Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Между тем в секретных донесениях говорилось уже об угрозе голода в Москве и Ленинграде[757]757
Фридберг. Государственные заготовки. С. 350.
[Закрыть]. По оценкам военной разведки, регулярная армия Японии насчитывала 1880 тысяч человек, Польши – 1772 тысячи, Румынии – 1180 тысяч, Финляндии – 163 тысячи, Эстонии – 75 тысяч и Латвии – 114 тысяч человек[758]758
Кен. «Моя оценка была слишком резкой»: И. В. Сталин и реконструкция РККА. С. 152, сн. 3 (РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 754. Л. 43–45: январь 1933 г.).
[Закрыть]. Сталин перенес личную утрату, его подданные голодали, восточным и западным границам его страны угрожали сильные враги, и это могло бы сподвигнуть его к тому, чтобы устроить передышку. Однако уступки, сделанные весной 1932 года, так и не дали стране чудесного урожая, и сейчас он снова принялся закручивать гайки в намерении выжать кровь из камня[759]759
Куйбышев еще 2 августа 1932 г. в речи, не попавшей в газеты, но изданной тиражом в 200 тыс. экземпляров, заявил московским партийным функционерам, что у крестьян отсутствуют стимулы – таким образом, расклад был ему известен. Куйбышев. Уборка, хлебозаготовки и укрепление колхозов: речь на собрании докладчиков Московской партийной организации. М., 1932; переиздано в: Куйбышев. Статьи и речи. Т. 5. С. 294–322; Davies, Crisis and Progress, 242. Как указывает Ивницкий, Сталин отрицал, что он форсировал коллективизацию ради решения проблемы хлебозаготовок; он заявлял, что строит социализм в деревне. Ивницкий. Коллективизация и раскулачивание. С. 205.
[Закрыть]. Он создал комиссию по чистке партийной организации Северного Кавказа и отправил туда Кагановича с карательными целями, одновременно вернув в Ростов, столицу Северного Кавказа, Евдокимова и приказав, чтобы села, не выполнившие задание по хлебозаготовкам, выселялись полностью. (Опустевшие села и земли предполагалось заселять «добросовестными колхозниками-красноармейцами, работающими в условиях малоземелья и на неудобных землях в других краях»[760]760
Rees, Iron Lazar, 110, ссылка на: О колхозном строительстве (М., 1932). С. 218; Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 520–521 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 3377. Л. 83), 575–577 (Оп. 3. Д. 2025. Л. 42–42 об.: 14.12.1932); Graziosi, Soviet Peasant War, 67–8. «Если снимать, то пришлось бы снимать больше половины, – писал Каганович Сталину (5 ноября) о директорах совхозов, – кое-кого придется снять, а остальных нужно выправить… Суды приговаривали, но приговоры не выполнялись, ясно, что при таком положении над нами издеваются». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 298–299 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 177–180). Из партии на Северном Кавказе было выгнано около 26 тыс. из 120 тыс. сельских коммунистов; еще 30 тыс. вышли из партии добровольно, не дожидаясь чистки. Shimotomai, «Note on the Kuban Affair»; О колхозном строительстве (Ростов, 1932). С. 281–283, 286–290.
[Закрыть].) Молотов был отправлен на Украину, откуда он жаловался Сталину (21 ноября) на существующую там «оппортунистическую, кулацкую, буржуазную установку», в условиях которой местные функционеры требуют сначала удовлетворить потребности крестьян и только после этого возобновить поставки хлеба государству[761]761
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 769. Л. 108. Вслед за чисткой на Северном Кавказе разрешения на очистку своих рядов попросили партийные организации Казахстана и Украины. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 26. Д. 54. Л. 265; Tauger, «People’s Commisariat of Agriculture», 298n99 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 907. Л. 73/49–74/50).
[Закрыть]. В тот же день Сталин обвинил партийного босса Казахской республики Филиппа Голощекина в пораженчестве, несмотря на то что план хлебозаготовок был «максимально сокращен», и приказал ему «ударить, в первую очередь, по коммунистам в районах и ниже районов, находящимся целиком в плену мелкобуржуазной стихии и скатившимся на рельсы кулацкого саботажа»[762]762
Кроме того, Сталин отправил секретную телеграмму уполномоченным ОГПУ, чтобы те передали протоколы допросов по делам о саботаже хлебозаготовок и расхищении колхозной собственности «в ЦК». Антипова и др. Голод в СССР. С. 201 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 40. Д. 84. Л. 84: 29.11.1932). Голощекин немедленно ответил, что уже идут суровые репрессии, и извинялся, что не сообщил об этом Сталину ранее. Антипова и др. Голод в СССР. С. 197 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 40. Д. 83. Л. 137), 198–199 (Л. 138–138 об.).
[Закрыть].
Советская сельскохозяйственная печать в ноябре 1932 года была полна заголовков о том, что крестьяне умирают от голода в Польше («Это не кризис, это катастрофа»), Чехословакии («Вымирающие деревни»), Китае («Голод, несмотря на хороший урожай») и США («Нищета и разорение»)[763]763
Fitzpatrick, Stalin’s Peasants, 74 (ссылка на: Социалистическое земледелие. 12, 16, 28.11, 17.12.1932).
[Закрыть]. И ни слова о голоде в Советском Союзе.
Партийная «оппозиция» снова подыграла Сталину: 19 ноября или ранее он получил донос на двух функционеров, Николая Эйсмонта, наркома продовольствия РСФСР, и Владимира Толмачева, отвечавшего за сухопутный транспорт РСФСР, которые в связи с годовщиной революции выпивали на квартире у Эйсмонта. На следующий день они собрались снова, уже вместе с Александром Смирновым, бывшим наркомом земледелия, снятым и переведенным в лесное ведомство, и опять предавались критике деструктивной политики Сталина. Смирнов стал членом ЦК еще в 1912 году, в один год со Сталиным. Эйсмонт входил в состав недавней комиссии по Северному Кавказу во главе с Кагановичем и видел на железнодорожных вокзалах толпы голодных беженцев. Находясь в подпитии, троица обсуждала возможных кандидатов на должность генерального секретаря вместо Сталина: Ворошилова, Калинина и даже самого Смирнова.
Как, опять все заново? «Снять Сталина!»
Центральная контрольная комиссия, во главе которой сейчас стоял сталинский подручный Ян Рудзутак, расценила эти пьяные разговоры как свидетельство существования «контрреволюционной группировки»[764]764
Автором доноса Сталину, сочиненного 19 ноября, был Максимильен Савельев, утверждавший, что узнал об этой встрече от другого человека (И. В. Никольского), коллеги Эйсмонта. Савельев и Никольский вместе сочинили второе письмо Сталину (от 22.11), в котором приводились новые подробности. По их словам, пьяный Эйсмонт говорил: «Что же поделать! Или товарищ Сталин, или крестьянские восстания». Как утверждал осведомитель, «Смирнов говорил, что одна речь товарища Сталина на съезде аграрников-марксистов в несколько дней свела на нет результаты его (Смирнова) трехлетней работы по восстановлению стада». Козлов. Неизвестная Россия. Т. 1. С. 56–128 (на с. 66); Ватлин. Стенограммы заседаний Политбюро. Т. 3. С. 551–676 (на с. 642: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1011).
[Закрыть]. Сталин прибавил к «заговору» опального правого уклониста Михаила Томского (директора государственного издательства) и 27 ноября провел совместную сессию Политбюро и президиума Контрольной комиссии. «Эти люди, – бушевал цепной пес Емельян Ярославский, – такие же, как группа Рютина, только в другом виде». Впрочем, к тому моменту правление Сталина довело страну до всеобщего кризиса, и даже некоторые архилоялисты уклонялись от решительного осуждения своих невоздержанных на язык товарищей. Куйбышев называл Смирнова его прозвищем (Фома) и вспоминал об их давней дружбе, восходившей еще к временам нарымской ссылки. (В той же ссылке был и Сталин, столовавшийся тогда у Смирнова.) Попавший в неловкое положение Микоян, который прежде был начальником Эйсмонта, почти ничего не говорил (выступив лишь под самый конец)[765]765
Микоян, как и Киров, наряду с прочими получив возможность отредактировать текст своего выступления, вставил в стенограмму более резкие слова осуждения. Wynn, «‘Right Opposition,’» 97–117. В то же время Сталин вычеркнул свои реплики, которыми он перебивал Смирнова. Атмосфера кризиса была удачно передана в эмигрантской печати: Социалистический вестник. 26.11.1932.
[Закрыть].
Снова поползли слухи о том, что Сталин устно просил об отставке и что после неловкой паузы Молотов выступил с заверениями, что партия ему доверяет[766]766
Serge, Portrait de Staline, 94–5. Серж не приводит даты этой мнимой просьбы об отставке, невнятно указывая на промежуток между самоубийством Нади и XVII съездом партии. Тогда Серж находился в Москве. У Дойчера Сталин просит об отставке в конце 1932 г. Deutsher, Stalin, 333–4.
[Закрыть]. Как бы то ни было, Сталину пришлось выступать в защиту своей политики[767]767
В качестве доказательства своих успехов он сослался на многочисленные пакты о ненападении, утверждая, что капиталисты не заключают такие пакты со слабыми, и снова обвинил в продовольственных трудностях саботажников-кулаков, их безмолвных сторонников из числа середняков и мягкотелых (если не сказать хуже) сельских партийных функционеров. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1116. Л. 141–142. См. также: Davies and Harris, Stalin’s World, 52. Глянец, наводившийся Сталиным на деревню, скармливали ему самому в донесениях тайной полиции. Данилов и др. Трагедия советской деревни. С. 446–452 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 43. Л. 75–95), 472–476 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 10. Д. 520. Л. 699–708), 488–489 (Д. 514. Л. 145–147).
[Закрыть]. Он проворчал, что заговорщики изображали дело так, «что виноват во всем Сталин», и предупредил, что у страны есть две возможности: либо стать жертвой империалистов, подобно Китаю, либо социалистической промышленной державой, способной защищаться. «На самом деле они ведут борьбу не со Сталиным, а с партией, – сказал он в заключение. – Сталина можно „убрать“… но партию „не уберешь“, она останется при всех условиях»[768]768
Сталин потребовал ответить «сокрушительным ударом» на происки всякой внутренней оппозиции. Ватлин. Стенограммы заседаний Политбюро. С. 581 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1010); Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 557–561 (Д. 1011. Л. 9 об. – 15). См. также: Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 187–8.
[Закрыть].
Эйсмонта и Толмачева исключили из партии, а Смирнова – из ЦК, хотя никто из них не был арестован[769]769
Эти исключения утвердил пленум Центрального Комитета (январь 1933), также вынесший выговор Томскому, Рыкову и В. В. Шмидту (товарищу Рыкова) за пособничество антипартийной деятельности. КПСС в резолюциях (9-е изд.). Т. 6. С. 32–33.
[Закрыть]. Сталин велел разослать стенограмму заседания по партийным организациям. Он послал еще одну грубую телеграмму (под которой подписался также Молотов), на этот раз – уральским функционерам (07.12.1932), объявляя «неубедительной» их попытку оправдаться по поводу невыполнения совхозами плана хлебозаготовок. «Областное руководство не может уйти от ответственности, – говорилось в телеграмме, требовавшей назвать фамилии директоров совхозов. – Директорам объявите, что партбилет не спасет их от ареста, что враг с партбилетом заслуживает большего наказания, чем враг без партбилета»[770]770
Koenker et al., Revelations, 405–6 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 379. Л. 1, 1 об., 2); Антипова и др. Голод в СССР. С. 202 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 40. Д. 84. Л. 139). 15 декабря 1932 г. Сталин учредил в аппарате ЦК специальный сельскохозяйственный отдел и назначил его главой Кагановича.
[Закрыть].
12 декабря 1932 года Советский Союз восстановил дипломатические отношения с правительством Чан Кайши в Нанкине. На следующий день Япония с запозданием отвергла советское предложение о заключении пакта о ненападении, направив соответствующую ноту советскому послу Александру Трояновскому[771]771
Haslam, Threat from the East, 8; Bridges, «Yoshizawa Kenkichi». Александр Трояновский (г. р. 1882), выходец из мелкого дворянства, получил образование в Михайловском артиллерийском училище и первоначально был меньшевиком; в годы нэпа он работал в торговле, а в конце 1927 г. был назначен послом в Японию.
[Закрыть]. Японцы допустили утечку переписки в искаженном виде; советская печать опубликовала оригиналы посланий, имея целью продемонстрировать агрессивный курс Японии[772]772
Известия. 17.01.1933; Тисминец. Внешняя политика СССР. Т. 3. С. 574–575.
[Закрыть]. Между тем Сталин решил расширить масштабы партийной чистки, устроенной на Северном Кавказе: 11 декабря в «Правде» появилась резолюция за подписью ЦК о проведении в 1933 году партийной чистки во многих регионах[773]773
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 910. Л. 2. На этот раз режим дополнительно затянул гайки, учредив политотделы на машинно-тракторных станциях и в колхозах. Об их создании было объявлено на январском пленуме, на котором Сталин возложил вину за необходимость в жесткой линии на слабую работу местных партийных комитетов. Зеленин. Политотделы МТС. С. 45; Shimotomai, «Springtime for the Politotdel», 1034; Thorniley, Rise and Fall, 124–40.
[Закрыть]. Его настрой отразился в приветствии советской тайной полиции по случаю 15-й годовщины ее основания, 20 декабря – в тот же день оно было напечатано в «Правде»: «Желаю им успеха в сложном деле искоренения врагов диктатуры пролетариата!»[774]774
В тот же день Сталин принял Ягоду и Прокофьева из ОГПУ. На приеме. С. 83. Киров на юбилее ОГПУ заявил: «Надо прямо сказать, что ЧК – ГПУ – это орган, призванный карать, а если попросту изобразить это дело, не только карать, а карать по-настоящему, чтобы на том свете был заметен прирост населения». Погоний. Лубянка. С. 200 (без ссылки на источник).
[Закрыть]
Кроме того, Сталин нашел время, чтобы опровергнуть слова Томаса Кэмпбелла, специалиста по сельскому хозяйству из Монтаны, несколько лет назад побывавшего у него на приеме, а теперь издавшего книгу о пережитом и о встрече со Сталиным («…проницательные черные глаза, неотрывно глядящие на тебя, даже при разговоре с помощью переводчика»). В целом она была выдержана в сочувственном тоне, но Кэмпбелл затронул щекотливую тему подрывной работы Коминтерна, написав, что Сталин «без всяких колебаний и с обезоруживающей откровенностью признал, что при Троцком была сделана попытка распространить коммунизм по всему миру. По его словам, это была главная причина его разрыва с Троцким… Он объяснил, что у них не было ни времени, ни денег для попытки коммунизировать весь мир, даже если бы они хотели это сделать». В опубликованном опровержении (23.12.1932) Сталин отрицал, что они говорили о Троцком, и отмечал, что Кэмпбелл в своей книге упоминает о стенограмме их разговора, но не приводит ее. Такая стенограмма (или то, что выдавалось за нее) прилагалась к опровержению; в ней Сталин упирал на необходимость дипломатического признания СССР для нормализации торговых отношений, а Кэмпбелл упоминал о том, что перед отъездом в СССР он встречался с только что избранным президентом Гербертом Гувером и обещал пересказать ему свой разговор со Сталиным[775]775
Campbell, Russia, 13–8; Сталин. Господин Кэмпбелл привирает. Большевик. 1932. № 22. С. 1–16 (помечено как написанное 23.12.1932, но опубликовано в номере от 30.11). «Он держался очень строго и настороженно и был одет в русский костюм, состоявший из сапог, брюк и белой русской рубахи навыпуск, подпоясанной черным ремнем» – так Кэмпбелл описывал Сталина, упоминая также американские пишущие машинки и картотечные шкафы. Кэмпбелл утверждает, что встреча со Сталиным (28 января 1929 г.) состоялась в Кремле, но затем пишет, что поднимался на шестой этаж (то есть дело происходило на Старой площади). Кэмпбелл фигурирует в журнале посещений Сталина как «Келлбелл». На приеме. С. 30. В ответ на это опровержение Кэмпбелл сказал репортеру: «Я очень высоко ценю господина Сталина». И добавил: «Я считаю его настоящим лидером и, может быть, единственным человеком, способным вытащить его страну из этих бедствий и неурядиц». Spokesman Review, 31.12.1932. Книга Кэмпбелла не прошла и мимо Троцкого: Бюллетень оппозиции. № 32 (декабрь 1932 г.).
[Закрыть].
Прежде чем год завершился, по требованию Сталина был издан указ о введении внутренней паспортной системы с целью очистки городов от «чуждых» и «нетрудящихся элементов»[776]776
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 339–340 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 175. Л. 9: 25.11.1932); Собрание законов. 1932. № 84. Ст. 516; Hoffman, Peasant Metropolis Social Identities, 52; Kessler, «Passport System». С января по апрель 1933 г. государство выдало 6,6 млн паспортов при 265 тыс. отказах в выдаче. Всевозможные нарушения были повсеместными; в паспортах не имелось фотографий.
[Закрыть]. Паспорта выдавались постоянным жителям городов в возрасте от 16 лет и на стройках, а также работникам транспорта и совхозов, но колхозникам в их выдаче было отказано. Сталин намеревался сократить число едоков в городах и загнать крестьян обратно в колхозы[777]777
В качестве исключения паспорта выдавались колхозникам, проживавшим в пределах 100 километров от Москвы и Ленинграда.
[Закрыть]. 29 декабря 1932 года от имени Политбюро была издана свирепая директива, согласно которой требовалось досрочно взыскивать кредиты с колхозов, не выполнивших план по хлебозаготовкам, отказывать им в использовании техники с машинно-тракторных станций и отбирать у них «все имеющееся зерно, в том числе и так называемые семенные фонды», без которых была невозможна весенняя посевная кампания[778]778
Зеленин. О некоторых «белых пятнах». С. 14 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 26. Д. 68. Л. 1–9, 32, 35).
[Закрыть].
Несмотря на усилившиеся репрессии, поставки на 1 января 1933 года составили всего 17,4 миллиона тонн, на 3,7 миллиона тонн меньше, чем было получено к тому же сроку годом ранее (и на 3 миллиона тонн ниже плана)[779]779
Davies, Crisis and Progress, 270.
[Закрыть]. 7 января Сталин выступил на открытии очередного совместного пленума Центрального Комитета и Центральной контрольной комиссии, похваляясь, что «у нас не было черной металлургии… У нас она есть теперь. У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было автомобильной промышленности» – и так далее, включая самолеты и многое другое. Сталин признал, что в первом пятилетнем плане приоритет отдавался тяжелой промышленности, но бесстыдно утверждал, что уровень жизни вырос. Темпы промышленного развития во второй пятилетке были сокращены до более реалистичных 13–14 % в год[780]780
Хлевнюк. Политбюро. С. 134–135 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 750. Л. 52, 54–56; Оп. 3. Д. 913. Л. 9); КПСС в резолюциях (9-е изд.). Т. 6. С. 18; Правда. 13.01.1933; ВКП(б) в резолюциях (1933). Т. 2. С. 762–783.
[Закрыть].
Самое важное заявление Сталина касалось обострения классовой борьбы по мере продвижения страны к социализму: эту дубинку он уже использовал против Бухарина в 1928 году (а саму эту идею десятилетием ранее выдвинул Троцкий). «Надо иметь в виду, что рост мощи Советского государства будет усиливать сопротивление последних остатков умирающих классов, – заявил Сталин. – Именно потому, что они умирают и доживают последние дни, они будут переходить от одних форм наскоков к другим, более резким формам наскоков, апеллируя к отсталым слоям населения… На этой почве могут ожить и зашевелиться разбитые группы старых контрреволюционных партий эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов центра и окраин, могут ожить и зашевелиться осколки контрреволюционных элементов из троцкистов и правых уклонистов». И далее: «Это, конечно, не страшно. Но все это надо иметь в виду, если мы хотим покончить с этими элементами быстро и без особых жертв»[781]781
Итоги первой пятилетки: доклад 7 января 1933 г. Сочинения. Т. 13. С. 161–215. См. также: Kontorovich, «Military Origins». В отношении классовой борьбы Сталин указывал в июле 1928 г.: «По мере нашего продвижения вперед сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться, а советская власть, силы которой будут возрастать все больше и больше, будет проводить… политику подавления сопротивления эксплуататоров». Сочинения. Т. 11. С. 170–171. Троцкий в апреле 1918 г. отмечал: «Чем дальше и больше будет развиваться революционное движение и у нас, и за рубежом, тем теснее будет сплачиваться буржуазия всех стран». Троцкий. Сочинения. Т. 17. Ч. 1. С. 205.
[Закрыть].
Оппозиция, по словам Сталина, теперь работала «тихой сапой», скрываясь под маской мнимой лояльности. Во втором выступлении на пленуме (11 января) он заявил – в соответствии с поступавшими к нему донесениями, – что «урожай у нас был в этом году не хуже, а лучше, чем в предыдущем году». Вину за все проблемы он возлагал на «антисоветские элементы» и тайные «гнезда контрреволюции». «…они сидят в самом колхозе и занимают там должности кладовщиков, завхозов, счетоводов, секретарей и т. д., – утверждал Сталин. – Они никогда не скажут – „долой колхозы“. Они „за“ колхозы»[782]782
И далее: «Они „за“ хлебозаготовки… [но] требуют, чтобы колхоз образовал фонд для животноводства, втрое больший по размерам, чем это требуется для дела, чтобы колхоз образовал страховой фонд, втрое больший по размерам, чем это требуется для дела», и это позволяло им расхищать социалистическую собственность. Сочинения. Т. 13. С. 216–233 (на с. 229–230, 207–208); Каганович. Цели и задачи. С. 17 (ссылка на Сталина); Материалы объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б). С. 144. Николай Крыленко докладывал на пленуме, что по закону о хищении социалистической собственности по РСФСР было осуждено 54 645 человек, в том числе 2100 человек расстреляно. Он сетовал на то, что исполнение этого закона сталкивается с сопротивлением: «Один народный судья мне прямо сказал: „У меня рука не поднимается, чтобы на 10 лет закатать человека за кражу колосьев“». Зеленин. Сталинская «революция сверху». С. 73–74, 126–127 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 514. Л. 15–21). Указ от 30 января 1933 г. распространял действие этого закона на бухгалтерские махинации, как и на вредительство и саботаж. Volin, «Agrarian Collectivism», 622. Серией постановлений, включая указ от 19 января 1933 г., режим пытался стимулировать сев и добиться повышения урожаев, для чего вводил вместо конфискационных «заготовок» хлеба «твердые обязательства», имеющие силу налога, взимавшегося в соответствии не с оценками будущего урожая, а «из расчета… на каждый гектар фактического посева». Предполагалось, что излишки, оставшиеся после обязательных поставок, должны были поступить в распоряжение колхозников, но узаконенные колхозные рынки полагалось закрывать до тех пор, пока не будет выплачен налог государству. Коллективизация сельского хозяйства. С. 441–445.
[Закрыть].
При этом на горизонте всегда маячил Троцкий – в своих работах он требовал, чтобы 1933 год стал годом решающих перемен, но это невнятное предложение было осуждено на пленуме как «клевета»[783]783
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 514. Вып. 1. Л. 55. 20 февраля 1932 г. Троцкий по указанию Сталина был лишен советского гражданства.
[Закрыть].
Политбюро сплотилось вокруг диктатора, и остальные следовали примеру. «Мы, как члены ЦК, голосуем за Сталина, потому что он наш (аплодисменты), – заявил Рудзутак. – Не найдется ни одного случая, когда бы товарищ Сталин заколебался или отступил. Вот почему мы с ним. Да, он решительно отсекает все прогнившее, он отсекает то, что обречено на гибель. Если бы он не делал этого, то не был бы ленинцем». В том же духе выступал опальный Бухарин: «Мы добились головокружительных побед при выполнении пятилетнего плана. Сейчас мы находимся на войне и должны соблюдать строжайшую дисциплину… Именно поэтому подобные группировки следует отсекать без всякой милости, ни в малейшей степени не поддаваясь сентиментальным соображениям в отношении прошлого, в отношении личной дружбы». Смирнов в тщетной попытке оправдаться отрицал, что у него или у любого другого члена партии могли вырваться слова о необходимости «убрать товарища Сталина»: «Думаю, что сказать подобное мог только кто-то допившийся до безумия или сумасшедший»[784]784
Getty and Naumov, Road to Terror, 91–4 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 511. Л. 12–22: машинопись с правкой Рудзутака), 95–7 (Л. 215–220: машинопись с правкой Бухарина), 76–77 (Л. 17–19: машинопись с правкой Смирнова). Пленум утвердил исключение Смирнова из членов ЦК, исключение Эйсмонта и Толмачева из партии и вынесение выговора Томскому и Рыкову.
[Закрыть].
В заключительный день работы пленума (12 января) было объявлено о приостановке приема в партию и грядущей чистке. В тот же день Сталин позволил Политбюро проголосовать за еще одно сокращение годового задания по хлебозаготовкам для Украины на 457 тысяч тонн; послабления для других регионов были не такими значительными. Через двенадцать дней диктатор снял партийных боссов Днепропетровской, Одесской и Харьковской областей на Украине[785]785
Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 200 (РГАЭ. Ф. 8040. Оп. 8. Д. 20. Л. 25–25 об.); РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 913. Л. 15. Украинские руководители, еще с весны подражавшие Сталину, решили сохранить в секрете последнее сокращение заданий, чтобы не деморализовать должностных лиц, занятых хлебозаготовками.
[Закрыть]. Та же участь постигла партийного босса Казахской республики[786]786
Вместо Голощекина, уволенного 21 января 1933 г., Сталин поставил Левона Мирзояна, армянина, ранее занимавшего должность второго секретаря Уральской области. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 914. Л. 9. На пленуме ЦК в январе 1933 г. Голощекин расписывал мнимые успехи Казахстана в деле коллективизации на фоне очевидной катастрофы. Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 625–631 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 514. Вып. 1. Л. 19 об. – 21 об., 43 об. – 44 об.); Алдажуманов и др. Насильственная коллективизация. С. 202–204; Рыскулов. Собрание сочинений. Т. 3. С. 316–318 (АП РК. Ф. 141. Оп. 1. Д. 6403. Л. 17).
[Закрыть]. Ягода докладывал, что органы задержали или вскоре должны были задержать 87 «троцкистов»[787]787
По поводу одного из этих «троцкистов» подчеркивалось, что во время его ареста он говорил по телефону с Радеком. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 388–389 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 139. Л. 173–176).
[Закрыть]. Процесс принятия решений руководством страны приобретал все более неформальный характер; большинство ключевых вопросов решалось в кабинете у Сталина[788]788
С января 1933 г. даже формальные заседания Политбюро проводились все реже. Тем не менее по-прежнему составлялись подробные протоколы заседаний, как если бы решения Сталина и собрания, проходившие ad hoc у него в кабинете, носили официальный характер. Адибеков и др. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б): повестки дня заседаний. Т. 2. С. 386 и далее.
[Закрыть]. Все большую долю документов, с которыми он работал, составляли донесения тайной полиции[789]789
Хромов. По страницам. С. 23–24.
[Закрыть]. Он обсуждал с ОГПУ идею выселить еще три миллиона крестьян; эта цифра вскоре была сокращена до двух миллионов, затем до 500 тысяч и в итоге составила половину этой величины[790]790
Спецпоселениям в Казахстане и Западной Сибири было приказано подготовиться к приему еще по 500 тыс. человек в каждом из этих регионов: в конечном счете в Сибирь за 1933 г. было сослано 133 тыс. человек и столько же в другие отдаленные местности, и в итоге к концу года всего было выселено 270 тыс. человек. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 418 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 14. Л. 96: 20.03.1933); Ellman, «Role of Leadership Perceptions», 831; Красильников. Серп и молох. С. 95, 106, 110–126; Khlevniuk, History of the Gulag, 55–6, 63.
[Закрыть].
Как бы то ни было, все силы ОГПУ уходили на создание местных отрядов для выполнения драконовского указа от 22 января 1933 года, предписывавшего принять меры против бегства крестьян из хлебопроизводящих регионов и возлагавшего вину за этот исход, способствовавший распространению эпидемий и превратившийся в орудие дискредитации политики режима, на местные власти[791]791
«До ЦК ВКП и Совнаркома дошли сведения, что на Кубани и Украине начался массовый выезд крестьян „за хлебом“ в ЦЧО [Центрально-Черноземную область], на Волгу, Московскую обл., Западную обл., Белоруссию, – говорилось в указе. – ЦК ВКП и Совнарком СССР не сомневаются, что этот выезд крестьян, как и выезд из Украины в прошлом году, организован врагами Советской власти, эсерами и агентами Польши с целью агитации „через крестьян“ в северных районах СССР против колхозов и вообще против советской власти». Указ написан рукой Сталина; подпись Молотова на оригинале отсутствует. Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 634–635 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 45. Л. 109–109 об.), 635–636 (Ф. 17. Оп. 42. Д. 80. Л. 9–11), 636–638 (Д. 72. Л. 109–111), 638 (Л. 113); Осколков. Голод 1932/1933. С. 19 (ссылка на: ПАРО. Ф. 79. Д. 74. Л. 40). Евдокимов в своем отчете о выполнении указа увязывал бегство крестьян с повстанческим движением и отмечал, какие усилия прикладывает тайная полиция к пресечению исхода. Сталин подчеркнул эти места. Наоборот, Балицкий, приводя точную цифру (31 963 беглеца), указывал, что «в большинстве случаев выезды из сел мотивируются уходом на заработки», что «только часть выезжающих из сел берет с собой свои семьи» и что «выезд колхозников носит значительно меньшие размеры, чем бегство единоличников». Эти красноречивые фрагменты Сталин подчеркивать не стал. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 392–394 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 189. Л. 3–10). 16 февраля 1933 г. Политбюро приказало ОГПУ распространить действие указа от 22 января и на Нижнее Поволжье. Ивницкий. Голод 1932–1933 годов. С. 269–270 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 45. Л. 109).
[Закрыть]. Была приостановлена продажа железнодорожных билетов и установлены заслоны – с Кавказа до Урала, с одной стороны, и вдоль западной границы – с другой[792]792
Пресекать бегство в Польшу и Румынию режиму оказалось проще, чем в Китай, Иран и Афганистан. Conquest, Harvest of Sorrow, 237, 246–47. 1 марта Политбюро наделило внесудебные тройки в Белоруссии правом выносить смертный приговор «по делам контрреволюционных организаций и группировок, состоящих из кулацких и белогвардейских элементов». Хлевнюк и др. Сталинское руководство. С. 63 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 212. Л. 1–2).
[Закрыть]. Возможно, Сталин опасался развала колхозного строя. Так или иначе, из этого указа видно, что он изо всех сил старался предотвратить дальнейшее проникновение недовольства в социалистическое городское ядро. Кроме того, ему надо было кормить города, которые могли превратиться в смертельные ловушки. В целом число беглых крестьян, задержанных и отправленных по домам, было относительно невелико (сотни тысяч, при том, что на одной только Украине в колхозах состояло 17 миллионов крестьян). Многие крестьяне и без того не могли выбраться из регионов, где не хватало еды[793]793
17 февраля Ягода докладывал о задержании 150 391 человека в восьми республиках и регионах, 114 579 из которых были отправлены по местам жительства. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 397–398 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 914. Л. 1; Оп. 162. Д. 14. Л. 48, 51), 398–399 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 189. Л. 26–27), 399–406 (Д. 196. Л. 127–138), 406–407 (Д. 189. Л. 36).
[Закрыть].
Между тем Молотов 23 января 1933 года похвалялся на сессии ЦИКа, что Советский Союз признают все новые и новые капиталистические страны. «…находятся мудрецы, которые все еще считают необходимым какое-то особое „изучение“ СССР [то есть медлят с признанием], – указывал он. – И кажется нетрудно догадаться, насколько поднялась мощь Советского Союза, насколько велик его рост, насколько выросло международное значение СССР. К тому же на отсутствии дипломатических отношений теряли и теряют, в первую очередь, те, которые занимаются пустыми, никому не нужными разговорами об особом „изучении“ СССР»[794]794
Правда. 24.01.1933.
[Закрыть]. Сталин письменно поздравил его с удачным выступлением: «Уверенно-пренебрежительный тон в отношении „великих“ держав, вера в свои силы, деликатно-простой плевок в котел хорохорящихся „держав“ – очень хорошо. Пусть „кушают“»[795]795
Кошелева. Письма Сталина Молотову. С. 245; Lih et al., Stalin’s Letters to Molotov, 232.
[Закрыть].
На ноябрьских парламентских выборах 1932 года в Германии нацисты потеряли 34 места, а число голосовавших за них сократилось на два миллиона – с 37,4 % в июле 1932 года до 33,1 %[796]796
В июле 1932 г. нацистская партия получила 13,7 млн голосов (37 %), благодаря чему ей досталось 230 мест, а социал-демократам – 133 места. (На выборах в июле 1932 г. была отмечена рекордная явка избирателей за всю историю Веймарской республики – 84,1 %.) В ноябре 1932 г. у нацистов осталось только 196 мест.
[Закрыть]. Нацистскую партию, представлявшую собой амальгаму территориальных организаций и различных интересов, одолевали разногласия и дезертирство, частично спровоцированные нежеланием Адольфа Гитлера, даже после неудачи на выборах, занимать какую-либо должность, кроме канцлерской[797]797
Orlow, History of the Nazi Party, II: 18–9. Нацистская партия, насчитывавшая 25 тыс. человек в 1925 г. и около 2 млн в 1933 г., когда Гитлер стал канцлером, к 1936 г., когда условия членства ужесточились, выросла до 4,4 млн. С течением времени нацистская партия становилась все более, а советская компартия – все менее пролетарской. Вместе с тем нацизм пользовался гораздо большим успехом в сельской местности, чем советская компартия.
[Закрыть]. Главный фактор, обеспечивший популярность нацистов, – депрессия достигла дна, и началось медленное восстановление экономики. Тем не менее традиционные консерваторы, стремящиеся к стабильности и порядку, не смогли получить парламентского большинства, которое позволило бы им достичь своей цели – изгнать социал-демократов и расправиться с профсоюзным движением и коммунистами[798]798
Jones, «Establishment of the Third Reich»; Jones, «Hindenburg and the Conservative Dilemma». См. также: Turner, Hitler’s Thirty Days to Power, 83–4.
[Закрыть]. Не обладавший достаточной ловкостью престарелый президент, бывший фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, в начале декабря 1932 года назначил канцлером министра обороны Курта фон Шлейхера, еще одного солдата, подавшегося в политику, и тем самым оставил не у дел амбициозного ультраконсерватора Франца фон Папена. Но когда Гинденбург отказался объявлять чрезвычайное положение и позволить Шлейхеру распустить Рейхстаг, с тем чтобы избежать вотума недоверия, канцлер подал в отставку. Шлейхер пошел на сговор с Гитлером, чтобы не допустить возвращения своего архиврага фон Папена, в то время как последний убедил Гинденбурга назначить канцлером Гитлера, несмотря на то что фельдмаршал с разгромным счетом обошел вождя нацистов на президентских выборах и презирал его, видя в нем выскочку-капрала[799]799
Winkler, Weimar, 509. «Я клятвенно предвещаю вам, что этот презренный человек столкнет наш Рейх в пропасть и навлечет невообразимые бедствия на наш народ, – писал Гинденбургу генерал Людендорф. – Будущие поколения будут проклинать вас на вашей могиле за этот шаг». Fest, Hitler, 411. В 1923 г. Людендорф вместе с Гитлером участвовал в безумном «Пивном путче».
[Закрыть]. Традиционные консерваторы воображали, что они смогут «приручить» Гитлера и правых радикалов, в то же время сколотив широкую коалицию против левых. 30 января 1933 года фон Папен, добившийся для себя должности вице-канцлера, с черного хода провел Гитлера в рейхсканцелярию для принесения присяги[800]800
Turner, Hitler’s Thirty Days to Power. Кабинет во главе с Гитлером не имел большинства в Рейхстаге, но фон Папен скрыл этот факт от Гинденбурга. Это был третий подряд «президентский» кабинет. См. также: Bracher, Die Auflösung der Weimarer Republik, 443–80; Kershaw, Hitler: 1889–1936, 374–5, 413–25.
[Закрыть].
«Маленький коренастый австриец с вялым рукопожатием, бегающими карими глазками и усиками Чарли Чаплина – так Гитлер описывался в самой массовой ежедневной газете мира, лондонской Daily Herald. – Способен ли этот человек встать во главе великой нации?»[801]801
Beckles, «Hitler, the Clown».
[Закрыть]
Нацисты пребывали в возбуждении. «Гитлер – рейхсканцлер! – восторгался Йозеф Геббельс. – Прямо как в сказке!»[802]802
Fröhlich, Tagebücher von Joseph Goebbels, II/iii: 120–1 (31.01.1933).
[Закрыть] Геббельс устроил факельное шествие по Берлину, имитируя захват власти, несмотря на то что Гитлер пришел к власти законным путем (так же, как в Италии Муссолини)[803]803
Hoffmann, Hitler Was My Friend, 69; DBFP, 2nd series, IV: 402; Francois-Poncet, Souvenirs, 70.
[Закрыть]. Впрочем, успех пришел не из пустоты. К 1929 году у нацистов по всей стране имелось 3400 партийных организаций, проводивших бесчисленные митинги и концерты, воздвигавших рождественские елки и майские шесты, прославлявших местных героев. Они апеллировали к страхам и предрассудкам немецкого народа, но в то же время – и к его чаяниям и интересам, обещая посчитаться с недавним позорным прошлым и принести стране национальное единство и возрождение[804]804
Fritzsche, Germans into Nazis.
[Закрыть]. Отряды нацистских штурмовиков, известные как СА, затевали уличные схватки с социал-демократами и коммунистами (которые были на ножах и друг с другом). Вожди нацистов поощряли насилие и беззаконие так же, как поступали и большевики на пути к власти, однако нацисты возлагали вину за подстрекательство к хаосу на коммунистов и требовали навести порядок[805]805
Bessel, Political Violence, 76–7; Broszat, Der Staat Hitlers, 44.
[Закрыть]. Организованная оппозиция нацистам либо действовала нерешительно, либо пребывала в раздрае[806]806
Центристская партия и Баварская народная партия подумывали о том, чтобы сформировать коалиционное правительство с нацистами, в то время как социал-демократы, единственная партия, последовательно и недвусмысленно защищавшая веймарскую демократию, сохраняла зацикленность на букве закона, несмотря на то что стала жертвой внеконституционных махинаций. Социал-демократы выступали против популярных мер по созданию рабочих мест вроде общественных работ, называя их демагогией, в то время как нацисты, наоборот, решительно поддерживали такие меры. Gates, «German Socialism».
[Закрыть]. Рейхсвер был поглощен процессом перевооружения[807]807
Geyer, «Etudes in Political History», 101–23; Deist, Wehrmacht and German Rearmament.
[Закрыть].
Существовала политическая сила, способная дать отпор нацистским штурмовикам на улицах, – коммунисты, но они активно вели линию на подрыв веймарской демократии, даже понимая, что тем самым играют на руку нацистам. Посредством Коминтерна Сталин требовал борьбы не на жизнь, а на смерть, но – с социал-демократами. «Социал-демократическому лесу не скрыться за нацистским деревом», – предупреждал вожак немецких коммунистов Эрнст Тельман[808]808
Winkler, Der Weg, 444–5, 754. Даже после того как нацисты пришли к власти и обезглавили германское рабочее движение, исполком Коминтерна по-прежнему называл социал-демократов «главной опорой буржуазии, в том числе и в странах с открытой диктатурой». McDermott and Agnew, Comintern, 112. См. также: Fischer, Stalin and German Communism; Bahne, Die K. P. D.
[Закрыть]. Вся катастрофичность коминтерновской политики «социал-фашизма» стала очевидной на ноябрьских выборах 1932 года, когда немецкие коммунисты набрали почти шесть миллионов голосов, а социал-демократы – более семи миллионов, в то время как за нацистов было отдано 11,7 миллиона голосов. На единственных свободных и честных выборах в июле 1932 года нацисты получали больше голосов, чем коммунисты и социал-демократы вместе взятые[809]809
Тельман писал в Коминтерн (27.01.1933), что ноябрьские выборы 1932 г. продемонстрировали кризис в рядах нацистов и что часть «мелкой буржуазии» переходит в антифашистский лагерь, присоединяясь к трудящимся массам. (Вскоре после этого Тельман, регулярно называвший нацизм и социал-демократию «близнецами», был арестован нацистами. Он провел 11 лет в одиночном заключении, а затем был казнен в Бухенвальде.) Шириня. Коминтерн в 1933 году. С. 119 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 19. Д. 248. Л. 17–18). Напротив, коминтерновец Георгий Димитров призывал к объединению коммунистов с социал-демократами ради «антифашистских действий». Соболев. Георгий Димитров. С. 102–103; Лейбзон, Шириня. Поворот в политике Коминтерна. С. 50–57. См. также: von Rauch, «Stalin und die Machtergreifung Hitlers», 117–40.
[Закрыть].
Многие коммунисты считали нацизм, который они называли «фашизмом», последним этапом кризиса «монополистического капитализма», и, соответственно, потрясения Германии в конечном счете должны были способствовать успеху их дела, а это означало, что они должны были быть готовы взять верх над своими соперниками в левом стане[810]810
Эта догадка выдвигается в: Tucker, Stalin in Power, 232.
[Закрыть]. Некоторые коммунисты даже приветствовали приход нацистов к власти, но только не Сталин[811]811
В документе, составленном в ноябре 1933 г. и оглашенном на очередном расширенном пленуме Коминтерна, чего не могло произойти без одобрения Сталина, фашизм определялся как «открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала». Шириня. Коминтерн в 1933 году. С. 469–470 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 171. Д. 38. Л. 212; Д. 299. Л. 103; Д. 301. Л. 4; Оп. 19. Д. 248. Л. 222); Ferarra and Ferarra, Conversando con Togliatti.
[Закрыть]. Все же он, похоже, недооценивал Гитлера, как недооценивали его многие (хотя и не все) современники. Исходя из классового анализа, он видел в Гитлере и нацизме порождение финансового капитала и полагал, что определять политику государства и впредь будут германские милитаристы. Секретное советско-германское военное сотрудничество сворачивалось[812]812
DGFP, series C, I: 464; G. Castellan, «Reichswehr et Armée Rouge», in La Relation Germano-Soviétiques de 1933 a 1939, 248; F. L. Carsten, The Reichswehr and Politics, 360; Иоффе. Внешняя политика Советского Союза, 1928–1932. С. 267.
[Закрыть]. Но Сталин надеялся на его возобновление[813]813
Случ. Советско-германские отношения. С. 105 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 05. Оп. 13. Пап. 91. Д. 28. Л. 189). 23 января 1933 г., за несколько дней до формального прихода Гитлера к власти, Молотов в своей речи о международном положении заявил, что «из всех стран, имеющих с нами дипломатические отношения, с Германией мы имели и имеем наиболее крепкие хозяйственные связи». Многие евреи, служившие на советской дипломатической службе, проводили различие между фашистом Муссолини, с которым советская власть установила дружественные отношения, и нацизмом. ДВП СССР. Т. 16. С. 50–56; III сессия ЦИК СССР 6-го созыва: стенографический отчет, 23–30 января 1933 г., бюллетень № 1. С. 37–43; Dullin, Men of Influence, 93 (ссылка на внутреннюю советскую дипломатическую переписку по поводу Mein Kampf).
[Закрыть]. Вернер фон Бломберг, сыгравший известную роль в назначении Гитлера канцлером и оставшийся при нем военным министром, дал понять советскому посольству, что «об изменении советско-германских отношений не может быть и речи ни при каких условиях»[814]814
Случ. Советско-германские отношения. С. 105 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 05. Оп. 13. Пап. 91. Д. 28. Л. 90–91). Германский министр иностранных дел Нейрат не был нацистом, как не был им и Дирксен, германский посол в Москве, заверявший наркомат иностранных дел, что публичные заявления Гитлера и Розенберга лишены «какого бы то ни было политического значения» и что «реальная государственная политика быстро заставит национал-социалистов забыть о своих прежних конструкциях». Случ. Советско-германские отношения. С. 105 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 05. Оп. 13. Пап. 91. Д. 28. Л. 206).
[Закрыть]. Тем не менее привлекательность нацизма для немецких рабочих была очевидной, а его мощный идеологический радикализм метил в Советский Союз[815]815
Геббельс убедил Гитлера объявить 1 мая 1933 г. оплачиваемым выходным («Германия чтит труд»). В этот день по всей столице прошли шествия рабочих, направлявшихся со своих заводов на плац-парад в Темпельхофе, над ними строем пролетали самолеты, а из репродукторов лились песни о шахтерах, крестьянах и солдатах. Вечером Гитлер выступил с обращением к рабочим, назвав их патриотами, от которых зависит индустриальная мощь Германии. «Величайшая демонстрация в истории», – отмечалось в левой газете Berliner Morgenpost. Эта грандиозная нацистская инициатива была поддержана социалистическими Свободными профсоюзами, однако 2 мая они подверглись нападению нацистских штурмовиков. Fritzsche, Life and Death, 46–7. Десять лет спустя Геббельс вспоминал, что «лишь тогда у национал-социалистического государства имелась надежная основа». Fröhlich, Die Tagebücher von Joseph Goebbels, teil II, VIII: 197 (02.05.1943).
[Закрыть].
