Текст книги "Владимир Высоцкий без мифов и легенд"

Автор книги: Виктор Бакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 64 страниц)

ДАЕШЬ ГУЛЯЙПОЛЕ!

В августе Высоцкий вместе с Д.Карапетяном, и на его же «Москвиче», отправляются в Запорожскую область. Карапетян уже давно бредил сценарием о Гражданской войне и роли в ней батьки Махно. Предполагалось, что фильм будет ставить Андрей Тарковский, а роль Нестора Махно сыграет Высоцкий. Идею Давида Высоцкий воспринял с восторгом, тем более, что в финальной сцене (после перехода остатков разгромленной махновской армии через Днестр) Высоцкий поет свою песню «Охота на волков», которую он считал гимном Анархии. Главная цель поездки – расспросить тех, кто знал пресловутого атамана, приблизить сценарий к местам давних событий. Тему Гражданской войны Высоцкий знал по любимым рассказам И.Бабеля и фильму «Служили два товарища». Кроме того, ему обещали неплохой заработок на студии звукозаписи в Донецке.

Из Москвы выехали ранним утром 21 августа. Ночевали в Харькове, а в полдень следующего дня были в Донецке. Человека, с которым договаривались о записи, не нашли. Затея с заработком провалилась.

Поехали дальше. Машину все время вел Карапетян. Настроение Высоцкого было подавленным, на красоты украинского пейзажа он не обращал внимания и только подгонял водителя: «Жми! Обгоняй! Быстрее!» Когда до Гуляйполя было рукой подать, он попросился за руль. Утреннее шоссе было пустынным, и плохое настроение воплотилось в скорость, но ненадолго... Через пять минут лихой езды – не обозначенный знаками крутой поворот. Высоцкий резко тормозит, машина, кружась на мокрой после дождя обочине, останавливается у края оврага, переворачивается и уже внизу встает опять на колеса. К счастью, ни ушибов, ни царапин... Зато престижной в то время машине в экспортном варианте с четырьмя фарами досталось: помят кузов, из двигателя капает масло... Тормознули «Победу» и с ее помощью вытащили беднягу на шоссе. Решили вернуться своим ходом в Донецк и там ремонтироваться. По дороге посадили двух голосующих женщин, которые обещали организовать ночлег и ремонт, но не в Донецке, а в Макеевке.

Чувствуя свою вину в случившейся аварии, Высоцкий решает дать концерт, чтобы оплатить ремонт машины. В профкоме самой большой шахты «Бутовская Глубокая» договорились о двух концертах: один бесплатный – для утренней шахтерской смены, другой платный – во Дворце культуры, для всех желающих. Весь чистый сбор от концерта предполагалось пустить на ремонт машины, бензин и мешок белгородских яблок для Аркаши и Никиты.

Ну, как не воспользоваться возможностью побывать в «преисподней», и Высоцкий уговорил начальство шахты спустить его в забой. Побывав на глубине 1012 метров, где через пять минут друзья задыхались от нехватки воздуха, и увидев работу шахтеров, Высоцкий сказал: «Теперь я песню «Черное золото» немножечко по-другому написал бы».

На следующее утро Высоцкий пел в помещении нарядной, прямо на шахте. Горняки опускались в забой под песню:

Любой из нас – ну чем не чародей:

Из преисподни наверх уголь мечем,

Мы топливо отнимем у чертей —

Свои котлы топить им будет нечем!

Растроганные слушатели подарили артисту шахтерские каску и фонарь.

А в это время группа умельцев занималась косметическим ремонтом злополучного «Москвича».

На следующее утро на служебной «Волге» директора шахты путешественники отправились в Гуляйполе. Нашли по адресу двух племянниц Махно. Двоюродные сестры рассказали, что помнили о своем легендарном родственнике, показали фотографии, письма...

...Вечерний концерт в Доме культуры прошел успешно.

До Москвы доехали без приключений, и там Высоцкий сразу же пристроил машину Давида на станцию техобслуживания – по блату, через знакомого замминистра. Но министерский блат не очень-то помог: мастера дали понять, что по госрасценкам они стараться не будут. И запросили грабительскую сумму – триста рублей. Узнав об этом, Высоцкий на следующее же утро приехал к Карапетяну, выложил требуемые триста и, улыбаясь, сказал:

– Теперь ты видишь, кто твой единственный друг?

5 сентября состоялось распределение ролей в «Гамлете». Высоцкий будет играть Гамлета, Золотухин – Лаэрта, Демидова – Королеву, Смехов – Клавдия, Сайко – Офелию... Впереди год интересной, но и очень сложной работы. Результат – событие в театральной жизни страны и главнейшая роль в театральной судьбе Высоцкого.

« СМЕРТЬ САМЫХ ЛУЧШИХ НАМЕЧАЕТ..»

Огромной потерей для компании Большого Каретного стала в этом году смерть Левона Суреновича Кочаряна.

Еще в 1965 году Кочарян задумал снять приключенческий фильм о моряках-катерниках. Фильм задумывался как экспедиция друзей, как фильм, снятый и сыгранный силами компании Большого Каретного. К работе над сценарием Кочарян привлек Артура Макарова, а чуть позднее к ним присоединился Андрей Тарковский.

С приходом Тарковского история о лихих торпедниках постепенно превратилась в рассказ о группе десантников, попавших в глубокий тыл противника. Все больше и больше увлекаясь сценарием, Тарковский порой предлагал такие трюковые эпизоды, что ставил в тупик даже Кочаряна – одного из лучших специалистов в кино по постановке трюковых сцен. «Один шанс из тысячи» должен был стать первым советским трюковым фильмом. «Это должна быть наша, советская «Великолепная семерка», – говорил Тарковский, – только не на лошадях, а на автомашинах, велосипедах, самолетах и катерах!»

При утверждении сценария директор Одесской студии Геннадий Збандут предложил Тарковскому стать еще и художественным руководителем постановки. Тот дал согласие, подписал договор, получил аванс, связав себя, таким образом, с фильмом не только материальными, но и моральными обязательствами.

В фильме снимались подруга Артура Макарова – Жанна Прохоренко, А.Солоницын, А.Свидерский, О.Савосин... Должен был сниматься и Высоцкий, но съемки «Одного шанса...» в Крыму проходили почти одновременно со съемками «Служили два товарища» в Одессе. При всем желании Высоцкому было не разорваться. Как раз в это время в Одессе на большегрузном танкере «Хулио Антонио Мелья» старшим механиком работал Олег Халимонов. При встрече Высоцкий предложил Олегу сняться в фильме Кочаряна. Так в картину попал еще один «актер» из компании Большого Каретного.

Съемки фильма затянулись вплоть до суровой зимы. Тарковский уехал, полагая, что закончить картину этой зимой не удастся и придется ее законсервировать до следующего лета. Но Кочарян не сдавался, упрямо назначал каждый день съемки. Группа выходила на катере в бушующее море, пытаясь снять «летние» сцены. В конце концов сдался и режиссер фильма. По возвращении в Одессу Кочарян почувствовал себя плохо. Диагноз потряс всех. Рак. Левой не хотел сдаваться, но врачи сказали, что медлить больше нельзя. Пришлось лечь в онкологический центр, где ему сделали операцию. Почувствовав себя лучше, он улетел в Москву, забрав с собой весь снятый материал...

В июне 1969 года на Одесской студии Макаров, Тарковский и Збандут искали выход из создавшегося положения. Тарковский сказал, что Кочарян продолжить работу не сможет, и предложил назначить нового, одесского режиссера. Директора это предложение удивило, и он напомнил Тарковскому, что тот является худруком и, пожалуй, только ему и заканчивать картину. Тарковский, обычно требовательный к другим, не предъявлял подобного к себе и наотрез отказался продолжать работу над фильмом. Больше того, сказал, что снимает свою фамилию с титров. А на следующий день в Одессу прилетел Кочарян с твердым намерением самому закончить фильм. Тарковский в тот же вечер улетел в Москву, оставив друга один на один с фильмом и болезнью...

Кочарян делал все, чтобы вырвать свой шанс. Врачи определили ему месяц жизни, а он заставил себя прожить полтора года. Он часто терял на площадке сознание, но упорно продолжал съемки, а вся группа, собравшись в кулак, помогала ему их закончить. Но сил на окончание у Левона не хватило – монтаж, досъемки провел Эдмонд Кеосаян, а чистовую перезапись выполнили звукооператор В.Курганский и оператор-постановщик В.Авлошенко, знавший все замыслы режиссера.

Левон Суренович Кочарян дожил до премьеры своего единственного фильма «Один шанс из тысячи», которая состоялась поздней осенью 1969 года в Москве в Доме кино. Тарковского на премьере не было...

Кочарян заболел раком кожи в начале 1969 года. Несколько раз он подолгу лежал в больнице. Друзья навещали его... Но Высоцкий не приходил...

Его не стало 13 сентября 1970 года. Гражданская панихида проходила 16 сентября на «Мосфильме», поминки – на Большом Каретном. Пришло много народу – все любили этого необыкновенного мужчину. Большая квартира не вместила всех, кто пришел помянуть, люди стояли даже на лестнице. Высоцкий не пришел... Ни друзья, ни вдова – Инна – не могли простить это ему. А причина была чисто психологическая – он не мог переносить вида мертвого тела любимого человека, боялся потерять ощущение живого, большого и сильного Левона.

Конечно, Высоцкий чувствовал свою вину. Он пытался объяснить себя другу Левона Эдмону Кеосаяну:

–  Ты знаешь, Кес... Я не смог прийти. Я не смог видеть Леву больного, непохожего... Лева – и сорок килограммов весу... Я не смог!

Э.Кеосаян: «Не сразу, через некоторое время, я все же понял Володю и простил. Нужно было время, чтобы понять Володю до конца... Это случилось, когда я каждое утро просыпался и говорил жене:

–  Опять видел Леву во сне – больного, худого, беспомощного. Ну, хотя бы раз он мне приснился здоровым! Ну, хоть бы раз...

Вот тогда я понял и простил Володю».

Инна Александровна рассказывала, что однажды Высоцкий позвонил в день ее рождения 1 мая. Она стала говорить с ним – еще сдержанно, но уже не враждебно. Потом он спросил:

–  Можно я приеду?

–  Нет, – ответила она после паузы.

«Я не знала тогда, как ему плохо! – волнуясь, рассказывала Инна Кочарян. – Я не должна была отказывать – ему был нужен

Большой Каретный! Как опора! Ему была нужна опора, которую он потерял в конце жизни».

Но смерть Кочаряна и появление в жизни Высоцкого Марины развели его с компанией Большого Каретного... Да и сама компания распалась. Первые несколько лет после смерти Кочаряна ребята собирались два раза в год – в день рождения 22 января и 13 сентября в день его смерти. А потом все реже и реже...

Через тридцать с лишним лет Давид Карапетян напишет в своих воспоминаниях: «Володе ничуть не мешало удерживать возле себя сразу нескольких женщин, только в таком бешеном ритме он и мог существовать, но, несмотря на все свои любови, Володя был очень целомудренным человеком. Мне кажется, что многие его мимолетные интрижки – лишь способ самоутверждения, отчаянные попытки «уцепиться» за жизнь. Вообще, он всю жизнь был неприкаян и одинок».

Оставим без комментариев это суждение друга Высоцкого. А пока – осенью 70-го года – Карапетян знакомит Высоцкого у себя на квартире с двумя молодыми женщинами. Это не были «девушки легкого поведения», но женщины, не отказывающие себе в желании погулять на стороне. Галя и Аня работали демонстрантками одежды в Центральном Доме моделей на Кузнецком мосту. Галя была замужем за геологом и растила восьмилетнего сына, в котором не чаяла души. Аня же была разведена и одна воспитывала шестилетнего сына, которого родила в шестнадцать лет.

Друзьям надо было чем-то заполнить свободное время, тем более что до свадьбы Высоцкого оставалось еще почти три месяца, а жена Давида находилась в это время в Париже. Они часто проводили время вчетвером то на квартире Карапетяна, то обедали в ресторане «Баку» или в «Архангельском»... Москва уже знала о помолвке Высоцкого и Влади, и Владимиру не хотелось светиться в людных местах. В конце сентября они вчетвером провели уик-энд в Таллине.

Хрупкая башкирка Галя, которой в то время был увлечен Высоцкий, обладала редкой красотой. Эта связь будет длиться некоторое время и прекратится сама собой.

В 70-м Высоцкий, мало занятый в театре и почти невостребованный в кино, много выступает с концертами. География их очень обширна. Это Москва и Подмосковье, Ленинград, Казахстан... Много домашних выступлений.

В организации концертов Высоцкому помогала опытнейший гастрольный администратор Анна Мазолевская. Ее заслуга была, конечно, в том, что она могла организовать от 5 до 8 концертов в день в зависимости от места проведения, но как Высоцкий мог выдерживать такую нагрузку – уму непостижимо...

Вспоминает «экстрасенс» Юрий Горный, который гастролировал в тех же городах, где выступал Высоцкий: «Я поинтересовался у

Мазолевской, как они работают, и Анна Ивановна с гордостью мне рассказала, что Володя дает аж по девять концертов в день. Я был удивлен: это немыслимая психофизическая нагрузка на актера. Но, тем не менее, меня заинтересовала возможность обскакать Высоцкого, и я своим администраторам поставил задачу – выйти на рекордный уровень гастрольной деятельности, подняв его с обычных 3 – 4 концертов до 10. Что мы только ни делали, но так и не смогли дать более 7 концертов в сутки...»

Сначала в августе, а затем в октябре 1970 года по договору с директором филармонии Чимкента Зоей Шинжирбаевой Высоцкий летит с концертами в Казахстан. В августе он выступает в Чимкенте, Кентау, Белых водах, а в октябре он выступал в Усть-Каменогорской области, посетив, кроме областного центра, города Лениногорск и Зыряновск и вновь Чимкент. Дает по 5 – 6 концертов в день.

20 октября Высоцкий прибыл со своими песнями туда, где в буквальном смысле кончаются рельсы: в небольшой горняцкий городок Зыряновск, на востоке Казахстана. Вокруг городка рудники свинцового комбината, а дальше лес да горы... Еще до приезда сюда артиста зыряновские мальчишки с легкой руки Высоцкого сделали гитару дефицитом и ломкими голосами пели его песни. Песни до Зыряновска дошли вместе с легендами о нем: мол был военным летчиком, работал шофером на Севере, сидел в тюрьме и черт знает что... Все мифы были развеяны, как только артист Театра на Таганке рассказал о себе и о своей работе в театре и кино. Поначалу публика постарше воспринимала Высоцкого более чем прохладно: зыряновских «коржаков» трудно расшевелить. Но когда он спел:

Словно мухи, тут и там

Ходят слухи по домам,

А беззубые старухи

Их разносят по умам, —

покорен был весь зал.

Вспоминает зритель и фотокорреспондент зыряновской городской газеты «Заря Востока» В. Корж: «Мне он показался очень усталым. Но от усталости вовсе не раздраженным, а каким-то незащищенным, ранимым.

Молодежь штурмовала Дом культуры «Горняк». В тот осенний день Высоцкий дал шесть концертов. Перед первым концертом зашли с ребятами из Дома культуры – «посмотреть на Высоцкого». Проблемы спиртного в ту пору не было, и один разбитной малый предложил: ну, что, Володя, сбегать? Погруженный в себя, Высоцкий так посмотрел на парня, что тому стало неуютно. Кое-кто был разочарован: не пьет...

Сразу же после отъезда Высоцкого на имя заведующей отделом культуры от «компетентных органов» поступил запрос: дайте характеристику-отзыв на выступления. Несколько оробевшая и чрезвычайно недоумевающая заведующая культотделом Валентина Свердлова – по другим артистам отзывов не требовали, – тем не менее, дала самую благожелательную оценку...»

Далеко Зыряновск от Москвы. В городах поближе не требовали от устроителей концертов «характеристик-отзывов» – там просто концерты отменяли. Осенью прошлого года во время съемок в Одессе «Опасных гастролей» Николаевская городская филармония пригласила Высоцкого выступить с концертами во Дворце культуры судостроителей. Высоцкий дал согласие, и на центральной улице города даже были выставлены анонсы предстоящих концертов. Администратору филармонии пришлось врать артисту по поводу причины отмены выступлений. Правда всплыла на следующий день – в город пришла правительственная телеграмма, подписанная министром культуры Е.Фурцевой: «Запланированные авторские вечера Высоцкого отменить».

Еще очень много зарубок на сердце Высоцкого оставят подобные отмены.

Статистически в 70-м году Высоцкий написал меньше всего песен, но попробовал писать в новом для себя жанре – стихи для детей. Получилась довольно длинная поэма «...про Витьку Кораблева и друга закадычного Ваню Дыховичного». У Высоцкого была манера приближать свои стихи и прозу к реальной жизни, давая своим персонажам имена знакомых или близких ему людей. Так и здесь: Иван Дыховичный был в то время актером Театра на Таганке и другом Высоцкого.

Художник Борис Диодоров предложил Высоцкому выполнить иллюстрации к поэме. «Володя написал детскую поэму, – вспоминал Диодоров, – и мы носили ее в издательство «Детская литература», где я тогда работал художником. Володя показал свою поэму редактору Светлане Николаевне Боярской. Читал он очень здорово! И у всех осталось очень хорошее впечатление. Но дня через три Светлана Николаевна, немного смущаясь, сказала мне, что она прочитала текст – и когда это напечатано, то ей показалось, что поэма гораздо слабее...»

Через 17 лет поэму напечатают в детском журнале «Пионер»...

РАБОТА НА РАДИО

Дебют Высоцкого на радио состоялся в 1969 году. Его пригласили на озвучивание роли Шольта в спектакле «Моя знакомая» И.Навотного, поставленном режиссером В.Шонендорфом. Это была главная роль, но сюжет пьесы был настолько прост, что играть практически было нечего. И хотя в постановке звучали голоса маститых актеров – В.Невинного, Т.Пельтцер и других, спектакль прошел незаметно и для слушателей, и для критики.

Несмотря на «первый блин комом», можно сказать, что на радио Высоцкому повезло – он участвовал в девяти радиопостановках, причем в большинстве из них исполнял главные роли. К этой работе Высоцкий относился очень серьезно. Это были его невидимые роли, а ведь он и был, прежде всего, актером не мимики и жеста, а мастером своего голоса. Его уникальный голос притягивал внимание режиссеров и слушателей... В радиотеатре нет привычной для актера сцены и нет зрительского зала с его реакцией на происходящее на сцене. Здесь сцена – весь эфир, лицедейство только звуковое, и лицо актера в нем – это голос: тембр, интонации, дыхание, паузы. Актеров, имеющих свое «звуковое лицо», совсем немного. Таким «лицом», мгновенно всеми узнаваемым, обладал Высоцкий, сыгравший на радио всего несколько значительных ролей.

В этом году Высоцкий играет роль Сухэ-Батора – человека, изменившего летом 1921 года судьбу феодальной Монголии. Этот художественно-документальный радиоспектакль «Богатырь монгольских степей» поставил режиссер Ф.Берман. Хотя спектакль не избежал партийно-пропагандистского налета, страстные монологи Сухэ-Батора в исполнении Высоцкого звучат правдиво и яростно. Эта роль, несомненно, была его творческой удачей.

В этом же году Высоцкий получил роль еще в одном радиоспектакле – «"Альта" – пароль срочного вызова», поставленном В.Ивановым по пьесе Т.Фетисова и С.Демкина «Красная капелла». Высоцкий играл роль писателя Адама Кукхофа.

Слабые по драматургии пьесы не позволяли в полной мере использовать актерские и голосовые возможности Высоцкого. Это придет позднее...

СВАДЬБА

Мы то, что американцы называют «парой на расстоянии». Он в Москве, я в Париже... Расстояние приводит наши отношения к гармонии.

Марина Влади

Своим появлением Марина открыла ему дорогу и в жизнь – зарубежные круизы, записи в Париже и т.д., – и в скороспелую смерть.

Павел Леонидов

В самый первый день декабря 1970 года произошло событие, которое по современным меркам «желтой прессы» назвали бы сверхсенсационным. Поскольку советская пресса была окрашена совсем в другие цвета, то сенсация распространялась лишь на уровне слухов и сплетен. Как обычно, Запад узнал об этом событии раньше, чем многие граждане в СССР. 3 декабря 1970 года итальянская «Paese sera» в статье под заголовком «La Vlady sposa un cantante sovietico» («Влади – супруга советского певца») сообщила: «МОСКВА, (3 декабря) – Марина Влади, французская актриса, получившая международное признание, снимаясь в итальянских фильмах, вышла замуж за русского актера и певца Владимира Высоцкого.

Процедура бракосочетания состоялась с участием представителей официальных органов по регистрации гражданских состояний во Дворце бракосочетаний в присутствии только лишь свидетелей. Это была предельно короткая церемония, совершенно не носившая публичного характера, на ней не было ни посторонних, ни фоторепортеров».

Именно так все и происходило. 1 декабря 1970 года Высоцкий и Влади официально становятся мужем и женой. Регистрация брака проходила во Дворце бракосочетаний на улице Грибоедова. День и час церемонии были назначены несколько дней назад, к удивлению обоих – без всяких проволочек.

Высоцкий уговорил заведующую провести церемонию не в большом зале с цветами, музыкой и фотографом, а в ее кабинете. Когда для каждого из них это третий брак, когда на двоих пятеро детей, марш Мендельсона был бы явно некстати.

Событие отметили очень скромно со свидетелями и с Виктором Туровым.

Вспоминает В.Туров: «Было все очень просто и очень скромно. Володя – в голубой водолазке, Марина, кажется, – в бежевой. Свидетелями были: со стороны Влади корреспондент «Юманите» Макс Леон, со стороны Высоцкого – Сева Абдулов. Рядом композитор Оскар Фельцман с женой и я. Вместо существующего у нас свидетельства о браке им выдали, помню, какую-то странную бумагу о «соединении» граждан двух стран – СССР и Франции». Присутствующий на торжестве Зураб Церетели пригласил новобрачных в свадебное путешествие в Грузию. В Тбилиси им устраивают настоящую грузинскую, по старинному обычаю, свадьбу, с обильным столом и многочисленными остроумными тостами. Еще бы, это была свадьба знаменитой француженки и самого знаменитого русского.

З.Церетели: «Свадьбу Марины и Владимира устраивал я. Поначалу хотели праздновать в Москве, но, когда не нашлось достаточно денег, я предложил ехать в Тбилиси. Там веселились до шести утра, но случился неприятный эпизод: Марина случайно ударила ногой по столешнице, и огромный дубовый стол, заставленный посудой, сложился вдвое, и все полетело на пол. На Кавказе есть примета – если на свадьбе потолок или стол начинают сыпаться, значит у молодых жизнь не заладится. Все грузины это поняли, но постарались не показать виду и продолжали гулять, будто ничего не случилось. Однако я уже знал – Марине и Володе вместе жить не долго».

А к утру, когда, уставшие, они отправились в отведенную для них комнату, их ждал сюрприз. Пол был устлан, как ковром, разноцветными фруктами. Записка в два слова приколота к роскошной старинной шали: «Сергей Параджанов». Это мог придумать только он, нежно любящий их обоих.

Несколько позже, 12 декабря, справили свадебный обед в очень узком кругу друзей на недавно снятой у певицы Капитолины Лазаренко небольшой двухкомнатной квартирке на углу Садового и Каретного ряда. Марина превратила квартиру в уютное жилище буквально за один день. Кроме виновников торжества на обеде были Всеволод Абдулов, Любимов, его жена – Людмила Целиковская, Александр Митта с женой Лилей Майоровой – чудесной художницей и кулинаркой, испекшей к торжеству роскошный пирог, Андрей Вознесенский с женой Зоей Богуславской и двумя бутылками шампанского.

Регистрация брака, по мнению Марины, сыграла огромную роль в судьбе Высоцкого: «То, что мы поженились, – спасло его, я в этом убеждена. Дело не только в том, что мне удалось заставить его хоть как-то взять себя в руки. Не будь нашей женитьбы, Высоцкого просто извели бы – он или погиб намного раньше, или оказался в тюрьме. А при мне его не решались трогать».

Возможно... Но главным стало то, что факт регистрации стал как бы пропуском в московское и даже европейское высшее общество – ранее осуждаемая «связь с иностранкой» превратилась в узаконенную ячейку общества. Звание мужа западной кинозвезды-коммунистки и общественного деятеля поднимало в глазах элиты социальный статус Высоцкого. Теперь от желающих дружить семьями с романтической парой не было отбоя. И не опасно, и престижно.

Как космонавты Терешкова с Николаевым в 60-х, так и Влади с Высоцким – пара десятилетия. Появился повод для новых легенд. Для некоторого числа граждан СССР легенда стала сенсацией, а для многих так и осталась легендой вплоть до 28 июля 1980 года, когда люди увидели Влади, стоявшую ближе всех к гробу. Даже сегодня, когда границы открыты, российские актеры снимаются в Голливуде, западные «звезды» снимаются в России, трудно представить себе, чтобы наш соотечественник, начинающий артист, снявшийся в нескольких фильмах, женился, допустим, на Николь Кидман... Сенсация!

Не только Влади казалось, что заключение брачного союза остановит Высоцкого от саморазрушения. Перед этим он не пил несколько месяцев, и друзья хотели верить, что наступающий 71-й год станет для него и впрямь началом «новой жизни». Но восторгались этим союзом далеко не все. Были и те, кто не принял ни сам факт свадьбы, ни Марину. Как-то Высоцкий позвонил Любимову домой, трубку подняла Целиковская:

–  Я презираю тебя, этот театр проклятый, Петровича, что они тебя взяли обратно... Тебе тридцать с лишним, ты взрослый мужик! Зачем тебе все эти свадьбы? Ты бросил детей... Как мы тебя любили, так мы теперь тебя ненавидим. Ты стал плохо играть, плохо репетировать...

Но самая неожиданная метаморфоза – для самого Высоцкого – произошла с его отцом Семеном Владимировичем. До свадьбы у Владимира с отцом были очень напряженные отношения. Он как-то жаловался одному из друзей:

–  Он меня совсем не понимает. Ругает меня, считает, что я его позорю, а я ему говорю, что пою правду, никакую антисоветчину, но он меня не слышит.

Перед свадьбой отец высказывал крайнюю обеспокоенность последствиями этого факта для сына и для себя. Вспоминает двоюродная сестра Высоцкого Ирэна: «Я помню, один раз он прибежал к папе и говорит: "Лешка! Я сейчас был на Лубянке, сказал, что мой сын женился на иностранной подданной, но меня успокоили. Сказали, что она наш человек, член Французской коммунистической партии"».

Состоялась свадьба. Сын поражен изменениями в отце...

–  Начались активные действия со стороны отца. Мол давайте дружить семьями, чаще видеться. Ты знаешь, мне за него делается стыдно – он передо мной прямо-таки заискивает, – рассказывал он Карапетяну.

Сработала система авторитетов, характерная для армейского служаки. Семен Владимирович увидел в «Мариночке» не просто знаменитость и законную жену, но и добрую фею, способную запросто переиначить его сына. Окончательное осознание величия личности сына придет к отцу только после 25 июля 1980 года.

Обычное представление понятия «семья» этой паре не соответствовало. Марина была права, называя этот союз «парой на расстоянии».

А вот взгляд со стороны. Вспоминает Феликс Дашков, неоднократно наблюдавший Влади и Высоцкого вместе во время круизов на теплоходе: «Я никогда не слышал, чтобы они скандалили или еще что-то такое. Единственное, Марина иногда говорила мне, что она устала – от этой мучительной жизни, от этих бесконечных перелетов, от этих вызовов... Вдруг среди ночи звонок!..

А в общем-то, они жили каждый своей жизнью. И только когда случались такие вот «подарки судьбы», они бывали вместе. Конечно, их вряд ли можно было назвать семьей – в полном смысле этого слова...»

Новый – 1971 год – Высоцкий встречал вместе с матерью на улице Телевидения, а Марина – в Париже. Вспоминает Д.Капетян: «В новогоднюю ночь Володя позвонил нам с Мишель и поздравил с наступающим. Он был трезв, грустен, серьезен. Меня еще удивило, что он не поехал в какую-нибудь компанию, а остался дома с Ниной Максимовной...»