Текст книги "Владимир Высоцкий без мифов и легенд"

Автор книги: Виктор Бакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 64 страниц)

«ГАМЛЕТ»

Таганка без Высоцкого была бы другой. «Гамлета» я бы точно ставить не стал без такого актера.

Ю.Любимов

Пример абсолютной органики актера и поэта – Володя Высоцкий. И Гамлета он умудрялся играть таким образом, что было понятно: это играет поэт.

Л.Филатов

Артист, которому выпало счастье играть Гамлета, может с уверенностью считать, что ему была предоставлена возможность сыграть свою коронную роль в самой лучшей пьесе всех времен. Гамлет – мечта каждого молодого актера, которая, однако, очень редко сбывается. Тот миг, когда Высоцкий получил эту роль, был звездным в биографии и актера, и Театра на Таганке. Актер радовался и гордился тем, что сыграл Гамлета именно в том возрасте, который определен у Шекспира, и в течение 10 лет он был единственным исполнителем этой роли. Над Гамлетом он работал как одержимый, ставил на эту роль очень многое – и личное тоже. Он все время что-то менял в игре, т. к. менялся и сам. Гамлет для Высоцкого – больше, чем просто роль, как и многие песни – нечто большее, чем просто песни. Это была жизнь наперегонки со временем.

Этот спектакль видели зрители Москвы и Ленинграда, Минска и Тбилиси, городов Болгарии, Югославии, Венгрии, Франции, Польши. Эта роль была сыграна 218 раз. В 1976 году спектакль получил первую премию на 10-м юбилейном Белградском интернациональном фестивале (БИТЕФ), в 1977 году во Франции ему была присуждена высшая премия французской критики как лучшему иностранному спектаклю года, а в 1980 году – первая премия на 2-м международном фестивале «Варшавские встречи». Это была последняя роль, которую Высоцкий играл перед смертью...

Премьера состоялась 29 ноября 1971 года.

Более полутора лет мучительной работы, с почти каждодневными шестичасовыми репетициями. Перед Любимовым и труппой стояли вопросы – как поставить спектакль? как сделать его современным? как сделать его непохожим ни на один «Гамлет», поставленный до сих пор?

Поставили спектакль, и возник новый вопрос – а как его примет зритель?

Ни об одном таганском спектакле не было так много написано рецензий и статей, как об этом. И все написанное о Гамлете Высоцкого превышает объем публикаций об актере до и после этого спектакля. Хвалили и ругали, удивлялись и восхищались, но всеми было признано, что «Гамлет» на «Таганке» – значительное явление в театральном искусстве страны, а возможно, и в мировом театральном искусстве.

Прежде всего отмечалось новаторство постановщиков Любимова и Боровского. Они поставили перед собой задачу максимально сократить расстояние между шекспировским творением и современным зрителем. Поэтому в первой сцене спектакля Шекспира нет, нет и Гамлета. Есть Высоцкий с гитарой, декламирующий стихотворение Б.Пастернака «Гамлет» из еще полузапретного романа «Доктор Живаго».

Это еще не спектакль. Это эпиграф к нему... Зритель, входящий в зал, видит перед собой оголенную сцену. Она погружена в сумрак. На задней кирпичной стене с железными скобами висят военные доспехи – перчатки, шпаги. На авансцене – открытая могила со свежей, настоящей землей. В нее воткнут меч. На эфесе – небрежно брошенные траурные повязки... Сбоку – занавес...

В глубине сцены, прислонившись к стене, незаметный поначалу, сидит человек, одетый в черный свитер и джинсы, ничем не отличающийся от зрителей по внешнему облику и, казалось, просто забредший сюда прямо с Таганской площади. В руках у него гитара, он тихо перебирает струны, прислушивается к извлекаемым звукам, что-то напевает... Кричит, возвещая зарю, натуральный петух в верхнем, левом от зрителя окне сцены. Выходят могильщики с лопатами, подходят к могиле на авансцене, роют землю и закапывают в нее череп. Потом выходят актеры, одетые в шерстяные свитера того же, что и занавес, серо-бежевого цвета, и надевают на себя траурные повязки, которые снимают с меча: в Дании траур – умер старый король Гамлет. Актеры расходятся по своим местам. В этой напряженной тишине молодой человек у стены поднимается и медленно, усталым шагом идет к могиле, останавливается на краю... В свете яркого луча зрители видят Высоцкого, который хриплым голосом, страстно и сосредоточенно, с горьким ожесточением поет (скорее, декламирует) под аккомпанемент гитары Пастернаков ские стихи:

...На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси.

Если только можно, Авва Отче,

Чашу эту мимо пронеси...

Но продуман распорядок действий,

И неотвратим конец пути.

Я один, все тонет в фарисействе.

Жизнь прожить – не поле перейти.

«Жизнь прожить» в Эльсиноре – значит жить у опасной черты: здесь легко дать себя убить и еще легче самому стать убийцей. Зрителю сразу сообщают итог трагедии, а потом разворачивают путь к нему. Высоцкий отбросит гитару, чтобы стать принцем Датским. Но начинает он с современного поэта и с самого себя. Такое соединение Шекспира, Пастернака и актера-поэта оказывается удивительным – перед зрителем предстает герой, чьи мысли, слова, поступки не из отдаленной классики, а по-человечески понятны сидящим в зале – «Я ловлю в далеком отголоске, что случится на моем веку». Это сочетание – Высоцкий и гитара – в «Гамлете» для зрителей, мысливших «академически», было кощунством. Но для тех, кто жил современностью, спектакль и образ героя сразу обретали определенность. Это наш Гамлет, человек нашего времени.

Еще не успели отзвучать последние три аккорда гитары Высоцкого, как возникает музыка, мощная, как грозный, все нарастающий шквал. В это время лежащий на полу свернутый занавес медленно поднимается вверх и движется от кулисы к середине сцены...

В.Высоцкий: «Главное назначение занавеса «Гамлета» – это судьба, потому что в этом спектакле очень много разговоров о Боге, хотя это спектакль и не религиозный. Но почти все нанизано на это. С самого начала Гамлет заявляет: «О, если бы предвечный не занес в грехи самоубийство!», то есть самоубийство – самый страшный грех, а иначе – он не смог бы жить. С этой точки и начинается роль человека, который уже готов к тому, чтобы кончить жизнь самоубийством. Но, так как он глубоко верующий человек, то он не может взять на себя такой грех – закончить свою жизнь. И вот из-за этого этот занавес работает как судьба, как крыло судьбы. Вот впереди на сцене сделана такая могила, она полна землей, могильщики все время присутствуют на сцене, иногда восклицая: « Memento тоге!» – «Помни о смерти!» Все время на сцене очень чувствуется присутствие смерти. И этот занавес, быстро двигаясь, сбивает в могилу всех персонажей – и правых, и виноватых, и положительных, и отрицательных. В общем, всех потом равняет могила...»

В рецензиях на спектакль отмечалась отличная игра В.Иванова-Лаэрта, тонкое психологическое исполнение роли Гертруды А.Демидовой, неудачная работа В.Смехова-Клавдия и Н.Сайко-Офелии, несколько бледная игра Л.Филатова-Горацио, и везде отмечалась игра В.Высоцкого как большая актерская удача и победа. Возможно, все играли ярко и хорошо, и неудачи были только кажущимися на фоне игры Высоцкого.

По мнению А.Демидовой, одной из лучших рецензий на спектакль была рецензия, написанная В.Гаевским в 72-м году, но впервые опубликованная лишь в 81-м в театральном тбилисском сборнике: «Выбор Высоцкого на роль Гамлета – счастливый и точный выбор. Прошлые роли – бунтарей и скандалистов – бросают на него дополнительный свет. Гамлет в спектакле на «Таганке» – ославленный Гамлет. Его окружают не только предательство, но и дурная молва. Ему нельзя рассчитывать на понимание, не то что на солидарность. Гамлет Высоцкого ведет войну не на жизнь, а на смерть, а эльсинорский свет приходит в ужас от его манер и не может простить Гамлету его гитары. Будь он похож на виттенбергского студента или на балетного принца, Эльсинор принял бы его с восторгом. В спектакле показано, как с Гамлетом говорят по-хорошему, и как с ним говорят строго, и как ему втолковывают по-дружески, и как внушают официально. Дания в Театре на Таганке не столько тюрьма, сколько исправительный дом. Однако Гамлет Высоцкого неисправим. Неисправимость человека в некотором возвышенном смысле слова – постоянная тема Высоцкого.

Лучшая роль его – Галилей, которого не исправила инквизиция; Хлопуша, которого не исправила каторга; юноша-поэт, которого не исправила война. Лучший эпизод роли – монолог о жизни, произнесенный чтецом, необычайный голос которого не сумело исправить училище и не захотел исправлять театр. Голос Высоцкого – неисправленный голос уличного певца. А душа его – почти судорожно напряженная душа поэта. Высоцкий читает стихи так, точно стоит на краю обрыва. Он запрокидывает голову, кажется, он упадет. Высоцкий играет иссякающую энергию души, которая взметнулась чудесным усилием и вот-вот сорвется кубарем вниз. Высоцкий играет тот миг, когда душа еще ликует, наполненная славой своего взлета, и когда она скорбит, предчувствуя боль и позор своего падения. Монологи Высоцкого обрываются на полуслове, как рвущаяся звучащая струна. Сама поэзия для Высоцкого не холодное ремесло, но срыв вниз или вверх, срыв в бездну или в бессмертие».

Такой новаторский спектакль не мог не вызвать противоречивых мнений. Вот что писала критик Н.Толченова: «Огромность, «масштабность» занавеса, безусловно, образна. Удивительно ли, что на таком подавляющем мрачном фоне, при полном почти отсутствии других сценических атрибутов, говорящих о реальной жизни людей, сами эти люди – все без исключения! – представляются, в конце концов, слишком уж мелкими, в том числе даже Гамлет, которого играет с гитарой в руках Высоцкий...»

Роль Гамлета требовала колоссальной отдачи физических и моральных сил. По ходу спектакля были такие навороты: сцена с актерами, громадный монолог, сцена с Офелией, потом сразу монолог «Быть или не быть», после которых нужно было много времени, чтобы отдышаться. Но этого времени почти не было...

Вспоминает В.Дашкевич: «Он так потрясающе играл Свидригайлова в «Преступлении и наказании», что однажды я не выдержал, подошел к нему после спектакля и сказал: «Володя, ты так играешь, что, кажется, сейчас просто умрешь на сцене. Он как-то очень внимательно на меня посмотрел и ответил: «На Свидригайлове я не умру, а вот на „Гамлете“ действительно бывают моменты, когда я боюсь не доиграть до финала»».

Те, кто наблюдал за игрой Высоцкого от премьеры до последних представлений спектакля, отмечали, что с годами менялся не только артист, менялся и его герой. Сразу после премьеры Гамлет Высоцкого выглядел совсем юным, он спонтанно выступал против всякой неправды и чувствовал себя растерянным, когда узнавал о такой чудовищной несправедливости, как убийство его отца заговорщиками из числа самых близких ему людей. Позже его Гамлет становится человеком, осознавшим полную неспособность одолеть зло, ибо дворцовые перевороты глубоко укоренились в практике монархий, и лишь редкие из властителей умирали своей смертью. И это считалось естественным... Высоцкий настойчиво стремился наполнить роль злободневным содержанием. И зритель, и партнеры видели, как в духовном облике мятущегося средневекового принца, которого незаконно, обманом и злодейством, лишали королевского трона, раз от разу все резче проступали черты современной трагической личности, насильственно лишенной своего главнейшего и законного права – права самовыражения. К концу жизни он все больше и больше играл самого себя – произошло слияние образа и исполнителя в единое целое. Быть или не быть, молчать или говорить, на износ или в полсилы... Он вложил в Гамлета свою поэтическую судьбу и свою легенду, растиражированную в миллионах кассет. К вечной классике Высоцкий привязал еще и собственные терзания: алкоголь, наркозависимость, серьезные проблемы в театре, путаницу в личной жизни...

В.Смехов: «В 1980 году на служебном входе раздался звонок. Шутник спросил по телефону: "Кто у вас сегодня играет Высоцкого?" И вахтер, не моргнув, ответил: "Гамлет!"» Он настолько слился с Гамлетом, что мог жить и разговаривать от имени своего персонажа в любых условиях и при любых обстоятельствах. Его Гамлет в черном свитере с гитарой в руках – был он сам, в борьбе с противоречиями своего непростого времени, стремящийся обнажить его рубцы и раны, осмыслить и понять творимое вокруг. Его монолог «Быть или не быть?» – был монологом обреченности. «Быть» – значит смириться со злом и жить жизнью несправедливой. «Не быть» – противодействовать бытию и все равно погибнуть, потому что жизнь сильнее.

В 72-м году Высоцкий пишет стихотворение «Мой Гамлет». Он не положил его на мелодию, но однажды (в июле 1977 года) прочитал его для передачи мексиканского ТВ.

Это было глубочайшее проникновения в суть самого знаменитого персонажа всех времен и народов. Здесь он не только о Гамлете говорит, но и о самом себе:

Я прозревал, глупея с каждым днем,

Я прозевал домашние интриги.

Не нравился мне век и люди в нем

Не нравились. И я зарылся в книги.

Мой мозг, до знаний жадный как паук,

Все постигал: недвижность и движенье, —

Но толка нет от мыслей и наук,

Когда повсюду – им опроверженье.

В последнем куплете он говорит: «В рожденье смерть проглядывает косо». Даже не с первого крика, а с молчания в утробе матери начинает человек свой путь и молчанием же его заканчивает. Поэтому в финале спектакля умирающий Гамлет-Высоцкий отходит к стене, около которой сидел в начале, и там, приняв ту же позу, глядя в зал, произносил: «Дальнейшее – молчанье...»

После премьеры «Гамлета» поэзия Высоцкого меняет свое направление: из его текстов уходит «блатная» романтика, уходит спортивная тематика, появляется предвидение трагического конца... Тема смерти становится постоянной для него именно с этого времени. Все чаще появляется мысль уйти из театра: «Самая основная роль мирового репертуара сыграна. Чего же теперь делать дальше?! И вот теперь я все думаю, что же буду делать дальше в театре».

«...ЕМУ ОСТАЕТСЯ ПРОЙТИ НЕ БОЛЬШЕ ЧЕТВЕРТИ ПУТИ»
1972 г.

В этом году Высоцкий снимется в двух больших ролях у талантливых режиссеров, в ансамбле талантливых актеров...

В.Высоцкий: «Редко актеру может выпасть такой счастливый жребий, как в этом году мне. Почти одновременно я снимался у таких крупных режиссеров, как Александр Столпер и Иосиф Хейфиц. По методам работы – это два антипода: каждый идет к цели своим путем.

Иосиф Ефимович всегда спокоен и ровен, никогда не повышает голос. Все, что он делает и говорит, много раз продумано и до мельчайших подробностей выверено – от деталей костюма до поведения персонажа. Он рассказывает очень много вещей, которые, казалось бы, не о главном, не об образе, не о трактовке, а вокруг роли, но которые удивительно помогают понять и почувствовать что-то очень важное и необходимое.

Александр Борисович – полная его противоположность. Это человек бурного темперамента. Решение сцены он находит вместе с актерами тут же перед съемкой. Предлагает один вариант за другим, отвергает их, спорит, доказывает, бракует то, что сделано, и начинает все заново. Столпер снимает все синхронно.

Но работать с ними одинаково интересно. Оба они большие мастера, у обоих актеры хорошо играют и любят их, оба добиваются достоверности, правды в игре. Я получил подлинное творческое наслаждение от сотрудничества с этими художниками».

Работа в фильмах начнется в середине года, а пока дела другие и тоже интересные...

В декабре 71-го возобновились репетиции спектакля «Живой», а 3 января этого года театр с большой командой посетила министр культуры. Состоялся очередной просмотр «Живого». Увидев Высоцкого, Е.Фурцева мельком бросила: «Слушала пленку... Много такого, от чего уши вянут, но есть и прекрасные песни... «Штрафные батальоны» и еще что-то...» А в 68-м году за «Штрафные батальоны» Высоцкого ругали...

«ВЫСОЦКИЙ НАМ НЕ ПОДХОДИТ...»

6 февраля Виталию Шаповалову присвоили звание «Заслуженного артиста РСФСР». Высоцкий поздравил его одним из первых:

–  Шапен, я поздравляю тебя, всех благ...

–  Володя, ты меня удивляешь: ты меня с этим поздравляешь. От того, что мне присвоили это звание, я же не стану более талантливым или более известным. Вот тебе – зачем звание? Например, зачем Жану Габену звание народного артиста Франции? Есть Жан Габен, есть Марчелло Мастроянни... Ты есть – Владимир Высоцкий. Коротко. Красиво. Хорошо.

–  А все-таки приятно....

Любимов оформлял представление на звание одновременно на троих: Высоцкого, Золотухина и Шаповалова. Высоцкого «засунули под сукно» на первой же инстанции – в райкоме партии. В Управлении культуры задвинули Золотухина, которому не простили отсебятину в «Десяти днях...». А Шаповалов понравился первому секретарю Московского горкома КПСС В.Гришину в спектакле «А зори здесь тихие...»: «Надо же, мне говорили: антисоветский театр, а я плакал...»

Конечно, Высоцкому было обидно: быть колоссально популярным, любимым народом и... непризнанным. В беседе с художником М.Златковским он говорил: «...Как «чего переживаю»?! Да не обидно мне, при чем здесь обида? Нужно мне позарез! Последнему прохиндею ткнуть в морду этим званием! Вы понимаете – нужно!.. Да и «народного» нужно! Это же возможность иметь сольный двухчасовой концерт! Все ж регламентировано! Им-то это звание – вроде цацки, медальки, а мне – для работы, чтоб не унижаться, чтоб по праву, по положению, по приказу за номером «мать-твою» по Минкульту! Вынь да положь – и два отделения, и персональную ставку, и плакат, и, глядишь, книжицу протолкнем под звание-то!»

Стена официального непризнания, отсутствие широкой информации о Высоцком и были главной причиной распространения слухов о нем и его личной жизни. Подтверждением тому была рецензия на спектакль «Гамлет», напечатанная в итальянской газете «Corriere dellasera» 12 января 1972 года: «...главная роль доверена Владимиру Высоцкому, который, как рассказывают, провел несколько лет в сибирских трудовых лагерях. Он известен как автор песен уголовного характера, довольно популярных среди молодых людей, обменивающихся магнитными лентами с записью его музыки».

30 марта этого года, после нескольких неудачных попыток, Высоцкий становится членом Союза кинематографистов. 6 апреля ему выдали членский билет Союза за № 5234. Кинокарьеру актера Высоцкого нельзя считать неудачной – за свою короткую жизнь он снялся в 28 художественных фильмах. Мог бы сыграть значительно больше, но такова актерская судьба, когда режиссер, начиная свое творение, пробует на роль многих, а отбирает одного. Режиссер имеет право отбора и оправдания своим действиям: не подходит фактура, нет сочетания с партнерами... Нервная, а порой и унизительная процедура проб часто заканчивалась для актера разочарованием, обидой, ущемленным самолюбием. Так было много раз с Высоцким, так было со всеми...

Но было и по-другому. Отличные пробы, безусловное желание режиссера снимать наталкивалось на чиновничий произвол без объяснения причин отказа. Порой причина была банальна: шлейф неблагонадежности, имидж «нарушителя режима» также влияли при утверждении Высоцкого на роль.

В конце прошлого года молодые режиссеры «Мосфильма» Альберт Мкртчан и Леонид Попов пригласили Высоцкого вместе с Влади сняться в фильме «Земля Санникова». В письме, направленном в адрес Театра на Таганке, сообщалось: «Художественный совет Экспериментального творческого объединения приглашает на одну из главных ролей фильма Высоцкого Владимира Семеновича. Решение художественного совета продиктовано не только творческими возможностями и большим обаянием Владимира Семеновича, но и замыслом сценария – роль была написана для него».

Популярностью пользовался и литературный первоисточник – одноименный роман Владимира Обручева о смельчаках, отправившихся на поиски таинственной земли. Влади предложили эпизодическую роль невесты Ильина, Высоцкому – роль Крестовского. Это была роль молодого гусара, поэта, певца, фаталиста, который, не моргнув глазом, пойдет на смерть ради своих принципов. Ну как может не понравиться такая роль? Благородный и романтичный Крестовский импонировал Высоцкому. Понравился ему и сценарий в целом, да и актерская компания подобралась замечательная – В.Дворжецкий, Г.Вицин, С.Шакуров, М.Эсамбаев. В фильм Высоцкий предложил три песни: «Баллада о брошенном корабле», которую написал еще в 70-м году, и специально написанные для фильма «Белое безмолвие» и «Кони привередливые». Однако ни песни, ни сам автор в фильм не попали...

Имея многократный опыт отказов, Высоцкий попросил создателей картины не снимать актерскую пробу на пленку, «потому что найдутся оппоненты, которые придерутся к этим кинопробам». Пробу не делали, а фотограф Игорь Гневашев снял Высоцкого в костюме Крестовского в момент исполнения песни «Капитана в тот день называли на «ты»...». На худсовет так и была представлена проба – фотография в сопровождении записи песни. При первых словах песни председатель худсовета пришел в замешательство, выйдя из которого, объявил:

–  Он нам не подходит!

–  Почему?

–  Не подходит Высоцкий – и весь разговор...

А.Мкртчан надеялся, что удастся как-то уговорить худсовет,

ему обещали содействие. Он уже заключил с Высоцким договор, были взяты билеты – съемки должны были проходить на берегу Финского залива. А накануне по радио «Немецкая волна» передавали песни Высоцкого, и последовал окончательный отказ. Высоцкий ужасно расстроился, попросил оттянуть съемки на пару дней – он собирался встретиться с В.Шауро, тогдашним идеологическим надзирателем за культурой... Разговор с Шауро закончился ничем. Роль, предназначенную для Влади, сыграла Елена Чухрай. Конечно, Высоцкому было очень обидно.

Из письма к С.Говорухину: «...У меня много событий, в основном не очень хороших. Например, утвердили меня в картину «Земля Санникова», сделали ставку, заключили договор, взяли билеты, бегал я с визой для Марины, освобождение в театре вырвал с кровью у директора и Любимова, аза день до отъезда Сизов – директор «Мосфильма» – сказал: «Его не надо!» – «Почему?» – спрашивают режиссеры. «А не надо и все!» Он современная фигура и т. д. в том же духе... Словом, билеты я сдал, режиссеры уехали все в слезах, умоляли меня пойти, похлопотать и так далее. Я начал деятельность: просил всяких приемов, воздействовал через друзей... Не знаю, чем все это кончится, обещали принять, поговорить, повлиять, изменить и т. д. Видишь ли, Славик, я не так сожалею об этой картине, хотя роль интересная и несколько ночей писал я песни, нужно просто поломать откуда-то возникшее мнение, что меня нельзя снимать, что я одиозная личность, что будут бегать смотреть на Высоцкого, а не на фильм, и всем будет плевать на ту высокую нравственную идею фильма, которую я обязательно искажу, а то и уничтожу своей невероятно скандальной популярностью. Но сейчас, Славик, готовится к пробам Карелов со сценарием Фрида и Дунского, и все они хотят меня, а если такие дела, то мне и до проб не дойти, вырубят меня с корнем из моей любимой советской кинематографии.

А в другую кинематографию меня не пересадить, у меня несовместимость с ней, я на чужой почве не зацвету, да и не хочу я».

Дальнейшие события, связанные с этим фильмом, оправдали поговорку – «что ни делается, все – к лучшему». Из прекрасного романа В.Обручева и хорошего сценария не получилось хорошего приключенческого фильма. На роль Крестовского был приглашен Олег Даль, которому тоже нравились и роль, и сценарий. Но... Качество фильма определил непрофессионализм режиссеров. Актеры открыто бунтовали, не желая слушаться режиссеров, которых считали откровенными дилетантами, обращались к руководству «Мосфильма» с требованием заменить режиссеров, отправили даже хулиганскую телеграмму: «Сидим в говне на волчьих шкурах. Дворжецкий. Вицин. Даль. Шакуров». Заменили... принципиального С.Шакурова на Ю.Назарова. В раздорах и полном несогласии еле довели картину до финала.

Можно представить, каково было бы Высоцкому с его темпераментом и желанием сорежиссировать в любой картине. Кроме всего, Мкртчан озвучил Даля другим Олегом – Анофриевым. Такое уже дважды было у Высоцкого: в «Стряпухе» и в «Саше-Сашеньке». Тогда он был молод и перенес это с обидой, но легко. Теперь все удары переносятся куда тяжелее.

Еще несколько совместных проектов Высоцкого и Влади умрут не родившись. Единственный раз их соединит в эпизоде своего фильма «Их двое» венгерский режиссер Марта Мессарош в 1977 году.

В апреле прошлого года молодые режиссеры А.Стефанович и О.Гвасалия начали подготовку к съемкам фильма по сценарию А.Шлепянова и С.Михалкова «Вид на жительство». Картина должна была рассказать о тяжелой жизни сбежавшего на Запад человека, о том, как он там находит свою любовь, о ностальгии по родине... На главные роли пригласили Высоцкого и Влади, которые дали свое согласие. Высоцкий предложил для фильма песни «Гололед» и «Охота на волков». А.Стефанович: «Мы хотели снимать в главной роли Высоцкого, но нас вызвали в КГБ и категорически это запретили». В итоге в фильме снялись А.Филозов и В.Федорова.

Не только в кино, но проекты на телевидении и эстраде останутся проектами. В этом году Михаил Жванецкий пытался пробить их совместное выступление в спектакле Московского Мюзик-холла: «Была идея спектакля «Москва – Париж». Задумка была в том, чтобы на русском языке вел спектакль Володя Высоцкий, а на французском – Марина Влади, и чтобы этот спектакль шел в Москве и в Париже. Я тогда был режиссером Мюзик-Холла. Однако идея спектакля повисела в воздухе, а потом ее окончательно зарубили».

Однажды была попытка организации совместного выступления Высоцкого и Влади на ЦТ. Об этом рассказывает Эльвира Бенкендорф, одна из первых режиссеров знаменитых «Голубых огоньков»: «Делали мы с Нестеровой «Огонек», в котором ведущими хотели сделать Владимира Высоцкого и Марину Влади – от жены Коли Гринько я узнала, что она должна приехать. Пошли мы к нашему начальству, и главный наш начальник – Лапин – спросил только: «Вы думаете, это будет кому-то интересно?» – «Да, – говорим, – думаем». – «Делайте!» Мы договорились с Высоцким – он должен был писать половину сценария, подобрали приблизительный репертуар. Буквально за месяц приходим на окончательное утверждение плана, и вдруг Лапин говорит: «А кто ведущий? Марина Влади и Высоцкий?! Какой дурак вам это разрешил?» Мне так хотелось ответить: «Этим дураком были вы». А за Высоцкого и Марину Влади мне стало очень обидно и не захотелось работать».

И еще один проект с участием Высоцкого не состоялся в этом году по идеологическим или финансовым причинам.

В 71-м году автор множества легкомысленных мюзиклов («Эвита», «Кошки»...) английский композитор Эндрю Ллойд Уэббер написал рок-оперу «Иисус Христос – Суперзвезда» – произведение, сделавшее его знаменитым.

Рассказывает автор русского либретто Ярослав Кеслер: «Оперу я перевел еще в 1972 году. Мы играли с Малежиком в группе «Мозаика», и однажды Андрей Макаревич принес мне пленку. Я все лето слушал кассету и переводил. Мало кто знает, что в 72-м мы собирались ставить эту оперу на «Таганке». В ней должны были участвовать Высоцкий, Хмельницкий... А не получилось потому, что не было денег».

Не прошло в этом году и утверждение Высоцкого на главную роль в фильме Г.Панфилова «Прошу слова». Высоцкому очень хотелось сниматься в паре с прекрасной актрисой И.Чуриковой, да и роль была по нему. Сняли фотопробы. Сам по себе Высоцкий пробу прошел, а в ансамбле с семьей – не получилось. Эту роль сыграл Н.Губенко.

Оценивая неудачи при утверждении на роли на протяжении всей киножизни Высоцкого, поражает методичность борьбы, которая велась против него. Создается впечатление не об отрицательном отношении к Высоцкому каких-то отдельных начальствующих лиц, а о последовательной, целенаправленной борьбе против актера, появления на экране его самого или его песен. Каждое его утверждение в главной роли – целая эпопея. И редко она завершалась победой актера. Поражений же было сколько угодно!

Исследователь жизни и творчества Высоцкого М.Цыбульский (США) насчитал более 60 фильмов, в которых не удалось сняться Высоцкому и где так и не прозвучали написанные им песни...

В то время не утверждали не только Высоцкого... Планомерно в течение многих лет людей отучали мыслить и поступать самостоятельно. Редко что-то смелое и талантливое просачивалось сквозь воздвигнутую систему запретов. Закрывались художественные выставки, не выпускались спектакли, прочно укладывались «на полку» фильмы. Изъятию подлежали многие идеи и проблемы.

Михаил Швейцер подает в художественный совет киностудии «Мосфильм» заявку-сценарий на фильм «Маленькие трагедии» по произведениям А.Пушкина. Лишь один член худсовета сказал, что фильм будет интересным. Это был Андрей Тарковский. Среди других бытовало мнение, что на произведения великого Пушкина нужно повесить табличку «Охраняется государством!», и любое прикосновение к Пушкину может только испортить им написанное. Заявку не приняли. Но мечта Швейцера все же материализуется в 1979 году с Высоцким в одной из главных ролей...

В этот период происходит сближение Высоцкого с Иваном Дыховичным. Достаточно сказать, что из всей труппы театра на свадьбе Дыховичного, женившегося на дочери члена Политбюро Д.Полянского, был только Высоцкий. Он даже назвал именем друга героя своей детской поэмы «Вступительное слово про Витьку Кораблева и друга закадычного Ваню Дыховичного».

Иван Дыховичный – актер талантливый, имевший к тому же, помимо основной актерской профессии, то, что Высоцкий именовал «творческим хобби». Он писал музыку на стихи Дениса Давыдова, Мандельштама, Пастернака и сам исполнял эти песни под гитару.

В конце апреля Высоцкий вместе с Дыховичным концертируют в Кишиневе. Вспоминает И.Дыховичный: «Выступления организовывались с помощью министра коммунального хозяйства Молдавии. Этот министр был большим поклонником Володи и сумел как-то это провернуть. В те времена ведь больших площадок не давали ни Володе, ни мне. Нас встретили, отвезли в гостиницу, а уже через три часа мы выступали в огромном, одном из крупнейших в стране, Зеленом театре».

Непосредственным организатором гастролей был неудавшийся актер Воронежского драматического театра, а в то время администратор Кишиневского русского театра Валерий Янклович. С июня 1975 года он станет штатным администратором Театра на Таганке и нештатным организатором концертных выступлений Высоцкого. Этот человек сыграет не последнюю роль в судьбе Высоцкого. Время покажет...

В Кишиневе они выступают в Зеленом театре, во Дворце профсоюзов, в республиканском Доме актера... Выступления не отличались чем-то от десятков других, но есть воспоминания, характеризующие отношение Высоцкого к друзьям. Помочь... сделать добро... научить тому, что умел хорошо делать сам, – было основным критерием его отношений с коллегами.