Текст книги "Владимир Высоцкий без мифов и легенд"

Автор книги: Виктор Бакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 64 страниц)

ХАРЬКОВСКОЕ ДЕЛО

В апреле – мае Высоцкий, сопровождаемый Николаем Тамразовым и деля время концерта с вокально-инструментальными ансамблями, гастролирует в Кривом Роге, Череповце, Белгороде, Запорожье, Мелитополе, Вольнянске и Харькове.

Доходы администраторов были так велики, что они могли позволить себе заказать спецрейс самолета для доставки артистов к месту проведения концерта. Рассказывает В.Гольдман: «Как мы летели в Кривой Рог – это сюжет для небольшого рассказа. Там мы должны были работать в цирке три дня, но мы опаздывали. Самолеты не летали – не принимал аэропорт Кривого Рога. Звонит Кондаков:

– Делай что хочешь, но Высоцкий должен быть сегодня!

И вот в аэропорту Быково я договорился с пилотами, и мы организовали спецрейс! Летели на маленьком самолете: пилот, стюардесса, Высоцкий и я. В Кривом Роге нас посадили на военном аэродроме...»

О выступлениях Высоцкого было объявлено в криворожской городской газете «Червоний прник». В выпуске от 2 апреля 1978 года говорилось, что на арене городского цирка состоятся по три концерта в день: 5, 6 и 7 апреля в 15, 18и21 час. В анонсе указано также, что в концертах, помимо В.Высоцкого, примут участие ансамбли «Здравствуй, песня!», «Алые маки» и «Шестеро молодых».

О гастролях в Мелитополе вспоминает администратор Н.Тамразов: «В Мелитополе я выхожу на сцену и замираю: зал на тысячу мест, а продано две тысячи билетов (концерт проходил в самом крупном зале города – ДК им. Шевченко)... Люди не могли ни вздохнуть, ни пошевелиться. Я понял, что если хоть кто-нибудь сделает неосторожное движение, то может произойти давка. И я попросил, чтобы люди сидели абсолютно спокойно, чтоб не было никаких аплодисментов... А Володя стоял за кулисами, не очень понимая, что там происходит... Почему это я запрещаю людям разговаривать?!»

Программа выступлений была очень напряженной – по три и более концерта в день. Через месяц после отъезда из Белгорода в городской газете «Ленинская смена» появилась статья М.Другова «Левые радости», объявившая Высоцкого «рвачом», поскольку тот давал по нескольку концертов в день и получал за них «сумасшедшие» деньги.

Высоцкому не привыкать к наскокам завистников, считающих в его карманах деньги, заработанные талантом и потом. Он давно уже знал, сколько стоит его талант на эстраде, и подтверждением этому – в той же статье: « Люди... организуют круглосуточное дежурство у единственной в городе кассы филармонии, в течение многих часов простаивают на ступеньках Дворца культуры завода «Энергомаш» в надежде «стрельнуть» лишний билетик, коллективно покидают рабочие места, чтобы попасть на дневной сеанс».

Выступления Высоцкого в харьковском Театре музыкальной комедии и Дворце спорта проходили 28, 29, 30, 31 мая. По репертуару, по восторженному приему зрителями эти концерты были подобны всем весенним гастролям Высоцкого на Украине. Но... После этих выступлений ОБХСС передало в прокуратуру дело о денежных махинациях на концертах Высоцкого.

26 июня 1979 года следователь по особо важным делам Дмитрий Панцир принял в производство уголовное дело по признакам ст. 84 ч. 3 УК УССР, то есть по факту хищения государственных денежных средств в харьковском Театре музыкальной комедии. В обвинительных заключениях фигурировали вещи вполне конкретные: «левые» концерты, фиктивные платежные документы с подделкой подписей и незаконно полученные доходы.

Главным фигурантом в «деле» был администратор Высоцкого В.Гольдман, который сделал поддельную справку от Министерства культуры, заверенную московским нотариусом, о том, что артист имеет право сольного выступления и 100 % надбавки к гонорару за мастерство. Сам Высоцкий в эти тонкости, разумеется, не вникал.

Среди подобных этому «дел» «харьковское» было самым затяжным, оно приостанавливалось и возобновлялось пять раз! Гольдман не являлся на допросы, а потом и вовсе ударился в бега... Уже после смерти Высоцкого «дело» завершилось «посадкой» неуловимого администратора на три года.

В этом году студент режиссерского отделения ВГИКа Петр Солдатенков задумал посвятить Высоцкому курсовую работу на тему «Портрет человека». Тему не утвердили... Студент оказался упрямым и через год опять подал заявку на эту же тему, а потом – и на дипломную работу. И получил отказ в той же последовательности.

«Первые кадры я снял весной 1978 года, – вспоминает Солдатенков, – это должна была быть моя курсовая работа, но тему не утвердили. Мой герой, как это ни печально, был признан антигероем... Когда в очередной раз отвергли мою заявку на фильм-портрет, я с горя рассказал об этом Владимиру Семеновичу. Он хлопнул меня по плечу и сказал: «Не расстраивайся. Так и должно быть». Я понял, что он уже привык к подобному отношению к себе».

Но будущий режиссер и его коллеги – С.Астахов, А.Буров, В.Сачков – все же умудрялись на остатках кинопленки снимать любимого актера. Снимали с любовью и много, снимали после смерти поэта вечера памяти о нем... Делались попытки заинтересовать разные студии идеей фильма о Высоцком. Все – без результата. Только к 89-му году на Свердловской киностудии документальных фильмов из отснятого материала удалось выпустить фильм «Я не люблю...». В картине много информации о жизни Высоцкого, о его близких и друзьях, о недругах... Но после просмотра фильма остается впечатление, что не кинематографисты о Высоцком рассказывали – о его судьбе, песнях и творчестве, а сам Высоцкий говорил с экрана о нас...

Не издавали его книги, не выпускали фильмы с ним... Полиграфическая промышленность страны была занята более важными делами.

В этом году огромными тиражами продолжает выходить трилогия главного писателя страны Л.Брежнева – «Малая земля», «Возрождение» и «Целина». Несметный тираж книг, переведенных на иностранные языки, разосланный в 120 стран мира, никто не хотел читать добровольно. Но вот как об этом сообщает кинохроника того времени: «У этих прекрасных книг завидная судьба – их прочли и продолжают читать миллионы и миллионы в нашей стране и за рубежом. Без этой пламенной трилогии невозможно представить жизнь советского человека. Мудрые учебники жизни, энциклопедия опыта народа. 31 марта в Свердловском зале Кремля состоялось торжественное собрание представителей трудящихся Москвы, посвященное вручению Ленинской премии по литературе Леониду Ильичу Брежневу».

Это было даже не бесцеремонной фальсификацией истории, а, скорее, пародией на историю. Всенародное обсуждение, экранизация творений «лауреата», сам Штирлиц – Вячеслав Тихонов – читал по ЦТ «Малую Землю», как сказку малышам... Все это не могло не вызвать комической реакции и скрытого хохота, который прорывался в бесчисленном множестве анекдотов и частушек – уникального феномена советского городского фольклора.

Однажды Любимову предложили поставить что-нибудь по своему выбору «из Брежнева». Не желая быть соучастником литературного маразма первого писателя страны, Ю.Любимов вместе с Б.Можаевым написали в инстанции письмо следующего содержания: «С вниманием прочитав экстренное послание, хотелось бы знать, согласована ли с автором возможность поставить мной его произведение. Если нет, то это говорит о том, что вы не умеете уважать авторского права. А если да, то хотелось бы знать, будет ли это работа совместно с автором или он утвердит готовый спектакль».

После этого письма заявок на постановку произведений «дорогого Леонида Ильича» не поступало...

С 9 по 22 февраля в связи с 80-летием знаменитого немецкого драматурга Бертольда Брехта в столице ГДР был организовано мероприятие под названием «Brecht-Dialog 1978. Kunst und Politik». В рамках этого мероприятия проходили многочисленные дискуссии, семинары, мастер-классы, кинопоказы, были организованы выставки, показаны спектакли, поставленные по пьесам Брехта. Организаторы фестиваля пригласили в Берлин «Таганку».

Театр на Таганке показал восточногерманской публике два спектакля: «Добрый человек из Сезуана» (11 и 12 февраля) и «Мать» (14 и 15 февраля). Спектакли проходили в знаменитом берлинском театре – Deutsches Theater, где до эмиграции работал Б.Брехт.

В опубликованных в немецких газетах рецензиях отмечались новаторство постановки таганских спектаклей, сочетание публицистического пафоса и углубленного психологизма, приподнятая эмоциональность и колоритный юмор.

Во время этих гастролей Высоцкий посетил Росток и город своего детства Эберсвальде, где нашел тот дом, в котором они жили с отцом и мачехой.

И как главный итог гастролей – Любимов стал почетным гражданином ГДР за пропаганду искусства этой страны.

«В ПОИСКАХ ЖАНРА»

8 марта в театре должен был играться спектакль «Мать». З.Славина, игравшая главную роль, наглоталась днем снотворного, чтобы поспать перед спектаклем. Проснулась – такое состояние, что играть не может. Целый час зрителей продержали в фойе. Потом вышел на сцену Любимов: или мы вам возвращаем билеты, или вы смотрите концерт артистов театра. Все закричали: «Концерт!»

Так в театре появился неожиданный спектакль, сочиненный В.Высоцким и Л.Филатовым, – «Срезки». Потом название показалось непрезентабельным, решили позаимствовать у В.Аксенова: в журнале «Новый мир» была опубликована его повесть под названием «Поиски жанра». Впервые под этим названием спектакль вышел 22 июня 1978 года.

На радость публике, в спектакле стали звучать песни Высоцкого в авторском исполнении. Менялись исполнители и номера, неизменным был Владимир Высоцкий. Он связывал все выступления и очень строго хвалил всех своих сотоварищей, кто умеет сочинять, музицировать, пародировать, пантомимировать... Спектакль не имел единого сценария и являлся, по сути, легальным концертом с афишей.

Высоцкому больше нравилось название «В поисках себя». Так он и называл этот спектакль, рассказывая о нем на своих концертах: «Это спектакль очень странный. Это даже не спектакль, это новое зрелище, и я думаю, что мы придумали новую форму театрального действа. Нам вдруг стало досадно в какой-то определенный момент, что все, что мы пишем для фильмов, для театров других или для спектаклей, которые сходят со сцены, – все пропадает, и получается, что это работа в корзину. Вот тогда и пришла такая идея – а давайте мы из этого сделаем спектакль-концерт, такое зрелище. Попробовали... Сначала он был с объяснительным текстом, я его произносил. Потом Любимов придумал привозить с нами макет нашего театра, освещать его одним маленьким фонарем, а на меня дают красный цвет, Золотухин всегда играл в кино милиционеров – на него врубают такую зелененькую бумажку, что для него везде открыта дорога, другому какой-то другой цвет. Короче говоря, мы в этом маленьком зальчике делаем еще даже освещение. Мы можем этот спектакль возить в любое другое место, в любой другой город, потому что мы возим планшет – рисованный ковер точно размерами в нашу сцену. Смотрят его с громадным интересом и удовольствием люди везде. Сначала зрители были в недоумении, а потом, сейчас в Москве, я думаю, это самое популярное зрелище нашего театра. На него так же трудно попасть, как, скажем, на „Мастера и Маргариту“».

Этот спектакль-концерт был вне репертуара и был хорошим финансовым подспорьем для театра, так как был сделан своими силами и практически без затрат. Играли его 4 – 5 раз в месяц в 10 часов вечера вместо или вместе со спектаклем «Антимиры» в помещении самого театра и на выездах.

С 1978 года Высоцкий стал «летать» в космосе.

Долгих три месяца – с декабря 77-го по март 78-го – предстояло работать Георгию Гречко и Юрию Романенко на орбитальной станции «Салют-6». Перед полетом космонавтов, как правило, спрашивали, какие магнитофонные записи они хотели бы взять на орбиту. Они, не задумываясь, ответили – песни Владимира Высоцкого.

Магнитофонная кассета с записями песен Высоцкого стала обязательным атрибутом психологической поддержки экипажей на орбитальной станции. Космонавты, лишенные тесного общения с близкими, многие стрессовые проблемы «переваривают» внутри себя. Психологическая усталость накапливается. И в этих условиях «живая речь» песен Высоцкого, их юмор приобретали для них особое значение. Они были как «локоть друга», придавали уверенность. Кассета передавалась от одного экипажа другому, а футляр от кассеты с вкладышем, на котором был поставлен штамп станции, Г.Гречко вернул Высоцкому с надписью: «Спасибо за то, что Вы были с нами в космосе. Спасибо за поддержку. Байконур. 16 марта 1978 года».

Космонавт А.Иванченков (полет на станции «Салют-6» в июне – ноябре 78-го года): «Для нас с Владимиром Коваленковым, с которым мы выполняли программу 140-суточного полета, в числе желанных записей были многие песни Владимира Высоцкого. Они не только служили источником хорошего настроения в минуты отдыха, но часто заключали в себе своеобразный настрой на работу, то есть реальную помощь».

Традиция останется и после смерти поэта. Его песни будут звучать в космосе в июле 2003 года. Большой поклонник творчества Высоцкого космонавт Юрий Маленченко, который вместе с американским коллегой Эдвардом Лу работал в это время на борту Международной космической станции (МКС), специально взял на орбиту несколько дисков с записями своего кумира.

С начала года Любимов ставит в парижской «Гранд-опера» оперу П.Чайковского «Пиковая дама» (музыкальная редакция А.Шнитке, художественное оформление Д.Боровского, дирижер Г.Рождественский). Все шло хорошо, но 11 марта по приказу М.Суслова газета «Правда» напечатала статью «В защиту "Пиковой дамы"» дирижера Большого театра Альгиса Жюрайтиса о том, что «готовится чудовищная акция! Ее жертва – шедевр гения русской музыки П.И. Чайковского». Это было обвинение Шнитке и Любимова в «издевательстве и надругательстве» над классическим наследием. Любимов был отозван в Москву, и постановка не состоялась. Высоцкий в юбилейном поздравлении к 15-летию «Таганки» напомнит про этот случай:

Любимов наш, Боровский, Альфред Шнитке,

На вас ушаты вылили воды!

Прохладно вам, промокшие до нитки?

Обсохните – и снова за труды!

Если другие спектакли отменялись чиновниками, то «Пиковую даму» закрыли руками коллег. Но придут другие времена, и постановка оперы будет осуществлена через тринадцать лет в оперном театре Карлсруэ, а затем и в Москве 8 июня 1997 года. В программке – те же фамилии: Любимов, Боровский, Шнитке...

«ЭРА МИЛОСЕРДИЯ»

Когда в 76-м году роман Аркадия и Георгия Вайнеров «Эра милосердия», посвященный героическому послевоенному периоду деятельности Московского уголовного розыска, вышел из печати, авторы организовали на дому презентацию романа. Они пригласили своих друзей и вручили им подписанные первые десять авторских экземпляров. Среди гостей был и Высоцкий. Полистав роман, он как бы в шутку предложил себя на роль Жеглова.

–  А Губенко? А Шакуров? Может, они сыграют лучше, – пробовал возразить Аркадий Вайнер.

–  Возможно. Но вам лучше не надо, вам надо так, как Я сыграю!

По поводу Губенко или Шакурова А.Вайнер не шутил. Кто мог

тогда предвидеть, что из этого романа получится культовый фильм. А кандидатура Высоцкого на главную роль вызывала у братьев-писателей боязнь «непрохода».

Через несколько дней Высоцкий встретил Говорухина:

–   Знаешь, тут мне Вайнера сказали, что у них для меня есть хорошая роль. Ты почитай роман, мне сейчас некогда – в Парижск уезжаю...

С.Говорухин: «Я взял у него роман, он назывался «Эра милосердия», прочел и... просто обалдел. Когда Володя приехал, я сказал ему: "Роман, действительно, классный, и роль потрясающая. Ты ничего похожего еще не играл, представляю, как ты это сделаешь..."»

Предвидя сомнения Вайнеров относительно себя, Высоцкий решил заручиться поддержкой Говорухина. К Вайнерам поехали вместе.

С.Говорухин: «По дороге я рассказал ему сюжет, так что, когда мы обсуждали детали работы, Высоцкий легко ориентировался в романе, убедив Аркадия и Георгия, что книгу уже прочел.

Нас встретили два добродушных полных человека, два гостеприимных хозяина, любители поговорить, посидеть за столом... Мы понравились друг другу, быстро нашли общий язык – наши представления о фильме не расходились – ив общих чертах договорились о совместной работе».

Авторов романа потрясло то, что Говорухин знает текст наизусть и может его цитировать с любой страницы. Ну а Говорухин настоял, чтобы в роли Жеглова снимался только Высоцкий, и никто другой. Чтобы создать видимость конкуренции и поиска «лучшего» актера, для худсовета были сделаны пробы. Кепку и пиджак Жеглова примеряли актеры Юрий Кузьменков из Театра им. Моссовета, Леонид Яновский с Киностудии Довженко, выпускник ГИТИСа Анатолий Поползухин. Но эти пробы были скорее формальностью – на фоне других претендентов Высоцкий смотрелся наиболее выигрышно.

Г.Вайнер: «Роль в сценарии писалась на Володю, и Володя с самого начала знал, что он любой ценой сыграет эту роль. Проблема была в том, что Высоцкий был не экранный артист, его не пускали на телевидение никогда, и поэтому главная задача была – пробить Высоцкого на роль. Это стоило огромной крови, и надо отдать должное Говорухину, что он, будучи товарищем Высоцкого, пошел на риск закрытия картины, отстаивая именно кандидатуру Высоцкого перед всей этой чудовищной оравой с телевидения. И это удалось сделать».

Этот разговор можно считать началом работы над фильмом «Эра милосердия». До последнего момента это название присутствовало в фильме, были заготовлены титры. Но главе объединения «Экран» Борису Хейсину название не понравилось. «Ножницы» в руках этого чиновника от телевидения выхолащивали образы некоторых героев фильма, он вырезал целые эпизоды. Режиссеру Говорухину было по душе мистическое – «Черная кошка». Новое название – «Место встречи изменить нельзя» – предложил литературный редактор журнала «Смена» Кирилл Замошкин. Именно так назывался роман Вайнеров, впервые вышедший в свет летом 1975 года в этом журнале.

На роль Шарапова Высоцкий предлагает своего друга и коллегу – Ивана Бортника. Шарапова Бортник не сыграл. Зато получился великолепный образ бандита Промокашки. (Здесь у авторов получилась неувязка: на «фене» «промокашка» означает – малолетняя проститутка, и мужчину-бандита так «окрестить» не могли.) В романе Вайнеров эта роль вообще без слов, просто периодически появляется молчаливый мрачный человек в шестиклинке. Весь текст, который Промокашка там произносит, придумал сам Бортник. Вот только изображение черной кошки, которую в одном из эпизодов рисует на стене бандит, на самом деле сделано Говорухиным, Бортник лишь обводил угольком этот рисунок.

Шарапова сыграет заслуженный артист Украины, лауреат премии Ленинского комсомола Владимир Конкин, известный по роли Павки Корчагина в фильме «Как закалялась сталь».

Давний друг Высоцкого Всеволод Абдулов в начале осени 1977 года разбился на машине чуть не насмерть. Три недели без сознания, удручающий диагноз. Затем – одна больница, вторая, третья, четвертая... И в каждой из них он старался объяснить врачам, что хочет и будет жить! Весной 78-го, после очередной тяжелой операции, к нему в палату пришли Высоцкий и Говорухин. Они принесли сценарий «Эры милосердия» и список из десяти ролей – на выбор. Он выбрал Соловьева. Эти съемки были очень важны для Абдулова: либо он будет работать в профессии, либо – все... Он выжил, сыграл и остался артистом!

Двенадцать претенденток было на роль милицейского сержанта Синичкиной. Высоцкий уговаривал Говорухина утвердить на роль Вари Марину Влади. Но против француженки категорически возразил худсовет, решив, что Влади никак не тянет на «советскую гражданку». Роль возлюбленной Шарапова сыграла актриса Наталья Данилова.

В фильме участвует ряд известных актеров – Е.Евстигнеев, С.Юрский, А.Джигарханян, З.Гердт, В.Павлов... Бюджет фильма был скромный, и на съемки в эпизодах Говорухин привлекает родственников и друзей. В фильме снималась дочь А.Вайнера – Наталья Дарьялова, Юнона Карева – жена С.Говорухина, сын В.Туманова – Вадим, школьный товарищ Высоцкого А.Свидерский, администратор полуофициальных концертов Высоцкого – В.Гольдман, товарищ по Большому Каретному каскадер О.Савосин, жена Бабека Серуша – Наталья Петрова, сыгравшая в 1972 году главную роль в фильме «Руслан и Людмила», и даже сын Марины Влади – Петр. Администратор Театра на Таганке В.Янклович сыграл администратора театра по сюжету фильма. Премированный не так давно грамотой от МВД В.Золотухин за роль милиционера в «Хозяине тайги», очевидно мог бы отлично сыграть, если не Шарапова, то кого-нибудь из оперативников. Но Говорухин ему роли не предложил, а Высоцкий, раньше всегда предлагавший Золотухина режиссерам, очевидно, так и не простил ему гамлетовских амбиций. На роль Фокса Высоцкий предложил А.Белявского. Получилось, что фильм снимался кругом близких людей, центром которого был Высоцкий.

Очень солидными и компетентными были консультанты фильма, возглавляемые первым заместителем министра генерал-лейтенантом К.Никитиным. Кроме консультаций они поспособствовали, чтобы Высоцкий был утвержден на роль Жеглова.

Детектив – жанр особый, требующий не только мастерства, но и определенных знаний для создания образов и следователей, и оперативных работников, и уголовников. Подходя к любому делу очень основательно, Высоцкий добрался до архивов и библиотеки начальника Высшей юридической школы МВД СССР генерала В.Илларионова, прошедшего путь от рядового оперативника. Высоцкого интересовала внешность сыщика, одежда, привычки, любимые жесты и слова, почерк, обращение с задержанными. Копаясь в библиотеке, он был удивлен, что есть серьезные исследования воровского жаргона – от труда известного языковеда Бодуэна де Куртэнэ «Блатная музыка» («жаргон тюрьмы»), изданного в 1908 году в Санкт-Петербурге, до словаря уголовного жаргона, изданного в 1959 году научно-техническим отделом МВД.

Первый день съемок – 10 мая 1978 года – совпал с днем рождения Марины Влади. В этот день по случаю двойного праздника в студии выпустили стенгазету, а 40-летний юбилей Марины отмечали на даче одного из общих друзей. Марина увела Говорухина в другую комнату и попросила со слезами на глазах: «Отпусти Володю, снимай другого артиста». Да и сам Высоцкий, так стремившийся к этой роли и уже много вложивший в подготовку съемок, закапризничал. Он испугался продолжительности съемок (124 рабочих дня) и того, что работа в фильме помешает намеченному гастрольному турне в США.

С.Говорухин: «...в самом начале работы он умолял «отпустить» его. Он и Марина собирались тогда отдохнуть. У него предполагалось концертное турне по городам США. Он повторял, что ему осталось так мало жить, что он не должен «разбрасываться»... Что я мог ему сказать? У меня не было другого исполнителя, да и где я мог найти другого такого? Без Высоцкого картина была бы совсем иной. Я сказал «нет», и мы построили для него щадящий режим съемок, чтобы он смог осуществить все задуманное. А нам осталась его самая большая и, думаю, самая удачная, самая близкая его индивидуальности экранная роль».

«Щадящий режим» был предложен и в театре – Высоцкий срывался со съемок в Москву, два раза играл Гамлета, потом два раза Свидригайлова и – опять в Одессу. И так на протяжении почти всех съемок...

К моменту выхода «Места встречи...» советский прокат прошли «Дело Пестрых», «Дело Румянцева», «Дело № 306» и другие «дела»... Наработался определенный штамп специалиста УГРО, а главным конфликтом всех лент был конфликт между сыщиками и бандитами: одни воруют и убивают, а другие их ловят и допрашивают. Это даже не конфликт, а своего рода «производственные отношения». В основе же романа Вайнеров лежит конфликт между «законником» Шараповым и оперативником, который часто отходит от «процессуальных норм ведения дела», – Жегловым. В романе показан философский спор между ними: каким путем идти к «эре милосердия»? То есть по роману Шарапов – герой положительный, а Жеглов... Он обаятелен и энергичен. Но авторы и не собирались считать положительным героем человека, исповедующего опасную идею о том, что цель оправдывает средства. Это в романе...

А в фильме Высоцкий начисто «переиграл» Конкина, и идейный замысел романа перекосился. Актер и режиссер не поверили в «отрицательного» Жеглова. Они заставили зрителя поверить в то, что Жегловым руководит не какая-то личная корысть, не желание продвинуться по службе, а только единственное стремление – найти и наказать убийцу, обезвредить бандита, обеспечить мирную и спокойную жизнь трудовым людям. Неправоту его по части юридической этики они расценили как неизбежные издержки могучего характера и гибкого ума. Когда он кроток, это подвох, если ласков, то зловеще, в торжественной фразе обязательно отыгрывается ирония. А потом, на ровном месте, во всю силу мужского характера вдруг вспыхивает сокрушительная ярость. Тот же Кирпич в вежливом, душевном разговоре будет для Жеглова и Сапрыкин, и даже Костя, при том, что ворованный кошелек следователь все-таки подбросит ему умелым, чисто воровским жестом в самую удобную минуту.

После выхода фильма в отзывах была высказана мысль о влиянии личности актера на художественный результат, о том, как личное обаяние Высоцкого делает жесткий, грубый персонаж Жеглова глубоким, сложным и гораздо более привлекательным, чем положительный герой В.Конкина, и критика в адрес Жеглова тонет в аплодисментах актеру Высоцкому.

Возможно, по причине явного несоответствия основной линии романа экранному его воплощению между авторами и режиссером произошел скандал.

С.Говорухин: «Мы разругались еще до начала съемок. Они были не согласны с некоторыми изменениями в сценарии, а то, что я настаивал на кандидатуре Конкина, просто вывело их из себя. Так что они даже попросили убрать свою фамилию из титров, первоначально там был указан некий Станислав Константинов (очевидно, намек на Станиславского). Только потом, когда фильм имел такой успех, мы встретились, и Вайнеры согласились фамилию вернуть».

С.Садальский подтверждает: «Вообще с этой картиной много интересного связано. Сейчас вот братья Вайнеры с гордостью говорят всем властям: мы авторы «Места встречи...». А ведь они плевались от этой картины, уверяли, что она ужасная, а Высоцкий просто чудовищен. Когда картину закончили, в ней значились другие титры – я сам лично это видел: Вайнеры свое авторство скрывали. Но когда министр внутренних дел Щелоков посмотрел фильм и сказал: «Картина просто прекрасная, а Высоцкий – гениален», Вайнеры мнение изменили и с удовольствием свое авторство признали».

Мало того, братья Вайнеры не просто согласились вернуть свою фамилию, а переснимали титры за собственные деньги.

С.Юрский: «Шарапов скучный человек! Скучный! Отрицательный герой Жеглов, которого сыграл Высоцкий, – он не скучный, он блещет. И из-за этой яркости фильм едва не запретили – авторы были смущены таким обаятельным Жегловым...»

Высоцкий играл своего сыщика-следователя совсем иначе, чем это делали в аналогичных ролях актеры до него. Ни важности, ни внешнего, часто деланного превосходства, ни сугубо начальственного вида, ни прозорливого, надуманного взгляда, говорящего о собственной профессиональной исключительности, у Жеглова не было. Высоцкий создал образ человека, который прав и не прав одновременно, и он не столько оправдывает своего героя, сколько показывает истоки этой душевной косины: она от нетерпения сердца, от желания сразу же, мигом, обогреть сирых, приласкать обманутых и поквитаться с обидчиками. Вместо правила «Милиционер должен стоять на страже закона» – установка «Вор должен сидеть в тюрьме! Верно? – спрашивает Жеглов-Высоцкий. — Вот что людей интересует!» Эта справедливая, но юридически не обоснованная формула придавала ему уверенность в своей правоте. Это, возможно, не извиняет его, но объясняет убедительно. Жеглов Высоцкого – человек из народа, который судил не по закону, а по справедливости, и хотя прав не был, но был всеми понят.

По сравнению с ним Шарапов выглядит гораздо стерильнее в своем понимании служебного долга. Но зритель восхищается Жегловым и прощает ему и резкость, и самомнение, и подозрительность – у него это «профессиональные болезни», возникшие от длительного общения с преступным миром.

Так же, как когда-то в «Интервенции», Высоцкий целиком отдается захватившему его любимому делу. Он достраивает образ своего героя, подыскивая наиболее характерное и яркое. Вайнеровское «значица» Высоцкий дополняет характерным жегловским жестом, перенятым у действительного московского оперативника тех лет Жаркова. Он точно определял моменты, когда именно этим жестом Жеглов коротко заявляет свою правоту или начало действий: «Ну, значица, так...» По одной этой фразе и мгновенному сумрачному взгляду было понятно, что ради дела и ради своей ненависти этот человек готов на все. Он не знает запрещенных приемов. Ошибка недопустима для его профессиональной гордости. Все остальное – можно и даже нужно.

Он подсказывал другим исполнителям «характерность», он диктовал своим поведением в кадре ритм всего эпизода. Трогательную шепелявость Кирпичу-Садальскому подсказал тоже Высоцкий, а ему, в свою очередь, – его друг Вадим Туманов, который встречал прототипа Кирпича – карманника по кличке Тля – в свою лагерную бытность. Сам Садальский говорит, что эту роль ненавидит – приклеилась кличка «Кирпич». Но в то же время в глубине души соглашается: возможно, ничего другого так ярко не сыграл...

Поразительный сюжетный ход с фотографией любимой девушки, помещенной среди портретов кинозвезд, – это тоже режиссерская находка, подсказанная Высоцким авторам фильма.

Он переживал за друга – из-за травмы головы Абдулов не мог выучить длинный текст, не мог запомнить, что Высоцкого-Жеглова в кино зовут Глебом. Он называл его Стасом. В сцене, когда героя Абдулова выгоняют из милиции, Высоцкий стоял боком и тихо подсказывал другу нужные слова.

В конце июня во время съемок Говорухин вынужден был лететь в ГДР на фестиваль со своей предыдущей картиной «Ветер "Надежды"» и доверил Высоцкому снять несколько эпизодов. Нужно было снять четыреста полезных метров пленки – это, примерно, 7 дней работы. Высоцкий, под воздействием давно копившегося режиссерского голода, снял материал за четыре дня. Партнеры почувствовали, что у него есть не только задатки режиссера, а и то, что он абсолютно готов к режиссерской работе. И когда вернулся Говорухин, группа встретила его словами: «Он нас замучил!»

С.Говорухин: «Привыкший использовать каждую секунду, он не мог себе позволить раскачиваться. В 9.00 он входил в павильон, а в 9.15 уже начинала крутиться камера. И никогда на полчаса раньше, чем кончалась смена, не уходил никто. В общем, если бы в этой декорации было не 400 метров, а в десять раз больше, то он за неделю моего отсутствия снял бы весь фильм... Все, что он снял, вошло в картину».