Текст книги "Лотосовый Терем (СИ)"

Автор книги: Тэн Пин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 60 страниц)

Он бездумно смотрел на это странное лицо и долгое время считал, что ему это снится, как вдруг оно шевельнулось и столь же медленно скрылось за подоконником… Ли Ляньхуа тотчас проснулся. Непонятно, кому принадлежало это лицо с чёрными щеками и носом, дико развевающимися волосами и удивительно яркими, однако покрасневшими и равнодушными глазами… Под окном – лишь озеро и крохотный клочок влажной земли, если кто-то там был, то где он стоял? Он услышал удаляющиеся шаги – что бы это ни было, но передвигается оно на двух ногах, как человек.

Призрак? Ли Ляньхуа вздохнул: пусть он и не встречал призраков, но чудище за окном явно было живым. Если это человек – а он считал, что человеку гораздо проще вырядится призраком, чем призраку притвориться человеком – то зачем кому-то из семьи Го посреди ночи молча бродить под его окнами в таком виде? А если бы он заснул и все усилия “чудища” пошли прахом? Странные дела творятся… Он встал с кровати, подошёл к окну и выглянул наружу: на сырой земле остались следы ног.

Так что же это было? Зачем смотреть на него в окно в третью ночную стражу? В семье Го за пятьдесят с лишним лет произошло три несчастных случая со смертельным исходом, связано ли это с чернолицым чудаком, явившимся глубокой ночью? Под тихое кваканье лягушек за окном он размышлял, размышлял – и незаметно заснул.

Уже ранним утром следующего дня Ли Ляньхуа узнал, как связано то возникшее посреди ночи лицо с несчастными случаями – Цуй-эр нашли мёртвой.

Она тоже утонула у Ли Ляньхуа под окном, одетая в великолепное свадебное платье, которым они с Го Дафу вчера любовались – только пропал висевший на груди драгоценный золотой цветок. Го Дафу, вне себя от гнева, выложил кругленькую сумму, чтобы пригласить стражников из управы расследовать это дело, но местные чиновники, едва прибыв, заковали в кандалы Ли Ляньхуа: личность этого человека была неизвестна, он находился на месте преступления, но утверждает, что ничего не слышал, и убийство произошло после того, как он прибыл в усадьбу Цайлян – по их многолетнему опыту в большинстве случаев виновником был посторонний.

– Ах ты наглец! Посмел отомкнуть оковы! Эй, сюда! Тащите преступника в тюрьму… – Как только начальник уезда городка Сюэюй, Ван Хэйгоу, господин Ван, узнал об убийстве в усадьбе Цайлян, выехал туда в своём паланкине и как раз увидел, как “преступник” сосредоточенно обматывает железной проволокой деревянные колодки.

– Разрешите доложить! – тотчас подскочил сидевший на корточках рядом с “преступником” приказный. – Колодки сломались, он сейчас починит и наденет.

Ван Хэйгоу пришёл в ярость и пнул подчинённого.

– Болван! Сам починить не мог?

Приказный покатился по земле.

– Господин начальник, я не умею.

Ван Хэйгоу широким шагом подошёл ближе и увидел, что деревянные колодки сгнили в двух местах, и “преступник” тщательно соединяет их с помощью железной проволоки.

– Почти готово, – сказал он извиняющимся тоном.

– Давай быстрее! – нетерпеливо прикрикнул Ван Хэйгоу и снова повернулся к приказному. – Как зовут негодяя, откуда он?

– Фамилия Ли, имя – Ляньхуа, бедный учёный.

– Как он убил Цуй-эр?

– Неизвестно.

Пока начальник Ван расспрашивал о деле, Ли Ляньхуа уже починил колодки, сам надел на себя – только запястья у него были тонкие, и оковы в любой момент могли соскользнуть. Всем видом выражая нетерпение, Ван Хэйгоу замахал руками.

– Ладно, ладно! Начальник уже здесь, надеюсь, не вздумаешь сбежать, так что можешь не надевать.

– Да, конечно, – согласился Ли Ляньхуа.

Ван Хэйгоу уселся на стул и лениво начал допрос:

– Каким образом ты вчера убил Цуй-эр? Говори правду иначе умрёшь!

– Кто такая Цуй-эр? – непонимающе спросил Ли Ляньхуа.

Ван Хэйгоу подскочил со стула и снова тяжело опустился.

– Цуй-эр – молоденькая служанка, что подаёт здесь чай. Тебе понравилась юная и красивая девушка, а когда она не ответила на твои приставания, ты её утопил?

Ли Ляньхуа в растерянности уставился на него, всем видом выражая недоумение, как будто не понимал, о чём он говорит.

Го Дафу улыбнулся.

– Хотя господин Ли – незнакомец, но не похоже, что он способен на такое злодейство.

– А ну говори начистоту, что произошло прошлой ночью! – заорал Ван Хэйгоу.

Ли Ляньхуа страдальчески нахмурил брови.

– Прошлой ночью… прошлой ночью… я уже спал… и правда ничего…

– Ничего не знаешь? – Ван Хэйгоу хлопнул по столу. – И как Цуй-эр умерла – тоже не знаешь! Каков нахал! Эй, а ну тащите сюда тиски!

– Ладно, ладно! – поспешно сказал Ли Ляньхуа.

Ван Хэйгоу усмирил свой гнев.

– Выкладывай всё, что знаешь.

Ли Ляньхуа стало немного обидно.

– Я буду знать, когда увижу тело Цуй-эр.

– Идёт, – поразмыслив, согласился Ван Хэйгоу. – Все улики на месте, попробуй только пикнуть, что ничего не знаешь.

Он степенно встал и повёл Ли Ляньхуа в боковые покои, где вчера они с хозяином пили вино: тело Цуй-эр лежало на полу, мокрое свадебное платье с неё ещё не сняли.

Ли Ляньхуа какое-то время осматривал труп: платье на девушке было надето как положено, только насквозь промокло и пропал украшавший грудь цветок. С виду как будто никаких ран, но голова слегка наклонена набок, что напомнило ему тот скелет в могиле первого ранга – да ещё несколько тонких царапин на подбородке.

– Она… Очевидно, она… – пробормотал он, поднял голову и в растерянности посмотрел на Ван Хэйгоу. – Очевидно, ей сломали шею.

– Вздор! – Ван Хэйгоу вскинул брови. – Она явно утонула у тебя под окном, ещё смеешь спорить?

Ли Ляньхуа замолчал как цикада зимой, не осмеливаясь возражать, но приказный подошёл и носком сапога толкнул голову Цуй-эр.

– Начальник, кажется, у девчонки что-то не то с шеей, голова поворачивается только направо.

– Кость сломана? – помолчав, спросил Ван Хэйгоу.

Приказный с отвращением покрутил голову служанки руками.

– Не совсем сломана, скорее, смещена.

– Ли Ляньхуа! – заорал Ван Хэйгоу. Ли Ляньхуа вздрогнул от испуга и растерянно уставился на него, а тот, тыча в него пальцем, разразился бранью: – Переломил шею хрупкой девушке, а потом ещё и утопил её! Да ты просто демон убийства!..

Ли Ляньхуа страдальчески нахмурился.

– Если я свернул ей шею, то она уже была мертва, зачем ещё и топить, тем более, под своим окном?

Ван Хэйгоу замер, на мгновение в покоях воцарилась тишина – на вопрос Ли Ляньхуа непросто было ответить.

– К тому же… – неторопливо добавил Ли Ляньхуа.

– “К тому же” что? – вдруг громко спросил кто-то. Голос был звучный и сильный, Ли Ляньхуа подскочил от неожиданности, но увидел высокого человека с решительным лицом – это был сын Го Дафу, Го Хо.

– К тому же… к тому же… я никак не пойму одну вещь, – пробормотал Ли Ляньхуа. – Говорят, за последние пятьдесят с лишним лет в усадьбе Цайлян погибло три женщины, и все утонули в озере, однако… однако первая жена господина Го была из рыбацкой семьи. – Он с недоумением посмотрел на Го Дафу. – Неужто дочь рыбака могла утонуть в лотосовом озере?

Поражённый, Го Дафу утратил дар речи. Его первая жена и правда была дочерью рыбака, только когда вышла за него замуж, не подходила к рыболовным лодкам, вот он и позабыл об этом.

– А если первая жена господина Го не утонула, тогда… тогда… – Он окинул всех смущённым взглядом.

– Тогда выходит, трёх женщин из нашей семьи умышленно убили? – вскричал Го Дафу.

Ван Хэйгоу снова вскинул брови. Ли Ляньхуа только тихонько поддакивал – не он сказал, что все женщины семьи Го были убиты, а сам Го Дафу.

– Даже если в деле есть сомнительные моменты, Ли Ляньхуа, ты вызываешь больше всего подозрений! Даже не думай выкрутиться с помощью красноречия!

Ли Ляньхуа нахмурился, но тут подал голос Го Хо.

– Если это правда дело рук убийцы, я непременно его поймаю! Я – ученик “Фобибайши”, ловить преступников – мой долг!

Слышал бы это утверждение от своего талантливого ученика Юнь Бицю, его простуда бы снова ухудшилась.

Тут подбежал другой приказный и доложил, что пропавший драгоценный цветок обнаружился в гостевых покоях, где ночевал Ли Ляньхуа, прямо на столе у подоконника. Ван Хэйгоу покосился на него и зло расхохотался, Ли Ляньхуа в замешательстве помотал головой: как украшение оказалось у него на столе? Чудеса какие-то, утром, когда он встал, точно ничего не видел.

– А “стихи” на столе были? – поразмыслив, спросил он.

– Стихи? – удивился приказный. – Какие ещё стихи? На столе лежал этот цветок, никаких стихов не было.

Ли Ляньхуа горько усмехнулся: утром он встал пораньше и написал “стихи”, а теперь они пропали. Пока он недоумевал, подоспела бабушка Цзян с метлой в руках и принялась проклинать приказных на местном диалекте. Ли Ляньхуа не понял ни слова, Ван Хэйгоу и Го Дафу узнали, что этот драгоценный цветок подобрала бабушка Цзян, когда утром убирала увядшие лотосовые листья, и, проплывая на своей лодочке под окном Ли Ляньхуа, забросила ему на подоконник, крикнув, чтобы передал хозяину. Она не знала, что Ван Хэйгоу уже взял его под стражу. Но так и не выяснилось, кто стащил со стола “стихи”.

Ван Хэйгоу взял в руки драгоценность – этот большой цветок был видоизменённым нагрудным украшением народности мяо, и под ним висела серебряная бабочка – композиция увесистая, он прикинул – не меньше двадцати лянов. На цветок налипла всякая грязь – похоже, его вытащили со дна озера.

– Госпожа Цзян, где вы подобрали эту вещь?

Бабушка Цзян глянула на восток.

– За амбарами, где старый хозяин поставил для жены бронзовое зеркало.

Дед Го Дафу некогда установил для жены бронзовое зеркало высотой в человеческий рост, оправив его в большой камень с прожилками нефрита низкого качества. Этот камень стоял недалеко от амбаров, в уединённом и тихом месте. Цветы и деревья полностью скрывали постройки, можно было увидеть только тропинку между ними.

– За амбарами? – удивился Го Дафу. – Но это далеко от гостевых покоев, как цветок мог туда попасть?

Го Хо же стремительно направился прямо к амбарам. Не сговариваясь, все последовали за ним на восточную сторону. Усадьба Цайлян занимала площадь окружностью в десять ли, и эти две постройки когда-то использовались для хранения хозяйственных принадлежностей, книг и прочих вещей, но давно стояли пустые – когда их строили, то не подумали, что они будут находиться слишком далеко от главного здания.

– Амбары расположены не очень удачно, – сказал Го Дафу. – Говорят, когда размечали участок, то ошиблись – земли рядом с озером не так и много, и когда закончили строительство, между ними осталось места только на дорожку.

Между двумя строениями тянулась узенькая тропинка, по которой мог пройти лишь один человек, да ещё и шла она под крутым уклоном в сторону озера.

– Вот здесь-то и подобрала. – Бабушка Цзян указала на берег. – Лежало неглубоко, протяни руку – и достанешь.

Ли Ляньхуа постучал по дверям амбара, и они неожиданно открылись, даже Го Дафу застыл на месте. Внутри всё покрывала пыль и паутина, как будто туда давно никто не заходил, на полу – следы, но слишком много, и слишком разных, чтобы распознать, кому они принадлежали. Ещё там обнаружилось несколько листков бумаги, один из которых, трепещущий в углу, совершенно пожелтел – похоже, пролежал немало десятилетий, остальные казались поновее, и среди них один выглядел особенно знакомо – да это же пропавшее “стихотворение” Ли Ляньхуа!

Кто же бережно припрятал здесь написанную им с утра чепуху? Ли Ляньхуа опередил приказного на шаг, поднял листки и увидел на пожелтевшей бумаге начертанные в стиле кайшу слова: “В час ножей кара луны, в зерне ли образы жены, в платье свадебном фея, приходи, я блуждаю”. Подписи не было, но ниже нарисована луна. На другом листке были “стихи” Ли Ляньхуа, ещё на одном – записи счетовода: мелким почерком перечислено: за такие-то товары – столько-то серебра, за такие-то – такая-то сумма, самые обычные вещи, ничего из ряда вон. На всех прочих листах белой бумаги также значились странные слова “в час ножей кара луны”.

Ли Ляньхуа огляделся, покосился на Ван Хэйгоу и осторожно заговорил:

– Начальник Ван, убийца, похоже, охотится на женщин в этом свадебном платье.

– Чушь! – отмахнулся Ван Хэйгоу.

– Может… – помолчав, начал Ли Ляньхуа. – Если кто-то станет наживкой, мы его выманим.

– Это смертельно опасно, кто решится на такой риск?

– Я, – заявил Ли Ляньхуа.

Все застыли столбом.

– В-в-вы? – заикаясь, выдавил Го Дафу.

– Такое опасное дело – долг ученика ордена, – прогудел Го Хо, – лучше я…

– Годится! – хлопнул по столу Ван Хэйгоу. – Будешь наживкой, я отправлю приказных устроить засаду в усадьбе Цайлян. Хе-хе, если преступник не появится, значит, это ты убил Цуй-эр, и уже не отвертишься!

Го Хо всё ещё настаивал, что рисковать лучше ему, но Го Дафу притянул сына к себе и оглядел: если на Ли Ляньхуа свадебное платье ещё налезет, то на него? Го Хо однако не понимал отцовских возражений и всё рвался искоренять зло.

Подробно обсудили, как ловить преступника, но пришли только к тому, что когда Ли Ляньхуа увидит злодея, должен громко закричать – тогда приказные бросятся на помощь и схватят его. Начальник Ван был чрезвычайно доволен этим планом и, как самый талантливый и мудрый, доблестный и неподкупный чиновник, какого свет не видывал, уехал в сопровождении свиты, чтобы снова вернуться вечером. Го Дафу нахмурился: хотя идея Ли Ляньхуа с приманкой имела некоторый смысл, но почти вся семья Го только что была в боковых покоях, все всё видели и слышали – неужели преступник настолько глуп, что снова пойдёт убивать? Может ли быть, что злодей – не из усадьбы? Тогда откуда ему знать, кто и когда надел свадебное платье? И как он успевал убивать?

Го Хо же подумал: Ли Ляньхуа – всего лишь учёный, силёнок у него не хватит даже чтоб курицу поймать, нужно во что бы то ни стало тоже затаиться в боковых покоях и схватить преступника.

Глава 20. Смертоносное свадебное платье

Той ночью, отужинав, Ли Ляньхуа встал перед свадебным платьем, которое надевали четыре женщины, и по телу у него побежали мурашки.

Четыре женщины, все мертвы, и две из них – уже очень давно.

Успела бы сгореть одна палочка благовоний, прежде чем он начал медленно переодеваться, и прошло достаточно времени, чтобы успеть ещё раз поужинать, когда наконец закончил облачаться в этот громоздкий и сложный наряд. Затем, поколебавшись, он распахнул окно, присел, выпил чашку чая – и направился к зеркальному камню возле амбаров.

Было ещё не слишком поздно. За гостевыми покоями четверо приказных сидели в засаде, но было отчётливо слышно, как они выдёргивали коробочки лотоса и смачно жевали, грызли куриные лапки, тихонько переругивались, хлопали комаров. Возле амбара прятались ещё несколько приказных, но когда Ли Ляньхуа неторопливо дошёл до зеркального камня, раздалось отрывистое “хррр”, отчего он сначала подпрыгнул, но потом осознал, что это храп, и обречённо вздохнул. Подойдя к камню, он посмотрелся в зеркало: в отражении сверкало и переливалось ярко-синее платье, и будь на его месте женщина, она выглядела бы прелестно, но Ли Ляньхуа казалось, что перед ним существо неопределённого пола – обычно он был несравнимо красивее. Поглядев налево-направо и не заметив и тени убийцы, он хотел сесть на землю, но обнаружил, что юбка для этого слишком узкая – пришлось бродить кругами вокруг двух зданий. Приказные, похрапывая, дрыхли на земле, и Ли Ляньхуа, мысленно извиняясь, пришлось пару раз через них перешагнуть.

Го Хо укрылся за зеркальным камнем и во все глаза таращился, как Ли Ляньхуа в свадебном наряде прохаживается туда-сюда между двумя постройками – не слишком ли он спокойный для того, кто играет роль наживки? А если не выманивает злодея, то что он делает? Недоумевая, он вдруг что-то почувствовал и резко обернулся: неподалёку за деревьями, над лотосовым озером покачивалось чёрное как смоль лицо с взлохмаченными волосами, и пара совершенно пустых глазниц мрачно смотрела прямо на него – в них и правда ничего не было. От неожиданности у Го Хо перехватило дыхание и всё тело похолодело, он хотел закричать, но обнаружил, что не может издать ни звука. Он всегда был уверен, что чудищ и призраков не существует, но что же возникло перед ним, как не ходячий мертвец!

Пока он боролся со своим окостеневшим телом, лицо медленно удалилось. Напряжённо застыв, Го Хо не сводил взгляда с этой жуткой рожи, пока она не отодвинулась на пару чжанов, и он вдруг понял – да никакое это не чудище! Это человек с мешком на спине – непонятно, что там в этом мешке, но выглядело оно как всклокоченные волосы, а две дыры были похожи на глазницы! Оказывается, человек стоял к нему спиной, и это его вещевой мешок увидел Го Хо, перепугавшись до полусмерти, а столь бесшумно он передвигался потому, что сидел в деревянной лоханке. В Цзяннани множество водоёмов, и дети часто плавают по озеру на деревянных лоханках, собирая семена лотоса и водяные орехи – так и этот неизвестный. В озеро Цайлян впадают горные ручьи, создавая подводные течения там, где нет корней лотосов – благодаря такому течению лоханка и передвигалось бесшумно.

Кто же это? Го Хо потихоньку успокаивался, хотя от испуга по-прежнему не мог ни пикнуть, ни пошевелиться, только наблюдал, как лоханка медленно доплыла до тропинки между амбарами и там остановилась. Человек, сгорбившись под весом мешка, неуклюже выбрался на берег. В душе Го Хо зародилось подозрение: движения этого человека выглядели знакомыми… неужели…

На его глазах человек подошёл к зеркальному камню и как будто что-то прилепил к зеркалу, а затем укрылся в зарослях поблизости. Ли Ляньхуа как раз повернул из-за угла здания и с удивлённым восклицанием приблизился к зеркальному камню, посмотреть, что там. “В час ножей кара луны…” Го Хо осенило, что раз неизвестный прицепил на зеркало эту странную записку, видимо, он поступал так и десятки лет назад, а значит, это и есть тот, кто убивал женщин семьи Го! Но… как такое возможно? Как он сумел? Как ему это удалось? Бессмыслица какая-то…

Вдруг раздался странный низкий хохот – прятавшийся в зарослях подозрительный человек выскочил наружу, вытащил что-то из мешка и с жуткими криками устремился к Ли Ляньхуа.

– Ха-ха-ха… он мёртв… он мёртв… ты никогда с ним не улетишь! Никогда с ним не улетишь!

Го Хо ужаснулся: в руках безумец держал череп! Эта штука не просто напоминала всклокоченные волосы и пустые глазницы, это и был настоящий череп! А раз есть череп, должен быть и мертвец, только кто же он? Откуда он взялся?

У Ли Ляньхуа явно от страха душа в пятки ушла – вскрикнув, он развернулся и побежал. До главного здания отсюда вело два пути: один – обойти два дома, потом от зеркального камня по тропинке через заросли и дальше через сад, другой – пройти насквозь два амбара, затем через заднюю дверь на кухню, и пересечь дорожку. Ли Ляньхуа не раздумывая рванулся к амбарам, очевидно, намереваясь бежать через кухню – так было быстрее, чем в обход по саду, к тому же “чудище” выскочило из кустов, кто знает, не прячется ли там его сообщник? Го Хо наконец пришёл в себя, выполз из-за зеркального камня и уже собирался закричать, как вдруг увидел такое, от чего у него снова кровь застыла в жилах…

Выбежав из главного входа первого амбара и переступая порог задней двери второго, Ли Ляньхуа запутался в подоле юбки и повалился вперёд, выставив перед собой руки – но тропинка между постройками шла под резким уклоном, и хотя левой рукой он коснулся земли, правая не нашла опоры – утратив равновесие, он ударился шеей о порог второго амбара, упал, скатился по склону в лотосовое озеро и больше не шевелился. У Го Хо по всему телу пробежал озноб – казалось, он увидел, как погибли женщины, включая его жену, Пу Сусу… Одна за другой они спотыкались между двумя порогами, ударялись, падали и тонули в озере – а убийцей был тот сумасшедший с черепом, который загонял их в ловушку! Внезапно к нему вернулся дар речи, и он громогласно закричал:

– Эй, сюда! Скорей! Спасите его!

Вместе с воплями к нему вернулись и силы: он одним рывком схватил всё ещё размахивавшего черепом человека, в его железной хватке тот затрепыхался как цыплёнок. Го Хо не веря своим глазам уставился на него: этот человек… как он мог додуматься до такого? Как мог так поступить?

Потому что схваченным им человеком оказался его внучатый дядя Го Кунь!

Неужели скрывавшийся в его семье более пятидесяти лет демон-убийца – внучатый дядя Го Кунь, родившийся слабоумным? Храпевшие в кустах приказные проснулись, в панике засуетились и забегали, повязали Го Куня и пошли вылавливать из озера Ли Ляньхуа, но свадебный наряд весил не меньше тридцати цзиней, да ещё прибавить вес самого Ли Ляньхуа – двое человек не справились, и пусть глубина была небольшая, он легко мог утонуть.

Услышав новости, поспешно прибежали Ван Хэйгоу и Го Дафу: первый вне себя от радости, второй – полный сомнений. Повязав Го Куня, Го Хо с приказными совместными усилиями вытащили Ли Ляньхуа из воды – он был цел, но не открывал глаза и не приходил в сознание.

– Выходит, в убийстве четырёх женщин виновен Го Кунь! – Вопреки ожиданиям, Ван Хэйгоу светился от радости. – Я раскрыл дело пятидесятилетней давности и поймал преступника, вернул справедливость как честный чиновник!

Го Дафу оцепенело смотрел на Го Куня, не в силах поверить, что этот семидесятилетний слабоумный старик и есть убийца – однако же его поймали с поличным. Приказные сковали худого и немощного старика восемью железными цепями, так что он согнулся под тяжестью. Вдруг он зарыдал и вцепился в штанину Го Дафу, как будто его несправедливо обидели. Ван Хэйгоу пришёл в ярость, приподнял подол своего чиновничьего платья и пнул его.

– Убивал не моргнув глазом, а теперь в слёзы? По морде ему, чтоб заткнулся!

– Есть! – Один из приказных тут же шагнул вперёд и отвесил Го Куню затрещину.

– Послушайте… Начальник Ван, незаконно назначать наказание и избивать задержанного, не закончив расследование… – обеспокоенно заговорил кто-то. – К тому же… Го Кунь – не главный виновник.

Ван Хэйгоу подскочил от испуга, покрутил головой.

– Кто? – Потом вдруг понял, кто это сказал, и заорал: – Ли Ляньхуа! Бедный чиновник о тебе тревожится, а ты вздумал напугать его, притворившись мёртвым? Эй, сюда…

Ли Ляньхуа медленно принял сидячее положение и весело улыбнулся, хоть с его одежды стекала вода.

– Начальник Ван, неужели вы не хотите узнать про этот череп в руках Го Куня… кому он принадлежит?

– Это… это… – Ван Хэйгоу запнулся и уставился на него. – Ты знаешь? Посмел насмехаться над чиновником! А ну…

– Как можно, как можно… – Ли Ляньхуа вжал шею в плечи.

Теперь-то Ван Хэйгоу поумнел, холодно усмехнулся.

– Что-то по тебе не видно.

– Что вы, что вы, – снова улыбнулся Ли Ляньхуа, отчего у Ван Хэйгоу со злости дым из ушей пошёл, а Го Дафу вытаращил глаза и раскрыл рот.

Ли Ляньхуа сел прямо, с некоторым сожалением оглядел промокшее и испачкавшееся в иле платье и чрезвычайно ласково улыбнулся ошарашенной толпе, словно был образцом порядочности и высоких моральных качеств.

– Вообще-то, когда матушка Цзян рассказала мне о том, как погибли три хозяйки, я подозревал, что убийцей может быть Го Кунь. – Он указал на старика. – В озере Цайлян есть и глубокие места, но рядом с гостевыми покоями – мелководье, странно, что они утонули там, тем более, среди погибших была дочь рыбака. Есть два возможных объяснения этому: одно из них – перед тем, как утонуть, она была ранена и не могла сопротивляться, другое – её сначала убили, а потом замаскировали убийство под несчастный случай. Несколько человек подряд умерло таким образом, и я, как и все, подумал: неужели это чей-то злой умысел? – Он тонко улыбнулся. – Просто всех смущает продолжительность более пятидесяти лет и двадцатилетние промежутки между убийствами – кажется невозможным, чтобы кто-то скрывался в семье Го так долго, только ради того чтобы убить нескольких незначительных женщин, поэтому проще считать это несчастными случаями. Однако я подумал… – медленно проговорил он. – Я подумал: если это чей-то злой умысел, то всё предельно просто, убийца – тот, кто живёт в усадьбе Цайлян более пятидесяти лет, но кто это? Матушка Цзян? Нет, пятьдесят три года назад, когда она стала служанкой деда Го Дафу, ей было всего тринадцать – совсем ребёнок, а когда вышла замуж за дядюшку Цзяна, то пожелай она выйти из дома посреди ночи, разве об этом не узнала бы вся её семья? Кто тогда остаётся? Помимо матушки Цзян, есть ещё один человек, который прожил здесь достаточно долго и может ходить где вздумается, на кого никто не обратит внимания – это Го Кунь.

– Но дядя Кунь же с рождения слаб разумом, как он мог совершить такое… – потерянно пробормотал Го Дафу.

Ли Ляньхуа слегка улыбнулся.

– Он сам не понимает, что делает. Потому я и сказал, что он не главный виновник, и не он совершил первое преступление. Возможно, он случайно увидел, а потом подражал – только и всего.

– Подражал? – Ван Хэйгоу вздрогнул всем телом.

– Подражал? Что это значит? – Го Хо с отцом обменялись растерянными взглядами.

– Это значит, что… – медленно начал Ли Ляньхуа. – Первую женщину убил не Го Кунь, он только был свидетелем убийства, а потом, увидев похожие обстоятельства, подражал действиям преступника, принимая это за игру, – раздельно проговорил он. – Боюсь, что таким “обстоятельством”, побуждающим совершить убийство, было свадебное платье, семейная реликвия семьи Го, что дороже золота, такое прекрасное, что нравится каждой женщине – время от времени, глубокой ночью они надевают его и тайком бегут к зеркальному камню полюбоваться собой. Почти наверняка так и делали женщины семьи Го, включая и служанок. Но Го Кунь видел, как убили женщину в свадебном платье, поэтому как только кто-то так наряжался и подходил к зеркальному камню, он, подражая преступнику, загонял их к амбарам, где они запинались за порог, падали в озеро и тонули.

– Порог? – Го Дафу в ужасе уставился на порог в паре шагов от них. – Что не так с этим порогом?

Ли Ляньхуа приподнял подол промокшего платья.

– Эта юбка слишком узкая. – Го Дафу и Го Хо согласно кивнули, затем он указал на порог. – Эти пороги выше, чем все остальные в усадьбе, а разница между передним и задним порогами – не меньше цуня. – Ван Хэйгоу послал человека проверить, так ли это. Ли Ляньхуа продолжал: – Когда я забежал внутрь, то прикинул высоту, но всё равно не смог перешагнуть – второй порог создавал обман зрения, будто они одинаковы по высоте. Пусть даже порог высоковат или вы споткнулись – если идёте широким шагом, то это не проблема, однако… – Он расправил юбку. – Платье очень узкое, да ещё по подолу пришита цепочка с колокольчиками, стоит при беге попытаться высоко поднять ногу, то если не запнёшься о порог, то споткнёшься о цепочку – и упадёшь в этот промежуток.

У Го Дафу волосы встали дыбом: выходит… выходит, высокие пороги и узкая юбка и стали орудием убийства!

– Расстояние между порогами небольшое, если женщина низкого роста, то ударится лбом о второй порог, если высокая, как Цуй-эр, то сломает шею. Платье сшито из плотной парчи и невероятно узкое, как ни крутись, не получится свернуться калачиком – только падать прямо. Кроме того, все эти украшения весят немало, как может хрупкая женщина удержать двадцать шесть цзиней в момент падения? Её собственный вес, тяжеленный свадебный наряд, скорость падения – всё это усиливает удар… – Ли Ляньхуа вздохнул. – Даже если она не расшибёт голову, то потеряет сознание, или сломает шею, или что-то в этом роде – всё это закономерно. Помните, с Цуй-эр слетела подвеска-цветок, а на подбородке у неё были царапины? В момент падения цветок подлетел вверх, а когда она ударилась подбородком о порог, серебряные цепочки порвались, и он полетел по тропинке и упал в воду, где его и подобрала матушка Цзян. – Помолчав, он добавил: – Что до человека… Тропинка идёт под слишком резким уклоном, если кто-то упадёт, то покатится по ней прямо в озеро, а сильно пострадавший, да ещё в платье весом в двадцать шесть цзиней, легко может утонуть.

Выслушав, Ван Хэйгоу сосредоточенно нахмурился и пробормотал:

– Не сходится, почему же тогда труп нашли под окном гостевых покоев? Как он там оказался?

Ли Ляньхуа указал на свободные протоки между лотосами.

– В озере Цайлян вода не стоячая, здесь имеются подводные течения. Когда человек упадёт в воду, подводное течение медленно относит его к гостевым покоям, там оно замедляется, лотосы растут гуще, преграждая путь телу. Го Кунь пользуется подводными течениями, чтобы приходить и уходить, наверняка всем в усадьбе это известно. – Он ненадолго остановился, посмотрел на вытащенный стариком из мешка череп и вздохнул. – Разумеется, есть и другая возможность: после того, как они тонули, Го Кунь, подражая убийце, подбирал тела и с помощью подводного течения относил под окно гостевых покоев.

– Допустим, Го Кунь – слабоумный, но откуда ты знаешь, что он подражал убийце, а не сам случайно напугал первую женщину в свадебном платье, а потом пошёл по проторенной дорожке и таким же образом пугал остальных? – Ван Хэйгоу был начальником уезда, и пусть человеком ленивым и невежественным, но не полным идиотом.

Ли Ляньхуа указал на прицепленный к зеркалу листок.

– “В час ножей кара луны, в зерне ли образы жены, в платье свадебном фея, приходи, я блуждаю”. – Он вздохнул. – Эта записка…

– О чём в ней говорится? – не выдержал Го Дафу.

Ли Ляньхуа вдруг хитро улыбнулся.

– Это же любовная записка с уговором о встрече, разве не ясно?

Го Дафу опешил от внезапной перемены в его мимике.

– Что… какая ещё… любовная записка?

Ли Ляньхуа поднялся на ноги, сорвал с зеркала лист бумаги и спокойно оглядел всех.

– Вы правда не понимаете, что здесь написано?

Го Хо помотал головой, Ван Хэйгоу и Го Дафу недоверчиво сощурились, приказные протиснулись поближе и с горящими глазами уставились на записку.

– Хотя слова “ножей кара” довольно чётко различимы, но если написать их слегка небрежно… – Ли Ляньхуа подобрал с земли камешек и начертил на влажной земле несколько слов. – Вот так, разве не больше смысла, чем в “В час ножей кара луны”? – Все сгрудились посмотреть и увидели, что он написал “в час ночной, когда луна”.

– Это… это… – Ван Хэйгоу вдруг понял, но снова засомневался.

– Предположим, Го Кунь подражал действиям убийцы той ночью, и конечно, скопировал записку, вот только не разобрал, что там написано, поэтому наделал ошибок – так и получились эти загадочные слова.

– Получается, “в зерне ли” он тоже переписал с ошибками, и должно быть “в зеркале”, – кивнул Го Дафу.

Уставившись на листок, Го Хо мучительно размышлял.

– “В зеркале образы жены, в зеркале образы жены”…

Ли Ляньхуа кашлянул.

– Раз уж вначале “в час ночной, когда луна”, то можно предположить, что и следующая строка будет в размер, в “образы жены” два слова накладываются друг на друга и получается одно…