Текст книги "Владимир Высоцкий без мифов и легенд"

Автор книги: Виктор Бакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 64 страниц)

«КОГДА Я ОТПОЮ И ОТЫГРАЮ...»

Все ухудшающееся состояние здоровья приводило к мысли о близости конца. Смерть не вообще, а его собственная личная смерть давно уже стала персонажем его песен и стихов. Его представления о своей жизни на грани возможного складываются в метафору мчащейся по бездорожью («по-над пропастью») тройки. Сколько раз, находясь в состоянии «на краю», он надеялся, что и на этот раз выберется. Многочисленные автомобильные аварии, из которых чудом выбирался живым, нервно-физические перегрузки, усугубленные водкой и наркотиками, наконец – клиническая смерть в июле прошлого года... Смерть постоянно была рядом с ним. Но и остановиться, передохнуть он не мог. Творческая энергия до самого конца не оставляла его. Свидетельством этому – его многочисленные планы.

Периодически – наскоками – шла работа вместе с Б.Акимовым и О.Терентьевым над приведением в порядок архива текстов. Вспоминает Б.Акимов: «Уже после правки он мог прийти радостный такой: «Я тут несколько рукописей нашел – таких, таких...», — а эти тексты уже мной сделаны. Работа рушится. У меня даже как-то вырвалось: «Опять варианты! Когда же это кончится!» И вдруг слышу: «Подожди. Скоро» – совершенно мимоходом, не к тому, чтобы я запомнил. А как не запомнить – был 1980 год».

«Надо бы к Олимпиаде несколько расширить репертуар... Что я и собираюсь сделать...» – говорил он на одном из мартовских концертов, имея в виду репертуар спортивных песен.

Как-то он рассказывал Шевцову, что предполагал сам снимать продолжение «Эры милосердия», говорил о предложении Любимова готовить роль Годунова в пушкинской трагедии, планировал писать прозу... А в начале августа планировались концертные гастроли в Алма-Ате.

В начале марта состоялась встреча Высоцкого с И.Хейфицем.

И.Хейфиц: «Однажды я возвращался после какого-то совещания по улице Воровского в Москве. Был пасмурный весенний день, снежная каша на тротуарах. Слышу, догоняет меня мчащаяся машина, близко к тротуару. Оглядываюсь и стараюсь, чтобы не обрызгала. Резко тормозит заляпанный грязью, что называется «по самые уши», серый «мерседес». Выскакивает Володя. Здоровается, и я ему говорю: «Легок на помине, Володя, я задумал экранизировать бабелевский «Закат» и «Одесские рассказы». И вы у меня будете играть бандита Беню Крика».

Он широко улыбнулся и, не раздумывая, грохнулся на колени прямо в снежную кашу».

Еще в 1975 году Высоцкий и Демидова задумали подготовить камерный спектакль. Это была пьеса Т.Уильямса «Крик». В пьесе драматург рассказал о самом себе, своих детских и взрослых страхах, своем понимании театра и мира, разделив все это на два голоса брата и сестры – Феличе и Клер, двух актеров, играющих свой последний спектакль на самом краю земли.

В театре к этой работе относились скептически, Любимову пьеса не нравилась, и он открыто говорил, что, мол, ее взяли из-за тщеславных соображений – пьеса была написана Уильямсом для двух бродвейских «звезд». Однако пьесу утвердили, а в Министерстве культуры сделали пометку о том, что пьеса специально для Высоцкого и Демидовой.

А.Демидова: «Мы не торопились с постановкой пьесы – куда спешить? Ведь она и так наша. Да и некогда было. Высоцкий много ездил, выступал с концертами и в Союзе, и за рубежом. Я тоже где-то снималась. А потом все-таки собрались, сделали первый акт, а в пьесе их три, «прогнали» его даже на сцене. Второй акт был сложный. И мы, конечно, о него споткнулись и остановились. В это время у театра были гастроли в Польше. Мы уехали, вернулись в июне, а через полтора месяца Володи не стало. Кстати, когда у нас открылась «маленькая сцена», то свои планы мы строили в какой-то степени в связи с ней. Высоцкий захотел поставить там же моноспектакль. Одним словом, идей было много...»

Вместе с украинским режиссером Лесем Танюком в 1978 году Высоцкий задумал спектакль по Б.Брехту «Махагония». Михаил Рощин должен был писать новые тексты, а Высоцкий – зонги, музыка А.Шнитке.

Вспоминает Л.Танюк: «Володя еще хотел и играть. Главный герой, которого Высоцкий хотел играть, – это такой мощный мафиози! И совершенно понятно, что все были бы влюблены в героя Высоцкого, независимо от того, положительную или отрицательную роль он бы играл. Да, «Махагония» с Володей в главной роли могла бы стать событием в то время. Увы, не получилось...»

И еще одна нереализованная идея. Высоцкий вместе с Олегом Далем и Василием Ливановым задумали написать сценарий по мотивам психологического романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гетсби». Хотели все это перенести в Россию, во времена нэпа. Расписали роли – Высоцкому досталась главная... Но обстоятельства помешали осуществлению проекта.

В марте он звонит в Париж практически ежедневно, а 23 марта дважды звонит в Венецию, там снимается Марина Влади. Они договариваются о встрече.

Перед самым отъездом в Венецию состоялась последняя встреча с Людмилой Абрамовой. Он интересовался учебой детей, принес для Людмилы две книги – «Чевенгур» А.Платонова и «Русскую идею» Н.Бердяева, обещал содействовать в каких-то домашних делах, похвастался своим здоровьем...

Л.Абрамова: «И как-то уж очень он меня убеждал, что у него здоровый, совершенно молодой организм: в Штатах так тщательно его обследовали, просветили все на свете. Как будто ему двадцать лет... Он меня в этом убеждал, а мне совсем наоборот показалось...»

ВЕНЕЦИЯ-80

В Венецию прямого рейса нет, и Высоцкий летит через Париж.

Они не виделись два с половиной месяца... Им есть что сказать друг другу. Свидетелей их встречи не было, и биографы, описывая этот промежуток времени, исходят из воспоминаний Влади в ее книге. Так, В.Перевозчиков предполагает: «Вероятно, после первой неудачной попытки вылечиться Высоцкий решает все рассказать Марине...»

Забегая вперед, можно сказать, что в воспоминаниях Влади много художественных придумок, не соответствующих действительному положению вещей. О том, что муж «сидит на игле», она знала, так как сама вела его к этому.

Э.Володарский считает, что начало было положено в 75-м: «Высоцкий пристрастился к наркотикам в Париже у Марины. Ее старший сын был «профессиональным» наркоманом. Марина и сама покуривала марихуану. Так что первый раз попробовал он там. А потом, учитывая особенности его натуры – во всем доходить до конца, это развивалось стремительно и ужасно».

Влади признается в книге воспоминаний, что это случилось в 76-м: «После плотного ужина по-канадски ты поешь, и вечер заканчивается тем, что мы в первый и последний раз в жизни пробуем марихуану. Наши хозяева протягивают нам сигарету, мы сомневаемся, но друзья уверяют нас, что это совсем не противно и что особенно приятно после нескольких затяжек слушать музыку. Мы курим по очереди, ты вздыхаешь от удовольствия, мы слушаем музыку, я различаю каждый инструмент – впечатление такое, что весь оркестр играет у меня в голове».

Марина лукавит по поводу «первого и последнего раза в жизни». Из воспоминаний Нины Ургант: «...И еще один момент был. Как-то я попросила у нее импортную сигаретку – длинную, красивую. Она: «Ты не будешь такую курить». – «Ну, дай, тебе что, жалко?» Я взяла, закурила, а она, оказывается, с «травкой». У меня голова закружилась: «Да, ты права, я такую не буду курить...» Так я первый и последний раз в жизни попробовала марихуану. Я думаю, что Марина и приучила Володю к наркотикам».

Поначалу первые пробы не привели к зависимости, а стрессы и усталость после концертов и спектаклей можно было снимать водкой.

С высоты собственного опыта рассказывает кинорежиссер В.Меньшов: «Я пил, пока не почувствовал: если не остановлюсь, пропаду. Меня пытались лечить, гипнотизировать, кодировать, но я понимал: никто, кроме меня, не решит мою проблему. Борьба с собой шла долго и с переменным успехом. И жестокие запои случались, и глубокие падения, но в итоге я, кажется, победил. Главное – я не отдался в руки врачей, которые пытались меня запугать, подавить мою волю. Уверен: и Высоцкий умер из-за того, что Марина стала его лечить. Володя был сильным человеком, он сумел бы справиться. А вместо этого с водки его перевели на наркотики, и пошла писать губерния...»

Итак, в 75-м году он вместе с Мариной пробует марихуану, затем Марина привозит из Франции для снятия похмелья и усталости сильнейший стимулирующий наркотический препарат – амфетамины, а в 77-м она увидела первые результаты: «Венгрия, конец семьдесят седьмого года. У меня очень болит голова, и от твоего отсутствующего вида мне становится совсем грустно. Я на всякий случай тайком принюхиваюсь, но от тебя не пахнет водкой. И я уже ничего не понимаю. Ты смотришь как-то сквозь меня, и в твоих глазах меня пугает какая-то пустота... Прошло много лет. И только теперь я понимаю причину моего беспокойства. Холодная паника, которую я увидела тогда у тебя в глазах, возникает у наркоманов, когда они вовремя не получают своей дозы наркотика».

Она хорошо помнит ужасы переживаний при болезни старшего сына Игоря и понимает, чем все это может закончиться у мужа.

Возможно, в Венеции и был разговор на известную им обоим тему – о наркомании. Но был и еще один повод для серьезного разговора.

Зная характер Влади, можно поверить, что это был не просто серьезный разговор, а бурная сцена: «Я чуть не выбросила его с катера...» Сразу после смерти Владимира она признается, что «в последнее время у нас с Володей были несколько натянутые отношения». А однажды у нее срывается: «Да я похоронила его в своем сердце еще полгода назад!» Что же произошло «полгода назад»?

Жена Володарского – Фарида – поведала Марине «страшную» тайну: у ее мужа в последнее время была близкая постоянная девушка. «Я была полуживая от ревности», – говорила Марина. Познав за прожитые годы характер мужа, она, конечно, понимала, что при его популярности возможны всякие мелкие интрижки, временные связи... Но чтобы девушка «всерьез»?! Для женщины с очень сильным характером и высочайшей самооценкой это был удар...

Оксана: «В последнее время Володя наших отношений не скрывал, он даже их афишировал. Володя мне говорил: «Ну, хочешь, я разведусь с Мариной... Хочешь, я сейчас ей позвоню и скажу, что мы разводимся...» Я умоляла его не делать этого... Я страшно переживала и понимала, что Марина для него – несмотря на все сложности в их отношениях – человек близкий и нужный. И ломать их отношения ни в коем случае нельзя. И чего бы он разводом добился? Стал бы невыездным – и все. А для него поездки за границу были как глоток воздуха. У него были сотни друзей в Америке, Франции, Германии. Если бы он развелся, его бы в Союзе сгноили или просто бы вышвырнули из страны, как Галича, Алешковского, Бродского».

Он будет разрываться между ними: «Оксаночка, не ревнуй! У меня для вас обоих, для тебя и Марины, всегда в сердце места хватит».

Там же, в Венеции, Высоцкий напишет стихотворение:

И снизу лед, и сверху – маюсь между:

Пробить ли верх иль пробуравить низ?

Это стихотворение долгое время считали последним. Высоцкий написал его между строк рекламной карточки отеля «VIAZUR». После его смерти Марина нашла черновик, поместила в рамку и повесила в своей французской квартире, как дорогую реликвию.

Именно в этом варианте есть строка: «Я жив, двенадцать лет тобой... храним», которая станет заголовком многих статей и интервью. А для самой Влади подтверждением ее вклада в жизнь Высоцкого.

Два с половиной года Оксана Афанасьева почти постоянно находилась рядом с Высоцким. 28 июля 1979 года в Бухаре она дышала ему в рот во время клинической смерти. Она была рядом, когда он ушел из жизни навсегда 25 июля 1980 года.

Барбара Немчик: «Я прожила в квартире Высоцкого около двух месяцев. Вокруг было много людей, но, по-моему, тепло шло только от одной Оксаны. Как раньше от Людмилы Абрамовой и от Марины Влади...»

«Что делать? С Мариной уже не могу. И без нее тоже не могу...» – признается однажды Высоцкий Барбаре.

Вспоминает Э.Володарский: «В последние года три он вообще хотел с ней развестись. Высоцкий Марину боялся! Влади как-то рассказывала, что водила Володю в Париже к своему психоаналитику. Они долго беседовали. И потом сообщил результаты Марине. Она реагировала очень бурно: «Этот идиот сказал, что я представляю для Володи большую черную тучу».

Да и Марина уже устала. Их отношения на грани полного разрыва. Она угрожает, что пойдет в посольство и разведется с ним. В июне – июле друзья несколько раз просили Марину прилететь. В июне она не смогла – умирала сестра. А потом верх взяла обида – Высоцкий не прилетел на похороны Одиль... и измена с Оксаной.

По возвращении из Италии – 27 марта – Высоцкий выступает в ДК «Коммуна». Концерт был длиннее обычного – около двух часов. Очевидцы вспоминают, что, уходя со сцены, он сильно прихрамывал. Опять открылась рана на ноге.

Решение «высоких инстанций» по утверждению сценария «Зеленого фургона» затягивается, и Высоцкий в начале апреля решает отказаться от идеи постановки фильма.

Причиной отказа стали планы новой гастрольной поездки в США. Удача первых выступлений там, еще не прошедшее ошеломление от Нью-Йорка, надежда на американских врачей («Вот они меня вылечат!»), желание хотя бы полгода поработать там... Одним словом, причин стремиться в Нью-Йорк было достаточно. Кроме того, зерна сомнения сеял Г.Полока: «Володя, ты в такой потрясающей актерской форме! Неужели тебе надо силы тратить на этот фильм? Ну сделаешь ты, допустим, неплохую картину – ну и что из этого? Мало ли примеров, когда выдающиеся актеры превращались в весьма средних режиссеров?»

7 апреля, на концерте в МИЭМ, он так объясняет свое решение: «Я просто хотел делать картину, должен был делать, – и не буду делать, потому что не успеваю по времени, хотя затратил много энергии и сил, хотел делать кино сам, как режиссер, сам сниматься и писать песни, – в общем, все делать самому. Сам придумал, сам воплотил. Сделать кино, как песню. Но у меня не вышло по времени».

В июне его утвердят режиссером-постановщиком, но к работе над фильмом он уже не приступит.

Фильм «Зеленый фургон» по сценарию И.Шевцова в 1983 году сделал другой режиссер – Александр Павловский, с участием Дмитрия Харатьяна, Борислава Брондукова, Регимантаса Адомайтиса, Александра Соловьева... Но это был уже совсем другой фильм. Лучше ли, хуже ли, чем бы это сделал бы Высоцкий? Да нет, просто Павловский хорошо сделал по-своему. На то режиссура и признана творческой профессией, чтобы каждый талант в ней раскрывался иначе.

12 апреля – в канун Дня советской науки – Высоцкого приглашают выступить в подмосковном Доме ученых в городе Троицке. После концерта академик Е.Велихов вручил Высоцкому диплом и памятную медаль.

13   апреля он в последний раз играет в спектакле «В поисках жанра».

14   апреля Высоцкий присутствует на открытии чемпионата Москвы по каратэ. На соревнования его пригласил давнишний друг Алексей Штурмин – организатор Всесоюзной федерации каратэ.

Этот период, март – апрель, характеризуется «взлетами и падениями» эмоционального и творческого настроения. За пределами узкого круга знакомых и друзей никто не догадывался о серьезности болезни. Казалось, ничто не предвещает трагического конца. Высоцкий на людях продолжал оставаться самим собой.

Характерным в этом плане является воспоминание подруги Янкловича Барбары Немчик: «Это случилось в старом аэропорту Шереметьево, куда мы поехали отправлять мой багаж в США. Вся история отправления багажа и персонажи, с которыми мы сталкивались, вполне могли бы быть сюжетом его песни. После особенно утомительного утра начальница, которая сначала категорически отказалась принимать мой багаж – хотя с документами было все в порядке, увидев Высоцкого, вдруг преобразилась. Она предложила сопровождать меня в служебный туалет, куда я направлялась, и даже протянула мне собственное мыло и полотенце. Однако Володя шепнул: «Я уже был в этом «учреждении». Поверь мне, ты туда не хочешь. Давай поедем в главное здание». Мы сердечно всех поблагодарили и махнули на «мерседесе» к новому зданию аэропорта. Так как мы не собирались проводить там много времени, Володя поставил машину прямо у входа, на пятнадцатиминутной стоянке. Но тут мы услышали громовой голос из милицейской машины. Милиционер кричал в мегафон: «Нельзя там оставлять машину!» Володя в ответ, произнеся для начала самое распространенное в таких случаях русское выражение, крикнул: «... твою мать! Здесь написано – стоянка пятнадцать минут. Значит, я имею право здесь стоять пятнадцать минут, и ровно пятнадцать минут буду стоять!» Толпа, которая тут же собралась, молчала, хотя слышен был шепот: «Это Высоцкий!» Когда толпа расступилась перед нами, я заметила выражение их лиц – смесь восхищения и благоговения: человек-легенда, которого большинство из них знали только по песням, стоял прямо перед ними и при этом явно и публично противостоял милиции, защищая свои права. Пассажиры, носильщики, водители – все замерли на месте молча и без движения, как в почетном карауле, чтобы нас пропустить. Когда мы вышли из главного здания – ровно через пятнадцать минут, – даже следа милицейской машины не было. Тогда я окончательно поняла, что значит Высоцкий для всех этих людей. Он сказал свое: «... твою мать! Я имею право это делать и делать буду!» – для каждого человека, присутствующего там».

«Я ПОМНЮ ЧУДНОЕ МГНОВЕНЬЕ...»

Режиссер документальной киностудии на «Ленфильме» Владислав Виноградов в начале 80-го года замыслил создать уникальный фильм о легендарных артистах эстрады – «Я помню чудное мгновенье...». В начале апреля на съемки был приглашен и Высоцкий.

В Ленинград он поехал совсем больным в сопровождении В.Янкловича. С вокзала заскочил к К.Ласкари...

К.Ласкари: «Володя заскочил к нам. Мы предложили ему поесть. Сказал: «Времени нет ну ни секунды. Не обижайтесь! Я заскочил поцеловать вас...» Даже не присел. Но уже на лестнице вдруг заговорил о своих детях. Тепло, по-отцовски: хорошие, мол, мальчишки. И побежал. А мы с Ириной стояли и слушали, как стучат по лестнице его каблуки».

Из рассказа музыкального редактора Галины Мшанской: «Как он доехал – немыслимо. У него даже не было сил голову помыть, мы помогли. Съемки проходили в БДТ. Володя рассказал немного о себе и спел «Кони привередливые». Съемка длилась всего двадцать минут, с него пот лил градом. До вечернего поезда у него не оставалось сил, мы отвезли его в аэропорт. Он был совсем плохой, приехал только потому, что обещал».

Съемки проходили 16 апреля в Малом зале Ленинградского БДТ. Высоцкий тогда спел три песни: «Кони привередливые», «Купола российские», «Охота на волков» – и попурри из военных песен. Вначале хотели песни снимать под фонограмму – обычная практика на телевидении, – но не получилось... Высоцкий пел «живьем». Это была последняя официальная съемка Владимира Высоцкого – поющего Высоцкого, – причем на кинопленку... Через несколько недель фильм был готов... и режиссеру приказали кадры с Высоцким немедленно вырезать, а пленку уничтожить.

Фильм «Я помню чудное мгновенье...» был показан летом по ЦТ. Высоцкий там себя не увидел...

Через четыре года фрагмент с песней «Кони привередливые» вошел в фильм В.Виноградова «Я возвращаю Ваш портрет...». В названии этого фильма использована слегка перефразированная знаменитая строка из популярного до войны душещипательного танго. «Вам возвращая ваш портрет, я о любви вас не молю...» – пел страстный влюбленный.

«Я возвращаю Ваш портрет...» – говорит В.Виноградов, обращаясь к героиням и героям своего фильма, чей «портрет», то есть успех и славу в момент наивысшего их цветения, он воссоздал на экране. Эта лента с участием. А.Райкина, И.Юрьевой, К.Шульженко, Н.Богословского, М.Мироновой, А.Алексеева, А.Варламова, П.Рудакова, В.Нечаева, Э.Пьехи, А.Пугачевой, В.Высоцкого, А.Миронова, ансамбля «Машина времени» пролежала «на полке» четыре года и была выпущена к зрителю только в 1986 году.

Драматург В.Розов: «...Я в почтенном возрасте, и кумиры моей юности вернули меня в прошлое, а это всегда сладостно. Но они были хороши своей артистичностью и отменным вкусом. Но особенно сильное впечатление произвели Алла Пугачева и Владимир Высоцкий. Я обратил внимание на лицо молодого человека, слушающего пение Высоцкого. Он только мелькнул на телеэкране, но я увидел, на какой духовной высоте он находился в те минуты...»

И опять трудно понять, кого устрашил этот искренний, чистый по интонации и намерениям фильм, отблески прекрасных жизней, что в нем промелькнули. Половина из состава снимавшихся ушли из жизни, так и не увидев себя в этом фильме...

В середине апреля Высоцкий делает свою последнюю запись...

Он записывает «Песню о конце войны» с профессиональными музыкантами А.Бальчевым, В.Шубиным и В.Витковским. Это была песня, которую Высоцкий предложил И.Шевцову по его просьбе для фильма «"Мерседес" уходит от погони». Фильм снимался на Киевской студии, и вначале Высоцкий заупрямился:

–  Для них ничего не хочу делать, у меня в Киеве ни разу ничего не прошло.

Шевцов убеждал, клялся, что студия песню берет. Высоцкий согласился, но поставил условие:

–   Сегодня запишу. Условия такие: я хочу, чтобы меня считали автором не только текста, но и музыки. А тут орут: не композитор, не композитор! Да при чем тут это? Моя песня, моя мелодия, а инструментовка – не их дело. В общем, пусть платят и за музыку тоже!

Дело было, конечно, не только в оплате – ему нужно было таким образом утвердиться.

Вечером Высоцкий позвал музыкантов и записал песню. Записал два варианта: в «вальсе» и вариант «баллады», который казался более удачным. На записи присутствовал младший сын – Никита.

Студия приняла условия Высоцкого и прислала гарантийную телеграмму. А дальше... Это уже было много-много раз... И.Шевцов: «К сожалению, «Песня о конце войны» в фильм не вошла».

Эта песня имела несчастливую судьбу. Высоцкий ее написал как вступительную песню к фильму «Место встречи...». Потом предложил ее в театр Вахтангова для спектакля по пьесе Э.Володарского «Окраина», потом в Киевскую студию...

Неудавшаяся в январе попытка избавится от «пагубной страсти» не ослабила желание излечиться. Он прекрасно понимал опасность ситуации. Его самым главным желанием в последний год жизни было «завязать с наркотой». Он продолжал бороться и вновь просит помощи у Л.Сульповара.

Сульповар рассказывает Высоцкому о новом методе очистки крови – гемосорбции. Суть метода заключается в следующем: кровь пациента несколько раз прогоняется через специальный активированный уголь – так называемый абсорбент.

–  Через неделю полное излечение...

У Высоцкого загорелись глаза:

–  Замечательно! Все, Леня, —ложусь! А когда? Давай как можно скорее!

Л.Сульповар: «Единственный человек, который этим тогда занимался, был профессор Лужников. К нему я и обратился и договорился... Но то не было абсорбента, то ребята выезжали в другие города. А Володя ждал – каждый день звонил: «Ну, как? Ну, когда?»»

И вот наконец Сульповар договорился с профессором. Тот попросил пациента рассказать обо всем откровенно, иначе не имеет смысла пробовать. Высоцкий рассказал все: когда, сколько, как... Решили попробовать...

23 – 24 апреля в Институте Склифосовского Высоцкому делают гемосорбцию. Это была очень мучительная процедура.

Л.Сульповар: «Помню его глаза, когда я пришел к нему после завершения лечения: он понял, что процедура ему ничего не дала. Он говорил, что все нормально, что чувствует себя намного лучше. Благодарил ребят из бригады, как бы поддерживая этим всех окружающих. А глаза говорили, что еще одна надежда для него оказалась несбывшейся. В данном случае метод не сработал, хотя в других давал отличные результаты. Чуть ли не в тот же день он выписался, и его увезли домой».

По воспоминаниям историка Натана Эйдельмана, который входил в худсовет Театра на Таганке, Высоцкий в конце апреля слушал его лекцию в Доме архитекторов. Тема лекции – о тайнах XVIII века, о свергнутых с престола в 1741 году родственниках Елизаветы Петровны и о страшной борьбе за власть.

В конце апреля – через четыре месяца после аварии – вышел из ремонта большой «мерседес». Можно было отказаться от услуг Шехтмана.

В это же время Б.Немчик выселяют из общежития, и она на два месяца поселяется в квартире Высоцкого. Это было удобно, т.к. хозяин квартиры был постоянно в разъездах.

1 мая к Высоцкому на квартиру неожиданно приезжает О.Даль. По выражению Янкловича, он был в «в полном разборе».

–   Володя, я не могу идти домой в таком состоянии. Побуду немного у тебя...

Оксана: «В «разобранном состоянии» – это не то слово... Когда я зашла, – первое впечатление, что человек неживой. Он проснулся, вышел, и я первый раз в жизни видела, как у человека трясутся руки и он пьет, держа стакан водки через шею на полотенце. У Володи такого не было. К вечеру Даль пришел в себя».

Когда Олег пришел в себя, Высоцкий сказал:

–  Все! Надо вшиваться!

И тут же позвонил жене Даля:

–  Лиза, ты не волнуйся. Он был не в лучшей форме... Не хотел показываться таким на глаза. Приехал ко мне. Проживет у меня дня три... Не переживай! Если что – звони. Все.

На этот раз у Даля была своя ампула «эсперали». Начиная с марта 1973 года, Г.Баснер четырежды вшивал Далю таблетки тетурама, привезенные Мариной из Франции. 2 мая на кухне у Высоцкого Федотов вшил Далю «торпеду № 5».

В майском номере журнала «Аврора» появилась статья В.Смехова «Мои товарищи – артисты». Журнал два года задерживал публикацию из-за материала о Высоцком. Автор добивался, чтобы среди портретов Демидовой, Золотухина, Табакова, Визбора, Славиной была бы и глава о Высоцком. Только энергичное вмешательство ленинградского писателя, друга Театра на Таганке Федора Абрамова позволило статье выйти в свет. Когда Высоцкий прочитал журнал, то, по свидетельству очевидца, фотохудожника В.Плотникова, горько пошутил: «Приятно, когда о тебе пишут не только латинским шрифтом...»

В этом году в Дортмунде под названием «Песня о Земле и другие песни» была выпущена пластинка Высоцкого. Она представляла собой лицензионное переиздание пластинки, выпущенной в 77-м году во Франции на фирме «Le chant du monde», куда вошли 14 песен. На вкладыше были даны переводы всех песен на немецкий язык. Это было первое издание стихов Высоцкого на немецком.

На вкладыше к пластинке говорится следующее: «У Владимира Высоцкого есть три занятия: он артист театра, артист кино и певец. В перерывах между съемками и спектаклями он появляется в клубах и на фабриках и поет свои песни. Они популярны, поскольку рассказывают слушателям об их повседневной жизни, о дружбе, любви, боли и радости».

Звучит, конечно, наивно, но какая-то доля истины в сказанном есть.