Текст книги "Лотосовый Терем (СИ)"

Автор книги: Тэн Пин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 60 страниц)

Вершина сокровища – высокий холм над могилой владельца усыпальницы

50 ли = 25 км

Си-лин – т. е. могильный холм Си, “Си” здесь то же, что и в имени императора

В конце концов, ужасно скучно присматривать за мертвецом, который совершенно точно не выползет из могилы.

Чжан Цинмао нетвёрдой походкой вышел из наземного дворца Си-лина с двумя кувшинами в руках. Зима стояла суровая, он проиграл в игру на пальцах, потому и пришлось идти за вином. Заодно собирался купить ещё несколько цзиней маринованной говядины, а затем вернуться оттаивать. На улице бушевала метель, но при мысли, что скоро сможет с удобством выпить и поесть мяса, он воспрял духом и направился в сторону городка Пиншань, что находился в двадцати ли* от гробницы.

20 ли = 10 км

Был первый день двенадцатого лунного месяца, снег не прекращался уже четверо суток, и сугробы навалило ему по колено. Он шёл какое-то время, изрыгая проклятия, а потом споткнулся о камень и упал – после чего с удвоенной силой принялся поносить своих сослуживцев, укрывшихся от холода в наземном дворце Си-лина, и их матерей, словно все эти многочисленные люди подставили ему подножку. Когда облегчил душу, наругавшись всласть, он наконец поднялся и вдруг увидел, что из сугроба торчит нога. Ступня была похожа одновременно на редиску и на ствол дерева, Чжан Цинмао смог опознать её лишь по штанам и обуви.

Штаны из чёрной парчи превосходного качества резко выделялись на фоне сугроба, в который провалился Чжан Цинмао, а на мягких сапогах на тонкой подошве была вышита человеческая голова без лица – только шея и волосы, вот так диво! Прежде чем превратиться в винный бочонок, Чжан Цинмао несколько лет шатался по цзянху, и, едва завидев эти сапоги, надолго оцепенел, а потом разразился воплями: “Безликий убийца!”

Торчавшая из снега похожая на редиску нога принадлежала Мужун Уяню по прозвищу “Безликий убийца”. На доске объявлений в цзянху он занимал двадцать восьмое место: северный варвар неизвестного возраста, был знаменит тем, что убил настоятеля храма Шаолинь и покинул храм в целости и сохранности, да ещё никто не видел его истинного лица.

Глава 9. Могила первого ранга

В месте, где обосновался “Фобибайши”, за болотом позади горы Цинъюань, имелась одна усадьба – “Сотня рек”, названная по изречению “океан вмещает сотню рек, а широкая душа вмещает многое” *. В ней было пять зданий из тёмно-синего кирпича с чёрной черепицей, которые сейчас покрывал слой снега толщиной в один цунь*.

Обр. иметь широкую душу, быть терпимым в отношениях, снисходительно относиться к людям

1 цунь = 3,33 см

Мужчина около сорока лет в лазурном одеянии пристально смотрел во двор, заложив руки за спину. Видимая в его окне часть двора пустовала, только на углу тёмно-синего кирпича какая-то пташка оставила крохотный след. У мужчины были густые брови и красивые глаза, а роста он был такого высокого, что казалось, головой подпирает небо*.

Головой подпирать небо, ногами стоять на земле – великий и могучий, сильный, крепкий

Это был глава “Фобибайши”, по фамилии Цзи, по имени Ханьфо.

– Говорят, недавно на могиле первого ранга кое-что случилось, – сказал кто-то позади Цзи Ханьфо. – Погибли Мужун Уянь и У Гуан. Я проверил местные хроники, за последние тридцать лет там пропало без вести одиннадцать человек, среди которых семеро хорошо владели боевыми искусствами.

– Но не настолько хорошо, как Мужун Уянь, – усмехнулся Цзи Ханьфо. – Мастерство этого человека было неподвластно ни мне, ни тебе.

Стоявший позади Цзи Ханьфо человек был одет в толстые одежды на хлопковой подкладке, лицо у него было круглое, с пухлыми губами. Весил он не меньше двухсот цзиней*, но ростом был невелик – ни дать ни взять откормленный гусь. Это и был Бай Цзянчунь или Байэ.

200 цзиней = 100 кг

– Кроме Мужун Уяня рядом с могилой первого ранга в заснеженном хвойном лесу обнаружились останки “Железного силача” У Гуана. У обоих верхняя часть тела была худой как хворостинка, а нижняя – распухшей, ран же на телах не было.

– Хмм, – тихо отозвался Цзи Ханьфо. – Бицю послал людей расследовать это дело, скоро должны появиться новости.

Бай Цзянчунь ухмыльнулся.

– Бицю, этот негодник, как глава изчез, так уже почти десять лет за врата и не выходит. – Одетый в ватный халат, он обмахивался веером из пальмовых листьев. – Всё равно что отказаться от правой руки – человек уже мёртв, какая польза в том, чтобы усложнять себе жизнь?

– Ты и сам такой, иначе зачем хранишь в комнате карту островов Восточного моря и втихую отправляешь людей на поиски? – спокойно возразил Цзи Ханьфо.

Бай Цзянчунь фыркнул и сменил тему.

– Бицю умрёт, но не выйдет за двери, его ученики по большей части те ещё олухи, мне нужно съездить в Юньнань, вы со стариной Четырёхруким тоже заняты… Дело с гробницей серьёзное, что предпримешь?

– Это дело Бицю уже перепоручил клану Фан, – Глаза Цзи Ханьфо неуловимо блеснули. – Пусть он и не выходит, но по-прежнему действует надлежащим образом.

Заплывшие жиром глазки Бай Цзянчуня сверкнули.

– Передал Фан Добину?

Цзи Ханьфо наклонил голову.

– С целью? – взгляд поросячьих глазок Бай Цзянчуня стал острым и ярким.

– Ли Ляньхуа, – поколебавшись, медленно произнёс Цзи Ханьфо.

Бай Цзянчунь хлопнул веером по столу.

– Ли Ляньхуа, возраст неизвестен, происхождение неизвестно, описание внешности отсутствует, появился в цзянху шесть лет назад, стал первым чудесным целителем. Владеет “Благим лотосовым теремом”, сделанным так искусно, что его можно перевозить с места на место с помощью рабочего скота. Словно бог врачевания воскресил из мёртвых Ши Вэньцзюэ и Хэлань Те. Недавно сотрудничал с двумя Неподкупными Бу и Хуа, чтобы раскрыть дело об изумрудных призраках, однако какую роль сыграл в нём – неясно.

Байэ в “Фобибайши” отвечал за сбор информации: стоило в цзянху всплыть новому имени, как он знал о нём больше половины, а уж если речь шла о знаменитости, то словно подсчитывал семейные драгоценности*.

обр. в знач.: прекрасно разбираться, ориентироваться; с полным знанием дела; знать, как свои пять пальцев

– Этот человек не имеет отношения ко главе ордена, но вот “Лотосовый терем”… – Цзи Ханьфо сделал паузу и тяжело произнёс: – Помнишь, когда мы ворвались во внутренние строения секты “Цзиньюань”, перед покоями Ди Фэйшэна была буддийская кумирня?

Бай Цзянчунь кивнул.

– Помню, благовония ещё горели, но Ди Фэйшэна уже и след простыл.

– Кумирню украсил подчинённый Ди Фэйшэна, мастер Цзиньсян родом из Тяньчжу*, превосходно владевший Дхармой и резьбой по дереву и камню. Бицю ещё весьма восхищался тонкостью этой работы, – сказал Цзи Ханьфо. – Резьба, которой украшен “Лотосовый терем”, сделана по тому же образцу.

Тяньчжу – устаревшее название Индии

– Вы с Бицю подозреваете, что Ли Ляньхуа – последователь “Цзиньюань”? – Бай Цзянчунь задумался. – Что ж, стоит проверить.

– Если он действительно из секты “Цзиньюань”, то наверняка связан с Ди Фэйшэном, – сухо произнёс Цзи Ханьфо. – Если Ди Фэйшэн не погиб, то и глава ордена мог выжить, ведь исчезли они вместе.

Бай Цзянчунь не ответил, долго молчал, а потом с силой выпустил воздух из своих толстых ноздрей.

– Кого Бицю отправил в Си-лин?

– Гэ Паня.

Гэ Пань был самым способным учеником Бицю, его способности к счетоводству и ведению записей считались самыми выдающимися в “Сотне рек”. Лет ему было двадцать пять, и почти десять из них он провёл в “Фобибайши” – Бицю взял его в ученики вскоре после исчезновения главы ордена. Больше всего в жизни он сожалел о том, что не довелось познакомиться с Ли Сянъи.

Глава ордена “Сыгу” Ли Сянъи был известен своей красотой и суровостью, слава “Первого меча Сянъи” сотрясала цзянху, он был замкнут и холоден к людям, однако обладал исключительным умом. Он основал орден в семнадцать лет, а в восемнадцать его знали во всей Поднебесной. В “Сыгу” собралась целая плеяда талантов, однако перед ним склоняли головы и повиновались его приказам даже такие люди как Цзи Ханьфо, Бай Цзянчунь и подобные им. Его почитали как божество – на основании этого можно составить некоторое представление о том, что он был за человек. Гэ Пань частенько сетовал, что не застал Ли Сянъи, чтобы узреть его величие собственными глазами.

Гэ Пань с воодушевлением предвкушал поездку к могиле первого ранга и сотрудничество с кланом Фан. Спустя десять лет его уже редко трогали поставленные задачи, однако на сей раз, отправляясь выяснять, не является ли Ли Ляньхуа членом секты “Цзиньюань”, он был по-настоящему взволнован. Если гнать лошадь во весь опор, то можно чуть за полдень добраться до указанного в письме Фан Добина места встречи – гостиницы “Рассветная луна”.

Быстроногий скакун пронёсся по горной дороге как метеор.

На повороте на снегу откуда-то взялась вода, лошадь Гэ Паня споткнулась обо что-то, сбилась с галопа, но потом продолжила нестись во весь опор.

Глава 10. Могила первого ранга

Сидя в гостинице, Фан Добин раздражённо наблюдал, как Ли Ляньхуа ходит туда-сюда – этот несносный уже долгое время расхаживал по комнате с ребёнком хозяйки “Рассветной луны” на руках: стоило ему остановиться, как младенец тут же принимался завывать волчьим воем.

– Это что, твой ребёнок?

– Нет. – Ли Ляньхуа легонько похлопал по голове этого ни капли не очаровательного младенца.

– Раз ребёнок не твой, зачем с ним нянчиться? – Фан Добин сходил с ума от раздражения. – Я сижу тут уже целый большой час. Благородный господин загружен работой, ежедневно занят тысячами важных дел, приехал в такую даль в это местечко, чтобы увидеться с тобой, а ты прямо передо мной чужого ребёнка развлекаешь!

– Цуйхуа вышла, – Ли Ляньхуа указал на дверь. – Ей нужно купить соевый соус, а за сыном некому присмотреть…

– Сколько на свете вдов, о чьих детях некому позаботиться? Что ж ты тогда не женишься на каждой? – Фан Добин сердито уставился на него и со злости хлопнул по столу кулаком. – Слушай, “Фобибайши” поручил мне дело, касающееся “Железного силача” У Гуана и “Безликого убийцы” Мужун Уяня. Если не поможешь с расследованием, я тебя прибью! – Он грозно посмотрел на Ли Ляньхуа. – Ну так что? Смотри, не пойдёшь – прибью на месте!

– У Гуан мёртв? – опешил Ли Ляньхуа. – Мужун Уянь тоже?

– Если Ли Сянъи и Ди Фэйшэн могли погибнуть, то что уж говорить об этих двоих? – Фан Добин нетерпеливо посмотрел на младенца в его объятиях, снова хлопнул по столу и закричал: – Да сколько ещё ты будешь тискать чужого ребёнка?!

Со скрипом открылась и снова захлопнулась дверь, из-за неё послышался смущённый молодой голос.

– Прибыл ваш покорный Гэ Пань, ученик из “Фобибайши”. – Очевидно, услышав яростные крики Фан Добина, он испугался, рука соскользнула – и дверь снова закрылась.

Фан Добин тут же оправил одежду – сегодня при нём не было длинного меча, которому он дал имя “Эръя”* – откашлялся и изобразил вежливую улыбку.

Эръя – изящный, изысканный

– Прошу, проходите, Фан Добин к вашим услугам.

Гэ Пань толкнул дверь и вошёл. На нём было простое одеяние из лазурного шёлка и сапоги для верховой езды на тонкой подошве, улыбался он ещё более дружелюбно, чем молодые люди его возраста.

– Господин Фан, мы уже встречались. Господин Ли, – Он сложил руки в приветствие. Увидев, что Ли Ляньхуа держит на руках ребёнка, на миг оторопел, но быстро пришёл в себя и сделал вид, что не заметил ничего необычного.

– Как обстоят дела с могилой первого ранга? – Фан Добин обеими руками оперся о подлокотники кресла. – В письме Бицю сказал только, что У Гуан и Мужун Уянь умерли там, а остальные подробности вы разъясните мне при встрече. Так что всё-таки произошло?

Гэ Пань снова склонился перед сидящим за столом молодым господином.

– Новости, которые получил шифу*, также были неточными. По собранной Байэ-шишу* информации, у них обоих верхняя часть тела усохла, а нижняя – отекла и распухла, ран не было. Останки обнаружили в хвойной роще примерно в десяти ли от гробницы, на расстоянии пятнадцати чжанов* друг от друга, в таком странном состоянии. Наткнулся на них человек по имени Чжан Цинмао, бывший ученик Шаолиня. Хотя смерть Мужун Уяня в Си-лине не имеет отношения к караулу гробницы, для цзянху это важное событие. Байэ-шишу проверил хроники, это не первое подобное происшествие: за последние тридцать лет там пропало без вести одиннадцать человек, среди которых было немало мастеров.

Шифу – наставник

Шишу – дядюшка-наставник (вежл. о младшем брате учителя или его младшем соученике)

15 чжанов – около 50 метров

– Си-лин совсем рядом… – фыркнул Фан Добин. – Поедем, посмотрим и всё узнаем, нужно только подождать…

– Подождать чего? – удивился Гэ Пань.

– Пока хозяйка не вернётся, – буркнул господин Фан.

– Пока хозяйка… не вернётся? – закашлялся Гэ Пань, ничего не понимая.

Фан Добин пылая гневом уставился на Ли Ляньхуа. Тот ответил виноватым взглядом.

– Не знаю, сколько времени потребуется Цуйхуа, чтобы купить соевый соус.

Когда Бицю поручил дело о могиле первого ранга клану Фан, они высоко оценили оказанное доверие и многократно предостерегли Фан Добина, что следует действовать крайне осмотрительно и непременно выяснить правду. А Фан Добин, разумеется, притащил с собой Ли Ляньхуа – он считал себя умным человеком и, естественно, знал, кто и когда может быть полезен.

Гэ Пань смерил взглядом этого знаменитого в цзянху целителя, который наконец подал голос – чтобы кто-то посчитал покупку соуса хозяйкой важнее расследования смерти Мужун Уяня, неслыханно! Они прождали ещё половину большого часа, но хозяйка гостиницы “Рассветная луна”, Сунь Цуйхуа, так и не вернулась. Ли Ляньхуа ничего не оставалось, как перепоручить ребёнка содержательнице весёлого красного дворика, находящегося по-соседству. Когда он вернулся, двое других уже сгорали от нетерпения, и вскоре они направились к Си-лину.

К моменту, как они взошли на могильный холм, уже вечерело, вокруг – ни души. Хотя это запретная императорская земля, но охраняет её всего сотня воинов, местные редко заходят за границу Си-лина. Вокруг растут одни сосны и почти не водится дичи – это чистое и мёртвое место. Следы троих человек тянулись отчётливой цепочкой – если не будет метели и не потеплеет, то на таком снегу они несколько дней останутся без труда различимыми.

В роще неподалёку горели костры. Когда они приблизились, оттуда громко крикнули, что здесь императорский караул и пусть всякие бездельники убираются подобру-поздорову. Гэ Пань объявил, что он ученик из “Фобибайши”, тогда из леса вышли несколько человек с факелами и назвались учениками из Шаолиня и Удана – оказалось, их уже давно ждали.

Всего их было пятеро: толстяк Чжан Цинмао, двое братьев-близнецов – ученики-миряне из Шаолиня, тоже по фамилии Чжан – Чжан Цинху и Чжан Цинши, похожие как две капли воды, только у Чжан Цинху родинка на щеке; первый прекрасно владел “восемнадцатью ударами шаолиньского шеста”, а второй – “кулаком архатов”. Другие двое были из Удана, одного звали Ян Цююэ, а другого – Гу Фэнсинь. Впятером они уже несколько дней охраняли трупы Мужун Уяня и У Гуана – будучи выходцами из цзянху они прекрасно понимали, какое значение имеют смерти этих людей. Дело было скверное: если друзья и близкие, родственники и наставники этих двоих соберутся вместе и взойдут на холм, какой толк будет от сотни караульных? Разве что сами подставят шеи под нож палача?

Троица соучеников по фамилии Чжан стерегла тело Мужун Уяня, а Ян Цююэ и Гу Фэнсинь присматривали за трупом У Гуана. Они были счастливы увидеть тех, кто этим займётся.

Фан Добин во все глаза уставился на трупы. Эти двое при жизни не были полными, в крайнем случае – крепкими, сейчас же их тела странным образом усохли до пояса, а ниже – распухли.

– Да что же это такое? Яд или проклятие? – невольно охнул он.

Гэ Пань ловко перевернул тело У Гуана.

– Странно, они словно умерли от голода.

– От голода? – ужаснулся Фан Добин, краем глаза заметив, как “чудесный врачеватель” тоже вздрогнул. – Как это возможно? Они же не бедняки, с чего им голодать?

– Во влажных местах трупы умерших от истощения так и выглядят, – ответил Гэ Пань. – Господин Ли, должно быть, уже понял. Сначала я думал, тела так изуродовало под действием яда, но сейчас вижу, что это явно смерть от голода. – Он поднял голову и почтительно обратился к Ли Ляньхуа. – Разве что ваш покорный ошибается?

– Не ошибаетесь, – рассеянно улыбнулся Ли Ляньхуа. Фан Добин хихикнул, но смолчал.

– Странно, как двое не имеющих себе равных мастеров умерли от голода на открытом пространстве… Похоже, погибли они не здесь. – Гэ Пань в замешательстве огляделся по сторонам и остановил взгляд на могильном холме у края рощи. – Если только кто-то запер их в месте, где нет воды и еды… неужели?..

– В Си-лине? – перебил Фан Добин.

Гэ Пань кивнул.

– Боюсь, что вокруг на пятьдесят ли нет другого места, которое могло бы привлечь таких мастеров.

– Как тогда они оказались здесь? – вмешался Ли Ляньхуа.

Фан Добин и Гэ Пань растерялись. До гробницы – десять ли, и хотя рядом с трупами было множество следов, однако все они принадлежали солидным караульным, а не Мужун Уяню и У Гуану.

– Может, их следы затоптали Чжан Цинмао и другие? – быстро предположил Фан Добин.

Словно не услышав его сомнений, Ли Ляньхуа, подняв голову, оцепенело смотрел на росшую поблизости сосну. Фан Добин проследил за его взглядом, пораскинул мозгами, и его осенило.

– Я понял! Раз они умерли не здесь, то разумеется, и наследить не могли. Их бросили здесь потому, что это путь отступления.

– Путь отступления? – удивился Гэ Пань. – Какой в этом смысл?

– Смотрите, – Фан Добин указал на сосну.

Гэ Пань подошёл и пригляделся: между стволами деревьев снег был примят.

– След прыжка?

Фан Добин кивнул.

– Между телами Мужун Уяня и У Гуана пятнадцать чжанов, это дерево находится чётко посередине, Мужун Уянь лежит в восьми чжанах от него.

Гэ Пань огляделся по сторонам и тотчас осознал.

– Вот оно что. Деревьев здесь много, но растут они не сплошным лесом – неудивительно, что между телами пятнадцать чжанов. У господина Фана острый глаз, Гэ Пань преклоняется перед вами.

Фан Добин тут же почувствовал, что его затылок вспотел, делано хмыкнул и покосился на Ли Ляньхуа, но тот только согласно кивал.

Вершина холма заросла хвойными деревьями, но не сплошным лесом, а отдельными рощицами, между вершиной и средней частью холм опоясывала прогалина – на этой-то узкой полосе и нашли тела Мужун Уяня и У Гуана. Если какой-то мастер решит спуститься с вершины Си-лина по соснам, чтобы не оставить следов, то через двадцать чжанов снежного поля он не перескочит, какими бы невероятными навыками ни обладал. На любой другой горе можно было бы подобрать камень и наступить на него, но Си-лин был императорской гробницей: весь холм разровняли и засыпали галькой одинакового размера, которая сейчас была покрыта слоем снега, выкопаешь – будет заметно, а вот если под рукой весьма кстати окажутся два тела… Пожалуй, кто-то перетащил их, передвигаясь по деревьям, а потом сбросил на снег, чтобы перескочить прогалину, не оставив следов. Но этот некто предпочёл небрежно бросить два трупа – зная, что это не простые люди и из-за них поднимется переполох – лишь бы не оставить следов?

– Неужели это сделал не убийца Мужун Уяня и У Гуана? – пробормотал себе под нос Фан Добин. – А если он, то как сумел… Понял! – Его глаза загорелись. – У этого человека наверняка изуродованы стопы, он чувствует себя неполноценным, поэтому во что бы то ни стало стремится не оставлять следов.

Господин Фан самодовольно закончил высказывать свои предположения, однако обнаружил, что его никто не слушает: Ли Ляньхуа не отрываясь разглядывал след на дереве, а Гэ Пань переворачивал тело Мужун Уяня.

Чжан Цинмао почитал этих троих как божеств и тихонько слушал в сторонке, а вот Чжан Цинху было что сказать.

– Мы уже давно охраняем Си-лин, в сторожевой башне и на стенах полно людей – даже если бы кого-то заперли во дворце, его обнаружили бы раньше, чем он умер с голоду.

Чжан Цинши не был силён в речах, только кивнул и уставился на Гэ Паня. Фан Добин и Чжан Цинши переглянулись, смутно подозревая какой-то подвох, но не сразу сообразили, в чём он состоит.

– А в подземном дворце? – насмешливо спросил Ян Цююэ. – Не забывайте, пусть император Сичен и завещал, чтобы его похоронили без излишеств, но гробница-то императорская. Кто знает, может, под землёй на самом деле хранятся сокровища, которые привлекли Мужун Уяня и У Гуана. В народе ходит много легенд, то про чудодейственную “Слезу Гуаньинь”, то про большую наследную императорскую печать – в общем, всё, что можно сочинить о подобном месте.

Этот человек выглядел утончённым и говорил высокомерно, Фан Добину он сразу не понравился.

– Но мы тут уже три с лишним года, а так и не нашли, как попасть в подземный дворец, – возразил Гу Фэнсинь. – Если кто-то на самом деле пробрался в гробницу и вынес оттуда два тела, то разве вход не должен быть большим? И где он?

– Судя по летописям, вход в императорскую усыпальницу обычно делают в каком-либо углу сторожевой башни, – сказал Гэ Пань. – Не лучше ли нам разделиться и обыскать Си-лин?

– А! – На лице Ли Ляньхуа отразилось смущение. – Я боюсь призраков.

Гэ Пань вновь оторопел. Фан Добин не выдержал и расхохотался.

– Не имеющий равных искусный врачеватель боится призраков по ночам, ха-ха-ха!..

– Раз господин боится призраков, – вздохнул Гэ Пань, – тогда поищем завтра утром.

Глава 11. Могила первого ранга

Тем вечером Ли Ляньхуа, Фан Добин и Гэ Пань остались в Си-лине. Чжан Цинмао занимал не последнее место в сотне караульных, поэтому мог разместить гостей у себя. Фан Добин и Ли Ляньхуа ночевали в комнате по правую сторону от него, Гэ Пань – по левую сторону. Напротив своей комнаты он разместил братьев Чжан, напротив Ли Ляньхуа и Фан Добина – Ян Цююэ, а напротив Гэ Паня – Гу Фэнсиня. Вообще-то в сторожевой башне и в пределах крепостных стен не должны жить люди – если в прошлом здесь и размещали войска, то они жили за Си-лином, однако эта сотня польстилась на удобство и устроилась прямо в башне. В лютые морозы караульные не патрулировали холм, а днями напролёт сидели в Си-лине, напивались и играли на деньги, проигравшие же ходили за выпивкой и мясом – словом, чувствовали они себя весьма вольготно.

Снег засыпал крепостные стены, всё заливал блеклый свет луны и звёзд. Фан Добин маялся бессонницей. Если не считать храпа Чжан Цинмао, в башне было необычайно тихо. Отражённые от снега лучи проникали сквозь окно левой комнаты и отсвечивали в комнате справа, отчего возникало неуютное ощущение, что можно сосчитать каждый волосок на теле. Однако Ли Ляньхуа преспокойно заснул, даже не покосившись в сторону друга.

Молодого человека снедала какая-то смутная тревога, возникшая, когда он посмотрел на Чжан Цинши. Но они точно не встречались раньше, откуда же беспокойство?

Так и не сомкнув глаз за всю ночь, на рассвете он вдруг услышал, как кто-то с топотом вломился к Чжан Цинмао с паническими криками.

– Командир Чжан! Чжан Цинши… Чжан Цинши убили, у него нет головы! Кто… кто-нибудь видел его голову?..

Об убийстве доложил Ян Цююэ.

Фан Добин так и подскочил на кровати, Ли Ляньхуа тоже сел в постели. Они растерянно уставились друг на друга: Чжан Цинши мёртв?

Тело было в странном состоянии. Когда Чжан Цинмао оделся и вошёл в комнату братьев Чжан, то увидел мертвеца сидящим на кровати в нижнем платье – голова у него была отрублена, одежда покрыта кровью, от холода застывшей ярко-красной ледяной коркой. На фоне чисто-белой стены окровавленный безголовый труп выглядел ужасающе.

По словам Чжан Цинху, он всю ночь играл на деньги у Ян Цююэ, а утром вернулся в комнату и обнаружил младшего брата мёртвым. Фан Добин и Ли Ляньхуа осмотрелись. На теле Чжан Цинши не было других ран, ему просто отрубили голову. Нищий учёный с растерянным видом всё ещё рассматривал труп, а Фан Добин встревожился: это дело явно превосходило его ожидания. Зачем кому-то убивать Чжан Цинши? Какое отношение он имеет к смерти Мужун Уяня и У Гуана?

– Странно, кому понадобилось убивать Чжан Цинши? – пробормотал себе под нос Гэ Пань. – Неужели он как-то связан с Мужун Уянем и У Гуаном?

– Возможно, он знал, где находится вход в подземный дворец, – кивнул Фан Добин.

– Если точно знал, почему не сказал? – удивился Гэ Пань.

– Если это он заманил их в гробницу и убил, то разумеется, не мог выдать себя.

– Тогда почему его убили? – нахмурился Гэ Пань. – Это доказывает, что в деле замешан не только он. Стоило нам решить, что будем искать вход в подземный дворец, как ночью кто-то устранил свидетеля?

Фан Добин вздохнул.

– Значит, убийца где-то здесь. Не исключено, что кто-то из нас.

– Снаружи нет следов, – вставил Ли Ляньхуа.

Гэ Пань поёжился.

– Получается, ночью никто другой не входил…

– Нет, – уставившись в пространство сказал Ли Ляньхуа. – Это лишь означает, что ещё один человек мог убить Чжан Цинши. Тот же, кто сбросил с платформы Ворот великого благодеяния два трупа и по ним спустился с холма…

Он ещё не договорил, как Фан Добин и Гэ Пань вздрогнули и хором спросили:

– С Ворот великого благодеяния?

– Верно, – растерянно продолжил Ли Ляньхуа, – за Воротами великого благодеяния находится глазурованный каменный экран, а за ним – сторожевая башня. Раз в башне живут люди, а кухня расположена сбоку от Ворот, то по этому участку постоянно ходят, на нём убирают снег, а значит, следов не останется. Так… на кухне ночью никого не бывает, за платформой растут сосны – других вариантов нет…

Фан Добин хлопнул его по плечу и воскликнул:

– Отлично, приятель! Похоже, вход в подземный дворец рядом с Воротами великого благодеяния.

Всё ещё в замешательстве, Ли Ляньхуа помотал головой.

– Нет, постой, если Чжан Цинши убил тот, кто вынес из подземного дворца трупы, откуда ему было знать, что сегодня утром мы собираемся искать вход в усыпальницу?

– Значит… – ошеломлённо проговорил Фан Добин.

– Значит, убийца Чжан Цинши – один из тех, кто вчера был в той роще и слышал, что мы собираемся искать вход в подземный дворец! – вырвалось у Гэ Паня.

От этих слов Ян Цююэ и Чжан Цинху побледнели. Вчера в роще находилось всего восемь человек: братья Чжан, Ян Цююэ, Гу Фэнсинь и Чжан Цинмао, а также Ли Ляньхуа, Фан Добин и Гэ Пань. Кто из оставшихся семерых – убийца? Зачем он отрубил Чжан Цинши голову?

Чтобы разрешить все загадки, нужно было попасть в подземный дворец. Что же за тайна таится в этой веками безмолвствовавшей императорской гробнице, из-за которой два непревзойдённых мастера умерли от истощения, а один караульный лишился головы?

Чжан Цинмао тут же созвал тех, кто вчера охранял трупы, и все вместе они потащились за Ли Ляньхуа, Фан Добином и Гэ Панем к Воротам великого благодеяния.

Миновав величественные каменные колонны и врата, они подошли к платформе Ворот Си-лина, украшенным двумя барельефами тонкой работы: девять драконов парили среди предвещающих счастье облаков и ещё один сидел, неся почётный караул. Семеро человек принялись искать вход в подземный дворец. Без малейшего почтения к покойному императору они мечами и ножами простукивали барельефы, так что повсюду разносился лязг.

– Ляньхуа. – Фан Добин потянул его в сторонку и прошептал: – Скажи мне, кто подозреваемый, я с него глаз не спущу.

– А, – улыбнулся Ли Ляньхуа, – я и сам не знаю…

Не успел он договорить, как Фан Добин зыркнул на него.

– Твой попугай ведь ещё у меня дома?

Ли Ляньхуа замер и наморщил лоб.

– Неужели тебе вдруг захотелось отведать мяса попугая?

– Раз не знаешь, может статься и захочется, – хитро усмехнулся Фан Добин.

– О великий мой господин Фан, – вздохнул Ли Ляньхуа, – держать в заложниках крохотную птичку не слишком-то вас достойно… – Он понизил голос, изогнув губы в едва заметной улыбке. – Ты разве не заметил, в комнате Чжан Цинши нигде не было крови, кроме как на его теле?

Фан Добин задумался.

– Ну и что с того? Или ты хочешь сказать, что его убили в другом месте?

– Ты обратил внимание на пятна крови? Она постепенно пропитывала одежду, а не хлынула фонтаном, на стене же не было ни капли.

– Что ты хочешь сказать? – нахмурился господин Фан.

– Что он был уже мёртв, когда его обезглавили.

– Чтобы устранить свидетеля, достаточно его убить, зачем отрубать голову? – опешил Фан Добин.

Ли Ляньхуа слегка улыбнулся.

– Убили его – вероятно, чтобы устранить свидетеля, а вот зачем обезглавили – другое дело… Так или иначе, если бы Чжан Цинши был жив перед тем, как ему отрубили голову, то стену за кроватью непременно забрызгало бы кровью. Мы с тобой знаем, если ранить человека мечом, то сколько-то крови останется на оружии, при рубящих же ударах, чем более сильный и быстрый удар, тем более резко брызнет кровь в направлении движения. В комнате не было ни капли, можно только сказать, что голову отрубили когда кровь уже почти застыла – потому она и не хлынула фонтаном.

– Откуда ты знаешь, что голову отрубили в комнате? – удивился Фан Добин. – Может быть, снаружи.

Ли Ляньхуа вздохнул.

– Если бы это произошло снаружи, то пятна крови на одежде выглядели бы иначе. После того, как ему отрубили голову, кровь вытекала очень медленно, постепенно пропитывая одежду – и тело не двигали, поэтому она не залила всё вокруг.

– Даже так, его могли убить снаружи… – упорствовал молодой господин.

Ли Ляньхуа снова вздохнул, с некоторой обречённостью.

– Я лишь говорю, что его сначала убили, а обезглавили уже в комнате… Когда я утверждал, что его убили в комнате? Ну что ты пристал ко мне?

Фан Добин фыркнул.

– И что с того, что его сначала убили, а потом обезглавили?

– Это свидетельствует, что Чжан Цинши, можно сказать, убили дважды. Возможно, это был один человек, и его целью было отрубить голову. Или же убийство совершил один, а голову отрубил другой, – медленно объяснил Ли Ляньхуа. – Важное тут не убийство, а обезглавливание.

– Но почему?

– Голова – странная штука, – улыбнулся Ли Ляньхуа, – может раскрыть множество секретов, неважно, живая или мёртвая.

– А? В каком смысле? – Он уже ничего не понимал.

Ли Ляньхуа прошептал ему на ухо:

– Если отрубить голову… к примеру… ты не узнаешь, кем был мертвец.

От неожиданности молодой человек вскрикнул, дёрнулся – и стукнулся лбом с Ли Ляньхуа.

Все искавшие вход резко обернулись. Лекарь стоял с виноватым лицом, Фан Добин пихнул его кулаком в бок.

– Дорога там, не дерись, – смиренно сказал Ли Ляньхуа с невинным видом.

Глядя на них, Гэ Пань не удержался от вопроса:

– Что вы там обсуждаете? Нашли вход в гробницу?

– Сяо-Фан говорит, что нашёл.

– Да? – снова подскочил Фан Добин.

Ли Ляньхуа растерянно уставился на него и нерешительно спросил:

– Разве ты не сказал, что за каменным экраном?