и монографий, а также из тома «Археология СССР», посвященного античным государствам Северного Причерноморья.

Наиболее ранние находки представлены керамикой родосско-ионийского круга второй четверти – конца VII и начала VI в. до н. э. Их немного, но они сделаны в разных районах скифского мира: в Крыму (Темир-гора, Филатовка), на Таманском полуострове (Цукур-лиман), на среднем Приднепровье (бывш. имение Болтышка, Жаботинское поселение, Трахтемировское и Пастырское городища на Правобережье, Бельское городище – на Левобережье), среднем Побужье (Немировское городище) и среднем Поднестровье (Иванэ-Пустэ). К началу VI в. до н. э. исследователи относят ряд золотых изделий восточногреческого и ионийского происхождения. К ним принадлежат, в частности, золотая пластина с изображением обезьяны и птиц, а также диадема из Мельгуновского кургана (Онайко Н.А., 1966, табл. XXII, 11), золотая чаша и зеркало из Келермеса (Максимова М.И., 1954, с. 280). Из Ионии происходит бронзовый кратер первой половины VI в. до н. э., найденный в кургане Мартоноша в Кировоградской обл. (Онайко Н.А., 1966, табл. XIV).

Находки родосско-ионийской керамики позволили исследователям датировать возникновение контактов местного населения с греками периодом, предшествовавшим появлению греческих городов на северном побережье Черного моря. Но и в первой половине VI в. до н. э. эти контакты носили лишь спорадический характер. Важно подчеркнуть вместе с тем, что уже в столь раннее время греческие товары, а вероятно, и купцы проникали в районы, отдаленные от Черноморского побережья. Об этом свидетельствует найденный на Немировском городище местный сосуд с процарапанной на поверхности застольной надписью, которую не мог сделать туземец (Граков Б.Н., 1959, с. 259–261).

Начало постоянных, регулярных связей скифов и их лесостепных соседей с греками датируется серединой VI в. до н. э., когда стабилизировалась жизнь в большинстве греческих городов Северного Причерноморья и в первую очередь таких, как Ольвия и Пантикапей, с которыми скифы были связаны теснее всего. С этого времени четко прослеживаются три категории античных товаров, поступавших к местному населению: вино, глиняная посуда, металлические изделия. Главной статьей греческого экспорта было вино, ввозившееся из разных городов материковой и островной Греции в амфорной таре. Глиняная посуда представлена чернолаковыми, чернофигурными, краснофигурными и простыми сосудами разных форм. Металлические предметы – это главным образом художественные изделия из бронзы, золота и серебра. Распределение импортных изделий в разных областях Скифии в разные периоды скифской истории далеко не одинаково. Для VI – середины V в. до н. э. греческий импорт всех видов поступал главным образом к земледельческим племенам в междуречье среднего Приднепровья и Побужья, а также к их соседям на левобережье среднего Приднепровья, что объясняется потребностями греческих городов в продуктах земледелия. Особенно много греческих изделий этого времени обнаружено в бассейне Тясьмина, в районе Канева – на Правобережье, а на Левобережье – в верховьях Сулы и Ворсклы (Онайко Н.А., 1966).

В степи импортные греческие изделия описываемого периода встречаются единицами и главным образом в районах, близких к греческим городам, – в нижнем Побужье, в северо-восточном Крыму, на нижнем Дону. Среди амфор преобладает продукция с о-ва Хиос, среди столовой посуды – чернолаковая и художественная керамика аттического производства. Металлические импортные изделия состоят из предметов, изготовленных в средиземноморских и северопонтийских мастерских, причем в количественном отношении первые преобладали над вторыми. По сравнению с керамикой металлических предметов средиземноморского происхождения как в лесостепи, так и в степи найдено немного. Довольно разнообразными украшениями представлены лишь изделия греческого ювелирного искусства. Н.А. Онайко называет три типа золотых серег, ожерелья из золотых подвесок и бус, перстни и некоторые другие вещи из курганов местной знати на правобережье и левобережье среднего Приднепровья. Ряд изделий средиземноморских центров производства – бронзовые сосуды, зеркала, золотые украшения – конца VI–V вв. до н. э. происходит из нескольких погребений V в. до н. э., известных в степи Северного Причерноморья, а также из курганов скифской знати в некрополе Нимфея. Кроме курганных находок, следует отметить греческие архаические зеркала, случайно найденные близ Херсона и у хутора Анновка, имевшие фигурные ручки-подставки (Онайко Н.А., 1966, табл. XVIII, XIX, 5).

Особый интерес представляет находка 15 крупных бронзовых античных сосудов первой четверти V в. до н. э. вместе с остатками деревянного челна и скелетом мужчины, сделанная в торфянике близ с. Песчаное в пересохшем русле р. Супой – одного из левых притоков Днепра. Эта уникальная находка является свидетельством проникновения греческих купцов со своими товарами далеко на север по Днепру и его притокам в V в. до н. э. (Ганiна О.Д., 1970).

Уже в VI в. до н. э. мастерские в греческих городах Северного Причерноморья начали производить металлические изделия, специально предназначенные для сбыта варварам, вероятно, по скифским заказам. В каких именно городах выпускалась такая продукция, пока точно неизвестно, однако большинство исследователей полагает, что в VI–V вв. до н. э. товары для скифов и их соседей производили главным образом мастерские Ольвии. Так, считается установленным, что из ольвийских мастерских вышли многие бронзовые зеркала и крестовидные бляхи, найденные в скифских курганах VI – начала V в. до н. э. К изделиям ольвийского производства относятся золотые ножны мечей из Острой или Томаковской Могилы и из кургана у хут. Шумейко (Капошина С.И., 1956, с. 180). С.А. Островерхов не без основания полагает, что в Ольвии и на ее периферии существовала своя школа мастеров звериного стиля, которая в VI–V вв. до н. э. наладила широкий выпуск изделий из бронзы и драгоценных металлов для скифов главным образом правобережного среднего Приднепровья (Островерхов А.С., 1978а, 1984).

Под Ольвией на Ягорлыцком поселении недавно открыты остатки ремесел, связанных с литьем и обработкой цветных металлов. Это производство было ориентировано на скифский рынок и выпускало продукцию местных типов – наконечники стрел, гвоздевидные булавки, браслеты, ворворки, находки которых хорошо известны в памятниках среднего Приднепровья VI–V вв. до н. э. Там же найдены остатки мастерской по изготовлению стеклянных бус, действовавшей не позднее середины VI в. до н. э. Это важное открытие показывает, что наиболее распространенные у обитателей степи и лесостепи украшения были не только средиземноморского происхождения, как считалось ранее, но и производились в VI в. до н. э. греческими ремесленниками под Ольвией (Островерхов А.С., 1978б, с. 41–49; 1981а, с. 26–37).

Конец V–IV и начало III в. до н. э. характеризуется особенно сильным притоком греческих товаров в Скифию. В отличие от раннего периода наибольшее число импортных изделий поступало теперь к скифским кочевникам. Это объясняется значительным увеличением поставок хлеба из Скифии в античные города, прежде всего города Боспора, которые стали основными поставщиками хлеба в материковую Грецию и города южного Понта. Кочевая аристократия, очевидно, взяла в свои руки торговую деятельность земледельцев, выступая посредником в этой торговле и извлекая из нее огромные прибыли.

По-прежнему в ассортименте импорта преобладали вино, а также, видимо, и масло в амфорах и глиняная посуда. Амфорной тары особенно много на поселениях и примыкающих к ним могильниках, расположенных поблизости от греческих городов-колоний Северного Причерноморья, жители которых занимались транзитной торговлей, приобретая полюбившиеся скифам напитки не только для собственных нужд, но и для продажи в более отдаленные районы Скифии.

Находки амфор не только в курганах знати, но и в погребениях рядовых общинников свидетельствуют о том, что вино в амфорах было доступно для приобретения и рядовому населению степной Скифии. Что касается лесостепи, то там амфор найдено гораздо меньше, чем в степи. Однако амфорные обломки встречены на всех городищах и поселениях конца V – начала III в. до н. э. как правого, так и левого берегов среднего Приднепровья, на Северском Донце и среднем Дону. Менее обычны, чем в степи, но все же не очень редки целые амфоры и в погребальных памятниках, преимущественно в курганах местной аристократии (Онайко Н.А., 1970).

Данные, собранные исследователями об этой категории античного импорта, свидетельствуют о большом разнообразии центров производства продукции в амфорной таре, вывозивших ее для перепродажи местному населению. Особенно многочисленны находки амфор Гераклеи и с о-ва Фасос. Довольно большой процент принадлежит амфорам Синопы второй половины IV в. до н. э., а также неизвестных центров типов Солоха I и Солоха II главным образом первой половины IV в. до н. э. Кроме того, есть находки херсонесских клейменых и неклейменых амфор и некоторых других центров.

По мнению исследователей, в отдаленные районы лесостепи античные амфоры с вином и маслом доставлялись как по речным, так и по сухопутным магистралям. В настоящее время считается, что область среднего Дона входила в сферу экономических интересов Боспора и античный импорт туда поступал через Елизаветовское городище. На Северский Донец он мог идти с Боспора и из Ольвии, но также через Елизаветовское городище (Брашинский И.Б., 1980). К местным племенам среднего Приднепровья греческие товары, как и в более раннее время, попадали преимущественно из Ольвии, вероятно, при непосредственном участии кочевников. Одной из характерных черт импорта вина в Скифию И.Б. Брашинский считает крупные оптовые единовременные поступления, что хорошо прослеживается по клеймам, найденным на Елизаветовском и Каменском городищах. Такие данные говорят о «пульсирующем» характере греческой торговли.

Столовая античная посуда, находившая широкий сбыт в IV–III вв. до н. э. не только у верхушки скифского общества, но и у рядовых общинников, была главным образом аттического производства. Это чернолаковые килики, скифосы, котилы, небольшие чаши. Кроме того, довольно обычную находку в скифских погребениях степи представляют арибаллические лекифы с краснофигурной пальметкой или сетчатым узором. Крупногабаритные сосуды с краснофигурной росписью встречаются редко и только в самых богатых погребениях. Следует заметить, что скифы, видимо, очень ценили греческую чернолаковую посуду, о чем свидетельствуют следы починки, иногда неоднократной, обнаруженные на многих из них.

Менее широкий сбыт у местного населения имела простая античная посуда. Ее относительно много лишь на поселениях, расположенных близ греческих городов. В кочевнических курганах находки ее единичны, мало ее и в лесостепи. Среди известных форм преобладают сероглиняные кувшины и миски, изготовленные в причерноморских гончарных мастерских (Онайко Н.А., 1970, с. 18, 19).

В огромной коллекции импортных металлических изделий из скифских памятников IV – начала III в. до н. э. преобладают вещи, изготовленные в мастерских греческих городов Северного Причерноморья по скифским заказам. Это большинство золотых украшений и предметов торевтики, многие из которых представляют шедевры античного ювелирного искусства, передающие сцены из скифской мифологии или скифского фольклора, такие, как гребень из Солохи, пектораль из Толстой Могилы, серебряная с позолотой амфора из Чертомлыка, серебряные кубки из Солохи, Гаймановой Могилы, электровый кубок из Куль-Обы и другие стилистически близкие к ним вещи. Для удовлетворения потребностей скифской знати греческими мастерами были выработаны оригинальные формы обивок горитов, рукоятей и ножен мечей из золота и серебра, орнаментированные сюжетами, близкими и понятными скифам. В греческих же мастерских делали и большинство золотых бляшек, служивших для украшения одежды, погребальных покрывал и уздечек коней скифской аристократии. Качество их исполнения (даже бляшек с одним и тем же сюжетом) бывает различным. Одни из них представляют собой настоящие произведения искусства, другие выдают руку средних ремесленников. Точка зрения М.И. Ростовцева о пантикапейском изготовлении большинства предметов торевтики и ювелирного искусства из скифских курганов IV–III вв. до н. э., развивавшаяся в последние 20 лет Н.А. Онайко, все же не окончательно доказана, хотя и принята большинством исследователей. Ряд ученых полагает, что немалую роль в производстве ювелирных изделий и в IV–III вв. до н. э. продолжала играть Ольвия (Капошина С.И., 1956, с. 183; Островерхов А.С., 1984, с. 63). А.П. Манцевич настаивала на фракийском происхождении и изготовлении большинства шедевров торевтики из скифских курганов (1949, с. 196–220; 1962, с. 113–115). Эта точка зрения не имеет сторонников и подвергается критике (Мелюкова А.И., 1979, с. 204 сл.).

Из средиземноморских центров производства металлических изделий в Скифию поступали предметы защитного вооружения: шлемы и поножи, серебряные и бронзовые сосуды, изредка встречающиеся в богатых курганах, главным образом в степи Северного Причерноморья. Некоторые из серебряных сосудов высокохудожественны, сделаны первоклассными аттическими мастерами (килик и фиалы из Чмыревой Могилы, килик и кубок с изображением сцены из жизни гинекея, найденные в боковом погребении в кургане Солоха, и некоторые другие; Онайко Н.А., 1970).

Самую распространенную группу импортных изделий в материальной культуре скифов IV–III вв. до н. э. составляют стеклянные бусы, главным образом монохромные и полихромные, среди которых преобладали глазчатые, а также с внутренней позолотой. Они использовались скифами разного достатка для ожерелий, браслетов, иногда в сочетании с бусами и пронизками из камня, гагата и раковин. Центры производства бус пока не установлены. Е.М. Алексеева, однако, предполагает, что большинство стеклянных полихромных бус в IV–III вв. до н. э., как и в более раннее время, поступало в Северное Причерноморье из средиземноморских мастерских, широко расходясь среди кочевников степи и земледельцев лесостепи (1982, с. 46). Интересное наблюдение сделано И.Б. Брашинским, установившим, что наборы бус из ряда курганов среднего Дона совпадают с наборами из погребений Елизаветовского могильника. Это наблюдение подтверждает основанное на других материалах предположение о распространении на средний Дон античных товаров через Елизаветовское городище.

Хлеб, преимущественно пшеница, был самой важной, но не единственной статьей экспорта из Скифии. По свидетельству Полибия, Страбона и других античных авторов, из Северного Причерноморья в материковую и малоазийскую Грецию шел не только хлеб, но и мед, воск, хорошие сорта рыбы, шкуры и скот, а также рабы «хорошего качества». Страбон прямо называет рабов и шкуры кочевническими товарами. Эти свидетельства относятся к более позднему времени, чем описываемое нами, но они могут быть применены и к скифскому периоду. В каких размерах вывозились упомянутые товары, сказать трудно. Ясно лишь, что они не могли конкурировать с хлебом. Вероятно, значительной статьей дохода скифской аристократии, кроме хлеба, была торговля рабами. Геродот сообщает про большой полон у скифов, измеряемый сотнями, который мог появиться вследствие многочисленных столкновений с соседями. Пополнялся этот полон и из среды подчиненных скифских племен. Как установил Б.Н. Граков, рабы с именами скифов и других причерноморских племен встречаются в античных надписях Греции со второй половины VI в. до н. э. С течением времени количество их возрастает вплоть до середины IV в. до н. э. Рабов из Северного Причерноморья греки использовали на разных работах, но особенно охотно – в качестве государственных рабов-стрелков, которых посылали и на войну. Известно, например, что в 428 г. митиленцы, готовясь отпасть от афинского союза, закупили на Понте скифских стрелков (Граков Б.Н., 1971а, с. 54).