Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Органы НКВД во главе с Ягодой открыли охоту на «троцкистов», включая и тех, что находились в отдаленных лагерях ГУЛАГа. 19 июня 1936 года – опять же задолго до испанского путча – Ягода и Вышинский направили Сталину список из 82 людей, обвиняемых в «связях» с террористами, с рекомендацией рассмотреть их дела в военной коллегии и приговорить к расстрелу. В этот список входили и Зиновьев с Каменевым. Сталин приказал Ежову совместно с НКВД начать подготовку процесса объединенного троцкистско-зиновьевского «центра»[2041]2041
О так называемом «Антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре». С. 94.
[Закрыть]. 15 июля Ягода разослал всем оперработникам НКВД секретный циркуляр, в котором жестко обвинял начальников управлений НКВД в некоторых регионах в «оппортунистическом благодушии, самоуспокоенности, забвении старых чекистских традиций и бездеятельности» (то есть в неспособности выявить «троцкистов»)[2042]2042
Ильинский. Нарком Ягода. С. 709–716; Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 89.
[Закрыть]. Сталин настаивал на громком публичном процессе, освещаемом в прямом эфире, и Ежов принял меры к тому, чтобы арестованных допросили снова и выбили у них показания о «едином центре». Зиновьев наивно писал из тюрьмы письма Сталину с униженными просьбами о прощении; Каменев пытался отмежеваться от Зиновьева[2043]2043
«В моей душе горит одно желание: доказать Вам, что я больше не враг, – писал Зиновьев Сталину в 1935 г. – Я дохожу до того, что подолгу пристально гляжу на Ваш и других членов Политбюро портреты в газетах с мыслью: родные, загляните же в мою душу, неужели же Вы не видите, что я не враг Ваш больше…». Яковлев и др. Реабилитация: политические процессы. С. 184–185. «…в моих отношениях к Зиновьеву произошло сильное охлаждение, – заявил Каменев на допросе. – Считаю необходимым отметить, что, живя на одной даче летом 1934 года, мы жили совершенно разной жизнью и редко встречались… Еще в период совместной борьбы с партией я никогда не считал Зиновьева способным руководить партией, последние же годы подтвердили мое убеждение, что никакими качествами руководителя он не обладает». Волкогонов. Ленин. Т. 2. С. 65 (ссылка на: Архив Министерства безопасности Российской Федерации. Арх. № Р-33834. Т. 1. Л. 107). См. также: Известия. 21.03.1990 (Каменев – своей жене Т. Глебовой, 12.11.1935).
[Закрыть]. В середине июля оба они были привезены из тюрем на Урале в Москву. Ежов участвовал в их допросах и взывал к их революционному патриотизму, утверждая, что силы международного троцкизма в сговоре с Германией и Японией угрожают Советскому Союзу, и потому их признание требуется для дела революции.
Зиновьев обещал во всем сознаться, если Сталин лично пообещает пощадить его. Каменев не поддавался. («Перед вами Термидор в чистом виде», – сказал он на допросе.) Им обоим устроили встречу с «Политбюро», на которую явились только Сталин и Ворошилов[2044]2044
Проницательные соображения о психологии деспота см.: Canetti, Crowds and Power, особ. p. 231–4. Rogovin, 1937, 5–9.
[Закрыть]. Насколько известно, Сталин льстил им, называя их товарищами, верными ленинцами и утверждая, что их сотрудничество нужно для победы над Троцким[2045]2045
Орлов. Тайная история. С. 135–136. Факт встречи Сталина и Ворошилова с Зиновьевым и Каменевым подтверждает Каганович: Чуев. Так говорил Каганович. С. 140.
[Закрыть]. Не менее значимым было и полученное Каменевым сообщение, что его сын находится под следствием. В итоге Каменев и Зиновьев все же начали давать показания о своем невозможном сговоре с Троцким[2046]2046
Троцкий. Преступления Сталина. С. 72.
[Закрыть]. 23 июля 1936 года Яков Агранов, который совместно с Ежовым вел первое расследование о причастности «зиновьевцев» к делу Кирова, лично допросил заново уже арестованного Дрейцера (его объявили «главой» подпольной «троцкистской» организации) и Пикеля, добившись от них требуемых «показаний» о деятельности «объединенного центра»[2047]2047
Ягода якобы написал на протоколе допроса с показаниями о связях с Троцким: «чепуха», «ерунда» и пр. Яковлев и др. Реабилитация: политические процессы. С. 179; Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1994. № 12. С. 18.
[Закрыть]. 26 июля по приказу Сталина агенты НКВД взяли Сокольникова, который когда-то вместе с Зиновьевым и Каменевым выступал против абсолютной власти Сталина в качестве генерального секретаря. В ночь с 27 на 28 июля органы НКВД арестовали бывшую жену Юрия Пятакова, первого заместителя Орджоникидзе в наркомате тяжелой промышленности. Антитроцкистская кампания Сталина набрала ход еще до событий в Испании.
Не имея в Мадриде посла, Сталин не получал почти никаких сведений о том, что там происходит, за исключением донесений, поступавших по каналам Коминтерна[2048]2048
Например, 21 июля 1936 г. Мануильский передал Сталину записку с цитатой из документа, полученного от главы Испанской коммунистической партии, который сообщал, что «военное восстание подавлено». Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 28 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 221. Л. 33). Шифрованные телеграммы Компартии Испании перехватывались и расшифровывались англичанами. Roberts, «Soviet Foreign Policy and the Spanish Civil War», 100n11 (ссылка на: PRO HW/17/27).
[Закрыть]. 23 июля 1936 года на заседании Исполкома Коминтерна Димитров подчеркивал значение испанского конфликта в плане сплочения международных сил под флагом глобального народного фронта и просил Сталина высказаться по поводу проекта тезисов[2049]2049
Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 28 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 221. Л. 34).
[Закрыть]. Сталин написал «правильно» на обращенном к Испанской коммунистической партии требовании Димитрова проявлять сдержанность; 24 июля испанским коммунистам в Мадрид был отправлен секретный приказ «не забегать вперед», то есть вместо того, чтобы стремиться к диктатуре пролетариата, ограничиться поддержкой «буржуазно-демократической республики». Димитров допускал, что, «когда наши позиции усилятся, мы сможем двигаться дальше»[2050]2050
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 1101. Л. 15, 21–23 (протокол ИККИ № 60, 23.07.1936); Dallin and Firsov, Dimitrov and Stalin, 46–8 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 210. Л. 2–3).
[Закрыть]. К 25 июля нацисты и итальянские фашисты уже размахивали пугалом «большевизма» в Испании, оправдывая поддержку путчистов. В тот же день, после того как Блюм взял назад свое обещание поддержать Испанскую Республику, испанский премьер-министр в письме советскому послу в Париже выразил желание своего правительства закупить в СССР большое количество вооружений[2051]2051
Мещеряков. СССР и гражданская война в Испании. С. 85 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 048з. Оп. 14–16. Д. 4. Пап. 7. Л. 69–106).
[Закрыть]. Ответа он не получил. В итальянском донесении из Москвы от 27 июля отмечалось «замешательство» советского руководства в связи с испанскими событиями и делалось предположение, что оно будет соблюдать «благоразумный нейтралитет»[2052]2052
Steiner, Triumph of the Dark, 187. Согласно журналу посещений кремлевского кабинета Сталина, с 25 по 27 июля 1936 г. он почти никого не принимал. На приеме. С. 190.
[Закрыть].
Сталин в эти дни не принимал Димитрова. Литвинов, недавно отпраздновавший свое 60-летие и награжденный орденом Ленина, призывал Сталина поддерживать франко-англо-советскую «солидарность» и не оказывать военной помощи осажденной Испанской Республике. Наркому иностранных дел наконец удалось встретиться с диктатором 28 июля (Молотов и Ворошилов отсутствовали) (после этого Сталин больше никого не принимал в своем кремлевском кабинете до 7 августа)[2053]2053
На приеме. С. 190–191.
[Закрыть]. Стратегия антифашистского народного фронта (Димитров) и концепция «коллективной безопасности» (Литвинов), прежде считавшиеся дополнявшими друг друга, из-за позиции, занятой Францией, оказались в глубоком взаимном конфликте.
Исполком Коминтерна также обсуждал вопрос Китая – он намеревался обуздать китайских коммунистов, которые не следовали коминтерновской политике сотрудничества с Чан Кайши против японцев[2054]2054
VII конгресс Коммунистического Интернационала. С. 10–11, 28–33.
[Закрыть]. Великий поход кончился тем, что Мао прибыл в Яньань на северо-западе Китая, где коммунисты создали свое мини-государство. Националистическое (гоминьдановское) правительство Чан Кайши, расположенное в Нанкине, стремилось изолировать красных, и эта задача была поручена Чжан Сюэляну, изгнанному японцами из Маньчжурии. Его база находилась в Сиане, в 200 милях к северу от Мао, и у него в подчинении находились крупные силы, возможно, достигавшие 300 тысяч человек. Лишь в конце июня или начале июля 1936 года, после почти двухлетнего перерыва, была восстановлена радиосвязь между Москвой и китайскими коммунистами, укрывшимися в отдаленной местности, и китайские товарищи запросили у Коминтерна по 3 миллиона долларов в месяц на покрытие военных расходов и помощь в организации денежных поступлений от китайской диаспоры, а также пожелали, чтобы через Синьцзян или Монголию им были присланы советские самолеты, артиллерия, зенитные орудия, винтовки, пулеметы и понтоны[2055]2055
Титаренко. ВКП(б), Коминтерн и Китай: документы. Т. 4. Ч. 2. С. 1055–1060 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 249. Л. 8–17: Димитров – Сталину, начало июля 1936 г.); Dallin and Firsov, Dimitrov and Stalin, 96–100.
[Закрыть]. Однако 23 июля Димитров на заседании Коминтерна указывал, что «задача в Китае состоит теперь не в расширении советских районов и расширении Красной армии, а… в том, чтобы… добиться объединения подавляющего большинства китайского народа против японских захватчиков». Цель заключалась в завершении «буржуазно-демократической революции», хотя со временем «в процессе этой борьбы придет момент массовой организованной борьбы уже за советскую власть»[2056]2056
Титаренко. ВКП(б), Коминтерн и Китай: документы. Т. 4. Ч. 2. С. 1060–1064 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 1101. Л. 17–20: стенограмма с правкой). См. также: Braun, Comintern Agent in China; Garver, «Origins of the Second United Front».
[Закрыть].
Четыре дня спустя Димитров отправил проект директив китайским коммунистам Сталину, который не сразу вернул его. Между тем адресованное испанским коммунистам указание Коминтерна забыть о революции прибыло как раз в тот момент, когда Испанская Республика начала разваливаться. Люди освобождали заключенных из тюрем, уничтожали судебные архивы, отказывались платить за аренду земли и осуществляли коллективизацию предприятий. Ни умеренные испанские социалисты, ни испанские коммунисты были не в состоянии сдержать рабочих, крестьян и анархистов в республиканской зоне, особенно в Каталонии, где за три лихорадочных месяца было коллективизировано 70 % промышленности. «Первые впечатления: вооруженные рабочие с винтовками за плечами, но в гражданской одежде, – отмечал Франц Боркенау, австрийский писатель, вышедший из Германской коммунистической партии в знак протеста против сталинского правления и отправившийся в Испанию. – И вообще никакой „буржуазии“!»[2057]2057
Боркенау прибыл в Испанию в сентябре 1936 г. Описывая эту сцену в Барселоне, он добавляет: «Нам сказали, что практически все хозяева заводов либо сбежали, либо были убиты, и их заводы захвачены рабочими». Borkenau, Spanish Cockpit, 70–1. В написанной в 1936 г. биографии Вильфредо Парето Боркенау ссылается на его теорию о «циркуляции элит», пытаясь объяснить возвышение итальянского фашизма, нацизма и советского коммунизма и сходство между ними. Jones, «Toward a Theory of Totalitarianism», 457.
[Закрыть]
Оставаясь в стороне, пока левый Народный фронт и народная революция в Испании погибали из-за «фашистской» военной агрессии, Москва рисковала своим престижем. Где-то между 27 и 29 июля 1936 года руководитель Испанской коммунистической партии отправил подробный зашифрованный ответ на вопросы Коминтерна о «соотношении сил», который Димитров немедленно передал Сталину. «Неприятель имеет то преимущество, что у него много шпионов в лагере правительства, – говорилось в донесении из Испании. – Несмотря на все это, если будет получена от Франции затребованная помощь в отношении самолетов и амуниции, неприятель будет уничтожен»[2058]2058
Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 29–31 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 221. Л. 38–40).
[Закрыть]. Готов ли был Сталин закрыть собой амбразуру? В Испании вопреки его приказам разгоралась настоящая левая революция, при том что к революции, нарушая приказы, стремились и китайские коммунисты. Эту ситуацию делал еще более нетерпимой тот факт, что Сталина на левом фланге самым очевидным образом обошел Троцкий.
Сталин испытывал по отношению к Троцкому глубокую, бурную, слепую и дикую ненависть; помимо этого, он боялся Троцкого так, как не боялся больше никого другого. За Троцким силами НКВД уже давно велась почти непрерывная слежка, сперва на острове в Турции, а затем во Франции. НКВД знал о том, что антисоветский эмигрантский Русский общевоинский союз в 1934 году замышлял убить Троцкого, или сам стоял за этими планами, однако дилетантский подход к делу не привел ни к чему, кроме взаимных обвинений[2059]2059
Примаков. Очерки. Т. 3. С. 84–85. Примаков называет двух советских агентов, входивших в ближнее окружение Троцкого: один из них был известен под псевдонимом Томас, другой под псевдонимом Тюльпан (известно, что это был Зборовский). Там же. С. 82.
[Закрыть]. В 1935 году Троцкий принял предложение о предоставлении убежища, полученное от нового норвежского лейбористского правительства, и вместе с женой поселился у журналиста, художника и парламентария Конрада Кнудсена в Осло, где у НКВД почти не имелось ресурсов[2060]2060
Høidal, Trotsky in Norway.
[Закрыть]. Однако старший сын Троцкого Лев Седов, нервный центр международного троцкизма (что бы тот собой ни представлял), остался в Париже, где советская тайная полиция пустила крепкие корни. Этнический болгарин Борис Атанасов (г. р. 1902), известный как Афанасьев, убийца и похититель, заведовавший инфильтрацией в эмигрантские круги, получил задачу проникнуть в парижские операции Троцкого.
Афанасьеву попался невероятно ценный агент: Марк (Мордка) Зборовский (г. р. 1908), родившийся в еврейской семье в царской России и после революции вернувшийся в Польшу, где он в итоге вступил в Польскую компартию. После ареста и недолгого пребывания в тюрьме Зборовский бежал в Берлин, а затем в Гренобль, где учился в университете; около 1933 года он был завербован НКВД в Париже[2061]2061
Zipperstein, «Underground Man».
[Закрыть]. Зборовский дружил с женой Седова, которая рекомендовала его своему мужу на должность секретаря. «В настоящее время источник встречается с сыном чуть ли не каждый день», – сообщал куратор Зборовского из тайной полиции в Москву, которая отвечала: «Мы предостерегаем, чтобы он не перегнул палки и этим самым не разрушил бы все наши планы в этой разработке»[2062]2062
Волкогонов. Троцкий (1992). Т. 2. С. 134–135 (ссылка на: Архив ИНО ОГПУ. Ф. 31660. Д. 9067. Т. 1. Л. 24–25). См. также: Антонов. Казнен и оправдан.
[Закрыть]. Агентам НКВД удалось установить подслушивающие устройства на телефонах в квартирах Седова и его сотрудников. Кроме того, Зборовский получил доступ к секретным спискам доверенных сторонников Троцкого со всего мира и переписке с ними, что позволило НКВД составить соответствующую картотеку. Зборовский, известный Седову как Этьен, бегло говоривший по-русски в чисто французском окружении, заведовал перепиской Седова и участвовал в редактировании русскоязычного «Бюллетеня оппозиции», издававшегося Троцким. Таким образом, Сталин мог читать не только переписку Троцкого, но и черновики его статей – порой еще до того, как они были изданы[2063]2063
В 1934 г. Сталин цитировал «Бюллетень оппозиции» Троцкого с трибуны XVII съезда партии: XVII съезд. С. 32. В 1935 г. Ежов привел большие выдержки из «Бюллетеня оппозиции» на заседании ЦК. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 542. Л. 73–76. В марте 1937 г. подчиненные Ежова из НКВД составили для Сталина очень подробный список всех троцкистских публикаций на всех материках с кратким изложением их содержания. Волкогонов. Троцкий (1992). Т. 2. С. 141–142 (ссылка на: Архив ИНО ОГПУ-НКВД. Ф. 17548. Д. 0292. Л. 17); Volkogonov, Trotsky, 347. Известен по крайней мере один конкретный пример черновиков статей Троцкого, полученных Сталиным (и Молотовым) от Ежова еще до их публикации. Волкогонов. Троцкий (1992). Т. 2. С. 141 (ссылка на: Архив ИНО ОГПУ-НКВД. Ф. 17548. Д. 0292. Т. 2. Л. 160). См. также: Poretsky, Our Own People, 272–3.
[Закрыть].
Впрочем, осведомленность в отношении того, что будет издавать Троцкий, никак не способствовала борьбе с ним. Благодаря событиям в Испании Троцкий получил новую отличную платформу для очередных нападок на Сталина – как контрреволюционера, не желающего поддерживать не теоретическую, а настоящую революцию, на которую обрушился прямой удар «фашизма». 30 июля Троцкий с глубоким возмущением писал, что вожди испанского Народного фронта, «сдерживая народную революцию», «обрекают рабочих и крестьян на то, что они прольют в десять раз больше собственной крови на гражданской войне. И в довершение всего эти господа собираются снова разоружить рабочих после победы и заставить их уважать священные законы частной собственности»[2064]2064
Trotsky, «Lesson of Spain».
[Закрыть]. К тому моменту самолеты нацистской Германии не только перебросили africanistas Франко в европейскую Испанию, но и начали обстреливать Мадрид. В тот же день, 30 июля, два из двенадцати средних бомбардировщиков «Савойя-Маркетти», составлявших первую итальянскую эскадрилью, отправленную с Сардинии в Марокко на помощь испанским мятежникам, совершили аварийную посадку во французском Алжире, после чего итальянское вмешательство перестало быть тайной[2065]2065
Пожарская, Саплин. Коминтерн и гражданская война в Испании. С. 9; Payne, Spanish Civil War, 124.
[Закрыть]. «Фашисты» захватили инициативу. Более того, развал Испанской Республики мог привести к тому, что вакуум будет заполнен кем-то еще. Перед Сталиным как будто бы замаячила перспектива победы троцкизма в Испании, где Троцкий был популярен. Угроза того, что троцкисты реально окопаются в реальной стране, должна была подействовать на Сталина так же, как пресловутая красная тряпка на быка[2066]2066
Официальная постсоветская история разведки оправдывает убийство Троцкого Сталиным, указывая на ответственность первого за крайний накал антисоветских настроений за рубежом, предполагаемую роль троцкистов в дестабилизации Испанской Республики и угрозу Четвертого интернационала. Примаков. Очерки. Т. 3. С. 90. В поддельных «дневниках» Литвинова, переданных Карру и изданных в 1955 г., об Испании говорится следующее: «Там было неспокойно. Троцкисты организовали мощную пропагандистскую кампанию против Иосифа Виссарионовича, называя его ликвидатором и предателем испанской революции, пособником Гитлера и Муссолини». Litvinov, Notes for a Journal, 208, 211. Судя по всему, автором этой фальшивки был Беседовский, имя которого часто встречается на ее страницах. Wolfe, «Adventures in Forged Sovietica»; Wolfe, «Case of the Litvinov Diary»; Wolfe, Strange Communists, 207–22. См. также: Agursky, «Soviet Disinformation», 21. Предполагается, что настоящий дневник Литвинова был уничтожен Джозефом Фрименом, ближайшим доверенным лицом его жены-американки Айви. Danielson, «Elusive Litvinov Memoirs».
[Закрыть].
Члены ближайшего окружения Сталина пытались как-то ограничить последствия его возвращения к делу об убийстве Кирова, расходившиеся подобно кругам на воде. В «Правде» еще 2 июня 1936 года была опубликована речь Павла Постышева, кандидата в члены Политбюро и партийного босса Киевской области, который упрекал украинских функционеров за неоправданные репрессии; пять дней спустя в передовице «Правды» («Урок Донбасса») указывалось, что план по добыче угля на Украине был сорван не из-за вредительства, а из-за погони за трудовыми рекордами, а также необоснованных гонений на инженеров[2067]2067
Передовица в «Правде» (07.06.1936), откликаясь на позицию Постышева, осуждала огульные обвинения в адрес большинства «инженерно-технических работников». Сам Постышев на июньском пленуме 1936 г. критиковался за «высокомерный» подход к исключению рядовых коммунистов из партии.
[Закрыть]. К этой теме часто обращался и Орджоникидзе. «Какие там саботажники! – вызывающе восклицал он на многодневном заседании совета при наркомате тяжелой промышленности 25 июня. – За 19 лет существования советской власти мы… выпустили 100 с лишним тысяч инженеров и такое же количество техников. Если все они, а также и старые инженеры, которых мы перевоспитали, оказались в 1936 году саботажниками, то поздравьте себя с таким успехом. Какие там саботажники! Не саботажники, а хорошие люди – наши сыновья, наши братья, наши товарищи… Умирать будут на фронтах за советскую власть, если это потребуется… [Это] Не саботаж (это чушь), – а некомпетентность». Воодушевленное выступление Орджоникидзе вызвало «бурные и продолжительные аплодисменты»[2068]2068
Совет при народном комиссаре тяжелой промышленности СССР, 25–29 июня 1936 г.: стенографический отчет. М., 1936. С. 390; Хлевнюк. 1937-й. С. 116–120, 122; Хлевнюк. Сталин и Орджоникидзе. С. 60–63; Benvenuti, «Stakhanovism and Stalinism», 42–9; Davies, «Soviet Economy», 20–1; Правда. 05.07.1936. Жданов в своей речи (16.07.1936) указывал: «Нельзя говорить, что все инженеры и техники, не возглавляющие стахановское движение, – вредители». Priestland, Politics of Mobilization, 347 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 1. Д. 600. Л. 19).
[Закрыть].
Орджоникидзе работал по много часов в день с феноменальным напряжением, которое было тяжелой нагрузкой для его слабого сердца. (Однажды из-за учащенного сердцебиения он потерял сознание в своем кабинете, и его помощники вызвали к нему врача из кремлевской больницы.) Кроме того, у него была только одна почка. По слухам, его жена Зинаида была сложным человеком, что усугубляло его проблемы[2069]2069
Рыбин. Кто отравил Сталина? С. 23–24 (ссылка на беседы с В. Туковым, одним из охранников Орджоникидзе, отвечавшим за его вагон, когда он объезжал заводы страны).
[Закрыть]. 29 июня, в разгар заседания совета при наркомате тяжелой промышленности, то, что нарком нездоров, стало ясно для всех. К Орджоникидзе выписали заграничного врача[2070]2070
За индустриализацию. 20.02.1937. С. 5 (С. Бирман); Орджоникидзе. О Серго Орджоникидзе. С. 259 (ссылка на И. И. Гудова); РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 978. Л. 75.
[Закрыть]. Как бы то ни было, главным фактором, усугублявшим его состояние, был его старый друг, такой же грузин, который безжалостно и неустанно гнул линию «вредительства». Также и Каганович не мог понять, зачем арестовывать и расстреливать безусловно лояльных людей. Он защищал главных украинских функционеров от сталинского гнева еще со времен голода. Но в то же время он слишком хорошо знал Сталина. В начале июля 1936 года диктатор послал Кагановичу, проводившему тогда отпуск в Кисловодске, протоколы «допросов» Дрейцера и Пикеля, и тот уловил прозрачный намек. «Хотя и раньше было ясно, но они со всеми подробностями раскрывают истинное бандитское лицо убийц и провокаторов – Троцкого, Зиновьева, Каменева, – отвечал он Сталину 6 июля. – Теперь уже абсолютно ясно, что главным вдохновителем этой шайки является эта продажная стерва Троцкий. Пора бы его объявить „вне закона“, а остальных подлецов, сидящих у нас, расстрелять… Привет вам, ваш Л. Каганович»[2071]2071
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 627 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 743. Л. 53).
[Закрыть].
Сталин требовал все более широких арестов, пользуясь уникальными инструментами, доступными лишь ему одному: он разослал всем партийным организациям секретный циркуляр (29.07.1936) – составленный Ежовым и отредактированный диктатором, – который следовало зачитать всем членам партии и в котором цитировались «показания» различных лиц, обвиняемых в «троцкизме». «Перед лицом абсолютно неопровержимых успехов социалистического строительства они поначалу надеялись, что наша партия не справится с трудностями, – указывалось в циркуляре. – Но видя, что партия успешно преодолевает трудности, они поставили на поражение советской власти в грядущей войне, мечтая благодаря ей захватить власть». Затем, «не видя никаких перспектив, в отчаянии они прибегли к последнему средству борьбы – террору». В циркуляре объяснялось, что «троцкисты» сговорились на почве террора с Зиновьевым и Каменевым и что после ареста последних «Троцкий взял на себя все руководство террористической деятельностью в СССР». В документе утверждалось, что «главной чертой всякого большевика в текущей ситуации должна стать способность распознавать и разоблачать врагов партии, как бы ловко те ни маскировались». Но кто были эти скрытые враги?[2072]2072
Закрытое письмо ЦК ВКП(б). С. 100–115; Getty and Naumov, Road to Terror, 250–7. Мотивы, которыми руководствовался Сталин, служили предметом догадок: Хлевнюк. Политбюро. С. 203–206. Гетти и Наумов полагают, что секретный циркуляр своим возникновением был обязан карьеристским поползновениям Ежова. Getty and Naumov, Road to Terror, 578. Агранов на заседании «актива» НКВД поведал, что первоначальный процесс над зиновьевцами, состоявшийся в 1935 г., не был итогом оперативной работы, будучи проведен по приказу руководства страны. Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 90 (март 1937 г.).
[Закрыть] Каким образом этот циркуляр сочетался с прочими сигналами, поданными Постышевым и Орджоникидзе в авторитетной «Правде»?
Оперработники НКВД «разоблачали» врагов в погоне за премиями, медалями и повышениями в должности; осведомители в ответ на расспросы о «троцкистском» подполье были только рады услужить своим боссам. Региональные партийные функционеры, стремясь защитить себя и своих приближенных, записывали в «троцкисты» нижестоящих, а также руководителей предприятий – именно тех людей, которых пытался защитить Орджоникидзе[2073]2073
Harris, Great Urals, 178–9.
[Закрыть]. Однако Каганович, ответственный за железнодорожный транспорт – который страдал от непомерного количества аварий, вызванных недостаточными капиталовложениями и чрезмерной эксплуатацией, – однозначно отрицал заявления о троцкистах в его ведомстве. 30 июля 1936 года, на следующий день после того, как был разослан секретный партийный циркуляр о скрытых врагах, под его председательством состоялся первый в стране Всесоюзный день железнодорожников, в ходе которого он выступил перед 25 тысячами железнодорожников, собравшихся в Зеленом театре парка Горького, с двухчасовой речью (передававшейся также на весь Союз по радио) о том, что в стране ежедневно грузится 81 214 товарных вагонов – что было больше установленного Сталиным задания в 80 тысяч вагонов. «Тут дело не в чистке и не в репрессиях, – заявил Каганович, отметив, что множество железнодорожников были удостоены государственных наград. – Нет, на 99 % железнодорожники – это люди верные, преданные своему делу… любящие свою родину»[2074]2074
Rees, Stalinism and Soviet Rail Transport, 144–8 (ссылка на: Социалистический транспорт. 1936. № 5. С. 8, 150, 158–159); Правда. 31.07, 02.08.1936.
[Закрыть]. Летом того же 1936 года в советских газетах часто появлялись снимки Орджоникидзе вместе с Кагановичем[2075]2075
Известия. 26.08, 27.08.1936; Rees, Stalinism and Soviet Rail Transport, 150.
[Закрыть].
Диктаторы стремятся превратить свою власть в деспотизм под влиянием самых разных стимулов. Некоторым из них не хватает необходимых средств или достаточной твердости для того, чтобы подчинить своей воле ближайших союзников. Само собой, у Сталина для этого имелись и соответствующие средства, и соответствующий характер. Но стал бы он ломать Орджоникидзе, Кагановича и других членов своего ближайшего окружения? Каганович был незаменимым человеком – на нем по-прежнему держался партийный аппарат, когда отсутствовал Сталин, – в то время как Орджоникидзе играл не менее важную роль, управляя принципиально важной тяжелой промышленностью. Оба они сняли тяжелую ношу с плеч и без того крайне обремененного Сталина. В то же время Орджоникидзе благодаря своей всесоюзной вотчине имел политическую опору, уступавшую только той, которой располагал диктатор. «Известия» (которые по-прежнему редактировал Бухарин) беззастенчиво называли Орджоникидзе «любимцем народа» – так же, как в мнимом «Завещании» Ленина был назван сам Бухарин[2076]2076
Известия. 20.02.1937.
[Закрыть]. Собственно говоря, Орджоникидзе действительно был более доступным человеком, чем Сталин, и во многих сферах реально был более популярен. Кроме того, у него сложились исключительно теплые отношения с другими ключевыми представителями правящей группы, включая наркома обороны Ворошилова, а также Кагановича.
Сталин по-прежнему не отвечал на просьбу Мадрида о продаже оружия, однако необходимость сделать хоть что-нибудь не ослабевала. 1 августа 1936 года – в день открытия летних Олимпийских игр в нацистском Берлине, не говоря уже о том, что в тот день отмечалось начало Первой мировой войны, – в «Известиях» с одобрения Сталина была напечатана статья Радека, объявившего гражданскую войну в Испании составной частью глобальной агрессии, «тщательно» спланированной «европейскими фашистами»[2077]2077
Радек. Дыхание войны.
[Закрыть]. В тот же день в «Правде» был опубликован репортаж из Испании под заголовком «Фашизм – это война! Социализм – это мир!». 2 августа температура воздуха в Москве поднялась до 37,2 градуса Цельсия, впервые за последние 57 лет[2078]2078
Вострышев. Москва Сталинская. С. 348.
[Закрыть]. В тот же день Борис Пастернак принимал в писательском поселке Переделкино, где он только что получил дачу, Андре Жида и помог французу открыть глаза на советские реалии; кроме того, Пастернак предупредил своего куратора из НКВД, что Жид собирается выступить с критической работой об СССР[2079]2079
«Я полон сомнений, – говорил Жид, согласно устному пересказу Пастернака. – Я увидел в вашей стране совсем не то, что ожидал. Власть государства здесь невероятна… Во Франции казалось, что здесь существует личная свобода, но на самом деле я ее не вижу. Это сильно тревожит меня, я хочу написать об этом в статье, и я приехал к вам, чтобы посовещаться с вами об этом». РГАСПИ. Ф. 57. Оп. 1. Д. 64. Л. 58–61 (донесение Молчанову) [цит. в обратном переводе с англ.]. Christopher J. Barnes, Boris Pasternak: A Literary Biography, vol. 2 (New York: Cambridge University, 1998), 127–32. Затем Жид отправился в советскую Грузию и Крым, после чего покинул СССР почти без предупреждения.
[Закрыть]. На следующий день, который не был в СССР выходным, на Красную площадь, согласно сообщениям, пришло более 100 тысяч митингующих. По-летнему одетые в белое люди, собравшись в плотную толпу, на невыносимой жаре выслушивали песни и речи с призывами защитить Испанскую Республику. Шесть загорелых спортсменок, держась за руки, скандировали: «Фран-ко до-лой! Фран-ко до-лой!». «Наши сердца с теми, кто сейчас кладет свои жизни в горах и на улицах Испании, защищая свободу своего народа, – заявила с трибуны работница фабрики „Красная заря“. – Мы заявляем: помните, вы не одиноки, мы с вами»[2080]2080
М. Кольцов. Испанский дневник: книга первая. Новый мир. 1938. № 4. С. 5–125 (на с. 5), переиздано как: Кольцов. Испанский дневник. С. 11–12.
[Закрыть].
Советские газеты и радио ставили Испанию в центр внимания, описывая героизм республиканцев при отражении фашистской агрессии и объявляя Советский Союз их союзником[2081]2081
Kirschenbaum, «Exile, Gender, and Communist Self-Fashioning», 572. На испанской премьере фильма Ефима Дзигана «Мы из Кронштадта» (1936), изображающего, как в годы Гражданской войны в России анархистская банда превращается в дисциплинированный отряд красноармейцев, присутствовал кабинет министров Испанской Республики в полном составе. Kowalsky, «Soviet Cinematic Offensive»; Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 51 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 221. Л. 86).
[Закрыть]. «Правда» («Руки прочь от испанского народа!», «Долой фашистских мятежников и их немецких и итальянских вдохновителей!») сообщала, что в Ленинграде на митинг перед Зимним дворцом собралось 100 тысяч рабочих, столько же (100 тысяч) – в Ташкенте, 60 тысяч – в Горьком, 35 тысяч – в Ростове-на-Дону, 30 тысяч – в Минске, 20 тысяч – в Свердловске и 10 тысяч – в Тифлисе[2082]2082
Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 32 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 221. Л. 44); Правда. 04.08, 05.08.1936; Известия. 04.08, 05.08.1936; Труд. 04.08, 05.08.1936.
[Закрыть]. Коминтерн постановил «немедленно организовать широкую кампанию солидарности с бойцами, защищающими республику в Испании», включая «сбор лекарств, продовольствия, золота», запись добровольцев-медиков и покупку санитарных машин[2083]2083
РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 1105. Л. 1 [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть]. Кроме того, режим объявил о «добровольных» вычетах из зарплаты рабочих на гуманитарную помощь Испании[2084]2084
К концу октября из зарплаты советских заводских рабочих в порядке солидарности с Испанией было вычтено почти 48 млн руб., что соответствует 2 млн фунтов стерлингов. Известия. 27.10.1936.
[Закрыть]. «Мы видим, как быстро объединяются фашисты из разных стран, когда ставится задача удушить рабочий класс, – приводились в „Правде“ слова одного рабочего автозавода. – Посредством нашей помощи… мы покажем фашистам, что ни одна страна не будет отрезана от рабочих остального мира. Дело Испании – наше дело»[2085]2085
Правда. 03.08.1936; Kowalsky, Stalin, § 187–8. «…германские и итальянские фашисты готовят интервенцию против испанской революции, что должно им дать важнейшие козыри для подготовки мировой войны за новый передел мира», – утверждал Радек, объясняя в «Известиях» (04.08.1936) причины советской «гуманитарной» помощи.
[Закрыть].
Грозило ли Сталину быть втянутым в войну за пределами СССР? «Ряд советских должностных лиц, ответственных за советские иностранные дела, выступает против отправки средств в Испанию, поскольку они полагают, что такие действия будут использованы Италией и Германией для оправдания помощи, оказываемой ими самими, – говорил один советский функционер американскому поверенному в делах в Москве 3 августа 1936 года. – Однако советские руководители не прислушиваются к этим возражениям, полагая, что, если Советский Союз хочет сохранить гегемонию в международном революционном движении, в кризисные моменты он должен без колебаний брать на себя руководство этим движением»[2086]2086
Haslam, Struggle for Collective Security, 111, ссылка на: FRUS, 1936, II: 461 (Хендерсон – Халлу).
[Закрыть]. Впрочем, показательно, что ни Сталин, ни кто-либо еще из советского руководства не присутствовали на московской демонстрации 3 августа. Прийти на нее не было позволено даже вождям Коминтерна. С главной речью выступил глава профсоюзов (Николай Шверник), словно бы процесс сбора гуманитарной помощи представлял собой спонтанное выражение пролетарской солидарности[2087]2087
Pons, Stalin and the Inevitable War, 43.
[Закрыть].
Между тем геополитические маневры шли стремительно. В начале августа Франция обратилась к Германии, Италии, Советскому Союзу и другим странам с предложением заключить формальное коллективное «Соглашение о невмешательстве» в испанские дела[2088]2088
DDF, 1e série, III: 97–8, 100–1.
[Закрыть]. Англия с опаской подходила к вопросу о формальном соглашении, но сейчас решила, что оно может вбить клин между Францией и Испанией. 3 августа итальянское правительство дало обещание изучить этот вопрос. 5 августа французский поверенный в делах в Москве обратился в наркомат иностранных дел с сообщением, что под соглашением подписалась Англия и готова подписаться Германия, если то же сделает и Советский Союз. Литвинов был в отпуске, а один из его заместителей, Крестинский, указывал Сталину: «Мы не можем не дать положительный или дать уклончивый ответ, потому что это будет использовано немцами и итальянцами, которые этим нашим ответом будут оправдывать свою дальнейшую помощь повстанцам». Тем же вечером Крестинский смог ответить, что СССР тоже подпишется под соглашением при условии, что в нем будут участвовать не только Италия и Германия, но и португальская диктатура[2089]2089
Адибеков и др. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа. С. 339, сн. 2 (РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 25. Д. 3663); ДВП СССР. Т. 19. С. 392–393 (доклад Вейнберга, зам. зав. Западным отделом, о беседе с Пайяром); 393–394 (Крестинский – Майскому); Degras, Soviet Documents on Foreign Policy, III: 203; Haslam, Struggle for Collective Security, 112; Известия. 06.08.1936.
[Закрыть]. На следующий день Италия подтвердила, что в принципе поддерживает соглашение.
Тогда же, 5 августа, Троцкий отправил из Норвегии своим издателям в Америке и Франции рукопись, работу над которой завершил немногим более чем за полгода: «Преданная революция: что такое СССР и куда он идет?». Один экземпляр он послал в Париж своему сыну Льву Седову для публикации отрывков в «Бюллетене». Благодаря этому советская разведка добыла копию рукописи, но в то же время она докладывала, что текст будет переведен на множество иностранных языков, а значит, его прочтут во всем мире[2090]2090
Volkogonov, Trotsky, 370 (ссылка на: Архив ИНО ОГПУ-НКВД. Ф. 17548. Д. 0292. Т. 2. Л. 130–132).
[Закрыть]. Когда текст рукописи оказался у Сталина, неизвестно, но, скорее всего, это произошло после того, как он попал в руки НКВД[2091]2091
Волкогонов, почти не затрагивающий тему Испании, отмечает: «Намерение Сталина избавиться от Троцкого окрепло после того, как в конце 1936 г. он узнал, что Троцкий пишет „Преданную революцию“ и продолжает работу над биографией самого Сталина». Volkogonov, Trotsky, 444.
[Закрыть]. Реакция Сталина в документах не зафиксирована. Тем не менее вдохновленное применение Троцким марксистского анализа против человека, объявившего себя вождем марксистов всего мира, било по самым основам сталинской легитимности и самоидентификации. Троцкий изображал правление Сталина как настоящую контрреволюцию, или Термидор, ставший итогом дьявольского социального сговора новой бюрократической элиты со старой буржуазией, извращением ленинизма, презрительно названным «сталинизмом». Таким образом, невзирая на строительство социализма, революция оказалась предана[2092]2092
См. также: MacNeal, «Trotskyist Interpretations of Stalinism».
[Закрыть]. Работа Троцкого подоспела как нельзя вовремя: события в Испании можно было рассматривать как доказательство того, что Сталин предал всю мировую революцию. Соответственно подтверждалось, что проблема Троцкого и проблема Испании во все большей степени становились одним и тем же.
