Текст книги "Владимир Высоцкий без мифов и легенд"

Автор книги: Виктор Бакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 64 страниц)

И.Дыховичный: «Я не такой уж выдающийся бард, но ему очень нравились песни, которые я пел, он считал, что я должен зарабатывать этим на жизнь. Я ужасно стеснялся, а потом – петь с ним никто не хотел... И однажды в Кишиневе хитростью он заставил меня выйти на девятитысячную аудиторию:«>? тебя объявляю, и, что бы там ни было, ты выходишь и поешь!»

«А сейчас перед вами выступит мой друг Иван Дыховичный», – публика не ждала, не знала и не хотела знать, кто такой Иван Дыховичный, и ответила свистом и топотом. Володин голос: «Тихо, я вам сказал – он все равно будет выступать!» Я пошел на сцену и, когда вышел на нее, увидел, что она бесконечная и передо мной девять тысяч человек. При этом ничего, кроме микрофона и гитары в руках, – в этой жизни ничего нет. Дальше я помню, что четыре песни я спел без паузы – как это получилось, не знаю. Я понял, что главное – ничего не говорить. Я окончил четвертую песню, и я бисировал. А когда я убежал за сцену, Володя мне сказал: «Ты представляешь, что произошло?! Ты бисировал намоем концерте. Такого никогда не было». И вот что я могу сказать совершенно точно: я никогда не видел такого товарищеского отношения – он был счастлив, что я имел такой успех. Это был миг, один из самых счастливых в моей жизни».

В Кишиневе последнее концертное выступление актеров «Таганки» прошло в фойе Русского драматического театра им. А.П.Чехова. Вспоминет бывший главный администратор театра Ю.Шехтер: «Володя приехал уже после официальных концертов около половины первого ночи. Присутствовало всего человек сорок. Я точно помню, что он сказал тогда: «Сейчас вы услышите песню, которую практически никто не знает...» – и спел «Мишку Шифмана». Мы все просто лежали».

Этот и другие восхищенные отзывы об этих концертах в газетах «Вечерний Кишинев», «Советская Молдавия» появятся... только лишь через десять с лишним лет, когда Высоцкий будет официально признан.

В этом году под весенний призыв для охраны самых восточных рубежей страны попал 27-летний Никита Михалков. Чтобы хвастануть перед военкомовским собутыльником знакомством с Высоцким, великовозрастный призывник притащил его на «Таганку». Вызвал Владимира через служебный вход: «Володь, меня в армию забирают, спой нам что-нибудь». При всем, мягко говоря, сдержанном отношении к Михалкову Высоцкий принес гитару и пел...

Очень редко имя Высоцкого появлялось в печати, но вот в четвертом номере журнала «Советская эстрада и цирк» за этот год на третьей странице обложки был помещен дружеский шарж на него с эпиграммой Александра Иванова:

От песен некуда свернуть,

Со всех сторон они.

И так и хочется шепнуть:

«Устал ведь, отдохни...»

Отдыхать не хотелось...

Режиссер редакции развлекательных программ Эстонского телевидения Эрих Рейн предложил сделать передачу с условным названием «Человек с "Таганки"». Кандидатура Высоцкого на роль того человека сомнений не вызывала – его известность и популярность с оттенком некоторой «подпольности и запретности» исполняемых им песен заранее гарантировали интерес и успех у эстонского телезрителя... Тележурналист Мати Тальвик и оператор Хиллар Пиип приехали в Москву договариваться с Высоцким. Тот сразу же согласился (вполне естественно, ведь это было для него первым предложением такого рода):

– Люблю Таллин, два раза был там... Если Любимов отпустит, то я с удовольствием поеду, и будет так, что не я Вам, а Вы мне сделаете подарок...

Чтобы Любимов отпустил своего ведущего актера, эстонцы решили его задобрить, сняв пятиминутный материал о нем самом. Идею подсказал Высоцкий, хорошо знавший своего шефа. 16 мая Высоцкий едет в Таллин. В этот же день из Парижа туда прилетела М.Влади.

18 мая М.Тальвик снимает 55-минутное сюжет-интервью... В архиве Высоцкого сохранился сценарий этого интервью под названием «Маска и лицо». Это был рассказ о театре, работе в кино и над песней. Показ такого интервью по Союзному телевидению вызвал бы огромный интерес, однако его показали только в Таллине. Но и там передача пошла не сразу: никакого Высоцкого! Потом запретили в названии передачи и в телевизионной программе упоминать его имя... Передача называлась так: «Встреча с актером Театра на Таганке». В первый показ не пропустили песню «Я не люблю». Через год передачу повторили уже с фамилией Высоцкого в программе. За интервью ему заплатили 220 рублей, а месячный оклад в театре в то время составлял 120.

Позднее, в 1987 году, Э.Рязанов использует фрагменты этого интервью в своем фильме о Высоцком.

11 мая Семен Владимирович ложится в Институт проктологии по поводу операции на предстательной железе. Уже на второй день в клинике появился Владимир. Он знакомится с хирургом – Владимиром Ивановичем Баранчиковым, который будет оперировать отца. Схожесть характеров сдружит врача и поэта до последних дней. Через руки Баранчикова пройдут все друзья Высоцкого, у которых были нелады со здоровьем.

Продолжаются скитания Высоцкого и Влади по Москве. Около месяца Высоцкий жил в квартире А.Митты, затем – новый адрес: ул. Матвеевская, д. 6, кв. 27. Это была трехкомнатная кооперативная квартира приятеля Э.Володарского Вячеслава Костикова (будущего пресс-секретаря Б.Ельцына), который на несколько лет уезжал работать во Францию. Договорились о том, что Высоцкий будет выплачивать взнос в кооператив во время своего там проживания. Квартиру обставили оригинальной пластиковой мебелью, которую Марина привезла из Франции вместе с занавесками и кухонной утварью. Это был первый уют в жизни Высоцкого. Квартира Володарского была в соседнем доме. В этот период они часто встречаются, планируют совместные проекты...

Исторически этот адрес важен тем, что здесь Высоцкий создал свою собственную коллекцию записей. Помог случай. Начальник смены телефонной станции Людмила Орлова, которая часто помогала Высоцкому связаться с Парижем, познакомила его с радиоинженером Константином Мустафиди.

Специалист по спутниковой связи, Константин разбирался на профессиональном уровне в звукозаписи, имел достаточно высокого уровня аппаратуру – стереомагнитофон «AIWA». Первую запись сделали на квартире Мустафиди на Обручева. Прослушали. Высоцкому очень понравилось. Друзья Константина по его просьбе привезли из Японии полупрофессиональную квадроакустическую установку «АКА1». Теперь уже на Матвеевской Мустафиди терпеливо, со знанием дела, расставил микрофоны, настроил аппаратуру, периодически стали записывать.

К.Мустафиди: «Но несколько условий мы оговорили. Первое – что я буду хранить архивы. Второе – что эти архивы дома у Володи не могут быть, потому что украдут – совершенно даже нет вопросов. Поэтому я приходил со своими пленками и записывал. И уносил. Все, что ему нужно было, я, естественно, переписывал. Он иногда просил для кого-то сделать. Это было нечасто. Промыслову в Моссовет, например, когда вопрос решался с квартирой. Для Марины писал, для матери, для отца...

Писали не более десяти вещей за один раз. Трудно, во-первых, он пел, уставал. Восемь-десять песен. Когда писали, мы же не думали, что все это кончится. Как это могло кончиться? Писали, чтобы был архив. Даже не архив, а такая базовая коллекция, он об архиве не думал, он хотел, чтобы был комплект хорошо записанных вещей. И в общей сложности, как я помню, мы записали около четырехсот песен».

По словам самого Высоцкого, К.Мустафиди был «самым крупным держателем магнитофонных акций».

К этому сотрудничеству очень ревниво относилась Марина. В беседе с О.Халимоновым она говорила: «Подумай, ну кто этот Костя такой, чтобы делать Володе замечания: "Ты вот тут не так делаешь, там у тебя мотив не такой как надо..."»

Вспоминает О.Халимонов: «Костя Мустафиди эти годы дневал и ночевал на Матвеевской, а потом вдруг пропал начисто. Я спросил у Марины, куда девался Костя. Оказывается, Костя стал давать советы, как и что писать. А я с Костей был абсолютно согласен. Я и сам иногда указывал ему на неточности, но это касалось морской тематики и терминологии».

В своей книге о Высоцком Марина «раздаст всем сестрам по серьгам», достанется и Мустафиди: «Еще один приятель-электронщик долго был у тебя звукооператором и, имея в своем распоряжении оригиналы твоих записей, торговал ими».

Костя не «пропал начисто» и не «торговал записями», они продолжали встречаться, но записи Высоцкий делал уже в других домашних студиях.

Впоследствии К.Мустафиди стал одним из крупнейших отечественных специалистов в области космической связи – диссертация Константина Понайотовича Мустафиди с трогательной дарственной надписью хранится на книжной полке в квартире Высоцкого. Не пропали и записи... Так появилась знаменитая «коллекция Константина Мустафиди», которая станет в 1989 году составной частью собрания песен под общим названием «На концертах Владимира Высоцкого».

О квартире на Матвеевской остались воспоминания и у Никиты Высоцкого: «Самое сильное впечатление от песен отца я испытал, когда пришел к нему на квартиру на Матвеевской. Мы собирались куда-то идти, но он захотел показать мне какую-то новую песню, потом спел вторую, потом еще... Часа два он пел. Так мы в итоге никуда и не пошли».

В квартире на Матвеевской Высоцкий проживет почти до конца 1974 года. Потом его на несколько месяцев приютит у себя И.Дыховичный до окончания строительства собственного кооператива Высоцкого на Малой Грузинской...

«ЧЕТВЕРТЫЙ»

31 июля Высоцкий приезжает в Ригу на съемки фильма А.Столпера по пьесе К.Симонова «Четвертый». Десять лет назад эту пьесу ставили «Современник» и Ленинградский БДТ. Главную роль играли соответственно О.Ефремов и В.Стржельчик. Теперь эту роль предложили Высоцкому.

К.Симонов в своих произведениях всегда проводил мысль о том, что ни один человек не имеет права оставаться в стороне, когда речь идет о судьбах мира, будущем наших детей, завтрашнем дне Земли. Поэтому он обозначил время и события в пьесе нарицательно. И имя героя останется неизвестным: до самого финала авторы будут называть его «Он». Сюжет фильма – диалог героя со своей совестью.

«Вчера Ему исполнилось 42, сегодня утром у него болела голова, а вечером ему надо было лететь в Париж...» Но тут Его встретил кто-то из сидевших с ним в концлагере и сообщил, что американский самолет с атомной бомбой вот-вот пролетит над Россией. А Ему, крупному американскому журналисту, надо оповестить об этом в газетах, пусть даже Его карьера полетит в тартарары! И тогда Он пойдет к женщине, которую любил и бросил ради женщины, на которой женился, не любя, отчего поднялся сразу вверх по карьерной лестнице и спустился на несколько ступенек вниз – к подвалу подлости. Он придет к Кэт, так ее звали, – придет к своему прошлому: за помощью, за советом, как Ему поступить в этой пограничной ситуации. Кэт напомнит Ему о друзьях, с которыми Он летел радистом в экипаже из четырех человек, и уйдет, оставив Его наедине с сомнениями и невеселыми мыслями о своей путаной жизни. И вот здесь появятся «люди, возникшие в Его памяти»: Штурман, Дик и Второй пилот. Появятся молодые, в рваной военной форме, какими Он их запомнил по концлагерю, откуда бежал благодаря их помощи. А они были расстреляны за организацию побега.

Теперь Он поставлен перед выбором, судьба его в собственных руках, никто не виноват в крушении, которое он терпит. Но пробудившаяся в нем совесть заставляет его в финале совершить поступок, который оправдывает Его перед собой. И Он пойдет с ними «четвертым», завершив мучительный круг воспоминаний о подло прожитой жизни, который Ему устроила его собственная совесть, заговорившая голосами мертвецов...

Режиссер собрал в картине очень сильных актеров – Л.Дурова, С.Шакурова, А.Джигарханяна, Ю.Соломина, М.Терехову, М.Лиепу...

Высоцкий сыграл свою роль с присущей ему истовостью, размышляя, споря, заставляя и зрителей принять участие в этом споре с самим собой. В фильме было много нового, интересного, но большим событием в советском кинематографе фильм не стал.

В самом начале работы над «Четвертым» перед съемочной группой возникли проблемы. «Высоцкий был не в форме, – рассказывает Ганна Ганевская, художник по костюмам, – пил, не мог остановиться, и пришлось нам вызвать Марину из Парижа. Она была единственным человеком на свете, имеющим на него влияние, оказывающим немедленное воздействие. Марина тотчас же прилетела, бросив все свои дела. И принялась выручать его, а значит нас... Он никогда не давал понять, что ему трудно или плохо. На лице у него не отражались следы многолетнего разрушения организма, он нес это внутри. А владение собой у него было просто колоссальное».

А вот как описала пребывание Высоцкого и Влади на Рижском взморье киновед Наталья Моргунова, отдыхавшая тогда вместе с мужем, актером Евгением Моргуновым, в Юрмале: «Высоцкий и Влади жили в Яункемери, в кемпинге, одевались совсем просто. Он в джинсах и в рубашке с отложным воротничком, она – в ситцевых, хорошо сидящих, но неярких платьях, совсем не желающая выделяться и показывать себя во всей красе. Ведь и без этого была королевой – Мариной Влади. Прической тоже не занималась: закалывала волосы в смешной и милый хвостик. Но когда направлялись вечером в Дубулты, поднимала их вверх и становилась похожей на Нефертити: лебединая шея, необыкновенная грация, своеобразная красота.

В Дубултах, под крышей Дома творчества писателей собиралось общество живущих в этом доме и во всей округе литераторов и кинематографистов. В то время там отдыхали Шукшин, Параджанов. Параджанов много интересного рассказывал, собирал слушателей, сверкал глазами и речами... Шукшин молчал, все эмоции выражая на бумаге: много писал по ночам. Высоцкий тоже молчал, не пел, не говорил. Но совсем по другой причине: был поглощен Мариной. Иногда он клал подбородок ей на плечо, и они замирали в чем-то своем серьезном и значительном. На съемках «Четвертого» в Риге он совсем не пил... Помню тогда воздух в Дубулты и в Кемери: он был напоен их любовью. Вокруг Марины и Владимира почти зримо сиял нимб редкого чувства. Они и ходили всегда, взявшись за руки. Я смотрела на них и думала: как прекрасна жизнь, если такое возможно...»

Там же в Дубултах, на террасах крыши Дома творчества советских писателей рижские журналисты А.Бауманис и О.Мартинсонс организовали встречу Высоцкого с самым любимым чехом Советского Союза Карелом Готтом, концертировавшим в Риге. В то время исполнение чешским «золотым соловьем» старинных русских романсов неизменно приводило публику в трепет.

Они быстро нашли общий язык, перешли на «ты».

–  Может быть, ты мог бы включить в свой репертуар несколько моих песен? – совершенно серьезно предложил Высоцкий и тут же рассмеялся. — Не пойдет, друг! Чтобы их петь, нужен низкий голос.

И действительно, бархатный голос Готта не сочетается с песнями Высоцкого. Тем не менее Готт записал песню «Jeden muzikant» («Один музыкант объяснил мне пространно...»), которая в 2000 году вошла в CD «Владимир Высоцкий на языках мира».

Сергей Параджанов и здесь остался самим собой. Однажды в гостиничном номере, где жили Высоцкий с Мариной, отключили воду, и они позвонили Параджанову, попросили оставить ключи от его номера у портье. Войдя в комнату, увидели на столе боржоми, фрукты, сигареты, лимонад.

–  И это все? – удивился Высоцкий. — Что-то не похоже на Сергея, должен быть подвох.

Влади открыла дверь в ванную и радостно воскликнула:

–  Смотри, Володя!

На душе Параджанов прикрепил букет – так, чтобы вода лилась на Марину из охапки алых роз...

ЛЕОНИД ЕНГИБАРОВ

Умер шут. Он воровал минуты –

Грустные минуты у людей.

25 июля – трагическая дата в судьбе Высоцкого.

А в 72-м в этот день в возрасте 37 лет ушел из жизни Леонид Енгибаров. Они не были друзьями, но Высоцкий очень любил и ценил искусство «клоуна с осенью в сердце». Да и на клоуна Енгибаров не был похож... Он не проронил на манеже ни единого слова, но был абсолютно понимаем и детьми, и взрослыми. Он был Чаплином нашего времени.

Универсальность его осталась непревзойденной: акробатические трюки, жонглирование, балансирование на тросе и на пяти катушках... И в то же время он был не коверный комик, а коверный трагик. Именно с Енгибарова, этого первого клоуна-философа, романтика, поэта, началась новая эра в искусстве клоунады. «Русские артисты полностью изменили представление о клоунах, которое сложилось у всех за последние сто лет... Самый интересный из них – Леонид Енгибаров...» – писал Доминик Жандо в «Истории морового цирка». «Уйдя из жизни в тридцать семь лет, он остался загадкой», – говорил о Енгибарове знаменитый клоун Юрий Никулин.

Вокруг имени Енгибарова, как это было и у Высоцкого, наслоилось множество удивительных легенд, в большинстве своем взаимоисключающих одна другую.

Впечатления военного детства обоих были абсолютно одинаковы. Впечатлительному Лене запомнились ямы от фугасок, аэростаты над Москвой, витрины магазинов, заваленные мешками с песком, бумажные кресты на окнах, очереди за хлебом, вой сирены воздушной тревоги, военные песни, живые фашисты, которых вели по победившей Москве...

Они оба – Енгибаров и Высоцкий – один на арене, другой в стихах высмеяли любовь «дорогого Генсека» к наградам и самонаградам. По тому времени это был немыслимо дерзкий намек. Высоцкий сотворил свой театр авторской песни, а Енгибаров за год до смерти стал основателем «Эсцентрического театра Леонида Енгибарова», в котором был составлен авторский спектакль «Причуды клоуна».

Для массового зрителя впервые смертельные повороты их судеб переплелись в фильме киностудии им. Довженко «Воспоминание» (1986 г.), где песня Высоцкого «Он не вышел ни званьем, ни ростом...» звучит на фоне кинокадров с Енгибаровым на арене цирка.

В тот июль в Москве стояла страшная жара, вокруг города загорелись торфяные болота. Порой не разглядеть человека в нескольких метрах, нечем было дышать... 25 июля Енгибарову стало плохо, и он попросил свою маму – Антонину Андриановну – вызвать врача. Приехал врач – диагностировал отравление, выписал какое-то лекарство и уехал... Вскоре после его ухода Леониду стало еще хуже. Матери вновь пришлось вызывать «скорую». Врачи не успели. Вскрытие показало, что причиной смерти стал тромб как следствие перенесенной недавно на ногах ангины. В день похорон после страшной многодневной жары разверзлись хляби небесные и затопило Москву – небо оплакивало великого артиста...

В августе Высоцкий в память о гениальном клоуне написал одно из самых своих пронзительных и горьких стихотворений:

Шут был вор: он воровал минуты —

Грустные минуты тут и там.

Грим, парик, другие атрибуты

Этот шут дарил другим шутам.

...........................................

В сотнях тысяч ламп погасли свечи.

Барабана дробь – и тишина...

Слишком много он взвалил на плечи

Нашего – и сломана спина.

Буквально все, что напишут и скажут о Енгибарове после его смерти, скажут о Высоцком в июле 80-го.

«Енгибаров вдруг очень высоко, на высокой ноте закончил свою жизнь» (Ролан Быков).

«Енгибаров – великий поэт движения. Гений. Имя его стало легендой» (Марсель Марсо).

«Леонид никогда не берег себя. Он прожил жизнь на зависть полнокровно. Умер, как и жил: резко и быстро. Как будто сам себя сжег» (Владислав Фиалка).

«Упал, как срубленное дерево. А сколько еще плодов могло принести это дерево!..» (Карел Херг, известный чешский клоун).

«С меня при цифре 37 в момент слетает хмель...» – писал Высоцкий. Рубеж, оказавшийся роковым для многих «истинных поэтов», стал таковым и для поэта арены. Для «любителей фатальных дат и цифр» – еще одно знаменательное совпадение: Высоцкий и Енгибаров ушли в разные годы, но в один июльский день, двадцать пятого числа... Их бронзовые фигуры на Ваганковском кладбище стоят совсем близко друг от друга. Над головой Высоцкого – нимб гитары. Над головой Енгибарова – нимб клоунского зонта...

«ПЛОХОЙ ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК»

Даль и Высоцкий – самые интересные из актеров, которых я знал. К сожалению, так случилось, что оба рано ушли. Они в «Плохом хорошем человеке» вместе замечательно играли. Какой это замечательный человеческий и чеховский дуэт!

Анатолий Эфрос

Еще в начале года на приглашение Иосифа Хейфица сниматься в чеховской «Дуэли» Высоцкий отвечал так: «Все равно меня на эту роль не утвердят. И ни на какую не утвердят. Ваша проба – не первая, все – мимо. Наверное, «есть мнение» не допускать меня до экрана. Разве только космонавты напишут кому следует. Я у них выступал, а они спросили, почему я не снимаюсь... Ну, и обещали заступиться».

Видимо, письмо космонавтов дошло. Высоцкого на роль утвердили.

Этим фильмом И.Хейфиц завершил своеобразную чеховскую трилогию: «Дама с собачкой», «В городе С», «Плохой хороший человек». В 74-м году на Международном кинофестивале в Чикаго режиссеру вручат приз «Серебряная пластина» за высокое качество экранизации чеховских произведений.

А для Высоцкого это был первый случай (не считая студенческих этюдов), когда он играл Чехова.

Подбирая актеров на роли, Хейфиц интуитивно чувствовал, что фон Корена должен играть Высоцкий. «У Чехова фон Корен широкоплеч, смуглолиц, и весь он воплощение высокомерия и холодности». Хейфиц воочию не встречался с Высоцким, но на сто процентов был уверен, что он «могучий мужчина богатырского сложения, этакий супермен». Его представления определял голос Высоцкого, услышанный на случайной записи и поражавший своей мощью. «А тут стоит передо мной человек невысокого роста, отнюдь не богатырской стати. Я был сражен несоответствием голоса и фигуры», – признался он позднее. Но все изменилось, стоило Высоцкому встать перед объективом.

Павильонные съемки проводились в Ленинграде. Теперь пришла очередь Высоцкого поразиться, с какой невероятной дотошностью и тщательностью в съемочной группе обсуждались детали костюмов, реквизита. До этого ни в Одессе, ни на «Мосфильме» он ничего подобного не видел. Например, около получаса обсуждалось: «давайте на костюме фон Корена одну пуговицу сделаем полуоторванной – он холостяк и, наверное, некому за ним ухаживать».

Высоцкий, очень ценивший профессионализм в любом деле, был в восторге от работы с Хейфицем. Умный, тонкий разговор со всеми актерами, максимум внимания каждому...

Из воспоминаний второго режиссера фильма Е.Татарского: «Профессионализм и дотошность Хейфица произвели на Володю настолько сильное впечатление, что, когда картина закончилась, он мне сказал: «Ты знаешь, я к Хейфицу пойду на любой эпизод. Если он в следующий раз меня на роль звать не будет, а предложит маленький эпизод, самый ерундовый, – я всегда к нему пойду»».

Хейфицу Высоцкий тоже понравился, и он через два года пригласит его в свой фильм «Единственная». Будут и еще планы совместной работы – к сожалению, неосуществленные...

В фильме работали известные и очень талантливые актеры: А.Папанов, О.Даль, Л.Максакова, А.Азо...

В центре «Дуэли» – эпизод, где два главных героя повести стоят друг против друга с пистолетами в руках, и только случайно один из них не убивает другого. Но названа повесть «Дуэлью» не только из-за данной сцены. Оба дуэлянта, Лаевский и фон Корен, «дуэлируют» постоянно. Во внешности, манерах, образе жизни, убеждениях Лаевский и фон Корен противостоят друг другу. Хейфиц отказался от чеховского заголовка, заменив его строкой из Томаса Манна. Плохой хороший или хороший плохой – это Лаевский. Но это же можно сказать и о фон Корене.

Лаевский (Олег Даль) – высокий, с обмякшей спиной, с руками-плетьми, с лицом бледным, вялым, на котором большие светлые глаза как бы взывают о помощи.

Фон Корен у Высоцкого – человек действия. Энергичный, подтянутый, собранный – всегда прямая спина, гордо поставленная голова, острый пристальный взгляд сквозь стекла очков в серебряной оправе, короткие усики, белоснежная полоска воротничка вокруг загорелой шеи, манера говорить отрывисто, повелительно, безапелляционно... Он точен в формулировках, тверд в убеждениях. Для него имеет значение лишь чистый, абсолютный, идеальный разум, а чувства – нечто низшее, недостойное. Не случайно, видно, Чехов дал своему герою немецкую фамилию.

Ясно, что слово у него не расходится с делом, ясно, что у этого человека, в отличие от Лаевского, есть смысл и цель существования. Фон Корен ненавидел Лаевского за то, что тот не делал дела, а только пил водку да играл в карты, ненавидел за то, что тот не способен был на постоянное чувство и преступал общественную мораль. Он презирал его убеждения, будто личность бессильна что-либо изменить в общественном процессе; будто жизнь становится дурной под действием слепых общественных механизмов, за которые он не может отвечать. Причем одной ненавистью и презрением он не ограничивается: людей, не приносящих пользу, он готов уничтожать физически.

Фон Корен хладнокровно ловит на слове своего оппонента, в запале крикнувшего: «Я драться буду!» — «Господину Лаевскому хочется перед отъездом поразвлечься дуэлью. Извольте, я принимаю ваш вызов!» Разумеется, драться Лаевский не собирался. Он вообще не способен на поступок. По Корену, такие люди жить не должны. Разве что на каторге, где под наблюдением других смогут приносить пользу хоть из-под палки.

Главным вкладом в прогресс фон Корен считает борьбу со слабостью и слабыми. «Слабых – уничтожить! Остаются в живых только более ловкие, осторожные, сильные и развитые», остальные этого не заслуживают. Свои теоретические выкладки он готов подтвердить делом: дуэль так дуэль, есть возможность избавить мир от «макаки» – Лаевского. Он не будет играть в благородство, стрелять в воздух – незачем было тогда затевать эти глупые игры. Он будет стрелять в человека. В Лаевского. В «макаку». Философская база подведена, осталось нажать курок. Во всем этом явно проглядывают ростки фашизма...

И.Хейфиц: «Мы с Володей долго размышляли над этим образом и решили все-таки, что вряд ли он должен быть таким однобоким. Но как это смягчить? И тут меня осенило: а что если фон Корен обожает собак? Высоцкому идея понравилась. Я дал команду ассистентам провести в городишке тотальную мобилизацию собачьего поголовья. Набралась изрядная компания, Высоцкий несколько раз их подкормил. А перед съемкой эту массовку подержали денек без особого рациона. И вот снимаем мы возвращение фон Корена домой. Он свистнул посреди улицы. Мои помощники открыли калитки, и на него лавиной обрушились громадные собаки. Он стал их тут же кормить. И сразу образ заиграл новой, более мягкой гранью. Собак фон Корен любил, – людей нет!»

Фон Корен – сложный характер, он обладает и некоторыми положительными чертами: трудолюбием, упорством, верой в науку... « Но под маской положительного героя в нем скрывается апологет прогресса без морали, без гуманизма, – говорил Высоцкий. – Способный зоолог, он оказался негодным как воспитатель человека. Фон корены есть и сегодня, это означает, что гуманная мысль повести не устарела и в наши дни».

В сцене дуэли Лаевский и фон Корен словно меняются местами. Лаевский, для которого мысль об убийстве противоестественна, чей выстрел в воздух предопределен заранее, свободно и прямо стоит под дулом нацеленного пистолета, и чувства, которые переполняют Лаевского, намного выше того, что чувствует его противник, пришедший убивать. Фон Корен-Высоцкий взвинчен: дрожит рука, протирающая очки, голос срывается на крик, и когда зоолог целится в своего врага, движения его становятся вдруг безжизненно механистичны.

На павильонных съемках в Ленинграде постоянно присутствовала Влади с открытым томиком Чехова. Она любила Чехова, перечитывала повесть и очень хотела сниматься в фильме. Съемка в вечернюю смену продолжалась обычно до двенадцати ночи, но Марина не ждала конца и без пятнадцати десять прощалась со всеми и уезжала к себе в «Асторию». Как-то раз ассистент Евгений Татарский спросил ее:

–  А что вы так рано уходите?

–  Женя, я же актриса, я должна завтра хорошо выглядеть.

Хейфиц ее в фильм не взял...

Летом и осенью фильм снимался в Евпатории, Саках и Гаграх.

Дом в Париже, сыновья, работа... Все это не позволяло Марине находиться постоянно рядом с мужем. Но Высоцкий трудно переносит одиночество. Кто-то должен быть рядом, кто-то близкий должен сидеть в зале во время его концерта.

Вспоминает Ирина Печерникова: «Однажды Володя приехал – и к папе: «Можете отдать мне ваше чадо на трое суток?» Папа удивился: «Как это?» — «Ну, очень надо! Верну в целости и сохранности». – «Ну, если очень надо – пожалуйста». Мы садимся в машину, едем в аэропорт. Я думаю: наверное, встречать будем кого-то. Потом почему-то садимся в самолет, летим. Я болтаю, он шутит, смешит меня. И тут я спрашиваю: «Володя, а куда мы летим?» Он начинает хохотать: «Слушай, а почему ты сейчас-то спросила?» Оказалось, мы летим в Адлер, оттуда едем в Гагры, где они с Олегом Далем снимались в фильме «Плохой хороший человек». Меня Володя оставляет в каком-то домике, я сижу, жду, вечером он за мной заезжает, и мы едем в Сухуми на его концерт. Для этого он, оказывается, меня и вывез. Потрясающий был концерт: смешные песни, на которых я закатывалась, он пел, адресуя мне, и весь зал оборачивался. А я сидела с пылающими щеками.

Был ли он в меня влюблен? Не знаю, наверное, немножко, если это длилось несколько месяцев. Каждый день я приходила на спектакль или сидела у него дома. Володя писал «Алису в стране чудес», писал трудно, и я кожей ощущала, что я ему нужна».

В Евпатории Высоцкий побывал у памятника морским десантникам. Это был тактический морской десант советских войск, высаженный 5 января 1942 года с целью отвлечения вражеских сил от осажденного Севастополя. Двое суток десант удерживал плацдарм для второго эшелона десанта. Из-за шторма высадка его оказалась невозможной, и почти все участники десанта – 700 человек – погибли. Там же в Евпатории Высоцкий от имени погибшего воина пишет посвящение этому десанту:

За нашей спиною остались паденья, закаты...

Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлет!

Мне хочется верить, что черные наши бушлаты

Дадут мне возможность сегодня увидеть восход.

Кто-то из критиков сказал: «Это не песня, это готовый сценарий...»

Последний день съемок в Евпатории проходил неподалеку от рыбзавода. Когда съемки закончились, несколько парней и девушек положили к ногам Высоцкого три огромных ящика вкуснейшей копченой кефали со словами: «Это вам!»

Сцену дуэли снимали в конце октября в Бзыбьском ущелье, находящемся недалеко от курорта Гагры. Высоцкий решил использовать свободные от съемок вечера и дать несколько концертов. На следующий день после первых двух концертов в Летнем театре по всему побережью – от Сочи до Сухуми – уже продавались гибкие пластинки с только что записанным концертом.