Текст книги "Лотосовый Терем (СИ)"

Автор книги: Тэн Пин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 60 страниц)

– Почему же госпожа Янь вдруг уехала? – полюбопытствовал Ли Ляньхуа.

Половой ещё больше понизил голос.

– Говорят… потому что этот старик совратил госпожу Янь. Это истинная правда, многие в посёлке об этом знают.

Фан Добин ахнул и собирался возразить, если этот старик сейчас такой наружности, то и в молодости наверняка выглядел ненамного лучше, как бы он умудрился совратить жену хозяина, прекрасную словно фея? Но тут почувствовал боль – это Ли Ляньхуа наступил ему на ногу, так что оставалось только ровным голосом сказать:

– Рассказывай по порядку.

– Говорят, хозяин Янь с женой были не в ладах, Янь Фу влез между ними и добился расположения хозяйки. – Тон полового стал загадочным. – Однажды, в безлунную ненастную ночь, когда небо затянуло чёрными тучами и ветер вздымал песок и двигал камни, когда вытянешь руку – и своих пальцев не видать…

– И что той ночью? – перебил Ли Ляньхуа.

Заполучив внимание, половой воодушевился.

– Госпожа Янь взяла острый нож и отрубила голову хозяину.

– Убила мужа? – поразился Фан Добин.

– Так все говорят, я не выдумываю. Госпожа Янь убила хозяина Яня, забрала ребёнка и уехала, а Янь Фу остался сторожить имущество, только эта женщина так и не вернулась, видимо, ветреная особа, вышла замуж за другого.

– Чушь! – нахмурился Фан Добин. – Допустим, эта женщина вступила в сношения с Янь Фу, мужа-то убивать необязательно, ведь если она убила хозяина Яня и поспешно сбежала, то они с Янь Фу никогда не смогут быть вместе?

– Это… ну… – смешался половой. – Все в посёлке так говорят.

– А тело хозяина Яня? – спросил Фан Добин.

– Местные власти пытались отыскать госпожу Янь, но безуспешно, голова мертвеца тоже потерялась, безголовое тело хозяина Яня положили в управлении посёлка, но после того, как там сменилось несколько ночных сторожей, безымянные трупы куда-то пропали, большую часть сгрызли бродячие собаки. Господа, я рассказываю всё без утайки, ничего не придумываю, можете спросить других…

– Вот как, – сказал Ли Ляньхуа. – Что же, мой молодой господин так прозорлив, что разглядит даже осеннюю шерстинку, он сам всё обдумает.

Половой закивал. Фан Добин поспешно расплатился и под “охраной” Ли Ляньхуа стремительно покинул заведение. Половой встал и в замешательстве заморгал, увидев, что прибывший с тайным осмотром господин чиновник уже удалился на семь-восемь чжанов. Почему же этот чиновник убежал быстрее, чем должник?

– Несносный Ляньхуа! – Пройдя быстрым шагом десяток чжанов, Фан Добин скрежеща зубами уставился на Ли Ляньхуа. – Совсем страх потерял? Ты зачем сказал, будто я приехал с инспекцией? Если кто-то узнает, из-за тебя меня обвинят в оскорблении императора!

– Когда это я выдавал тебя за инспектора? – кашлянул Ли Ляньхуа.

Фан Добин застыл на месте, Ли Ляньхуа с огромной теплотой продолжал:

– Тайная проверка – всего лишь достойные мечты простого селянина…

– Тьфу, наверняка встреча с тобой – воздаяние за его грехи в прошлой жизни, теперь получит проблем. – Помолчав, он спросил: – Зачем ты стал расспрашивать об истории семьи Янь? Она как-то связана с “провалом”?

– Откуда мне знать, связана или нет? – улыбнулся Ли Ляньхуа. – Но пока в мире есть истории, я хочу их услышать.

– А вот мне история семьи Янь кажется подозрительной, – сказал Фан Добин.

– Да?

– Семья Янь неизвестного происхождения, госпожа Янь убила мужа и сбежала, однако домоправитель остался, прожил в этом месте несколько десятков лет, а имущество как без крыльев улетело – да здесь всё странно и подозрительно, у этой семейки точно есть тайны!

Ли Ляньхуа повернул голову и некоторое время смотрел на него, а потом медленно проговорил:

– А ты и правда очень умный…

Эти слова были ему прекрасно знакомы, Фан Добин сердито уставился на друга.

– Что ты хочешь сказать?

Ли Ляньхуа вздохнул.

– Ничего не хочу сказать, кроме того, что ты всё умнеешь и умнеешь. Вот только история, которую рассказал половой, пусть и весьма запутанная и увлекательная, однако вряд ли соответствует действительности.

Фан Добин гневно нахмурил брови.

– Он мне соврал?

– Нет-нет, – покачал головой Ли Ляньхуа, – вероятно, он рассказал то, что слышал. Просто я думаю, что рассказанная история не обязательно правдива. – Он пробормотал себе под нос: – Что было на самом деле, скорее всего, очень интересно… – Неожиданно широко распахнув глаза, он изящно встряхнул рукавами. – На улице жарко, давай посидим у меня дома.

Через половину горения палочки благовоний, приехавший издалека Фан Добин наконец оказался за чайным столиком Ли Ляньхуа и сделал глоток собственноручно заваренного другом плохого чая. Хоть чай был ужасен на вкус, но ничего лучше у него не было… “Благой лотосовый терем” стоял на заброшенном кладбище, на возвышенности, прохладный ветерок задувал в комнату через распахнутые окна, и если не считать не особенно приятный пейзаж за окном, то было вполне свежо и уютно.

– Так под заброшенным кладбищем есть яма с водой. – Фан Добин выглянул в окно и проследил взглядом по откосу, усыпанному надгробиями и раскуроченными могильными холмиками – внизу имелся маленький пруд, не более двух-трёх чжанов в окружности, у берегов вода была тёмно-красная, но не цвета крови, а какого-то странного оттенка. Рядом с водоёмом стояли ветхие постройки, а за ними росли несколько причудливых деревьев – с листьями как мечи, прямыми ветками и гроздьями золотисто-жёлтых плодов. – А откуда ты брал воду для заваривания чая? Ведь не в этой вонючей луже? – Завидев водоём, Фан Добин тут же с отвращением уставился на чашку чая в руках. – И не из “провала”, где плавают трупы?

Ли Ляньхуа, который в этот момент старательно выбирал стебельки из чайницы, отозвался:

– Это вода из чана…

Фан Добин резко выплюнул чай.

– Этот книжный червь, во-первых, не стирает одежду, во-вторых, не стирает нательные штаны, в-третьих, не стирает носки. Разве собранную им воду можно пить? Отрава, отрава… – Он вытащил из рукава белоснежный платок и вытер язык.

Ли Ляньхуа вздохнул.

– С такой-то ленью, думаешь, он стал бы греть воду, чтобы приготовить еду, постирать одежду или заварить чай? Так что, скорее всего, это вода, которая оставалась у меня в чане…

Фан Добин всё ещё кривился, и они препирались из-за чана с “водой”, как вдруг в двери кто-то почтительно трижды постучал.

– Позвольте спросить, господин дома?

Ли Ляньхуа с Фан Добином замерли, а человек снаружи заговорил громче:

– Наш господин Шэ только узнал, что господин приехал с проверкой, и просит господина простить, что не вышел встретить.

Фан Добин всё ещё не пришёл в себя, Ли Ляньхуа протянул “а-а”. Другой человек произнёс:

– Я начальник уезда Уюань Шэ Ман. Только сейчас узнал о приезде господина, прошу прощения, что не поприветствовал.

Ли Ляньхуа, разумеется, знал, что посёлок Сяоюань находится в ведомстве уезда Уюань. Этот господин Шэ явно счёл, будто господину внутри не понравилось, что вместо него заговорил советник, поэтому поспешил принести извинения лично.

Друзья уставились друг на друга. На лице Ли Ляньхуа играла мягкая вежливая улыбка, Фан Добин чуть не взорвался бранью, но делать было нечего, пришлось кашлянуть и пригласить:

– Входите.

Двери осторожно открыли. На пороге стояли двое дрожащих, худых как жерди пожилых учёных, один в зелёном платье, другой – в сером, с большой стопкой документов за пазухой. Мучимый угрызениями совести, Ли Ляньхуа поспешно встал и пригласил стариков присесть. Когда обменялись любезностями, выяснилось, что худой старик в зелёном по фамилии Шэ, по имени Ман и есть начальник уезда Уюань, а худой старик в сером – его советник. Услышав, что в уезд приехал с тайной проверкой какой-то господин, они тут же поспешили сюда из управы. Когда спросили, как зовут приезжего инспектора, Ли Ляньхуа уклончиво назвал фамилию Хуа. Шэ Ман про себя кивнул и припомнил, что слышал, при дворе есть “Двое Неподкупных Бу и Хуа”, и тот, что по фамилии Хуа – внешне неказистый и худой как хворостина, так-то оно так, вот только одежда слишком роскошная, вовсе не как у неподкупного…

Фан Добин не знал, что в этот момент уездный начальник Шэ критикует его внешность, и спросил, что за документы они принесли с собой. Советник сказал, что это дело об обезглавливании в семье Янь, тогда оно вызвало большое потрясение, и раз инспектор прибыл ради этого дела, то господин Шэ будет работать со всей ответственностью, чтобы вместе с господином раскрыть преступление. Ли Ляньхуа на всё кивал, вежливо соглашаясь, Фан Добин же мысленно сетовал на свою горькую участь, однако пришлось притворяться “крайне заинтересованным делом семьи Янь” и продолжать расспрашивать об обстоятельствах.

Семья по фамилии Янь переехала сюда больше тридцати лет назад. Хозяина звали Янь Цинтянь, у него было сорок слуг, жена, урождённая Ян, сын Янь Сунтин и домоправитель Янь Фу. Они купили участок земли в десять ли, построили жилище и основали поместье. Табличка над воротами гласила “Чистая вода”, также их поместье называли “Сад чистой воды”. Однажды утром тридцать лет назад госпожа Янь, урождённая Ян, забрала сына, запрягла в повозку лошадь и стремительно покинула “Сад чистой воды”, а Янь Цинтяня обнаружили в доме обезглавленным. Все слуги разбежались, а домоправитель Янь Фу не мог ответить ни на один вопрос о произошедшем, утверждая, что это дело рук грабителей. Из-за побега урождённой Ян, молчания Янь Фу и отсутствия косвенных улик, вещественных доказательств и мотива убийства, дело так и повисло в уезде Уюань. Услышав, что господин инспектор желает проверить это дело, Шэ Ман перепугался так, что душа в пятки ушла, и поторопился явиться.

– Дело семьи Янь я уже понял в общих чертах, господин Шэ, позвольте задать вопрос, – сказал Фан Добин. – Несколько дней назад пропал селянин по имени а-Хуан. Возможно у вас есть новости о нём?

Шэ Ман замер.

– А-Хуан? Господин спрашивает про Хуан Цая?

– Верно.

– Как раз вчера один человек ударил в барабан и рассказал, что в реке нашли тело мужчины. Осмотрщик трупов только что заключил, что останки принадлежат Хуан Саю из посёлка Сяоюань, он утонул, следов насильственной смерти не обнаружено. Откуда господин знает об этом человеке?

– А, – отмахнулся Фан Добин и пнул друга под столом.

Ли Ляньхуа благожелательно улыбнулся.

– Господину известно о “провале” в Сяоюане?

– История о призраках в “провале” достигала моих ушей, – ответил Шэ Ман. – Надо быть селянином, чтобы раздувать такие слухи. Кунцзы говорил: почитай демонов и духов, но держись от них подальше, так что этот чиновник отказывается говорить об этом.

Фан Добин мысленно потешался над тем, как пожилой глава уезда говорит обиняками, однако признавал, что чиновником он был ответственным.

– Несколько дней назад я приказал раскопать “провал”, попросил а-Хуана расчистить мне дорогу, попросил известного своими неплохими способностями… охранника, а также моего… советника Ли спуститься вниз и разузнать, как дела обстоят на самом деле.

– Господин мудр, – почтительно произнёс Шэ Ман. – Каков же был результат?

Фан Добин помрачнел и медленно проговорил:

– В пещере моего охранника убило железной стрелой, советник Ли получил тяжёлое ранение, а теперь и а-Хуан утонул… Господин Шэ, эти земли находятся в вашем ведении, как же вышло, что здесь творятся столь ужасные вещи?

Шэ Ман, разумеется, не знал, что в трёх фразах этого инспектора, приехавшего с тайной проверкой, две являются неправдой и полнейшей чушью, и испугавшись его резких слов и сурового вида, тотчас мертвенно побледнел и поспешно поднялся на ноги.

– Как же такое вышло? Я… я не знал… В таком случае… немедленно отправлюсь расследовать.

– Не спешите, господин Шэ, – сказал Ли Ляньхуа. – Раз уж вы пришли с визитом, мой господин желает спросить вас, не могут ли быть странности в “провале” как-то связаны с тем делом об убийстве в семье Янь?

– Это… мне не известно, – ответил Шэ Ман.

– В “провале” находятся два неопознанных скелета, судя по их состоянию, боюсь, они умерли тоже тридцать лет назад, как и когда произошло убийство в семье Янь.

У Шэ Мана вся голова вспотела.

– Не имея доказательств, разве могу я легкомысленно утверждать?

– Господин Шэ мудр, – улыбнулся Ли Ляньхуа.

Друзья уже много лет понимали друг друга без слов, так что Фан Добин вмешался:

– Не было ли странностей в семье Янь до убийства? Возможно, видели какого-то подозрительного человека странной наружности?

– Тогда не я был начальником уезда, – смутился Шэ Ман. – Согласно записям, похоже, ничего подозрительного не нашлось.

– А жив ли ещё тот человек, что осматривал безголовое тело Янь Цинтяня? – спросил Ли Ляньхуа.

– Тот осмотрщик трупов был очень стар, он скончался в прошлом году, голову Янь Цинтяня так и не нашли, боюсь, уже невозможно что-либо узнать о той смерти, – горько усмехнулся Шэ Ман.

– А-а, – протянул Ли Ляньхуа, но больше ничего не сказал.

Фан Добин подождал и, видя, что он не продолжает расспросы, сам принялся наспех соображать.

– Семья Янь тогда считалась богатой, как же дошло до того, что Янь Фу зарабатывает на жизнь кузнечным делом? Неужто госпожа Янь после убийства мужа и правда сбежала со всеми ценностями? И ничего не оставила Янь Фу?

– Потому что вскоре после убийства в доме Янь случился пожар, и все ценности сгорели подчистую, так что от богатства осталось одно название.

– Кто совершил поджог? – спросил Фан Добин.

Шэ Ман поколебался.

– Согласно записям, пламя занялось глубокой ночью, в “Саду чистой воды” только послышался грохот, из внутренних покоев Янь Цинтяня и госпожи Янь вырвалось облако огня, и поместье семьи Янь мигом сгорело дотла. Даже если бы несколько человек подожгли одновременно, огонь не разгорелся бы так быстро, а потому, вероятно, это был небесный огонь.

– Небесный огонь? – переспросил Фан Добин. – Какой ещё небесный…

Ли Ляньхуа кашлянул.

– Так семью Янь покарали Небеса, ниспослав на них гром и молнии и испепелив дотла.

Фан Добин неловко потёр лицо, так небесный огонь – удар молнии. Шэ Ман со своим советником трепетали от страха, Фан Добин с Ли Ляньхуа подыгрывали друг другу. Когда обсуждение дела пошло по пятому-шестому кругу, Шэ Ман наконец не выдержал, поднялся и почтительно сложил руки.

– Время уже позднее, я должен идти. Если понадоблюсь вам, пожалуйста, отправьте человека в управу уезда Уюань.

– Конечно, конечно, – тут же обрадовался Фан Добин. – Ступайте осторожно, господин Шэ.

– Благодарю за ваш труд, господа, – смущённо сказал Ли Ляньхуа.

Шэ Ман даже ответить не решился и стремительно ушёл вместе со своим советником.

Когда старики ушли, Фан Добин тут же обессиленно рухнул на стул.

– Ли-цветочек, по-моему, нам с тобой лучше как можно скорее бежать отсюда.

– Почему это? – спросил Ли Ляньхуа.

– Пока мы тут сидим, как приедут власти с проверкой, и что я тогда буду делать? – завопил Фан Добин. – Если не уйти сейчас, то когда?

– А, – отозвался Ли Ляньхуа и пробормотал: – Бояться следует не внезапного приезда властей, куда страшнее другое…

Окончание фразы Фан Добин не расслышал и переспросил:

– Что?

– Куда страшнее… – Ли Ляньхуа изогнул уголки губ в нежной улыбке. – Если к дверям явится Яньло-ван.

– Чего? – обескураженно спросил Фан Добин. – Как это Яньло-ван явится к дверям?

– Яньло-ван, тот самый, что если захочет твоей смерти к третьей страже, до пятой ждать никто не посмеет. – Ли Ляньхуа с сожалением посмотрел на Фан Добина, покачал головой и вздохнул. – Ты выслушал такую длинную историю, а так ничего и не понял.

Глава 51. Провал

– Понял что? – Фан Добин уставился на Ли Ляньхуа. – Неужто ты разобрался, кто застрелил Хэй Сишуая? Или почему несколько десятков лет назад госпожа Янь решила убить Янь Цинтяня? – Он ни капли в это не верил, пусть Ли Ляньхуа и правда немножко умнее его, но судя по рассказанному Шэ Маном, дело было слишком запутанное и небрежно записанное, к тому же, кто знает, что в этих документах истинная правда, а что – полная чушь?

Ли Ляньхуа раскрыл ладонь и с досадой посмотрел на “рубец”.

– Ни в чём я не разобрался, вот только заметил, что фамилия семьи – Янь, и у Яньло-вана тоже фамилия Янь.

Фан Добин остолбенел.

– Хочешь сказать… “Сад чистой воды” семьи Янь – это “Чертоги Жёлтого источника”? А Янь Цинтянь на самом деле Яньло-ван?

Ли Ляньхуа вздохнул.

– Если Янь Цинтянь был Яньло-ваном, то он должен был обладать невиданным боевым мастерством, разве такой человек мог погибнуть от руки своей жены? Неужели её боевое мастерство было выше?

Фан Добин снова замер.

– Это… ну… даже героям сложно преодолеть чары красавицы… Был неосторожен и умер под пионом*, такое тоже случается.

Имеется в виду смерть во время любовных утех.

– Это первый вопрос, – пробормотал Ли Ляньхуа. – Опустим пока, почему Янь Цинтянь погиб от руки жены, но кто тот человек, что умер в “провале” вместе с “Бычьей головой и Лошадиной мордой”?

– Один из них точно должен быть Яньло-ваном, – воскликнул Фан Добин.

Ли Ляньхуа, словно и вовсе не слыша друга, продолжал бормотать:

– Это второй вопрос. Опуская смерть Янь Цинтяня и подозрения о личности скелета, каким образом исчезнувший в “провале” а-Хуан утонул в реке уезда Уюань? Это третий вопрос. И наконец, что именно выстрелило в Хэй Сишуая?

– Ты меня спрашиваешь, а мне кого спросить? Как… как это всё связано с Яньло-ваном?

Ли Ляньхуа посмотрел на него с жалостью, взглядом, каким часто смотрел на него… как будто смотрел на свинью.

– Ты правда не понял?

– Понял что? – Фан Добин чуть не сошёл с ума – только что этот занудный Шэ Ман шесть раз изложил историю семьи Янь, естественно, он услышал каждое слово, однако ничего толкового.

Ли Ляньхуа с превеликим огорчением покачал головой.

– Шэ Ман сказал, что тело Янь Цинтяня оставили в управлении посёлка, и в итоге оно пропало.

– И что с того?

– Не забывай, семья Янь не полностью исчезла, оставался ещё домоправитель Янь Фу, – медленно объяснил Ли Ляньхуа. – К тому же, их поместье “сгорело дотла вскоре после убийства”, а в тот момент деньги ещё были. Будучи домоправителем “Сада чистой воды”, верным слугой, решившим остаться сторожить родную землю после разорения, гибели и упадка семьи, Янь Фу не забрал тело Янь Цинтяня, чтобы похоронить. Почему?

Фан Добин затрепетал от страха, он не заметил ничего неправильного, а ведь в самом деле, почему Янь Фу не устроил Янь Цинтяню достойное погребение? Ли Ляньхуа наклонился вперёд, приблизившись к Фан Добину, посмотрел на его испуганное лицо и весело улыбнулся.

– Почему Янь Фу не похоронил Янь Цинтяня? Возможные причины две: первая – проблема в Янь Цинтяне, вторая – проблема в Янь Фу.

Эти слова по-настоящему потрясли Фан Добина.

– Проблема в Янь Цинтяне? – хрипло переспросил он.

– Неважно, проблема в нём или в Янь Фу, не забывай, у них обоих фамилия Янь.

Фан Добин резко встал, переменившись в лице.

– Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать… по-твоему…

В этот момент Ли Ляньхуа вздохнул и пробормотал:

– Потому я и сказал, что боюсь, Яньло-ван явится к дверям, а ты не понял.

Фан Добин тяжело опустился на стул, в душе он трепетал от страха, но всё ещё не сдался и хотел высказать своё веское несогласие с умозаключениями Ли Ляньхуа, как вдруг кто-то тихонько постучал в двери. Ли Ляньхуа как раз сказал “боюсь, что Яньло-ван явится к дверям”, и услышав стук в двери, Фан Добин весь покрылся холодным потом.

– Позвольте узнать… Гос… Господин Неподкупный… дома? – послышался за дверями боязливый, очень слабый женский голосок.

Фан Добин с Ли Ляньхуа переглянулись, Ли Ляньхуа кашлянул и мягко пригласил:

– Барышня, прошу, входите.

Двери медленно приоткрылись, на пороге стояла изнурённая молодая женщина в потрёпанном платье. В руках она держала бамбуковую корзину с курицей.

– Господин Неподкупный, умоляю о справедливости ради моего а-Хуана… Мой а-Хуан погиб ни за что…

При виде этой мелкой курицы у Фан Добина в душе зародилось нехорошее предчувствие. Когда женщина разглядела роскошные одежды Фан Добина, её взгляд ещё больше переполнился смятением и страхом, и она вдруг рухнула на колени.

– У простой женщины… Лихуа нет ничего, чтобы преподнести господину, оставленных а-Хуаном денег хватило только на курицу… Пожалуйста, господин Неподкупный, накажите виновных в смерти моего мужа!

Она ничком упала на пол и принялась отбивать поклоны, курица выскочила из корзины и, горделиво выпятив грудь, засновала перед ногами Фан Добина и Ли Ляньхуа, успевая и крутить головой, и гадить.

Друзья беспомощно уставились друг на друга.

– Госпожа Хуан, пожалуйста, встаньте, – ласково и чрезвычайно терпеливо попросил Ли Ляньхуа. – Вы говорите, а-Хуан погиб незаслуженно, так что же всё-таки произошло? – Он всегда проявлял к женщинам особую мягкость и участие, Фан Добин же не сводил пристального взгляда с курицы, прикидывая, как бы прогнать её из дома.

Эта молодая женщина в лохмотьях была женой лоточника а-Хуана, звали её Чэнь Лихуа. Едва услышав от полового Дабая, что с тайной проверкой прибыл большой чиновник, она схватила курицу и кинулась жаловаться.

– Несправедливо-о-о! Господин Шэ сказал, что а-Хуан утонул, но у него же всё лицо было в зелёных и лиловых пятнах, из всех отверстий текла кровь, а когда воткнули серебряную иглу, она почернела. Его точно отравили! Все знают, что мой а-Хуан был прекрасным пловцом, он не мог утонуть! Господин Неподкупный, прошу, разберитесь! Поймайте злодея, чтобы мой а-Хуан мог покоиться с миром!

– А-Хуана отравили? – удивился Фан Добин.

Чэнь Лихуа закивала.

– Выходит, а-Хуана отравили, однако тело всплыло в реке Уюан, ах, вот как, не исключено, что преступник выбросил тело после убийства. Госпожа Хуан, не печальтесь, мой молодой господин восстановит справедливость в отношении а-Хуана и отыщет преступника, поднимайтесь и заберите свою курицу.

Услышав эти слова, Чэнь Лихуа почувствовала огромное облегчение, эти двое великих Неподкупных оказались вовсе не такими грозными и пугающими, как она себе представляла – похоже, остались ещё в мире честные чиновники. Она невольно была тронута.

– Нет-нет, это мой дар господам, как я могу забрать её с собой?

– Э-м-м… Этот чиновник не умеет резать кур, – сказал Фан Добин.

– Госпожа Хуан, – со смехом вклинился Ли Ляньхуа, – восстанавливать справедливость для простых людей – долг моего господина, это закон неба и принцип земли. Как говорится, кто живёт на императорское жалованье, разделяет тревоги императора, кто ест за государственный счёт, разумеется, должен думать о благополучии Поднебесной, так что в вашей курице нет необходимости.

Фан Добин фыркнул и бесстрастно произнёс:

– Советник верно говорит.

Чэнь Лихуа отбила восемь поклонов перед Фан Добином.

– Я только прошу справедливости ради моего мужа, и пусть в следующей жизни я буду хоть коровой, хоть лошадью, но не забуду признательности двум господам.

– Я вовсе не господин… – начал было Ли Ляньхуа.

Чэнь Лихуа вдруг развернулась и отбила восемь поклонов и ему.

– Я пойду.

Она и правда была женщина простая: сказала, что уходит – и ушла, однако курицу с собой не забрала. Переглянувшись, друзья обменялись горькими усмешками. Через некоторое время курица залезла под шкаф, стоящий на восточной стороне, Фан Добин только и мог, что притвориться, будто ничего не заметил.

– Так а-Хуана отравили? Вот так дела… Чем дальше, тем всё более странно. Эй? Ли Ляньхуа! Ли! Ляньхуа! – Глядя, как друг нагнувшись ловит курицу, он заскрежетал зубами. – Ты не мог бы не ловить курицу передо мной?

– Нет, – ответил Ли Ляньхуа.

– Завтра я пришлю тебе тысячу таких куриц, а сейчас ты не мог бы выползти и продолжить обсуждение дела с “этим чиновником”?

– А… – Ли Ляньхуа уже вытащил курицу из-под шкафа, зажал ей крылья и поднял, развернувшись к Фан Добину с чрезвычайно радостной улыбкой. – Эта неописуемо прекрасная курица совершенно отличается от тех, что тебе приходилось есть…

У Фан Добина дёрнулось ухо, он вдруг насторожился.

– Чем отличается?

Ли Ляньхуа приподнял птицу.

– Отличается тем, что эта курица страдает поносом.

– Что ты имеешь в виду? – завопил Фан Добин. – Хочешь сказать, эта курица больна птичьей чумой?

– Да что ж такое, – улыбнулся Ли Ляньхуа. – Я лишь хочу сказать, не вздумай завтра присылать мне тысячу таких куриц.

Он потыкал курицу со всех сторон, вырвал перо и увидел, что кожа у неё несколько синеватая, неожиданно послышался шмяк – птица снова нагадила. Фан Добин вскрикнул – в курином помёте виднелась кровь.

– Она… что это с ней?

Ли Ляньхуа огорчённо посмотрел на вроде бы ещё молодую курицу.

– Если купишь в Сяоюане тысячу куриц, боюсь, девятьсот девяносто девять будут такими же, так что не вздумай, а лучше подожди, пока я не перееду в другое место… Здесь фэншуй не слишком хорош…

– Неужто жена а-Хуана осмелилась отравить курицу, чтобы погубить господина чиновника? – Фан Добин вдруг пришёл в ярость, стиснул зубы, совершенно позабыв, что на самом деле никакой не чиновник, и ударил по столу. – Что за коварная женщина, возмутительно!

– Не злитесь, господин, – усмехнулся Ли Ляньхуа. – Хоть эта курица и не будет хороша на вкус, но она не чумная. Когда я покупал продукты, тщательно рассмотрел: большинство птицы и скотины, которую выращивают селяне Сяоюаня, страдает поносом, выглядит неказисто, имеет изъяны вроде пятен – так что жена а-Хуана не травила птицу.

Фан Добин уставился на пятно кровавого помёта.

– Раз утверждаешь, что с этой курицей нет проблем, что же, ты и съесть её готов?

– Она годится в пищу, если только ты убьёшь её и сваришь, я без проблем съем её, – беззаботно ответил Ли Ляньхуа. – Вот и займись этим, а я выйду ненадолго.

– Куда это ты собрался? – удивился Фан Добин.

Ли Ляньхуа посмотрел на небо.

– На рынок. Время позднее, пора купить что-нибудь на ужин.

Фан Добин потерял дар речи, но не мог ничего возразить, потому только выразительно фыркнул.

– Ступай.

Ли Ляньхуа с улыбкой на лице шёл по рыночной улице посёлка Сяоюань. День был жаркий, но к вечеру поднялся приятный ветерок. Он не стал покупать продукты, а прошёл через рынок до лавки на самом его конце, остановился перед дверями и легонько постучал дверным кольцом.

– Что угодно господину? – послышался изнутри хриплый голос.

Это была кузнечная лавка, в глубине её сидел старик, а все стены были увешаны отлично сработанными клинками, блестящими и весьма острыми на вид.

– Ничего, я лишь хотел задать старшему Яню один вопрос, – с улыбкой сказал Ли Ляньхуа.

– Что за вопрос? – спросил Янь Фу. – Если опять о жемчуге и жадеите семьи Янь, то… кхэ-кхэ… нет значит нет…

– Нет, это… касательно противоядия…

Янь Фу не дрогнул, но надолго замолчал и ничего не ответил.

Терпеливо наблюдая за ним, Ли Ляньхуа очень мягко и осторожно повторил:

– Вы не нашли противоядие?

Янь Фу тяжело вздохнул и прохрипел:

– Нет. – Он медленно вышел из глубин лавки, оперся рукой о дверную раму, сгорбив спину, и посмотрел на озарённого солнцем Ли Ляньхуа. – За тридцать лет немало людей приходило искать “Чертоги Жёлтого источника”, но никто не разгадал правду. Молодой человек, а ты и впрямь не так-то прост. – Он задрал голову, бездумно глядя на вечернюю зарю и медленно спросил: – В чём же я ошибся, что ты сумел разглядеть истину?

– Я прожил в Сяоюане немало дней, люди здесь неплохие, и пусть заброшенное кладбище портит вид, зато там дует ветерок и прохладно, только одно неудобство мешает. – Ли Ляньхуа вздохнул. – Проблема питьевой воды. – Сделав два шага вперёд, он встал под навес кузнечной лавки, как и Янь Фу, оперся о дверную раму и поднял голову к заходящему солнцу. – Похоже, местные селяне не роют колодцы, и чтобы попить воды, надо бежать за ней к реке Уюань. Поэтому когда я случайно уронил две серебряные монетки в “провал” и обнаружил, что там есть вода, то ужасно обрадовался.

– Хочешь сказать, ты раскопал “провал” не ради “Канона Жёлтого источника”, а ради колодца? – хмыкнул Янь Фу.

– Так и есть, – смущённо ответил Ли Ляньхуа.

– На дне “провала” на самом деле не на что смотреть, – равнодушно сказал Янь Фу.

– На дне “провала”… – Ли Ляньхуа снова вздохнул. – Все, кто дойдёт до дна, могут увидеть человеческие кости. Размер “провала” – с голову человека, верхний слой желтозёма, по которому много лет топтались люди, невероятно твёрдый, как же тогда эти кости туда попали? Об этом любой задумается. Однако ответ очень прост. В той воде есть рыбьи кости, следовательно, вода в “провале” вовсе не дождевая, а как-то связана с рекой, иначе неоткуда было бы взяться такому количеству рыбы. А значит, в том, что а-Хуан упал в воду и исчез, а затем его тело всплыло в реке Уюань, нет ничего удивительного, ему не повезло попасть в подземное течение, которое и вынесло его наружу.

Янь Фу хмыкнул.

– Говоришь, что просто, но ты первый, кто понял, что у реки есть подземное течение.

На лице Ли Ляньхуа отразилось смущение.

– И всё же вопрос не в том, как люди туда попали, а в том, почему они не выбрались?

Глаза Янь Фу слегка сверкнули, он фыркнул.

– Уж если человек проник в “провал” по реке, то почему половина “Бычьей головы и Лошадиной морды” не выбрался? – продолжал Ли Ляньхуа. – Он явно выжил после того, как его отделили от брата, и не просто выжил – ещё умудрился выкопать длинный туннель и оставить на железных воротах в пещере множество царапин – однако почему же он не бежал по реке?

– Почему же? – бесстрастно повторил Янь Фу.

– Очевидно, по какой-то причине по реке нельзя было выбраться.

Янь Фу не ответил, только взгляд у него стал какой-то странный, он уставился на брусчатку за порогом лавки – этот сгорбившийся старик смотрел так, словно в этот момент вспоминал свою жизнь.

– Почему по реке нельзя было выбраться? – медленно проговорил Ли Ляньхуа. – Начать следует со смерти а-Хуана. Он попал в реку, но по словам его жены, он отличный пловец, как же он мог утонуть? И почему весь был синюшный, а из семи отверстий шла кровь? Даже простая селянка знает… кровь хлынула из всех семи отверстий – это отравление. – Он повернул голову и бросил взгляд на Янь Фу. – Всё дно “провала” усыпано рыбьими костями, “Бычья голова и Лошадиная морда” умер там, а-Хуана течением реки вынесло наружу, но он уже отравился и утонул – очевидно, вода ядовита!

Янь Фу тоже медленно повернул голову и посмотрел на Ли Ляньхуа.

– Верно, вода в реке ядовита, но… – Его хриплый голос умолк, он не продолжил фразу.

– Но тогда вы об этом не знали, – не спеша, подхватил Ли Ляньхуа.

Спина Янь Фу как будто сгорбилась ещё сильнее, он вытащил из лавки табурет и сел.

– Почему вода в “провале” может быть ядовита? Откуда взялся яд? – по-прежнему мягко продолжал Ли Ляньхуа, бросив взгляд на Янь Фу. – Это ответ на вопрос “почему а-Хуан утонул в реке Уюань”, но проблема в том, что на дне “провала” был не только он один. – Он медленно проговорил: – Откуда взялся яд, пока можно опустить. Кто-то тайком перемещался по секретному речному пути между посёлком Сяоюань и этой пещерой, очевидно, происходило что-то необычное, кто, зачем и откуда проникал в эту пещеру? Начать следует со странных звуков из “провала”. – Ли Ляньхуа вытянул руку и пальцем провёл в воздухе кривую линию. – “Провал” находится на заброшенном кладбище, раз это холм, а “провал” расположен на его наветренной стороне, то ночной ветер, проникая в дыру, создаёт звуки, подобные воплям призраков и волчьему вою… Хотя “провал” очень глубокий, почти десять с лишним чжанов глубиной, но так как вход на вершине холма, на самом деле его дно находится не настолько низко, как представляется людям, а здесь… – Он медленно перевёл палец к подножию изображённого им холма. – На западе заброшенного кладбища, а там имеется пруд, из-за которого люди ещё меньше ожидают, что пещера, подобная царству мёртвых, прямо рядом с ним.