Текст книги "Владимир Высоцкий без мифов и легенд"

Автор книги: Виктор Бакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 64 страниц)

«Я получил удовольствие от работы, не то чтобы удовольствие, а купался в некоторых моментах роли», – скажет Высоцкий в одном из своих интервью.

С.Юрский: «Высоцкий, так случилось, в большинстве сцен, в которых я снимался, был режиссером в связи с тем, что Говорухин уехал куда-то по неотложным делам и оставил его за себя. Поэтому я наблюдал Высоцкого, как говорится, в двух ипостасях одновременно. И мне кажется, он замечательно с этим справлялся. Это поднимало его дух, он был контактен, очень легко шел на компромиссы... Да, это был один из лучших моментов его жизни...».

«Зато на тонировке с ним было тяжело, – жаловался в своих воспоминаниях С.Говорухин. – Процесс трудный и не самый творческий – актер должен слово в слово повторить то, что наговорил на рабочей фонограмме, загрязненной шумами, стрекотом камеры.

Бесконечно крутится кольцо на экране. Высоцкий стоит перед микрофоном и пытается «вложить» в губы Жеглова нужные реплики. Он торопится, и оттого дело движется еще медленнее, он безбожно ухудшает образ. «Сойдет!» – кричит он. Режиссер требует записать еще дубль. Он бушует, выносится из зала, через полчаса возвращается, покорно становится к микрофону. Ему хочется на волю, а лента не пускает. Ему скучно, он уже прожил роль Жеглова, его творческое нутро требует нового, новых ролей... Озвучивание всех пяти серий Высоцкий провел за месяц – это было колоссальное напряжение, но он очень спешил и боялся не успеть».

Еще одна интересная деталь. Сцену допроса Жегловым Ручечника, которого играет Е.Евстигнеев, снимали в интерьере той самой купеческой квартиры, где Высоцкий начинал свою театральную учебу в кружке Владимира Богомолова. Диалектика... Хотя Высоцкий порой сомневался в справедливости ее законов для искусства:

Ученые, конечно, не наврали.

Но ведь страна искусств – страна чудес,

Развитье здесь идет не по спирали,

А вкривь и вкось, вразрез, наперерез...

Высоцкий хотел в фильме петь. Накануне съемок и в процессе работы над фильмом он предлагал Говорухину включить в фильм ранее написанные песни «За тех, кто в МУРе» («Побудьте день вы в милицейской шкуре...»), «Песню о конце войны» («Сбивают из досок столы во дворе...»), «Балладу о детстве» («Час зачатья я помню неточно...»). Режиссер же полагал, что «это разрушит образ, и это будет уже не капитан Жеглов, а Высоцкий в роли капитана Жеглова». Произошла ссора... Скорее всего, режиссер был не прав. Пришло время, когда зрителю стал интересен не образ, который он видит на экране, а сам актер – Владимир Высоцкий: что за личность, какой он человек...

Позднее Высоцкий прокомментирует эту ситуацию: «Ну, как же! У всех Высоцкий поет, а у меня – не будет! И так подомнет под себя весь фильм, да еще ему и гитару в руки?! Что ж от моего фильма останется?! А то будут еще помнить фильм только по песням! А не дай спеть – зритель так до конца и будет маяться: споет – не споет? Ждет, ждет, и – хрясь! – конец! Нетути! Песен-то! Во! Обманули... Так лучше и запомнят: „Это там, где Высоцкий так и не поет? Во! Режиссер, видно, личность еще та, если Высоцкий так и не сумел справиться! А уж как, наверно, упрашивал, как умолял, однако слабак против режиссера!“»

Был принят компромиссный вариант: Высоцкий поет отрывок из посвященной Вере Холодной песни А.Вертинского «Лиловый негр» («Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?..»), аккомпанируя себе на пианино. Поет не концертно, а чередуя слова песни с репликами по ходу действия. И поет так, как сегодня не поют, только в те годы так пели, так пел романсы Вертинского в его детстве отец.

В своем посвящении братьям Вайнерам, прочитанном 20 января 1980 года на их юбилее в Центральном Доме литераторов, Высоцкий шутливо жаловался:

Я не спел вам в кино, хоть хотел,

Даже братья меня поддержали:

Там, по книге, мой Глеб где-то пел,

И весь МУР все пять дней протерпел,

Но в Одессе Жеглова зажали.

Большой любитель давать интервью Аркадий Вайнер через 24 года после выхода фильма придумает, что Высоцкий якобы сам отказался петь в фильме. В интервью «Московским новостям», помимо большого числа грубых неточностей, Вайнер сочинит еще одну легенду о Высоцком: «По сценарию Высоцкий в каждой серии поет свою песню за Жеглова, но в фильме этого нет. Он там поет две другие песни. Высоцкий написал заготовки всех пяти песен, но, когда шли съемки на Одесской киностудии, он вдруг сказал: «Ребята, а ведь это неправильно, если я буду выступать как автор-исполнитель. Мы тратим большие усилия, чтобы к десятой минуте первой серии зритель забыл, что я Высоцкий. Я – Жеглов. А когда я запою свою песню, все труды пойдут прахом». Мы скрепя сердце вынуждены были с ним согласиться».

Все перезабыл сочинитель детективов, и даже текст посвящения Высоцкого себе...

Фильм был завершен в 1979 году и впервые показан на День милиции, собрав миллионные аудитории. На всесоюзный экран фильм выходит 23 марта 1980 года и вслед за фильмом В.Мотыля «Белое солнце пустыни» становится культовым фильмом эпохи. При первом показе фильма улицы страны пустеют. Так было только когда шли «Семнадцать мгновений весны». Согласно отчетам МВД, в те пять вечеров, когда шел фильм, уровень преступности упал почти до нуля. Грабить и убивать было некому и некого – страна сидела у телевизора.

Первоначально в готовом фильме было не пять серий, а семь. Но С.Лапин, бывший тогда председателем Гостелерадио, потребовал две серии убрать. Чтобы не изуродовать готовую ленту механическим изъятием целых сцен, что нарушило бы логику замысла, авторы старались обойтись минимальными потерями. Сокращали по маленьким фрагментам, по эпизодам. Часть «сверхпланового» материала удалось спасти, увеличив продолжительность каждой серии. Но все втиснуть не удалось...

Вскоре после триумфальной премьеры фильма Высоцкий предложил подумать о сюжете продолжения сериала: «Представим себе снежную зиму. Наше время. Преображенское кладбище, где хоронят ветеранов... Старики медленно идут к выходу. Один случайно оступился и смахнул снег с маленького обелиска. На фаянсовом овале мой портрет во френче со стоячим воротником. Надпись: «Капитан Жеглов. Погиб при исполнении служебных обязанностей». Старики тихо беседуют: кто такой Жеглов? Никто не помнит...» Так, думал Высоцкий, мог начинаться фильм...

О продолжении будут говорить, но не сделают. Но эти пять серий будут смотреть по ...надцать раз и каждый раз молить, чтобы не вскинул руку Жеглов, не прозвучал тот роковой выстрел в Левченко; с замиранием следить, как крадется по коридору Шарапов, утыкаясь в дверь подсобки, заклеенной фотографиями...

А по Москве будут ходить легенды о Высоцком-Жеглове даже в милицейской среде. И сыграл он так достоверно потому, что «Высоцкий в МУРе сам следователем работал, пока его оттуда не поперли в 74-м. А поперли за то, что вышел на больших людей, замешанных в крупном преступлении. Сам министр Щелоков его попер, а после он ушел в театр работать», и «сюжет Высоцкий рассказал Вайнерам», и «картину ставил сам Высоцкий, а Говорухин – это только имя, это прикрытие...». Людям было мало просто любить Высоцкого, они хотели любить героя и придумывали соответствующие образу легенды.

Через двадцать лет, 9 ноября 1998 года, приказом Министра МВД РФ №1414 В.Высоцкому посмертно будет присуждена премия "За создание образа Глеба Жеглова в художественном телевизионном фильме «Место встречи изменить нельзя»". Премию вручат Н.М.Высоцкой, которая передаст ее на нужды Музея.

Во время съемок в Одессе к Высоцкому обратился писатель Игорь Шевцов с предложением написать песни для фильма по его сценарию. Первая встреча оказалась безрезультатной, но через год они вместе будут работать над сценарием фильма «Зеленый фургон».

ПАРИЖ-78

А друг мой – гений всех времен,

Безумец и повеса, –

Когда бывал в сознанье он –

Седлал хромого беса...

Лето – июль, август – Высоцкий с Влади проводят в Париже, США и на Таити.

Выехали на машине 8 июля. На этот раз дорога в Париж была с приключениями. Отъехали от Москвы 500 километров – взорвалось переднее колесо. В результате сильно повреждено дно машины, разбита фара и т. д. Еле доехали до Кельна, нашли Фрумзона, и тот поставил «мерседес» на два месяца на ремонт. До Парижа Высоцкий добирался на поезде и оттуда послал письмо Бортнику (отправлено 17 июля): «Обдерут немцы как липку твоего друга и пустят по миру с сумой, т. е. с отремонтированным „мерседесом“. Они – немцы – чмокали и цокали, – как, дескать, можно довести машину до такого, дескать, состояния. А я говорил, что, „как видите, можно, если даже не захотеть“».

Деньги на ремонт (2500 марок) Высоцкий заработал, дав концерт в Кельне для советских эмигрантов. Этот концерт организовала у себя на квартире тоже эмигрантка и знакомая по Москве – Нэлли Белаковски. Люди, пришедшие на концерт, даже поверить не могли, что увидят живого Высоцкого. Владимир не только пел для них, но и много рассказывал о Москве, театре, своих друзьях по Большому

Каретному, которых хорошо знала Белаковски. Подобные концерты в Кельне Высоцкий проводил в каждый свой приезд туда.

В этот приезд ему предложили организовать его выступление в Торонто. Высоцкий от предложения не отказался.

Родство душ с Шемякиным влекло Высоцкого в Париж. От этого общения пыталась оградить мужа Марина. Потеря бдительности – и друзья загуляли...

Вспоминает М.Шемякин: «Ушли мы в страшный запой. Сначала были у Жана Татляна, известного певца, который владел тогда рестораном «Две гитары». Увидев, в каком мы состоянии, он испугался и попросил нас уйти. Перешли в «Распутин», там Володя запел: «А где твой черный пистолет? – На Большом Каретном!» Моей пьяной башке вдруг вспомнилось: пистолет у меня в кармане, я ведь охраняю Высоцкого. «Вовочка, вот, здесь он!» – кричу. И начинаю палить в потолок. Хозяйка вызвала полицию. Я сообразил – пора уходить. На улице увидел, что к ресторану подъехала полицейская машина. Мы успели вовремя сбежать и догуливали в «Царевиче»...»

Марина всячески пыталась противодействовать подобным приключениям, да и сам Владимир стал задумываться об избавлении от пагубной болезни. У него появилось чувство страха, предчувствие смерти...

М.Шемякин: «В моей жизни был довольно продолжительный период пристрастия к алкоголю. Я несколько раз пытался порвать с алкоголизмом, прибегая к медицине, к лекарям. Чего только не делали со мной врачи! Девять раз меня подшивали! Но все было бесполезно. Тогда мы решили за компанию подшиться все вместе: я, Володя и Марина. Дело в том, что Марина, переживая за Володю, потихоньку и сама начала спиваться. Но все это, к сожалению, не помогало».

Однажды Высоцкий наткнулся на рекламу необычного метода лечения: «Миша, я знаю, что может исцелить нас! Есть такое путешествие через всю Америку... Оно не очень дорогое. Мы сядем на лошадей и пересечем всю Южную Америку! У нас будут разбиты задницы, будут болеть позвоночники, мы будем ночевать в пампасах и прериях. Но мы вернемся абсолютно здоровыми – и уже никогда не вспомним о «зеленом змии»...»

Марина нашла метод и место лечения поближе, чем пампасы и прерии Южной Америки... Вспоминает М.Шемякин: «...Однажды поздним вечером в дверь моей парижской квартиры позвонили. Открываю, на пороге – Володя и Марина. Я очень удивился. Не визиту – это дело обычное, а наряду Володи. Вместо обычной джинсовой пары – черный отутюженный костюм с галстуком. Марина тоже вся в черном.

Я молчу вопросительно. Володя говорит: «Птичка, собирайся и быстрее!» «Птичкой» он меня называл всегда, несмотря на то что я и повыше его ростом был, да и черты лица такие же грубоватые. Он вообще со мной становился нежен и сентиментален. Я начал спрашивать: куда, зачем...

–   Собирайся!

И через некоторое время мы мчались в машине на окраину Парижа. Остановились у загородного особняка. Марина куда-то отошла, и тут Володя шепнул: «Сейчас будем от выпивки лечиться!»»

–  У кого?

–   У учителя Далай-ламы. Мистика!

Володя мне подмигивает, как всегда лукаво и весело, но вид довольно растерянный. Входим в ярко освещенную залу. В углу под разноцветным шелковым балдахином восседает старичок. Кругом стража в капюшонах. Старичок сам маленький, глазки веселые, плутоватые. Перед ним на коленях стоит группа французов, все – в черном. И впереди Марина со склоненной головой.

Наконец подходит наша очередь. Нам как-то неудобно занятого человека отвлекать такими пустяками. Тут загробные дела, душа, а мы... Наконец Володя просит: «Ты, Мариночка, скажи, что у нас проблема... Ну, так скажем, водочная... Ну, алкоголь... Объясни ему».

А старец вдруг на глазах меняется. Он заулыбался и жестами к себе подзывает. Просит еще раз повторить вопрос, хотя, казалось бы, зачем – Марина все понятно перевела... Потом, не переставая улыбаться, рассказывает нам старинную притчу, где говорится, что все грехи от алкоголя. Подмигивает, указывает на маленький серебряный бокальчик и что-то говорит. Марина нехотя переводит: "А все-таки иногда выпить рюмочку водки – это так приятно для души!"

Лама рвет на полоски желтый шелковый платок и повязывает на шею Володе и мне.

–   Идите. Я буду за вас молиться.

Прошло несколько месяцев. Володя был занят на съемках фильма в Одессе. Часто звонил мне в Париж и первым делом спрашивал: «Ну как, действует? Не пьешь?»

–  Ну что ты! – отвечал я, стараясь придать деловую и бодрую нотку голосу после очередного запоя. – А ты как?

–  Мишуня, старик – умница! У меня все отлично! Завязано!

Однажды звонят в дверь. Открываю: Володя, только что из Орли, в смешной французской шапочке с пуговкой, довольно-таки нетрезвый. Обнял меня, заплакал: «Птичка, забыл нас старик... Забыл...»»

После Парижа – Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Голливуд...

Помимо отдыха были и деловые встречи. Высоцкий уже давно мечтал о турне по городам США. Нужен был человек, который бы взял на себя организацию гастролей. Продюсер Шемякина Эдуард Нахамкин порекомедовал ему Виктора Шульмана, который, эмигрировав в США в 1976 году, стал известным импресарио. Предварительные переговоры состоялись в принадлежавшем Шульману отеле «Green Mountain Hotel» в Катскильских горах, где Высоцкий провел несколько дней. Договорились уточнить детали при следующей встрече.

В Голливуде продюсер студии MGM Майк Медовой приглашает Владимира и Марину на вечер, устроенный в их честь. Сначала посещение студии с высокоорганизованными павильонами, присутствие на съемках фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк» с участием Роберта де Ниро и Лайзы Минелли. Затем...

Участник этого бомонда Б.Серуш вспоминал: «Всегда на такие приемы приглашают особого гостя – по-английски: «специальный гость». И вот таким специальным гостем был тогда Володя. Обычно присутствующие не очень обращают внимание на этого особого гостя – потому что почти каждый из приглашенных мог бы быть таким гостем. И вот, когда Володя запел – запел своим магнетическим голосом, все замолчали и слушали его, хотя и не понимали, о чем он там поет. Такого никогда не было! Обычно слушают плохо или вообще не слушают, а Высоцкого слушали. Слушали не особого гостя, а его особый голос».

Рок Хадсон, Пол Ньюмен, Грегори Пек, Лайза Минелли, Роберт де Ниро, Милош Форман почти час завороженно слушали абсолютно непонятные им слова. Аплодисменты в конце выступления были аплодисментами профессионалов искусства, избалованных всемирной славой.

На этот вечер пришла Марина Влади с мужем, а ушел – Высоцкий с женой. Да и сама Влади впервые поняла, что теперь она при Высоцком, а не он при ней. Даже множество сыгранных ею и хорошо оплачиваемых ролей в кино – ничто по сравнению успехом песен Высоцкого, пропетых в мекке мировой киноиндустрии.

Второй и последний приезд Высоцкого на Таити пришелся, как и в прошлом году, на август. Это был короткий визит, но он успел побывать и на других островах Полинезии. Прислал матери открытку (отправлена 14 августа), на этот раз – из Гонолулу: «Целую вас крепко. Ваша Марина. И Володя!»

По возвращении в Москву (30 августа) Высоцкий узнает, что Г.Хилькевич лежит в реанимации с тяжелейшим алкогольным отравлением. Многократно пройдя через подобное, Высоцкий в буквальном смысле спасает друга, напичкав его новейшим французским средством.

В этом году Высоцкий еще дважды (с 8 по 15 сентября и с 22 октября по 2 ноября) посетит Францию. В Москве он решил подвести итог загранпоездкам 78-го года и пишет две песни, посвященные М.Шемякину. Одну из них предваряет вступлением: «Эта песня посвящена одному странному такому загулу, который произошел не так давно, и, надеюсь, более не повторится. Посвящена другу моему – Михаилу Шемякину».

М.Шемякин: «Когда Володя утром радостный прочел Марине «Парижские бесы», она сказала: «Ах, вот как! Я мучилась, а песня посвящена Шемякину?! И обо мне вообще ни слова! Вы – негодяи!..» Они поскандалили – Марина улетела в Париж».

Как-то еще в начале года в перерыве между репетициями к Высоцкому подошел заведующий отделом промышленности научно-популярного издания «Химия и жизнь» – Владимир Станцо. Журналист любил украшать свои публикации поэтическими цитатами и комментариями. Для задуманной статьи «Мы и уголь» Станцо решил использовать в качестве эпиграфа строки Евтушенко, а в конце – поэтический комментарий: слова песни Высоцкого «Черное золото». Высоцкий встретил идею без энтузиазма: «Безнадежно это...», но на следующий день отдал Станцо рукопись «Черного золота». Убежденный в успехе журналист поспорил с ним на бутылку коньяка, что публикация состоится. Состоялась! На 31-й странице августовского номера журнала – стихи Высоцкого. Он читал и не верил своим глазам – как пропустили?!

Ю.Кукин: «В 1978 году Высоцкий вырвался на один день в Ленинград – его пригласил попеть на каком-то элитном сабантуе Григорий Васильевич Романов, первый секретарь обкома КПСС».

Все точно как в стихах:

Прошла пора вступлений и прелюдий,

Все хорошо – не вру, без дураков:

Меня к себе зовут большие люди,

Чтоб я им пел «Охоту на волков»...

В этом году Высоцкий работает со своими друзьями Владимиром Акимовым и Виктором Туровым на Белорусской студии. Здесь снимается фильм о десантниках «Точка отсчета». В фильме использованы три песни Высоцкого. Одну он исполняет сам — «Затяжной прыжок», а две других Марина Влади — «Песня о двух красивых автомобилях» и «Так случилось – мужчины ушли...».

В.Высоцкий: « Это новый фильм режиссера Виктора Турова, и опять в нем звучат три мои песни в моем исполнении и в исполнении моей жены – она их поет на русском языке. Он взял эти песни из дисков, которые я записал пять или шесть лет назад в Москве и до сих пор борюсь, чтобы они вышли.

Я вам очень рекомендую посмотреть этот фильм – и не из-за того что там звучат мои песни, – просто это очень удачно сделано, по-моему, о современных десантниках. Сценарий писал тоже мой близкий друг, с которым я даже в школе учился. Я вообще предпочитаю работать со своими друзьями – это всегда легче, и ты можешь надеяться на то, что песни выйдут в том виде, в каком они были написаны».

Высоцкий писал много посвящений своим друзьям, и каждое из них было добрым, выражавшим благодарность. И ему иногда писали дружеские посвящения, но и были попытки делать пародии. Высоцкому это не нравилось.

Однажды он спросил у Леонида Филатова:

–   Ты такого-то знаешь?

–   Ну. Знаю.

–  Ну, так ты ему скажи – пусть он пародии на меня не поет.

–   Почему?

–  Потому. Меня нет в государстве. Как могут быть пародии на человека, которого нет?

Обидным для Высоцкого в этом году было выступление Г.Хазанова, где тот попытался пародировать его. Пародии писал сатирик А.Хайт. Это был моноспектакль «Мелочи жизни» по сказке А.Толстого «Золотой ключик», котором Хазанов со сцены пародировал различных популярных актеров и певцов, исполняя от их имени песни Буратино, Карабаса, Мальвины и других. Песню черепахи Тортиллы он исполнял от имени Высоцкого.

Высоцкий посчитал пародию провокационной: «Омерзительная, на мой взгляд, пародия, написанная Хайтом... Вот в этой пародии они выглядят отвратительно, на мой взгляд, в личную жизнь не постеснялись залезть.... Если в этом нет никакого намерения, то бог с ними, все равно неприятно. А если есть намерение, то надо в суд. Мне кажется, что люди от бессилия делают какие-то пародии – это нижайший слой. А есть высокий слой, когда за этим стоит большая социальная подоплека – как это Райкин умеет делать, Миша Жванецкий».

В суд Высоцкий не подал, ограничился телефонным разговором с Хазановым и написал по этому поводу стихотворение-ответ «Пародии делает он под тебя...».