Текст книги "Владимир Высоцкий без мифов и легенд"

Автор книги: Виктор Бакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 64 страниц)

ДАЙТЕ МНЕ СЫГРАТЬ ГАМЛЕТА! ДАЙТЕ ГАМЛЕТА!
1970—1971 гг.

В декабре 69-го года театр приступил к подготовке еще одного поэтического представления по стихам А.Вознесенского – «Берегите ваши лица». Поэзия Вознесенского и сценические интересы Любимова и на этот раз счастливо совпали.

В письме-аннотации к пьесе, отправленном в Министерство культуры, говорилось: «Тема пьесы читается соответственно как потеря человеком лица в обществе капиталистическом, заинтересованном в обезличивании человека, и, наоборот, – обретении каждым своего индивидуального образа в мире социализма». Такая формулировка была прикрытием, позволявшим надеяться на преодоление цензурных препон, создаваемых чиновниками от культуры.

Спектакль готовился в темпе: 11 и 12 декабря состоялась читка с участием автора, а 13 декабря прошла первая репетиция. Любимов задумал это представление как спектакль-репетицию, применяя известный прием «открытой режиссуры». Постановщик сидит во время спектакля на своем обычном месте – в десятом ряду, за столиком с лампой. Когда ему что-то не нравится, он включает лампу и начинает говорить, объяснять, спорить, иногда идет к сцене и там продолжает разговор с актерами... Перенимая методы В.Мейерхольда, Любимов задумал в этом спектакле показать «кухню» «Таганки»: «Мне казалось, зрителям интересно увидеть театральную кухню. С актерами я договорился об этом условии: пусть публика знает, что это открытая репетиция, и кому она не нравится, тот может сдать билет и деньги получить обратно в кассе. И публике объявляли это, и она шла именно на открытую репетицию». Таким образом Любимов ввел в представление собственное лицедейство в роли Режиссера, напоминая публике о том, что театральное искусство – это прежде всего игра.

Художник спектакля Энар Стенберг натянул на фоне голубого задника пять металлических тросов, разлиновав небо, как нотную бумагу. Актеры на пяти этих тросах на ярком фоне в черных костюмах восседали всемером, точно ноты на нотном стане.

Высоцкий участвовал как «соавтор» Вознесенского и как «сокомпозитор» Б.Хмельницкого. «Я изучил все ноты от и до» – эта песня звучала в первой части спектакля. А во второй части, в сцене, где речь шла об убийстве Кеннеди, на фоне кроваво-красного задника Высоцкий пел «Охоту на волков». И была у него сквозная через весь спектакль роль Поэта.

Весь декабрь и январь 70-го года Высоцкий активно репетирует.

28 января состоялся прогон спектакля для художественного совета театра, а 4 февраля сдача «Лиц» Главному управлению культуры.

Кульминацией спектакля стала песня «Охота на волков». Шел 70-й год, когда реакция все сильнее и сильнее наступала на демократические свободы, и поэтому эту песню-приговор зрители слушали в мертвой тишине. Ошеломленный зал не мог поднять руки для аплодисментов и повторял про себя: «Идет охота на волков! Идет охота!»

Театр (да и не только театр), его свобода уже давно были обложены красными флажками. А Высоцкий пел: «Обложили меня, обложили – Но остались ни с чем егеря!» Зал уже чуть не взметнулся аплодисментами, поверив в такой исход, только выстрел оборвал песню. И подкошенный Высоцкий тяжело упал на сцену, вывернув руку... Он так долго лежал, что зал оцепенело начал привставать со своих мест, с ужасом вглядываясь в его тело. Высоцкий поднялся, взял гитару...

Шквал аплодисментов долго не отпускал его со сцены. Стоял топот, рев, крик и просьбы повторить на бис. Ю.Любимов разрешил Высоцкому исполнить «Охоту...» еще раз...

А.Вознесенский: «Четыре часа длился этот удивительный спектакль. Высоцкий повязывал платок и превращался в тетю Мотю и объявлял, что «время на ремонте». И сквозь смех и шутку просвечивало предстоящее десятилетие гнилого застойного болота; он читал стихи из «китайского цикла», но это было о настоящем и будущем нашей страны. Он хохмил, уводил из серьезного в смешное, возвращал обратно, выворачивал, усмехался... Он был рядом. В луче прожектора, один на сцене, он читал «Монолог актера» и, срывая голос, страстно молил о провале.

В конце спектакля актеры вытащили на сцену два огромных зеркала к рампе. Зал отразился в зеркалах. Каждый увидел себя. Кто-то не выдержал, отвернулся. Опустив глаза. Кто-то пристально вглядывался вдаль, пытаясь увидеть завтра...»

Завтра спектакль запретят... Он прошел всего три раза – утром 7 февраля и утром и вечером 10 февраля, после чего был закрыт для доработки и исполнения массы замечаний и указаний. Несмотря на то что в «Лицах» звучали только опубликованные стихи Вознесенского, на подмостках они обретали столь мощный протестующий голос, что казались по тем временам совершенной крамолой. Вознесенский обнадежил труппу: «У меня в ЦК комсомола есть кореш, он посмотрит, все замечания к чертям отменит!» Пришел «кореш из ЦК комсомола» и запретил спектакль вообще, как клеймо поставил – «обжалованию не подлежит!» Вообще-то, несколько пунктов можно было бы уладить, кроме одного из них – убрать «Охоту на волков». А.Вознесенский, чтобы не «продать», чтобы не предать, решил отказаться от спектакля совсем. На репертуарном холсте жирной черной чертой было вычеркнуто название – «Берегите ваши лица». Позже Высоцкий напишет:

От наших лиц остался профиль детский,

Но первенец не сбит, как птица влет,

Привет тебе, Андрей Андреич Вознесенский,

И пусть второго Бог тебе пошлет...

Судьба спектакля «Берегите ваши лица» оказалась самой трагичной из всех детищ Любимова. Все спектакли, отвергнутые инстанциями до этого и после, вернулись на сцену «Таганки», но этот спектакль не увидел больше никто. В общем, так или иначе, спектакль умер, став легендой. Лишь некоторые его фрагменты вошли в последующие «Антимиры»...

После всех неприятностей и гонений на театр Ю.Любимов решает кардинально обновить репертуар: театр будет готовить «Хроники» Шекспира. А.Аникст сделал великолепную композицию, но...

Ю.Любимов и Н.Дупак были вызваны в районное Управление культуры для обсуждения «репертуарной политики театра» – вопроса, болезненного для начальства и попортившего немало крови обоим руководителям театра. Разумеется, разговор коснулся «Хроник» Шекспира. Вероятно, в самом слове «хроника» руководству почудилось неладное – некие скрытые и гипотетически возможные аллюзии с современностью. Проект с постановкой «Хроник» был с ходу отвергнут, и вспыльчивый Любимов, неожиданно для самого себя, выпалил: «Хорошо! Я «Гамлета» поставлю. «Гамлета», я надеюсь, можно?» «Гамлета» ставить разрешили...

Наверно, нет в мире такого актера, который явно или втайне не мечтал бы сыграть роль Гамлета. Не только актеры-мужчины, но и актрисы мечтали об этом. Еще в 68-м году в журнале «Юность» было опубликовано интервью с Аллой Демидовой, озаглавленное «Почему я хочу сыграть Гамлета». Высоцкий как-то спросил ее: «Ты это серьезно? Гамлет... Ты подала мне хорошую мысль...» Он загорелся этой идеей и стал упрашивать Любимова ставить в театре «Гамлета». В тот момент Любимов, очевидно, сам обдумывал как и что – и ничего конкретно не обещал....

Есть и второй вариант возникновения идеи постановки «Гамлета», рассказанный В.Шаповаловым: «...я слышал от Любимова такой рассказ. Как-то они с Володей Высоцким пошли навестить больного Николая Робертовича Эрдмана, который тогда сказал: "Знаете, В-володя, вы м-могли бы с-сыграть современного Гамлета". И, видимо, эта идея Володе запала, поскольку сказал это не какой-нибудь хухры-мухры, а Эрдман. Наверное, внутри уже было желание, было давнишнее решение, и он тут же уцепился за эту идею, стал шефа долбать постановкой "Гамлета"».

Друг Высоцкого капитан «Грузии» Анатолий Гарагуля приезжал в отпуск обычно зимой. И на этот раз он оказался в Москве вместе с женой Валерией в январе. У него в Москве много друзей и знакомых – должность такая, когда некоторые пассажиры становятся «гостями капитана». По натуре капитан «Грузии» был настоящим меценатом. Пока теплоход ходил во внутренних водах по Крымско-Кавказской линии, люди искусства всегда находили на его судне пристанище и ласку. Каких блистательных писателей, художников и артистов встречал на борту теплохода гостеприимный капитан! А здесь, в Москве, все рады повидать его, а заодно и друг друга. Обычно Гарагуля останавливался в гостинице «Москва» и приглашал в свой люкс друзей. Много людей, много выпивки, деликатесная закуска... и счастливое лицо гостеприимного хозяина и его жены.

В этом году встречу организовал Высоцкий.

3 января театр давал «Доброго человека...». Высоцкий оставил в кассе на свое имя шесть билетов: для Толи и Валеры, для Булата Окуджавы и его жены Ольги, для Инны Гофф и Константина Ваншенкина.

Все друг друга знают, все друг другу рады...

После спектакля Высоцкий сказал: «Встретимся у театра и едем к Абдуловым. Нас там ждут...» Их ждали гостеприимные хозяева: Всеволод Абдулов и его мама – Елизавета Моисеевна.

В этих стенах Владимир и Марина всегда чувствовали себя свободно и раскованно. Именно в этом доме в 1968 году они нашли наконец-то приют и возможность уединяться. «Мы, – вспоминает Влади, – тут в первый раз жили, как говорится. И Севочка одолжил нам свою комнату. Меня трогает очень это место. Оно полно воспоминаний...» С позволения Всеволода они часто ночевали в его уютной маленькой комнатке с мебелью из красного дерева. А хозяин искал на эти дни другое пристанище, и его мама обычно не заходила к гостям, а приготовленную еду, постучав, ставила у двери. «Квартиранты» отвечали на материнскую заботу неподдельной любовью. Здесь их принимали в любое время суток, ждали, любили, понимали. В этой квартире они бывали и порознь, доверяя хозяйке свои семейные тайны. Марина называла Елизавету Моисеевну «Елочкой» и часто общалась с ней по-французски.

И на этот раз хозяева были рады гостям. Стол, закуски, салаты... Все рассаживаются. В прихожей раздается смех, и в проеме двери, как в кадре, снятом крупным планом, возникает Марина Влади.

Простоволосая, в коричневой шубке-макси. Она улыбается сразу всем, но видит только его. А он уже рядом, и они страстно целуются, забыв про окружающих. Оказывается, Марина прилетела только что из Парижа. Сюрприз к радости встречи и общения.

И.Гофф: «Они садятся рядом. Теперь я могу разглядеть ее. Она в черном скромном платьице. Румяное с мороза лицо. Золотисто-рыжеватые волосы распущены по плечам. Светлые, не то голубые, не то зеленые глаза. Звезда мирового кино. Колдунья... Все мы помним фильм «Колдунья» с Мариной Влади в главной роли. И другие фильмы с ее участием. Но сейчас вспоминается этот. Вот и е г о – заколдовала... Приворожила... Они забыли о нас. Они вместе. Они обмениваются долгими взглядами. Она ерошит ему волосы. Кладет руку ему на колено. Мы не в кино. Это не фильм с участием Марины Влади и Владимира Высоцкого. Это ж и з н ь с участием Марины Влади и Владимира Высоцкого.

Словно очнувшись, они включаются в общий разговор.

–  Посмотри, кто сидит напротив тебя. Узнаешь?

–   О, капитан! Толя!

Как она может не узнать капитана «Грузии»?

Окуджава:

–  Володя, ты не устаешь хрипеть?.. Ведь горло напрягается... Как ты это делаешь?

–   У меня просто голос такой, – улыбаясь, отвечает тот. — Это мой собственный голос.

Я спрашиваю у Высоцкого, рисует ли Любимов каждую мизансцену. Уж очень они четко, графически продуманы.

–   Обязательно, – говорит он.

Потом Марина достает фотографии, рассказывает об отце, детях».

В начале года Элем Климов заканчивал свой фильм «Спорт, спорт, спорт». Шел период монтажа, работы с композитором А.Шнитке, поиск каких-то выразительных ходов. Фильм был построен необычно: тут и хроника, и интервью, и документальный портрет, и съемки скрытой камерой, и репортаж, и разножанровые игровые эпизоды. Был задуман отдельный эпизод, в котором два поэта ведут философский диалог о спорте и жизни. Предполагалось показать столкновение двух взглядов – один поэт зло, жестко и наступательно говорит о парадоксах спорта, другой, не вступая с ним в полемику, отвечает возвышенно и говорит о духовной подоплеке поражений и побед. Кандидатуры поэтов создатели фильма – братья Элем и Герман Климовы – определили сразу: Высоцкий и Ахмадулина. Оба так же сразу согласились.

Г.Климов: «Встретились дома у Элема, с которым Володя был в самых добрых отношениях. Доброжелательный и веселый, мгновенно схватывающий суть дела, он быстро понял, что от него ждут, и вскоре с азартом накинулся на меня – ему надо было знать про спорт все! Сначала разговор шел по моему сценарию: я выкладывал свои домашние заготовки, говорил о том, про что много думал, что было главным для меня. Прозы спорта почти не касался. А она-то его как раз и интересовала больше всего. Он очень подробно расспросил про прыжки в длину, что такое заступ и почему с заступом прыжки у меня самые длинные. Страшно заинтересовался, что все прыгают с левой ноги в высоту, а левши только с правой. Какая психология у марафонцев и чем она отличается от психологии спринтера? И так далее... Для него важна была любая зацепка, которая помогла бы ему делать песни. Его целостность меня потрясла.

Мы с ним встретились еще пару раз, говорили подолгу. Потом он куда-то уехал, потом на несколько дней пропал. Сроки жали уже нещадно. Наконец звонок: «Все, завтра встретимся с тобой и работаем всю ночь». А назавтра «ушел в пике», как он сам говорил. Ждать уже было нельзя, эпизод сделали без него. Потом он пришел, страшно переживал, винился. И удивительно – ни я, ни Элем, который необязательности в работе не прощает, на него не обиделись. На него почему-то невозможно было всерьез обижаться – он все делал искренне. Не хитрил, не ловчил, а если отдавался чему-то – работе, страстям, – то от души и с размахом».

Поэтический комментарий в этом одном из лучших фильмов о спорте в истории мирового кино провела Б.Ахмадулина, а в архивах Высоцкого был обнаружен очень интересный и вполне готовый для фильма диалог двух поэтов. Осталась и песня, посвященная Г.Климову, — «Песня про прыгуна в длину».

Герман Климов был известным советским легкоатлетом, входил в сборную СССР, брал призовые места на чемпионатах страны по прыжкам в длину и десятиборью. Мог бы достичь и большего, но... часто, причем в самые ответственные моменты, заступал за черту...

В.Высоцкий: «У меня есть такой приятель – он написал сценарий фильма «Спорт, спорт, спорт!», это брат Элема Климова. Он замечательный спортсмен, знаменитый прыгун в длину. Но у него несчастье – он все время переступает за доску, от которой отталкивается, и у него рекорды не засчитываются. Вот я и написал песню, посвященную ему, —

Что случилось, почему кричат?

Стадион в единстве завопил...

Восемь девяносто, говорят, —

Правда за черту я заступил...

ВИЗИТ К Н.ХРУЩЕВУ

Этот год оказался самым непродуктивным в творческом отношении: Высоцкий не снимается в кино, почти не участвует в театральных постановках, мало пишет. Но было много событий, и среди них – приватная встреча с Н.С.Хрущевым...

Высоцкий понимал и ценил вклад Н.Хрущева в историю страны. Все, что делал плохого и хорошего этот политический деятель, происходило на его глазах.

Это именно Хрущев рассказал о геноциде, проводимом против народа в сталинскую эпоху, это он дал жилье людям (в том числе и Высоцкому и его матери), это он выдал паспорта крестьянам спустя 100 лет после отмены крепостного права. Огромен вклад Хрущева в развитие науки, и как результат – передовая советская космонавтика. Отстучав ботинком по трибуне в ООН, Хрущев доказал, что отныне страну возглавляет не истукан, а живой человек. Это он выпустил из неволи тех, кто уцелел (в том числе и двоюродного брата Высоцкого), и их близких освободил от печальной участи изгоев.

Сделанные Хрущевым ошибки, открытость и простота его речей, когда он говорил без бумажки, без запинки, без грамматики, кажущаяся искренность оратора были для Высоцкого богатейшим материалом для пародирования вождя. Патриот своей страны и приверженец скорого коммунистического будущего, но совсем никчемный дипломат, Хрущев был для начинающего пародиста чуть ли не главным героем его устных рассказов начала 60-х годов.

Весной 68-го года Высоцкий пишет беззлобный фельетон на пенсионера союзного значения — «Жил-был добрый дурачина-простофиля...»:

Но был добрый этот самый простофиля —

Захотел издать Указ про изобилье...

Только стул подобных дел

Не терпел:

Как тряхнет – и, ясно, тот не усидел...

И вот они встретились... В мемуарной литературе о Высоцком существует несколько версий встречи с Хрущевым, рассказанных Высоцким своим друзьям. М.Влади, В.Туров, А.Утевский – каждый по-своему – повествуют о том, что им рассказывал участник знаменитой встречи, не определяя ни конкретной даты, ни других подробностей, подтверждающих действительность данного события. И казалось, что это событие из серии тех устных рассказов друзьям о Хрущеве, которыми он «баловался» еще в студенческие годы. Но в 2002 году появились воспоминания участника этой встречи – Давида Карапетяна, чуть позже – воспоминания внучки (приемной дочери) Хрущева; и легенда стала явью.

Это было в первых числах марта. Получая удовольствие от организации сюрпризов и подарков, Высоцкий ошарашил Давида неожиданным предложением:

– Хочешь, поедем сейчас к Хрущеву?

Скорее всего, этот порыв сделать другу что-то приятное и неординарное решался Высоцким не с бухты-барахты. У него уже была предварительная договоренность о такой встрече с внучкой Хрущева – Юлией, которая работала тогда завлитом в Театре Вахтангова и хорошо знала Высоцкого...

Ю.Хрущева: «Высоцкий говорит мне: «Хочу посоветоваться с Никитой Сергеевичем. Мне не дают петь». Я ему: «Володя, пойми, папа так далек от этого, что не сможет ничего тебе посоветовать. К тому же он не знает никого из нынешних работников Отдела культуры ЦК». — «Все равно хочу», – настоял Высоцкий».

Оставалось уточнить время. После слов Давида: «Конечно, хочу, но как?» – Высоцкий звонит Юлии. Десять минут препирательств на одном конце провода и убежденного напора на другом, и стороны пришли к соглашению.

К тому времени Хрущев уже отошел от тяжелейшего нервного срыва, случившегося после переворота в октябре 1964 года. Тогда от него отвернулись практически все бывшие соратники, лишь Янош Кадар из Венгрии регулярно присылал подарки: яблоки «джонатан» и вино – рислинг «Серый монах». Хотел однажды приехать Ю.Гагарин, отсоветовали – лучше не надо.

Высоцкий ни с кем не советовался. Он согласовывал... Юлия сообщила Хрущеву, что приедет с двумя актерами «Современника». Ведь Никита Сергеевич, оказывается, и слыхом не слыхал о Высоцком, но накануне он смотрел в «Современнике» спектакль «Большевики» М.Шатрова и давал интервью иностранным корреспондентам там же, в театре.

Дача Хрущева располагалась в Петрово-Дальнем.

Сначала охрана растерялась: кто да что? Но потом, увидев внучку Хрущева, пропустили. Хорошо еще, что в это время не было здесь Нины Петровны, которая к своему мужу практически никого из посторонних не допускала, хотя сам Хрущев от природы был человеком общительным и на пенсии скучал от безделья.

Хозяин ждал гостей в своей комнате в мансарде. Представляя молодых людей деду, Юлия сказала, что Высоцкий известный актер, пишет хорошие песни и сам их поет, но у него есть профессиональные трудности: ему не дают выступать, и он хочет посоветоваться, как ему быть.

Сначала поговорили о спектакле «Большевики», не касаясь игры актеров, а больше о содержании пьесы. Затем Хрущев предложил прогуляться, пока будет готов обед. В разговоре хозяин был осторожен, но доброжелателен и мягок.

Речь зашла о проблемах Высоцкого. Он в двух словах обрисовал свое положение: как же так, всем дают стадионы, большие аудитории, концертные залы, а я существую как подпольщик. Ему необходимы люди, для которых он пишет и поет, и без этой публики он не может жить. Странная ситуация: народ его обожает, а официально он не признан, вокруг его имени складываются такие легенды, которые вызывают раздражение сильных мира сего.

–  К кому бы вы посоветовали обратиться из членов правительствоI? Вы их всех знаете.

–  Даже не знаю, кого вам посоветовать. Лучше, наверное, идти к Демичеву: он более-менее молодой, прогрессивный, выдвигался при мне, лучше остальных в таких вещах разбирается.

(И действительно, через четыре года Высоцкий обратится за помощью к П.Демичеву, тот не откажется помочь... и ничего не сделает.)

Через двадцать минут вернулись в помещение к уже накрытому столу. Высоцкий без всяких там проволочек спросил:

–  Никита Сергеевич, а у вас выпить не найдется?

Тот рассмеялся и достал из шкафа початую бутылку холодной водки. Высоцкий налил Давиду и себе, а хозяин отказался...

–   Нет, мне нельзя, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Что-то печень пошаливает... А вообще я к этому отношусь совершенно нормально. Так что пейте на здоровье.

Для самого Высоцкого эта встреча была как подарок судьбы, и он пытливо расспрашивал Хрущева о Сталине, Берии, о репрессиях 37-го года, о заговоре Брежнева и Суслова против него... При этом Высоцкий вел себя так, как будто рядом с ним сидел не бывший руководитель страны, а обыкновенный пенсионер.

После окончания беседы Хрущев пожелал лично проводить гостей. Он надел свой старый габардиновый плащ серо-стального цвета, в котором многие видели его на фотографиях и в кинохрониках. Гости обратили внимание, что на плаще не хватало одной пуговицы, на ее месте болтались обрывки ниток.

В течение нескольких месяцев Высоцкий будет рассказывать всем об этой встрече. Войдя в роль, он превосходно имитировал мимику и интонацию опального вождя, на ходу присочиняя разные забавные детали. Потом пересказчики к его рассказу добавят много от себя, и долгое время это событие будет восприниматься как легенда.

Сын Хрущева – Сергей Никитич – в своих воспоминаниях обмолвится об этой встрече: «В 1970 году Юля привела к отцу Владимира Семеновича Высоцкого. Они провели вместе почти целый день. О чем шел разговор, я не знаю, в тот день Высоцкий не пел отцу, и гитары у него не было. Да и кажется мне, что исполнительский стиль Высоцкого вряд ли пришелся бы по душе отцу».

Высоцкий успел – 11 сентября 1971 года Никита Сергеевич Хрущев ушел из жизни. Похороны некогда всемогущего хозяина 1/6 части суши были довольно скромными. Надгробие бывшему Генсеку изготовил Эрнст Неизвестный, в свое время выслушавший в свой адрес от него немало оскорбительных слов.