Текст книги "Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время"

Автор книги: Владимир Кореняко

Соавторы: Хава Крис,Мая Абрамова,Татьяна Кузнецова,Владимир Дворниченко,Ольга Дашевская,Анна Мелюкова,Владимир Марковин,Валентина Козенкова,Марина Мошкова,Т. Мирошина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 59 страниц)

Ранний период чернолесской культуры тесно примыкает к белогрудовской культуре и относится еще к позднему бронзовому веку, поэтому характеристика его будет дана в соответствующем томе «Археологии СССР». Отмечу лишь, что переселение части чернолесских племен с Правобережья на Левобережье среднего Приднепровья происходило не на второй ступени чернолесской культуры, как считалось до начала 70-х годов (Ковпаненко Г.Т., 1967, с. 47–49), а уже в раннее чернолесское время. Причем сейчас выяснено, что первые носители чернолесской культуры на Левобережье появились в бассейне р. Орели (Беляев О.С., 1977, с. 47; 1981, с. 69–70; Буйнов Ю.В., 1981, с. 16; Ромашко В.А., 1982, с. 54–57), а затем уже на Ворскле.

Подавляющее большинство известных ныне памятников чернолесской культуры принадлежит ко второй ступени ее развития и к тому периоду, который известен как ранний жаботинский этап. Именно эти два этапа в развитии культуры населения лесостепной зоны Восточной Европы представлены наиболее полно открытыми поселениями, городищами и погребальными памятниками. Строительство городищ происходило, правда, только на южной окраине лесостепи и преимущественно в бассейне Тясмина. Очевидно, это было вызвано частыми нападениями степняков-кочевников, киммерийцев и ранних скифов. Для других территорий городища не были столь обычным явлением. Так, на среднем Днестре известны лишь два городища чернолесской культуры – Григоровское и Рудковецкое, построенные, видимо, несколько позднее тясминских и относящиеся к раннежаботинской поре (Смирнова Г.И., 1983, с. 60–72). Чернолесские городища на Тясмине отличаются малыми размерами. Они сооружались главным образом на мысах коренного берега с глубокими оврагами по бокам. Основу каждого чернолесского городища составляло круглое укрепление диаметром 40-100 м. Вокруг такой площадки строился земляной вал с бревенчатой крепостной стеной и рвом. С напольной стороны часто возводились еще дополнительные укрепления, иногда довольно обширные. Наиболее мощными оборонительными сооружениями отличается Чернолесское городище. Кроме круглого укрепления, оно обнесено тремя линиями валов и рвов (табл. 7, 48).

Григоровское городище, близкое по планировке к городищам бассейна Тясмина, имело валы, сооруженные из земли с большим количеством камней, а в некоторых местах сплошь состоявшие из камней, иногда значительной величины (табл. 7, 51).

Большинство круглых городищ использовалось как убежища во время опасности. Жилая часть располагалась в дополнительных укреплениях или примыкала к стенам городищ. На Лубенецком, Тясминском и Калантаевском городищах круглые укрепления использовались под поселения. Жилища располагались вокруг вала, а внутренняя площадка оставалась свободной от застройки.

Жилища чернолесской культуры изучены пока недостаточно. Для раннего этапа характерны большие землянки, прямоугольные или квадратные в плане площадью иногда более 60 кв. м (нижний слой Субботовского городища, Андрусовское поселение). Посреди землянок находился один или несколько очагов, а иногда и печи с глинобитным подом. Строительство углубленных в землю жилищ – землянок или полуземлянок продолжалось и на втором этапе чернолесской культуры. На Тясминском городище открыты остатки землянки малых размеров (3,6×3,3 м), имевшей деревянные конструкции – столбы по углам и в центре и обшивку стен. Жилище полуземляночного типа овальной формы (7,2×8,5 м) с двумя печами и тремя ямами исследовано на позднечернолесском поселении Днестровка-Лука (Смирнова Г.И., 1982, с. 39–50, рис. 5). В раннежаботинское время существовали как землянки, так и наземные дома. Остатки тех и других открыты на Жаботинском поселении и Григоровском городище. На Жаботинском поселении они имели стены каркасно-глинобитной конструкции. Известны на этих поселениях открытые очаги и глинобитные купольные печи. На поселении у с. Хухра на Ворскле выявлены слегка углубленные в материк дома, овальные в плане, длиной 6,7-12 м, шириной 3,5–4 м с остатками очагов на возвышении в центре дома. На Жаботинском поселении, кроме остатков жилищ, обнаружены два культовых сооружения (Покровская Е.Ф., 1962, с. 73–78; 1973, с. 173–174). В жертвенниках и их орнаментации получила отражение идеология земледельческих племен, связанная с культом солнца и идеей плодородия. Культовое наземное сооружение из нескольких камер с каменными площадками в центре и ямы-жертвенники исследованы на поселении у с. Непоротово на среднем Днестре (Крушельницкая Л.И., 1975, с. 28).

На всех чернолесских городищах открыты остатки хозяйственных построек и большое количество ям, также какого-то хозяйственного назначения. Имеются там и зольники, хотя и не так ясно выраженные, как на поселениях белогрудовской культуры.

Погребальные памятники, относящиеся ко второй ступени чернолесской культуры, представлены несколькими случайно открытыми погребениями. Среди них преобладают трупосожжения с захоронением праха в урнах, встречаются и трупоположения в скорченной позе. Как те, так и другие имеют место в курганах и бескурганных могильниках. Наиболее выразительными погребальными памятниками чернолесской культуры являются курганы 185 на р. Тенетнике и 52 у с. Гуляй-Город. В первом из них открыто коллективное погребение на специальной площадке под курганной насыпью (Бобринский А.А., 1894, с. 91). Остатки трупосожжений взрослых и детей в одних случаях лежали в сосудах, в других – около них. Некоторые малые горшки были накрыты сверху большими. Из этого погребения происходят 20 сосудов и бронзовый браслет (Покровська Е.Ф., 1953б, с. 128–130). В кургане 52 у с. Гуляй-Город в большой грунтовой могиле (до 7 м по сторонам, глубина 2,3 м), обложенной по стенам деревом, находилось коллективное погребение, в котором покойники лежали в два яруса. На дне четверо погребенных находились в специальных канавках. Они были ориентированы головами на запад. Три следующие захоронения положены на деревянный накат на глубине 1,4 м головами на север. В головах у каждого погребенного находились по два-три сосуда. Среди обломков керамики обнаружена бронзовая серьга спиралевидной формы (Покровська Е.Ф., 1953б, с. 133–135, рис. 3, 5).

Отдельные курганные погребения, совершенные по обряду трупосожжения, открыты у с. Мотовиловка Фастовского р-на Киевской обл., у Полудневского городища, на трипольском поселении у с. Коломийщина, на могильнике зарубинецкой культуры у с. Кайлов около Киева и в некоторых других местах (Тереножкин А.И., 1961, с. 42–46). Среди них есть как одиночные, так и коллективные захоронения.

Более определенные и выработанные формы имеют погребальный обряд и обстановка, относящиеся к раннежаботинскому или позднейшему времени развития чернолесской культуры. Памятники этого периода впервые были выделены Е.Ф. Покровской, затем В.А. Ильинской в бассейне р. Тясмин (Покровская Е.Ф., 1953а, с. 130–132; Ильинская В.А., 1975), а в бассейне р. Рось – Г.Т. Ковпаненко (1981). Они есть и в Винницкой обл. на Южном Буге, а также на среднем Днестре, в районе г. Могилев-Подольский у с. Лука-Врублевецкая. Отдельные погребения известны и в других районах распространения чернолесской культуры – на Каневщине и в бассейне р. Ворсклы.

Предположительно выделяются локальные группы погребальных памятников позднейшего этапа чернолесской культуры. Так, для бассейна рек Тясмин и Рось характерны погребения в насыпях более ранних курганов или под насыпью на древнем горизонте. Отмечается преобладание обряда трупоположения, хотя из-за сильной потревоженности многих погребений неясной остаются поза трупоположений и их ориентировка. В захоронениях относительно хорошей сохранности встречены вытянутые скелеты черепом на запад, северо-запад или юго-запад. Реже встречаются другие ориентировки. Имеются случаи сожжения покойников в насыпи или на древнем горизонте и сожжения деревянных склепов.

Не всегда можно определить количество погребений в одной могиле, но известны случаи одиночных, парных и групповых захоронений. В кургане 4 у с. Медвин обнаружена большая и глубокая могила с дромосом (2,5×2,2×2,2 м), перекрытая накатом из деревянных (табл. 7, 53) колод.

Несколько иную картину дают погребальные памятники позднейшей предскифской поры на Южном Буге и среднем Днестре. На Южном Буге в курганном могильнике у с. Тютьки под Винницей, где исследованы шесть курганов из девяти, составлявших группу, все погребения оказались основными, совершенными в неглубоких могилах (Заец И.И., 1979, с. 256–260). Только в одном из курганов обнаружено одиночное погребение, в остальных содержалось до восьми погребенных взрослых и детей (табл. 7, 56). Все погребения представляли собой трупоположения, но большинство покойников лежало в скорченной позе на правом или левом боку, головой на север или юг. Такой же обряд погребения зафиксирован на среднем Днестре в курганах у сел Лука-Врублевецкая (Шовкопляс I.Г., Максимов Е.В., 1952, с. 89–109) и Днестровка-Лука (Смирнова Г.И., 1982, с. 30–38). Отличие этих памятников заключается лишь в том, что скорченные погребения совершались не только в неглубоких могильных ямах, но и на древнем горизонте, на вымостке из камней. Из камней сооружали и курганные насыпи. Эти особенности сближают могильник с курганами Сахарнянско-Солонченской группы в Молдавии.

Погребальный инвентарь в большинстве курганов позднейшего этапа чернолесской культуры ограничивается керамикой. Кроме керамики, в могилах находят глиняные пряслица, железные ножи, мелкие бронзовые украшения. Лишь в некоторых погребениях встречены бронзовые удила с псалиями или без них (табл. 7, 27, 28, 30). Здесь можно видеть влияние кочевников-киммерийцев из степи Северного Причерноморья. Однако в целом на погребальных памятниках предскифского времени правобережной украинской лесостепи степное воздействие мало заметно. Это не исключает появления в лесостепи погребений, сходных со степными по всей погребальной обстановке. К их числу принадлежит захоронение у с. Бутенки Кобелякского р-на Полтавской обл. (Ковпаненко Г.Т., 1962, с. 66–72). Оно было совершено по обряду трупосожжения, не свойственному киммерийцам, но содержало набор вещей, типичных для киммерийского воина-всадника. К той же категории памятников относится курган у с. Носачево Смелянского р-на Черкасской обл. (Ковпаненко Г.Т., 1966, с. 174–179), в котором, кроме оружия и предметов конского убора, обычных для памятников новочеркасского типа, найдены бронзовые ажурные пряжки (табл. 7, 47), неизвестные в других памятниках как лесостепной, так и степной зон Восточной Европы. Такие же пряжки изображены среди украшений коней на ассирийских рельефах времени Саргона II (722–705 гг. до н. э.) и Ашурбанипала (668–624 гг. до н. э.).

В 1979 г. на территории лесостепи у с. Квитки Корсунь-Шевченковского р-на обнаружено еще одно богатое воинское погребение позднейшего предскифского времени, входящее в круг погребений воинов-всадников типа Новочеркасского клада (Ковпаненко Г.Т., Гупало П.Д., 1984, с. 39–58). По-видимому, прав А.П. Тереножкин, причисляя эти погребения воинов-всадников из лесостепи к числу памятников исторических киммерийцев.

Керамика первой ступени чернолесской культуры мало отличается от предшествующей ей белогрудовской посуды. Гораздо более заметные изменения происходят в керамике с наступлением второй ступени чернолесской культуры. Простые горшки, сохраняя традиционную тюльпановидную форму, имеют другие пропорции. Меняется орнамент. Теперь это валик, расчлененный пальцевыми защипами, или простые пальцевые защипы в нижней части шейки. Под венчиком появляются проколы (табл. 8, 5–7). Новой формой становятся горшки с выпуклым плечом и хорошо выделенной шейкой, близкие к степным (табл. 8, 14), а также сосуды без шейки с выпуклыми боками и ручками-упорами, явно подражающие фракийским.

Резко изменяется форма мисок. Теперь они имеют загнутый внутрь или прямой край, иногда орнаментированный косыми каннелюрами, насечками, ямками или невысокими рельефами (табл. 8, 15–20). На некоторых экземплярах встречается узор, выполненный мелкозубчатым или S-видным штампом, а также резьбой.

Узкогорлые кубки и более крупные кубковидные сосуды по форме мало отличаются от предшествующих, иной стала их орнаментация. Теперь они украшаются резным или штампованным узором, затертым белой пастой (табл. 8, 30, 31). Рельефная орнаментация, характерная для кубков первой ступени чернолесской культуры, здесь встречается редко. Черпаки, как и прежде, редки в памятниках второй ступени чернолесской культуры, но те, которые известны, или повторяют старые формы, или имеют более низкую чашечку и выступ на перегибе ручки. Последние по форме близки к тем, которые характерны для следующего – раннежаботинского этапа, но лишены богатой орнаментации (табл. 8, 21–24). Специфической формой второй ступени чернолесской культуры являются небольшие стаканообразные сосуды, так называемые пиксиды, украшенные на поверхности резным геометрическим орнаментом (табл. 8, 32–35). Резным и штампованным узором обычно по плечику украшаются теперь и многие большие корчаги и кубковидные сосуды, по форме не отличающиеся от раннечернолесских (рис. 8, 9, 10).

Почти все новые формы и особенно новые элементы и системы орнаментации, которые отличают керамику второй ступени чернолесской культуры от более ранней, ведут свое происхождение от сахарнянско-солонченской посуды среднего Поднепровья (Мелюкова А.И., 1979, с. 72–84; Смирнова Г.И., 1983, с. 60–72; 1980, с. 121–143). Еще более отчетливо влияние керамики этого круга выступает в раннежаботинский период (табл. 8, 18–20, 25–28, 36–41). Из областей распространения гальштатских культур, возможно, также с территории Молдавии в позднем чернолесье получили распространение большие корчаги типа виллановы, украшенные горизонтальными каннелюрами по шейке, с ручками-упорами на тулове (табл. 8, 2). На раннежаботинском этапе наблюдается проникновение на территорию правобережной Украины лощеных сосудов с орнаментом, типичных для культуры Басараби, представленных в Молдавии в памятниках шолданештского типа (Мелюкова А.И., 1979, с. 80–82, рис. 28; Смирнова Г.И., 1977а). Отдельные сосуды шолданештского типа продолжали встречаться в памятниках раннескифского времени, в VII–VI вв. до н. э. К ним относятся, например, черпаки с каннелюрами с Немировского городища, некоторые миски и черпаки с Трахтемировского городища, миска из кургана Глеваха и некоторые другие. Однако если сравнивать значение внешних влияний на керамику чернолесской культуры, то нельзя не заметить, что основную роль в появлении новых форм и особенно в орнаментации сосудов на второй ступени чернолесской культуры и в раннежаботинское время сыграла керамика типа Сахарна-Солончены. Влияние культуры Басараби было гораздо слабее и проявлялось только на раннежаботинском этапе. Воздействие Сахарнянско-Солонченской группы Молдавии сказалось сильнее всего в южных и юго-западных районах распространения чернолесской культуры, тогда как в северных ее областях (к северу от бассейна Роси) почти нет лощеной посуды, богато украшенной штампами и резьбой.

Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что в целом комплексы керамики из чернолесско-жаботинских памятников достаточно своеобразны, не тождественны сахарнянско-солонченским. Различия особенно ярко выступают в кухонной посуде, восходящей там и здесь к разным традициям.

Набор вещей чернолесской культуры менее выразителен, чем керамика, но и в нем есть оригинальные изделия, характерные только для данной культуры. Прежде всего – это литые бронзовые браслеты с орнаментом в виде овальных или круглых выпуклостей, между которыми помещались различные рельефные узоры; бегущие спирали, поперечные пояски, ряд кружков и точек (табл. 7, 15–17). Все они относятся ко второй ступени чернолесской культуры и являются произведениями местных мастеров, хотя, вероятно, и заимствовавших характер орнаментации у своих западных соседей – фракийцев. Характерными для чернолесской культуры были височные кольца в виде небольшой спирали, скрученной из бронзовой проволоки, у которой наружный конец загнут в петлю (табл. 7, 42).

Остальные украшения и ряд других вещей из бронзы, известные по находкам на поселениях и особенно в кладах на территории чернолесской культуры, имеют более широкий ареал или хронологический диапазон, что, однако, не исключает их местного изготовления. К ним относятся спиральные бронзовые проволочные браслеты (табл. 7, 14), булавки с гвоздевидной или конической шляпкой и боковой петлей (Тереножкин А.И., 1961, рис. 101, 2). Обломки форм для отливки таких булавок найдены в верхнем слое Субботовского городища, относящемся ко второй ступени чернолесской культуры. В этот же период появились булавки с закрученной в петлю головкой, более характерные для раннескифского времени (табл. 7, 18). К числу предметов, распространенных не только в чернолесской культуре, но и в ряде соседних культур, принадлежат бронзовые восьмеркообразные бляшки, трубочки, свернутые из прямоугольных листочков бронзы, трапециевидные подвески и некоторые другие украшения (табл. 7, 33, 43–45).

Встречаются и явно импортные вещи, такие, как ладьевидная фибула италийского производства (Тереножкин А.И., 1961, рис. 112, 5) или браслет с закрученными в спираль концами (там же, рис. 112, 1), пронизка с тремя лопастями (там же, рис. 112, 4) трансильванского происхождения.

Из орудий труда специфически чернолесскими считаются бронзовые одноушковые кельты с елочным орнаментом (табл. 7, 1; Тереножкин А.И., 1961, с. 160, рис. 107). К позднечернолесскому времени относится железный кельт с одним ушком и шестигранным клинком – случайная находка у с. Зарубинцы (табл. 7, 26) и сходный с ними по форме, но бронзовый кельт из бывшего Переяславского уезда Полтавской губ. (Тереножкин А.И., 1961, рис. 87, 14, 88).

На второй ступени чернолесской культуры появляются и железные тесла с выступами под верхом (табл. 7, 2), а также железные ножи, по форме близкие к скифским (табл. 7, 10–12).

Находки металлических предметов вооружения в памятниках чернолесской культуры очень редки, а те, которые найдены в курганах или в виде случайных находок, ничем не отличаются от оружия кочевников из степей Северного Причерноморья. Известны два меча из железа с бронзовыми рукоятками (табл. 7, 9) и такой же кинжал, несколько железных и бронзовых наконечников копий (табл. 7, 3–7), бронзовые наконечники стрел новочеркасского типа (табл. 7, 23, 24).

Население чернолесской культуры использовало и конское снаряжение, характерное для ранних кочевников степей Восточной Европы, бронзовые удила с двукольчатыми наружными концами новочеркасского типа, а также свойственные для них псалии (табл. 7, 27–30) и лунницы (табл. 7, 31, 32). Однако чаще бронзовых в лесостепи применялись костяные и роговые псалии (табл. 7, 34–38). Некоторые из них копируют бронзовые (табл. 7, 38). Встречаются также украшения конской узды из кости-лунницы, круглые бляшки и пронизи с двумя или одним отверстием (табл. 7, 46). Кость и рог употреблялись и для других поделок. Но особенно широко применялись эти материалы для изготовления наконечников стрел на второй ступени чернолесской культуры. Многие из них повторяют формы, известные в степных памятниках (табл. 7, 20–22), но есть и довольно крупные с черенком, изготовленные из рога оленя (табл. 7, 19), которые отличаются от степных и, вероятно, имеют местное происхождение.

На Лубенецком и Московском городищах найдены два костяных гарпуна поворотного типа с одним шипом (табл. 7, 25). Кроме того, из рога оленя и различных трубчатых костей животных население чернолесской культуры изготавливало мотыги, муфты для орудий, шилья, проколки, лощила и другие вещи. Достаточно широко, но главным образом на первой ступени развития чернолесской культуры, были распространены изделия из кремня и камня: кремневые вкладыши серпов, каменные проушные топоры и молоты. На второй ступени чернолесской культуры в Приднепровье и на Тясмине кремневые и каменные орудия труда почти совсем выходят из употребления, но на среднем Днестре, а также в северных районах чернолесской культуры они сохраняются вплоть до скифского времени.

Часто встречаются на чернолесских поселениях зернотерки из твердого кварцита. На Субботовском городище обнаружено место массового изготовления таких зернотерок.

В раннежаботинское время на территорию днепровского Правобережья проникают клепаные бронзовые ситулы кавказского производства (Ильинская В.А., 1975, с. 114, рис. 9, табл. 8, 13).

Чернолесская культура была той основой, на которой складывалась и развивалась далее культура правобережного и отчасти левобережного Приднепровья в скифский период. Сама же она прямо восходит к белогрудовской, а эта последняя – к тшинецко-комаровской. Однако отмеченное выше сильное влияние фракийцев на второй ступени чернолесской культуры внесло существенные изменения в ее первоначальный облик. Некоторую роль в процессе развития чернолесской культуры сыграли и элементы, заимствованные от степных кочевников.

Вопрос об этнической принадлежности носителей чернолесской культуры решался А.И. Тереножкиным в пользу предков славян или праславян. Большинство исследователей разделяет эту точку зрения. Но существует мнение о фракийской принадлежности чернолесских племен (Березанская С.С., 1985, с. 14–15). Последнее, на мой взгляд, более уязвимо для критики, так как по своему генезису и общему облику чернолесская культура существенно отличается от определенно фракийских. Вместе с тем на основании всего сказанного по поводу сильного фракийского влияния, видимо, нельзя отрицать проникновения в правобережную лесостепь на второй ступени чернолесской культуры какой-то группы фракийского населения с территории Молдавии, ассимилированного вскоре местными племенами. Мнение М.И. Артамонова (1974), призывающее считать чернолесское население ассимилированным иранцами, в археологическом материале не находит подтверждения.

Бондарихинская культура. Свое название культура получила по первому месту раскопок на поселении в урочище Бондариха на Северском Донце близ г. Изюм (Телегiн Д.Я., 1956; Iллiнська В.А., 1957а). Наиболее ранние памятники этой культуры относятся к концу II – началу I тысячелетия до н. э., наиболее поздние – к первой половине VII в. до н. э. Выделяются три периода существования бондарихинской культуры, из которых первые два – ранний и средний (XII–XI и X–IX вв. до н. э.) – целиком относятся к эпохе бронзы и лишь поздний период принадлежит к началу железного века и датируется VIII – серединой VII в. до н. э. (Буйнов Ю.В., 1981). Два первых периода охарактеризованы в соответствующем томе настоящего издания. Здесь речь пойдет лишь о поздних памятниках.

Бондарихинская культура занимала всю лесостепь днепровского Левобережья и Подонье. Границы ее: на севере – р. Сейм, верховье Дона и Цны; на юге – междуречье Орели и Самары, среднее течение Северского Донца и Дона; на востоке – р. Мокша; на западе – р. Сула и низовья р. Ворсклы. Однако поздние памятники известны лишь на Северском Донце, Суле и Ворскле (см. карту 3).

Для VIII – середины VII в. до н. э. характерны поселения и городища. Последние стали известны лишь с 1976 г. Они расположены на южной окраине лесостепи, как и чернолесские городища на Правобережье. Очевидно, необходимость их сооружения вызвана участившимися вторжениями степняков-кочевников. Наиболее изученным является городище у с. Веселое на р. Великий Бурлук. Оно расположено на мысу, защищенном с напольной стороны земляным валом, усиленным деревянной изгородью и рвом. Размеры городища 160×85 м. Среди открытых поселений есть пойменные, занимающие пониженные участки первой надпойменной террасы, и мысовые (Ницаха, Хухра, Шмаровка, Родной Край и др.). Жилищами служили наземные дома и полуземлянки. Наземные дома прямоугольных очертаний, площадь их – 7×5 и 10×6 м. Полуземлянки углублены в материк на 0,5–0,7 м. Они также прямоугольные в плане, но отличаются большими размерами. На поселении Ницаха, например, полуземлянка имела площадь 114 кв. м (табл. 9, 23). Деревянная столбовая конструкция составляла основу как для наземных жилищ, так и полуземлянок. На ней крепились стены и двускатная крыша. В качестве отопительных сооружений служили открытые очаги, устроенные в небольших углублениях в полу жилищ или на глиняных площадках, и купольные печи.

На городище Веселое исследовано кухонное помещение с печью-каменкой. На поселениях и городищах бондарихинской культуры встречаются зольники, в которых, кроме обломков керамики, костей животных и другого бытового мусора, найдены культовые предметы – миниатюрные сосуды, глиняные лепешки и хлебцы, зооморфные фигурки. Эти находки позволяют считать зольники не просто мусорными кучами, а сооружениями, связанными с отправлениями культа домашнего очага и огня.

Погребальные памятники позднего этапа бондарихинской культуры пока не обнаружены. Они известны лишь для среднего ее периода – X–IX вв. до н. э. (могильник у с. Тимченки; Буйнов Ю.В., 1977, с. 208–215). Можно лишь предполагать, что погребальные традиции и в поздний период развития культуры остались прежними. Покойников сжигали, а прах хоронили в неглубоких ямах прямо на дне или в урне с несколькими обломками намеренно разбитых горшков. Отдельные могилы имели внешние ориентиры в виде маленьких холмиков и вбитых рядом с ними или вкопанных в центр погребальной ямы деревянных столбиков.

К бондарихинской культуре исследователи относят и впускное погребение по обряду трупоположения в кургане 2 у с. Магдалиновка в бассейне р. Орели, а также погребение, обнаруженное на селище Оскол (Ильинская В.А., 1959, с. 80–84). В одном и другом случаях покойники были положены в скорченной позе на левом и правом боку, ориентировка различна. При первом из них находился типичный бондарихинский горшок, второе – безынвентарное. Керамика является одним из характерных элементов культуры бондарихинских племен. Основные ее формы мало менялись с течением времени. Среди кухонной посуды преобладали горшки с низким и широким слабо профилированным горлом, с более или менее раздутым туловом и небольшим дном (табл. 9, 2, 3, 5-10). Наряду с ними бытовали тюльпановидные сосуды и банки двух типов (табл. 9, 4). Большинство бондарихинских горшков орнаментировано по шейке, плечикам или всему тулову. Чаще всего это тычковые вдавления плоской, круглой или заостренной палочкой (табл. 9, 2–7, 10), составляющие треугольники, обращенные вершинами вниз, горизонтальные, вертикальные, косые линии, зигзаги, елочки и т. д.

Столовая керамика, известная с поселений и городищ позднего периода бондарихинской культуры, представлена формами, заимствованными от соседей – у населения чернолесской культуры: миски, кубки, кружковидные черпаки, корчаги. На многие из них нанесен орнамент, сделанный зубчатыми или другими штампами, резьбой и затертый белой пастой (табл. 9, 1). Обломки таких сосудов позволяют синхронизировать поздние бондарихинские памятники с чернолесскими на втором этапе развития чернолесской культуры. Однако Г.Т. Ковпаненко, исследуя поселения Хухра и Ницаха, выявила, что культурный слой с бондарихинской керамикой стратиграфически предшествовал слоям с чернолесской посудой (1967, с. 15–21). Это послужило основанием для вывода о продвижении правобережного лесостепного населения на Ворсклу на втором этапе развития чернолесской культуры. Б.А. Шрамко (1972, с. 153–155) и вслед за ним Ю.В. Буйнов (1981) на основании материалов из поселений Любавка, Родной Край, Травянское I отрицают указанную Г.Т. Ковпаненко последовательность слоев и отмечают, что на этих памятниках фрагменты сосудов позднечернолесского облика не образовывали стратиграфически обособленные комплексы, а встречались вместе с бондарихинскими. Данное явление они объясняют контактами, существовавшими между племенами бондарихинской и позднечернолесской культуры в бассейне Ворсклы. Переселение же чернолесцев на эту территорию, по их мнению, происходило позднее, на раннежаботинском этапе, в первой половине VII в. до н. э. Вместе с тем, основываясь на материалах поселений бассейна р. Орели, Шрамко и Буйнов считают возможным говорить о переселении в этот район части жителей правобережья среднего Поднепровья уже на первом этапе развития чернолесской культуры, т. е. в IX–VIII вв. до н. э.

Что касается вещей, то в бондарихинской культуре нет никаких предметов, свойственных только ей, хотя носители этой культуры раньше, чем многие другие народы Восточной Европы, научились самостоятельно добывать и обрабатывать железо. Железные шлаки, куски криц и болотная руда найдены на нескольких бондарихинских поселениях, относящихся еще к эпохе поздней бронзы, а на селище Лиманское озеро С.И. Татариновым раскопан горн с кусками криц и каплями железа. О существовании местного бронзолитейного производства свидетельствуют находки на ряде поселений глиняных льячек (табл. 9, 13, 16).

Из вещевого комплекса бондарихинской культуры к позднему периоду относятся лишь немногие предметы: цилиндрический костяной молот с овальным отверстием для рукояти, бронзовая посоховидная булавка, роговой и костяной стержневидные псалии с тремя отверстиями в одной плоскости (найдены на поселениях Родной Край, Шилово) – вещи, имеющие широкие аналогии среди материалов поздней чернолесской и стенной киммерийской культур. Своеобразны костяные наконечники стрел (табл. 9, 18).

Относительно дальнейших судеб бондарихинской культуры и ее носителей существуют разные точки зрения. В.А. Ильинская считала, что бондарихинские племена с южных окраин левобережной лесостепи были вытеснены в VII в. до н. э. на Десну и Сейм пришлыми скифами. Именно они были создателями там юхновской культуры середины и второй половины I тысячелетия до н. э. (Ильинская В.А., 1961а, с. 26 сл.) Однако Б.А. Шрамко, который в своих ранних работах поддерживал гипотезу В.А. Ильинской, позднее изменил свое отношение к ней. Выявив на городищах Бельское, Люботинское, Басовское, археологические материалы, которые можно датировать еще позднейшим предскифским периодом, т. е. VIII – первой половиной VII в. до н. э., он таким образом удревнил время возникновения городищ Левобережья, что позволило ему «сомкнуть» бондарихинскую культуру с раннескифской. Основываясь на этом и принимая во внимание распространение той и другой на одной территории и одинаковые формы хозяйства, Б.А. Шрамко приходит к выводу о существовании генетической связи бондарихинского населения и основной массы левобережного населения скифской поры (1972, с. 159–161). К нему присоединяется Ю.В. Буйнов, отрицающий предположение о запустении всей территории левобережной лесостепи в VII в. до н. э. (1981, с. 17). Нет единого мнения и относительно этнической принадлежности бондарихинских племен. Одни исследователи считают их финно-уграми (В.А. Ильинская, С.С. Березанская), другие – балтами (М.И. Артамонов). Б.А. Рыбаков видит в них прабудинов – предков финно-угров (1971, с. 163).