Текст книги "Лотосовый Терем (СИ)"

Автор книги: Тэн Пин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 60 страниц)

– Почему он стал таким, тоже пока неважно, – сказал Ли Ляньхуа. – На постоялом дворе есть ещё кое-что странное, например… почему после резни муж повесившейся женщины не вернулся? Куда подевались тела? Почему постоялый двор не сожгли, как дома людей с центральных равнин? И ещё – зачем жители деревни Шишоу обёртывают черепа глиной и обжигают?

Пока он говорил, деревня Шишоу уже возникла перед глазами, постоялый двор при свете дня по-прежнему казался прекрасным, но на взгляд Фан Добина и Лу Цзяньчи, от него веяло холодом. Когда они вошли в деревню, несколько местных высунулись из окон, пристально наблюдая за ними.

Ли Ляньхуа направился к постоялому двору, толкнул ворота, шагнул в главный зал и посмотрел наверх.

– Ещё эти бамбуковые дощечки со словом “призрак”, та облепленная защитными амулетами комната, безголовый высохший труп давно умершего человека и загадка пятнистого чудища. Тут не просто история о том, как на постоялом дворе перерезали всех постояльцев.

– Этот “призрак” – наверняка охранник с центральных равнин, ставший таким как Цзинь Юдао. Дощечки повесил кто-то после резни, значит, после того, как постоялый двор утонул в крови, ещё оставался кто-то живой, – сказал Фан Добин. – Неужели все эти таблички подписал хозяин той комнаты на втором этаже, облепленной амулетами?

– В той комнате никто не жил, – покачал головой Ли Ляньхуа.

– Но там явно кто-то наклеил кучу амулетов, есть и мебель, и постельные принадлежности, и всякая всячина, как это никто не жил? – воскликнул Фан Добин. – Если так, то зачем всё обклеивать?

Ли Ляньхуа встал в главном зале, глядя на запятнанную кровью галерею.

– Забыл? Створки были заперты на замок снаружи, окна заколочены, двери загорожены кроватью, и их невозможно было открыть, больше похоже… будто кого-то заперли в комнате и не выпускали, чем не давали войти внутрь.

Фан Добин лишился дара речи, у Лу Цзяньчи бешено заколотилось сердце.

– Амулеты… – медленно проговорил Ли Ляньхуа. – Обычно используются разве не для того, чтобы изгонять нечистую силу и подавлять зло? Расклеенные в комнате амулеты разве не для того, чтобы подавить зло внутри?

– Говоришь, эти амулеты… для усмирения призрака в комнате… но тогда ведь… тогда выходит, усмиряли того, что под полом, тот безголовый… – Фан Добин замер с открытым ртом.

– Высохший труп, – удивлённо посмотрев на друга, договорил за него Ли Ляньхуа.

Чем дольше Лу Цзяньчи слушал, тем понятнее ему становилось и тем сильнее он запутывался.

– Какое отношение имеет безголовый высохший труп к тому, что кто-то утопил постоялый двор в крови?

Ли Ляньхуа прошагал по галерее во внутренний двор, подняв голову, пристально посмотрел на облепленную амулетами комнату на втором этаже и медленно проговорил:

– Эта комната… находится прямо над четвёртой, совпадение ли?

– Несносный Ляньхуа! Да что ты хочешь сказать? – Фан Добин долго таращился на ту комнату, а потом вдруг вспылил. – Хочешь сказать, так говори, даже если я буду смотреть на эту комнату десять лет, всё равно не смогу додуматься до причины, если что-то понял, скажи прямо! Не заставляй меня ломать голову! Говори!

Ли Ляньхуа виновато посмотрел на него.

– Полагаю… – Он указал на комнату второго этажа, где они обнаружили высохший труп. – Полагаю, через эту комнату они поместили что-то в четвёртую…

– Они? – спросил Лу Цзяньчи.

Ли Ляньхуа кивнул.

– Жители деревни через эту комнату поместили кое-что в четвёртую комнату, а затем один из двух охранников под влиянием этого обезумел, полностью лишился рассудка и убил всех, кто в тот день находился на постоялом дворе.

– Кое-что? – нахмурился Фан Добин. – Что же?

– Не знаю, что именно это было, но возможно, какая-то зараза, от которой человек может потерять рассудок, покрыться кровавыми пятнами, словно превратившись в дикого зверя, и вести себя враждебно.

– Если это болезнь, – неожиданно осенило Лу Цзяньчи, – то можно понять, как Цзинь Юдао стал таким. Должно быть, он проезжал мимо, и ему не повезло заразиться этой ужасной болезнью.

Ли Ляньхуа кивнул, а потом помотал головой.

– Всё не так просто. Думаю, они незаметно подложили в четвёртую комнату что-то, способное вызвать болезнь, возможно, всего лишь в надежде, что люди центральных равнин поубивают друг друга – такова была расплата за то, что они разрушили родные края жителей деревни, вот только события стали развиваться вовсе не так, как надеялись местные. – Он вздохнул. – Заразившийся странной болезнью мастер боевых искусств вырвался из постоялого двора наружу и принялся безудержно убивать всех вокруг, остальные люди с центральных равнин или сбежали, или были убиты деревенскими. Затем жители деревни Шишоу подожги пашню, сожгли дома и сады чужаков, чтобы подчистую скрыть все следы. Если бы этим всё и закончилось, повезло бы – но нет, если бы всё завершилось, постоялый двор бы тоже сожгли, и в комнате на втором этаже не остались бы амулеты и высохший труп.

– Что же произошло потом? – не удержался от вопроса Лу Цзяньчи.

– Странная болезнь распространилась, иначе Цзинь Юдао не превратился бы в пятнистое чудище, – сказал вместо друга Фан Добин.

Ли Ляньхуа кивнул.

– Полагаю, заразившийся мастер боевых искусств вернулся сюда, возможно, он не умер от болезни сразу, потому что хорошо тренировался, так что деревенские не смогли разрушить и сжечь постоялый двор, потому он и сохранился.

Фан Добин покосился на ту комнату.

– Допустим он вернулся сюда, но не мог же исписать словом “призрак” столько дощечек, высушить труп и положить его в комнате второго этажа, налепить кучу амулетов, чтобы устроить представление об изгнании злых духов?

– Впоследствии… думаю, этот человек и умер на постоялом дворе, – медленно проговорил Ли Ляньхуа. – Но местные не знали, умер ли он, возможно, кто-то уже заходил проверить, но почему-то тоже заразился этой странной болезнью… Дело с мертвецами на постоялом дворе не закончилось в одночасье, и раз оно продолжалось годами, то людей, ставших пятнистыми монстрами, было явно больше одного. Слова старика Ши “мы недостаточно усердно приносили жертвоприношения богам, и Небеса нас покарали”, возможно, не так уж необоснованны. Вероятно, они чувствовали, что прогневали нечистую силу, боялись, что “пятнистое чудище” доберётся и до них, отсюда и высохший труп в комнате второго этажа…

– Да что за штука этот высушенный труп? – Фан Добин отломил ветку высохшего дерева и метнул в сторону той комнаты второго этажа. – Божество жителей деревни Шишоу?

– Нет, это “призрак”… – Ли Ляньхуа медленно двинулся к четвёртой комнате. – Нужно узнать, что они подсунули в четвёртую комнату, и станет понятно, зачем понадобилось запечатывать на втором этаже высохший труп.

– Ты уверен, что там что-то есть? – судорожно вдохнул Фан Добин. – Эта странная болезнь может быть ещё заразна, ты точно хочешь снова войти туда?

Глава 74. Охотничья деревня

Пройдя шестнадцать шагов, Ли Ляньхуа снова вошёл в четвёртую комнату.

Лу Цзяньчи молча следовал за ним. Оказывается, все мистические явления имели логичное объяснение, дела в цзянху были не так просты, как он себе представлял, но вовсе и не столь непостижимы. Если бы он не встретил Ли Ляньхуа, то после пребывания в деревне Шишоу, возможно, на его сердце раскалённым клеймом на всю жизнь отпечаталась бы мысль, что в мире существуют призраки, и с тех пор он стал бы трусливым как мышь обывателем. Шедший впереди учёный в серых одеждах не владел вызывающими благоговение боевыми навыками, не демонстрировал своё легендарное, потрясшее Поднебесную искусство врачевания, и даже не выделялся возвышенными речами и манерами человека, вознёсшегося над мирской суетой, однако в его простых словах и поступках проявлялись мудрость и отвага, которые убеждали людей.

В четвёртой комнате по-прежнему везде были кровавые следы. Ли Ляньхуа поднял голову и, пристально осматривая деревянный потолок, сделал несколько шагов внутрь, а затем указал на доску над головой.

– Кто лучше владеет скрытым оружием, взломайте её.

Лу Цзяньчи помотал головой, он был учеником знаменитой школы Удана и никогда не обучался владению скрытым оружием.

Фан Добин фыркнул.

– Я человек честный и благородный, не слишком хорош в скрытом оружии.

С этими словами он взмахнул рукавом, кусочек серебра пронёсся высоко в воздухе и ударил по деревянной доске, раздался отчётливый треск, и с потолка с грохотом свалился какой-то чёрный предмет, взметнув клубы пыли. Зажав носы, они выскочили из комнаты и отбежали подальше.

Спустя некоторое время, Ли Ляньхуа осторожно выглянул из-за дверной рамы, Фан Добин высунулся следом, Лу Цзяньчи тоже не удержался и вытянул шею посмотреть. Пол усыпали керамические осколки, среди которых валялось что-то круглое и чёрное – сходу не разобрать, что такое.

– Голова! – охнул наконец Фан Добин.

Чёрный предмет был высушенной коричневой головой, совершенно лысой, обёрнутой лекарственными травами, сгнившими и изменившими цвет, поверх которых ещё налепили перья птиц и шерсть животных, и в полученную странную вещь воткнули нож для разрезания костей. Похоже, изначально голова находилась в глиняном сосуде, но он уже разбился.

– Это… что за чёрное колдовство? – испугался Фан Добин. – Это и есть та штука, что превращает людей в пятнистых чудищ?

– Скорее всего, – кашлянул Ли Ляньхуа.

Лу Цзяньчи задрал голову и посмотрел на дыру в потолке.

– Наверху в тайнике спрятан высохший труп, неужто это его голова?

– М-м… – Ли Ляньхуа не сводил глаз с потолка. – На соседней доске сохранились тёмные следы, где просачивалась вода. Замоченную в странных травах голову поместили в глиняный сосуд и спрятали в потолке, жидкость вытекала из сосуда и капала вниз…

Фан Добин вытащил из-за пазухи несколько шёлковых платков и заткнул себе уши и нос.

– Чёрное колдовство, точно чёрное колдовство… – пробурчал он.

– Никакое это не колдовство. – Ли Ляньхуа указал на голову. – Эта голова тоже лысая и без бровей – ещё одно “пятнистое чудище”.

Лу Цзяньчи пригляделся: на голове и правда не было ни волоска, ни бровей, зубы торчали наружу, и хотя кожа потемнела, так что пятен не разглядеть, но мало кто обладает такой наружностью.

– Неужели странную болезнь распространяли через заразную голову?

Ли Ляньхуа покивал.

– Потому на берегу озера на вершине горы стоит глыба из облепленных глиной черепов, полагаю… если завернуть голову в глину и обжечь, то она не несёт опасности.

– А всё остальное? – удивился Фан Добин. – Почему не обернуть глиной и не обжечь всего покойника? Так тело осталось бы целым.

Ли Ляньхуа не спеша перевёл на него взгляд.

– С памятью у тебя не очень… – спустя некоторое время проговорил он.

– Чего? – рассердился Фан Добин.

– Ли-сюн имеет в виду, ты забыл, что жители деревни Шишоу едят человечину… – поспешно вставил Лу Цзяньчи.

Фан Добин замер.

– Может, эта жуткая болезнь появилась как раз из-за того, что они поколениями едят человечину, – недовольно заявил он.

– Возможно… – сказал Ли Ляньхуа. – Много различной мебели и постельных принадлежностей из постоялого двора появилось в домах жителей деревни, и трупы тоже пропали, очевидно… они вынесли тела, чтобы употребить их в пищу. Чтобы уберечься от заразы, они отрубали головы покойникам, обёртывали глиной и обжигали, а потом съедали остальное. Поскольку тогда заражённый мастер боевых искусств убил слишком много людей, им некогда было облепить глиной и обжечь каждую голову по отдельности, так что все головы свалили в яму с глиной и обожгли – так получилась огромная глыба с черепами, которую они поместили на берегу озера как символ своей победы.

– Я понял, после убийства, хотя жители и закатали головы в глину прежде, чем есть мясо, некоторые всё равно заразились. Они посчитали, что высохший труп недоволен отделением головы от тела, поэтому поспешно нашли его тело и положили как можно ближе к голове, – вдруг осенило Фан Добина. – Но они побоялись, что он продолжит превращаться в призрака и вредить людям, поэтому исписали всю комнату странными амулетами, чтобы усмирить нечистую силу.

Ли Ляньхуа наконец улыбнулся.

– Но такой способ ничуть не помог, те, кто заходил на постоялый двор, по-прежнему подвергались опасности заражения. Это и есть тайна деревни Шишоу. Чтобы скрыть, что странная болезнь всё ещё распространяется, старик Ши готов убить любого, кто зашёл на постоялый двор – неважно, заразился или нет, ему нужно убрать свидетелей.

– Но я не понимаю, как заболел Цзинь Юдао, почему мы ходили по постоялому двору туда-сюда, но не заразились? – недоумевал Лу Цзяньчи.

– Просто везение, – улыбнулся Ли Ляньхуа. – Помните участок с брызгами крови на стене галереи?

Лу Цзяньчи кивнул, он тогда долго разглядывал эти пятна.

– А что?

– К стене пристал крохотный коричневый осколок, это кусочек черепа, значит, чья-то голова получила в галерее тяжёлый удар. Не знаю, сам этот человек разбил макушку, или кто-то ударил его чем-то твёрдым, но одним словом, мозги забрызгали всё вокруг, и если он был пятнистым чудищем и раз его голова может распространять болезнь, то забравший тело неизбежно запачкался мозговом веществом и заразился. А когда пришли мы с вами, эти пятна уже давно высохли, как и та голова – в ней уже не осталось ни мозгового вещества, ни трупной жидкости, один только череп.

– А Цзинь Юдао? – Чем дольше Лу Цзяньчи слушал, тем легче ему становилось, в сердце возвращалась уверенность, голова тоже постепенно начинала соображать. – Почему же он заразился?

– О, он? – медленно проговорил Ли Ляньхуа. – Он вместе с кем-то жил в третьей комнате второго этажа, полагаю, тоже заметил жутковатые странности постоялого двора, дал волю своим героическим порывам и настоял на том, чтобы остановиться здесь. А потом…

– А потом? – допытывался Фан Добин.

Ли Ляньхуа обратил взгляд к галерее, идущей по стороне внутреннего двора.

– А что произошло потом, попросим рассказать старика Ши.

Обернувшись, Лу Цзяньчи сосредоточил взгляд на галерее. Фан Добин взмахнул ладонью – нефритовая флейта тут же оказалась у него в руке – и холодно посмотрел в галерею.

– Старик, выходи! Будешь прятаться там как вор – подхватишь болезнь!

Из галереи внезапно хлынула толпа, и хотя они уже знали, что за ними кто-то идёт, но всё-таки не ожидали увидеть так много людей. Темнокожие, худые и низкорослые деревенские целились в них из маленьких луков чуть больше чи длиной извилистыми стрелами, изготовленными неизвестно из какого материала, с блестящими чёрными наконечниками, явно не сулившими ничего хорошего. Сморщенный старик Ши медленно шёл в окружении сородичей, опираясь на посох и держа в руке маленький глиняный кувшин. Эта вещь вызывала у всех присутствующих беспредельный ужас, даже деревенские рядом с ним отступили на несколько шагов с благоговейным трепетом в глазах, стараясь держаться подальше от сосуда. Старик Ши высоко поднял его, и все жители поклонились кувшину, словно почитая божество.

– Почтенный Ши, давно не виделись! – Ли Ляньхуа шагнул вперёд, улыбаясь старику Ши. С изящными чертами лица и тонкой усмешкой, пусть даже одет он был не в белые одежды и рукава его не развевались на ветру, но казался элегантным и грациозным.

Фан Добин про себя восхитился – умеет же несносный Ляньхуа притворяться!

Старик Ши перевёл взгляд на голову, выпавшую из четвёртой комнаты, и с силой ударил посохом оземь.

– Вы потревожили “божество головы”! Божество головы желает, чтобы вы умерли мучительной смертью! А-ми-то-ла-сы-шоу-е-у-я-ли… – Он снова ударил о землю посохом и принялся читать заклятия.

Окружавшие его деревенские подскочили и тоже стали вторить ему:

– А-ми-то-ла-сы-шоу-е-у-я-ли… и-у-цю-на-на-е, у-ла-ли… – Читавшие песнопения кружились на месте, но те, кто держал в руках луки и стрелы, никуда не отворачивались, не забывая целиться в троицу.

Фан Добин и напугался, и развеселился.

– Это что ещё за представление?

– Слушай, – прошептал Ли Ляньхуа, помахав пальцем возле уха.

Лу Цзяньчи сосредоточенно слушал: помимо песнопений, ещё приближался с неба звук хлопающих крыльев.

Они подняли головы: в небе кружили хищные птицы, немало орлов прилетело на звук – выходит, это заклятие призывает их.

Хотя это были дикие края, но здесь имелось немало мышей, дичи недоставало, однако орлов было много, ничего удивительного, что деревенские, долгие годы жившие с птицами бок о бок, научились их призывать. Ли Ляньхуа долго смотрел на орлов.

– Боюсь, он призывает не только орлов, но и…

Он не договорил – неожиданно на крышу с грохотом что-то приземлилось, горящими глазами глядя на собравшуюся толпу. Это был Цзинь Юдао.

Фан Добин горько усмехнулся – Цзинь Юдао привлекло движение орлов, с этим человеком и в нормальном-то его состоянии не стоило связываться, а теперь, когда его сила возросла, а разум помутился, стало ещё труднее справиться.

Завидев Цзинь Юдао, старик Ши сменил тон песнопения, деревенские, которые беспрестанно кружились и притопывали ногами, изменили движения и, размахивая луками, принялись хором издавать боевой клич. Цзинь Юдао оставался глух к ним, не сводя маленьких глазок с Лу Цзяньчи.

Фан Добин мысленно возопил – даже в таком состоянии этот человек не забыл об уговоре померяться силами с Лу Цзяньчи. Даже если бы жители деревни не принялись призывать духов, он всё равно бы явился. Но хватит ли у дурачка Лу Цзяньчи мастерства сразиться с ним? Если нет, то куда лучше бежать?

Лу Цзяньчи молчал, поглаживая рукоять меча. Цзинь Юдао распластался на крыше, по-видимому, выжидая подходящего момента для нападения.

Фан Добин зыркал по сторонам в поисках кратчайшего пути к отступлению.

– Разбей кувшин у старика в руках, – прошептал ему на ухо Ли Ляньхуа.

– В кувшине явно что-то странное, может, мозги пятнистого чудища, не пойду я на верную смерть! – потрясённо охнув, заспорил Фан Добин.

– Будь там правда мозги, посмел бы он плясать с ним в руках, петь и подпрыгивать? – тихо сказал Ли Ляньхуа. – Спорим, он снова всех обманывает.

Фан Добин воспрял духом.

– То есть, с помощью этой бутылки он застращал жителей своей деревни, а на самом деле она ненастоящая?

– Необязательно ненастоящая, – ещё тише зашептал Ли Ляньхуа, – но сейчас он, скорее всего, достал ненастоящую, иначе что будет, если случайно потерять такую жуткую вещь? Так что разбей его кувшин, все увидят, что внутри подделка и перестанут его слушаться. Ну а если вдруг это не обман, то когда сосуд разобьётся, старик получит, что заслужил за свои злодеяния.

Фан Добин сунул руку глубоко за пазуху, вытащил золотой слиток и скрипнул зубами.

– Несносный Ляньхуа, ты меня разоришь, будешь расплачиваться своим “Лотосовым теремом”!

– В тереме в дождь протекает крыша, а зимой постоянно сквозняки, доски скрипят и два окна сломалось, через несколько дней я собирался делать ремонт, если хочешь забрать, сейчас самое время! – обрадовался Ли Ляньхуа.

Фан Добин поперхнулся воздухом.

– Да ну тебя!

В этот момент Цзинь Юдао жутко завыл и бросился с крыши. Лу Цзяньчи вытащил меч из ножен и увидел, как силуэт стремительно развернулся, послышался грохот, и силой удара его отбросило на три шага.

Одновременно раздался звон – Фан Добин воспользовался моментом и метнул золотой слиток. Кувшин в руках старика Ши разбился.

Толпа поспешно отвлеклась от Цзинь Юдао. Из разбитого кувшина выплеснулось немного бесцветной, похожей на воду жидкости. Жители деревни Шишоу завопили и в беспорядке попятились, а некоторые ринулись за двери.

Старик Ши потрясённо застыл на месте. Через некоторое время жители деревни постепенно остановились и заметили недоумение в глазах старика Ши. Ещё через мгновение несколько убежавших высунулись из галереи и посмотрели на старика Ши удивлённо и недоверчиво.

Лу Цзяньчи размахивал длинным мечом, сдерживая мощные атаки Цзинь Юдао, улучив момент, оценил обстановку вокруг – жители деревни Шишоу вдруг низко зарычали, многие обошли его и принялись махать руками и тыкать пальцами в старика Ши. Удивлённый, он на миг отвлёкся, и длинная рука Цзинь Юдао рванулась вперёд, схватив его за плечо. Лу Цзяньчи уже замахивался и не мог вовремя отразить удар мечом. Он не мог решить, бросить ли меч, на миг замешкался, и плечо пронзила боль – пальцы Цзинь Юдао вонзились в него на полцуня, брызнула кровь.

Руки Цзинь Юдао мелькали вихрем, когда правая сомкнулась, он вот-вот оторвал бы ему голову. Фан Добин со страдальческим воплем махнул флейтой и отбил правую руку Цзинь Юдао. Воспользовавшись моментом, Лу Цзяньчи подхватил меч и заставил врага отступить на три шага назад, но из-за острой боли в плече испугался, что больше не сможет поднять оружие. Однако он не мог оставить Фан Добина сражаться одного, потому, стиснув зубы, заставил себя терпеть и истекая кровью снова бросился в бой.

Дурачок из Удана и правда совсем бестолковый. Фан Добин выругался про себя, когда этот болван замешкался посреди боя и стал для него неуклюжей обузой, ведь теперь никуда не годится из-за ран.

После трёх ударов Лу Цзяньчи выронил меч, его левое плечо тоже пострадало, он побледнел, но всё ещё не сообразил, не стоит ли отступить.

– Лу Цзяньчи, – прошипел Фан Добин сквозь зубы, – не видишь, что делает уважаемый человек у тебя за спиной?

Лу Цзяньчи улучил момент оглянуться и увидел, что Ли Ляньхуа воспользовался суматохой и убежал далеко, одной ногой уже переступая порог на другой стороне двора, и тут же пришёл в замешательство.

– Он…

– Ты, приятель, так давно в цзянху – и до сих пор не знаешь, когда пора бежать? – разозлился Фан Добин. – Вертишься у меня под ногами как больная кошка! Хочешь идти на смерть, так мне пока некогда запускать петарды! Ну что застрял?! – Успевая болтать, он не переставал размахивать флейтой, изо всех сил отбиваясь от когтей Цзинь Юдао.

– Разве я могу оставить господина Фана одного?! – закричал Лу Цзяньчи. – Умирать – так вместе…

Фан Добина от ярости чуть не вырвало кровью, он разразился руганью.

– Да кто хочет с тобой помирать? Беги, живо!

Лу Цзяньчи, видя, что Ли Ляньхуа уже и след простыл, преисполнился сомнений – пусть его боевое мастерство неизвестно, но однажды он обменялся ударом с Цзинь Юдао, так что не совсем уж бессильный, почему же бросил друга и убежал без оглядки? Разве это не трусость?.. Но Фан Добин тоже крикнул уходить… совершенно не сходится с тем, чему его учил наставник… Запутавшись в мыслях, он побежал в том же направлении, где исчез Ли Ляньхуа, вырвался из двора, но нигде не увидел его, всё больше удивляясь.

– Ли-сюн? Ли-сюн? – Куда он мог ускользнуть за столь короткий срок?

Прогнав Лу Цзяньчи, Фан Добин почувствовал, что атаки Цзинь Юдао стали ещё более яростными, он на самом деле тренировался не слишком усердно и теперь весь вспотел от того, что опасность была всё ближе, мысленно сетуя на свою горькую участь. Цзинь Юдао двигался с такой скоростью, что даже пожелай он сбежать, скорее всего, будет недостаточно быстр, и как же быть? Неужели из-за проклятого Ли Ляньхуа и тупого до невозможности болвана Лу его драгоценная жизнь оборвётся здесь? Как же так?

Боковым зрением он заметил, что деревенские окружили старика Ши, демоны знают зачем, у него не было настроения гадать, что же произошло, он лишь молился, чтобы Амитабха, Гуаньинь, Татхагата, Манчжушри, Самантабхадра, Верховный достопочтенный владыка Лао, Великий Мудрец, Равный Небу*, маршал Тяньпэн – да кто угодно, совершил божественное чудо и спас его от ужасной участи. А впредь он непременно посвятит себя Будде и ни за что больше не станет вместе с несносным Ляньхуа воровать из монастыря кроликов…

Великий Мудрец, Равный Небу – один из титулов Сунь Укуна

Вихрем мелькнул белый силуэт, и в напряжённой обстановке пронёсся прохладный ветерок.

Фан Добин резко оглянулся – позади с достоинством стоял мужчина в одеждах белых как снег, со скрытым вуалью лицом. Платье подобно льду и яшме, сапоги украшены изящной вышивкой – не только его осанка была великолепной, даже одежда выдавала человека, отрёкшегося от мирской суеты. Фан Добин оторопел, а через мгновение в голову пришло: и средь бела дня можно увидеть призрака…

С пронзительным воплем Цзинь Юдао развернулся и бросился на человека в белом. Тот легко взмахнул рукой, и из рукава наполовину показался длинный меч, один взмах, одно движение – и остриё вынудило Цзинь Юдао отскочить в другую сторону и выжидать случая атаковать снова.

Фан Добин воспользовался возможностью выйти из боя и встал в сторонке перевести дух. Он снова подумал: так дурацкий герой в развевающихся белых одеждах и правда существует, проклятье, он явно уже давно тайком следил за ними, но как нарочно дождался момента, пока я чуть не погиб, чтобы спасти и вызвать чувство признательности, вот только я как назло не в силах испытывать благодарность.

Недолго понаблюдав, Фан Добин вдруг вспомнил, что кажется, он даже не второй раз встречает этого героя в белом – не считая того, что он заметил краешек одежд вчера ночью, прошлой зимой в роще рядом с Си-лином на них с Ли Ляньхуа напал Гу Фэнсинь, Ли Ляньхуа тогда убежал в рощу и тоже чуть не погиб, но кто-то в белом с помощью “поступи вихря” победил Гу Фэнсиня и спас их жизни. Неужели перед ним это был тот же человек в белом, что сейчас раздражающе легко порхает перед его глазами?

Сердце Фан Добина затрепетало – тот человек исполнил “поступь вихря”, которая была знаменитым навыком цингуна “Первого меча Сянъи” Ли Сянъи. Если это тот же человек, то как он связан с героем Ли, чьё имя потрясало Поднебесную и кто, как говорят, десять лет назад утонул в море? При этой мысли ему не оставалось ничего как собраться с духом и сосредоточить всё внимание на битве незнакомца в белом с Цзинь Юдао.

Цзинь Юдао был очень осторожен – не то обрёл звериное чутьё, утратив разум, не то ещё сохранил проницательность мастера боевых искусств – горящим взглядом долго пристально следил за героем в белом, и только потом слегка переместился. Человек в белом стоял неподвижно, уверенно держа меч, блестевший как осенняя вода, блик от клинка падал на левую бровь Фан Добина, причём с самого начала – и за столь долгое время не сдвинулся ни на полфэня! Вот это мастерство владения мечом! Фан Добин был ошеломлён. Если это ученик Ли Сянъи – допустим, он выжил, тогда сейчас ему должно быть всего двадцать восемь, вряд ли успел бы выучить кого-то так хорошо. Разумеется, возможно, он взял ученика чуть старше десяти лет, когда в восемнадцать бродил по цзянху, тогда, конечно, тот уже бы вырос – но если тогда Ли Сянъи правда взял ученика, то с его невероятной славой как мог никто не знать? Если же это сам Ли Сянъи, то он ведь ещё десять лет назад утонул в море, это истинная правда, и есть множество свидетелей, обмана быть не может. К тому же, будь этот человек Ли Сянъи, прикончил бы Цзинь Юдао одним ударом, а не стал так долго стоять столбом. А если он – шисюн или шиди Ли Сянъи или кто-то вроде того – по возрасту вполне подходит… Но говорят, технику “Первый меч Сянъи” изобрёл он сам, так что тоже не сходится – неужели это призрак Ли Сянъи?

Пока Фан Добин бросался от одной мысли к другой, Цзинь Юдао вдруг низко наклонился и как спущенная с тетивы стрела рванулся к ногам человека в белом. Тот взмахнул наполовину высунутым из рукава мечом. У Фан Добина в глазах словно зарябило, как будто распустился и свернулся сотканный из света цветок, на который невыносимо хотелось взглянуть ещё разок – это удар мечом? Это блеск клинка или какая-то иллюзия?

Он мгновенно пришёл в замешательство, и в этот миг сердце ухнуло вниз – прямо у него на глазах сверкающий как осенняя вода длинный меч каким-то образом описал дугу и рубанул по голове Цзинь Юдао!

Услышав звук удара, он заморгал, ожидая, что мозги забрызгали всё вокруг и кровь разлилась повсюду, но увидел кровь лишь на макушке Цзинь Юдао, который тотчас мягко осел на землю – и никаких мозгов.

Фан Добин снова моргнул и наконец сообразил, что этот человек оглушил Цзинь Юдао, ударив лезвием меча по голове! Что… что же это за удивительная техника? Пока Фан Добин хлопал глазами, герой в белом, кажется, оглянулся и посмотрел на него, а потом унёсся прочь с мечом в руке.

Фан Добин снова надолго оцепенел – только сейчас его взгляд упал на тело Цзинь Юдао, на голове которого меч оставил ровный и длинный, но неглубокий порез, вырубил же его удар внутренней силой. Но тут герой в белом не слишком впечатлил – мастер с мощной внутренней силой ударив человека клинком по голове, не оставил бы пореза и не пролил крови. Значит, это не Ли Сянъи и не призрак Ли Сянъи – тогда кто же он? Он оглянулся, но увидел лишь две высунувшиеся из-за задних ворот головы – Ли Ляньхуа и Лу Цзяньчи.

– Ты оглушил Цзинь Юдао? – негромко спросил Ли Ляньхуа издалека.

Фан Добин безотчётно кивнул и тут же резко мотнул головой.

– Нет-нет-нет, ты не заметил того человека? Это тот, в белых одеждах, приложил его мечом.

Ли Ляньхуа покачал головой.

– Я спрятался в стогу сена за двором, а когда здесь вдруг всё затихло, вернулся.

Но Лу Цзяньчи кивнул, голос его слегка дрожал.

– Прекрасная техника фехтования, я видел, прекрасная техника! Поразительное владение мечом!

– Проклятье, хоть он так себе владеет внутренней силой, одной этой техникой фехтования может легко потрясти цзянху. – Голос Фан Добина тоже дрогнул. – Кто же он такой?

– Никогда не видел таких приёмов, – покачал головой Лу Цзяньчи. – Такое искусство фехтования не встречается в крупных орденах и школах Улиня, скорее всего, личное изобретение.

– Я подозреваю… – Голос Фан Добина постепенно становился всё тише. – Он как-то связан с Ли Сянъи, только не могу понять, как именно.

– С “Первым мечом Сянъи”? – поразился Лу Цзяньчи. – Если это был “Первый меч Сянъи”, то он естественно мог одним ударом заставить противника отступить, вот только…

Фан Добин вздохнул.

– Придётся тебе вернуться в Удан и посоветоваться со своим наставником, что с этим делать, мы – младшее поколение, от наших догадок толку никакого.

– Сейчас новый орден “Сыгу” как солнце в зените, – покивал и радостно подхватил Ли Ляньхуа, – если Ли Сянъи вернётся из мёртвых, будет замечательно, все непременно возрадуются, солнце и луна засияют ярче, люди достигнут полного счастья, и во всём мире воцарится благоденствие.

Фан Добин фыркнул.

– Непросто отличить воскресшего из мёртвых от нечистой силы, что уж тут хорошего? Какое ещё всеобщее ликование…

Беседуя, они не сводили глаз с жителей деревни Шишоу, окруживших старика Ши. Деревенские вовсе не обратили внимания, как вдруг появился и столь же неожиданно исчез мечник в белом. Вскоре из их кружка медленно потекла кровь.

Фан Добин говорил всё тише и тише, на лице его отражался всё больший ужас. Наконец люди неторопливо расступились, посередине лежало тело старика Ши, всё израненное и залитое кровью, без головы. Кто-то обезглавил его, и старик умер на месте.