Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Сталин полагал, что коммунистический переворот в Китае не приведет к установлению режима, достаточно сильного для того, чтобы бороться с японским вторжением. После того как китайские товарищи вопреки пожеланиям Москвы начали создавать революционные советы, он потребовал от Димитрова стоять на том, чтобы советы были «только в городах, но не как органы власти, а скорее как массовые организации. И без конфискаций»[2289]2289
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 40 (9.12.1936). См. также запись за 26.12.1936 (37).
[Закрыть]. Однако «единый фронт» напоминал песчаный замок. Националисты тоже не проявляли к нему интереса[2290]2290
Дмитрий Богомолов, советский консул в Китае, говорил Димитрову в Москве (09.12), что «Чан Кайши пойдет на соглашение с коммунистами лишь под угрозой войны с Японией и в связи с договором с Советским Союзом». Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 40.
[Закрыть]. В Нанкин, столицу националистов, прибыл корабль с японским послом, который потребовал, чтобы Китай предоставил Японии право размещать войска в любом месте Китая для борьбы с коммунистами. Сам Чан Кайши отказался проводить переговоры на этот счет, а переговоры посла с гоминьдановским министром иностранных дел закончились ничем. (Чан Кайши требовал, чтобы Япония уважала административную целостность в северном Китае, которую Япония продолжала нарушать.) Однако слухи о возможном присоединении Китая к Антикоминтерновскому пакту тревожили Сталина. Кроме того, Чан Кайши продолжал кампанию по ликвидации базы китайских коммунистов в Шаньси, в то же время на переговорах с коммунистами в Шанхае требуя, чтобы их Красная армия строго выполняла приказы нанкинского правительства[2291]2291
Wai Chor, «Making of the Guomindang’s Japan Policy».
[Закрыть].
Впрочем, события на местах развивались согласно собственной динамике – и их значение и для Сталина, и для всего мира в потенциале превосходило значение испанских событий.
Военачальник Чжан Сюэлян, известный как «Молодой маршал», побывал в Италии и в Германии, обхаживая Муссолини, а затем Гитлера и Геринга на предмет помощи в борьбе с Японией. Во Франции он встретился с Литвиновым и просил, чтобы в Москве его принял Сталин – но тот отказался, не желая осложнения своих отношений с Японией[2292]2292
Bertram, Crisis in China, 108.
[Закрыть]. Чжан Сюэлян вернулся в Китай и в конце концов вступил в переговоры с китайскими коммунистами; одним из их участников был Чжоу Эньлай, уговоривший «Молодого маршала» не только прекратить военные действия против китайских коммунистов, но и обеспечивать их оружием. Коммунисты подумывали о том, чтобы втайне принять Чжан Сюэляна в партию[2293]2293
Титаренко. ВКП(б), Коминтерн и Китай: документы. Т. 4. Ч. 2. С. 1068 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 275. Л. 5–9).
[Закрыть]. В ноябре 1936 года Чжан Сюэлян в письме Чан Кайши призывал его всерьез создать единый фронт с коммунистами против Японии. В декабре Чжан Сюэлян лично отправился в Нанкин, чтобы сообщить о бунтарских настроениях его войск в Шаньси, которые должны были сражаться с коммунистами, и возобновил свои призывы. По словам Чжан Сюэляна, Чан Кайши сказал ему, что, если правительство откажется от войны с китайскими коммунистами ради борьбы с Японией, коммунисты в итоге захватят власть в стране[2294]2294
Taylor, Generalissimo, 122, 124–5 (Чжан Сюэлян, Columbia Interviews, XXXVII: 25–189).
[Закрыть].
Чан Кайши приказал Чжан Сюэляну активнее вести «антибандитскую кампанию», чтобы покончить с коммунистами[2295]2295
Taylor, Generalissimo, 124 (Дневники Чан Кайши, Hoover Institution Archives, box 39, folder 4: 24.11.1936).
[Закрыть]. Но Чжан Сюэлян призывал Чан Кайши отправиться в Сиань и поговорить с солдатами Шаньсийской и Маньчжурской армий. Окружение Чан Кайши отговаривало его от этой поездки, однако пребывание в опасных ситуациях, как правило, укрепляло репутацию Чан Кайши, и он поддался на уговоры Чжан Сюэляна. В Сиане Чжан Сюэлян в общих чертах сообщил о разговоре с Чан Кайши в радиограмме Мао, чей «партийный центр» размещался в сырых пещерах (одного его телохранителя ужалил скорпион)[2296]2296
Чжан Сюэлян, возможно, сообщил тайному связному Мао в Сиане, что готовит «переворот». Guotao, Rise of the Chinese Communist Party, II: 478–9; Chang and Halliday, Mao, 181–2.
[Закрыть]. Чан Кайши вылетел в Сиань, взяв с собой дополнительную охрану и группу офицеров, и добрался в их сопровождении до курорта – небольшого, обнесенного стеной поселения у горячих источников в десяти милях от уездного города Линьтона. В старинном одноэтажном павильоне, когда-то предназначавшемся для танского императора Сюань-цзуна, Чан Кайши принял делегатов от Шаньсийской и Северо-Восточной (Маньчжурской) армий[2297]2297
9 декабря 1936 г. студенты, отмечавшие первую годовщину общекитайских антияпонских протестов, выступили против Чан Кайши. В Линьтоне, где выпал легкий снег, войска открыли по ним огонь; были жертвы. Taylor, Generalissimo, 126–7 (Чжан Сюэлян, Columbia Interviews, XXXVII: 25–1901).
[Закрыть]. На рассвете 12 декабря, в день его отъезда, курорт взяли штурмом 200 человек из личной охраны Чжан Сюэляна. В перестрелке погибло много телохранителей Чан Кайши. Сам он, услышав выстрелы и узнав, что нападающие носят меховые шапки (головной убор маньчжурских войск), вылез из окна, взобрался на высокую стену курорта и в сопровождении телохранителя и адъютанта побежал вдоль сухого рва на безлесную гору. Поскользнувшись и упав, он потерял вставную челюсть и ушиб спину, после чего укрылся в пещере на склоне заснеженной горы. На следующее утро вождь Китая – дрожащий от холода, беззубый, босой, в халате поверх ночной рубашки – был схвачен.
Действовал ли Чжан Сюэлян сам по себе или в сговоре с коммунистами, остается неясно. Он был плейбоем, пристрастившимся к опиуму и крутившим роман в том числе и с дочерью Муссолини, но в то же время и антияпонским патриотом. Не исключено, что в искреннем стремлении к созданию единого фронта он запутался в интригах Чжоу Эньлая и Мао. В свою очередь, хитрый Чан Кайши сам вел неискренние переговоры с Чжоу Эньлаем (который в 1920-х годах был его политическим комиссаром в военной академии Вампу, финансировавшейся советскими властями)[2298]2298
Li-fu, Storm Clouds, 119–20; Kai-shek, Soviet Russia in China, 73. Китайские коммунисты неоднократно пытались заручиться поддержкой со стороны «Молодого маршала» и, несмотря на предупреждения Москвы о его ненадежности, предпочитали его националистам. Многие китайские коммунисты горели желанием ликвидировать Чан Кайши любыми средствами. См. также: Snow, Random Notes, 1–3.
[Закрыть]. Известия – или предупреждение – о грядущем аресте Чан Кайши в Сиане дошли до импровизированного штаба Мао через маленькую деревушку Баоань ранним утром 12 декабря. Секретарь Мао передал ему радиограмму. «Прочтя ее, [он] радостно воскликнул: „Ну и ну! Что ж, пора спать. Завтра нас ждут хорошие новости!“»[2299]2299
Pantsov and Levine, Mao, 299, ссылка на: Ye Zilong, Ye Zilong huiyilu (Beijing: Zhongyang wenxian chbanshe, 2000), 38–9; Chang and Halliday, Mao, 183. См. также: Guotao, Rise of the Chinese Communist Party, II: 480.
[Закрыть]
Чан Кайши, взятый под стражу, хранил безмолвие. (Согласно его собственным словам, он говорил своим стражам: «Я – генералиссимус. Убейте меня, но не подвергайте бесчестию».)[2300]2300
Kai-shek, «A Fortnight», 58–63.
[Закрыть] Начальник охраны Чжан Сюэляна усадил Чан Кайши в машину и повез его в Сиань. Там Чжан Сюэлян, встав по стойке смирно, обратился к нему как к главнокомандующему. «Генералиссимус, я хотел бы изложить Вашему превосходительству мою точку зрения», – сказал Чжан Сюэлян своему пленнику, призывая его вступить в патриотическую коалицию с коммунистами. Адъютанты Чжан Сюэляна составили формальное предложение о создании единого правительства «национального спасения», немедленном завершении гражданской войны, а также освобождении и амнистии всех политических заключенных. Также он потребовал, чтобы китайским коммунистам было отправлено приглашение прислать делегацию в Сиань[2301]2301
Peter H. L. and Edith Chang Papers, 1930s-2001, Columbia University, box 7.
[Закрыть]. Чан Кайши неоднократно назвал его мятежником. «Ваша несдержанность, – отвечал Чжан Сюэлян, – всегда была причиной проблем»[2302]2302
Selle, Donald of China, 324. Уильям Генри Дональд, журналист и помощник Чан Кайши, прибыл в Сиань 14 декабря, отправленный туда его женой Сун Мэйлин и братом Т. В. Суном. Дональд, который до 1933 г. был советником Чжан Сюэляна, получил разрешение увидеться с Чан Кайши и призывал его пойти на компромисс относительно единого фронта и выступить против японцев. Mayling, Sian.
[Закрыть].
Неожиданное пленение Чан Кайши как будто бы давало Москве шанс дискредитировать его как некомпетентного вождя антияпонской борьбы и отомстить ему. В конце концов, тот же самый Чан Кайши в 1927 году унизил Сталина, устроив резню китайских коммунистов, а впоследствии едва не уничтожил китайскую Красную армию в серии безжалостных кампаний, имевших целью ее окружение. Известия о событиях в Сиане дошли до Москвы в тот же день, 13 декабря. «Оптимистическая, благоприятная оценка Чжан Сюэляна», – восторженно записывал в дневнике обычно сдержанный Димитров[2303]2303
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 41 (13.12.1936); РГАСПИ. Ф. 146. Оп. 2. Д. 3. Л. 29.
[Закрыть]. Помощник Димитрова по Коминтерну, китаец, вспоминал: «Не нашлось никого», кто бы не считал, что «надо кончать с Чан Кайши». Мануильский, – добавлял он, – «потирал руки и, обняв меня, воскликнул: „Попался голубчик, а!“»[2304]2304
Крымов. Историко-мемуарные записки. С. 288–290.
[Закрыть] Еще больше в тот день радовался Мао. «У Чана перед нами накопился кровавый долг высотой в гору, – якобы заявил он на собрании у него в пещере. – Настало время расплатиться с этим кровавым долгом. Чана следует привезти в Баоань на открытый суд»[2305]2305
Wu, Sian Incident, 101. Отто Браун, функционер Коминтерна, вспоминал, что известие об аресте Чан Кайши «вызвало неподдельный восторг, поскольку именно Чан Кайши больше всего ненавидели в КПК и в китайской Красной армии». На митинге под открытым небом Мао заявил, что настало время свести счеты с предателем и «предать его народному суду». Собравшиеся приняли резолюцию о «массовом процессе» над Чан Кайши. Braun, Comintern Agent in China, 183; Snow, Random Notes, 1; Short, Mao, 347; Guotao, Rise of the Chinese Communist Party, II: 481. Согласно другой версии, Мао призывал Чжоу Эньлая поспешить в Сиань, от которого их отделяло несколько дней пути верхом, и убедить Чжан Сюэляна «прибегнуть к окончательной мере». Chang and Halliday, Mao, 184, ссылка на: Central Archive, 1997, 213; Zhang Xueliang nianpo (Beijing, 1996), 1124.
[Закрыть]. Мао отправил свои поздравления Чжан Сюэляну, назвав его китайским «национальным вождем в борьбе с Японией»[2306]2306
Guotao, Rise of the Chinese Communist Party, II: 479–82; Taylor, Generalissimo, 128–9, ссылка на: Zhongguo gongchandang guanyu Xi’an shibian dangan shiliao xuanbian (Peking: Zhunguo dangan chubanshe, 1997), 213.
[Закрыть].
Судьба Китая, да и всей Азии в значительной мере находилась в руках Сталина.
Неустойчивое равновесиеДимитров 14 декабря 1936 года провел заседание руководителей Коминтерна, после которого написал Сталину, что китайские коммунисты сблизились с Чжан Сюэляном, несмотря на предупреждения Коминтерна о его ненадежности, и что «трудно себе представить, что Чжан Сюэлян предпринял свою авантюристическую акцию без согласования с ними»[2307]2307
Dallin and Firsov, Dimitrov and Stalin, 106 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 294. Л. 6); Титаренко. ВКП(б), Коминтерн и Китай: документы. Т. 4. Ч. 2. С. 1084–1085.
[Закрыть]. Около полуночи Димитрову позвонил Сталин: «Эти события в Китае произошли с вашей санкции? Это величайшая услуга, которую только можно оказать Японии. Кто такой этот ваш Ван Мин? Провокатор? Он хотел послать телеграмму о том, чтобы Чан Кайши убили». (Ван Мин, при рождении в 1904 году получивший имя Чэнь Шаоюй, возглавлял в Москве китайскую делегацию при Коминтерне.) Когда Димитров заявил, что он тут ни при чем, Сталин сказал: «Я найду вам эту телеграмму»[2308]2308
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 42; РГАСПИ. Ф. 146. Оп. 2. Д. 3. Л. 30.
[Закрыть]. (Скорее всего, никакой телеграммы не было: либо Сталина ввели в заблуждение, либо он пытался запугать Димитрова и заставить его дать задний ход.) Еще позже главе Коминтерна позвонил Молотов: «Приходите завтра в 3.30 в кабинет к товарищу Сталину; мы обсудим К[итайские] дела. Только вы и Ман[уильский], больше никого!»[2309]2309
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 41–2; РГАСПИ. Ф. 146. Оп. 2. Д. 3. Л. 29–30.
[Закрыть] «Правда» (14.12) и «Известия» (15.12) осудили похищение Чан Кайши как акцию, играющую на руку японцам.
Сталин принял функционеров Коминтерна 16 декабря в 7.20 вечера и продержал их у себя пятьдесят минут[2310]2310
На приеме. С. 195.
[Закрыть]. Димитров и Мануильский вместе с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым, Орджоникидзе и Сталиным сочинили телеграмму для китайских коммунистов, в которой осудили действия Чжан Сюэляна, «какие бы ни были его намерения», как подстрекательство к японской агрессии и созданию единого империалистического блока против Китая и приказали китайским коммунистам выступить «решительно за мирное решение конфликта», в то же время требуя от националистов прекратить попытки разгромить китайскую Красную армию и объединиться с ней в борьбе против японского империализма. Именно такую позицию занимал Чжан Сюэлян (о чем в телеграмме не упоминалось)[2311]2311
Титаренко. ВКП(б), Коминтерн и Китай. Т. 4. Ч. 2. С. 1085–1087 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 281. Л. 11); Титаренко. Коммунистический интернационал. С. 270 (в сокращении).
[Закрыть]. Чжан Сюэлян выступил 16 декабря перед публикой на центральной площади, объясняя, что служил и будет служить Чан Кайши, но заявив, что генералиссимус должен принять участие в борьбе с японцами. «Чан думает, что он – правительство, – сказал Чжан Сюэлян. – Поскольку он отказывается обратить оружие против врага и обращает его против нас, у меня не было выхода… кроме его ареста»[2312]2312
Shai, Zhang Xueliang, 77.
[Закрыть]. Между тем исполнительный комитет Гоминьдана и политсовет в Нанкине приказали Центральной армии идти на Сиань[2313]2313
Gibson, «Chiang Kai-shek’s Central Army», 333–4. См. также: van Slyke, Enemies and Friends, chapter 4; Wu, Sian Incident; Braun, Comintern Agent in China, 182–90; Sheng and Garver, «New Light on the Second United Front»; Garver, «Soviet Union and the Xi’an Incident».
[Закрыть].
Если бы Сталиным двигала в первую очередь жажда мести, он бы приказал убить Чан Кайши (или позволил бы сделать это). Однако Сталин действовал, исходя из своих стратегических соображений. То же самое относилось и к террору, развязанному им у себя в стране.
Прежде чем Димитрова отпустили из сталинского кабинета, ему пришлось выслушать резкую критику в адрес Блюма («шарлатан. Он не Ларго Кабальеро») и разговор о допросе Сокольникова в НКВД: «Следствие пришло к выводу, что находящийся за границей Троцкий и центр блока в пределах СССР вступили в переговоры с гитлеровским и японским правительствами… [с целью] во-первых, спровоцировать войну Германии и Японии против СССР, во-вторых, способствовать поражению СССР в этой войне и воспользоваться этим поражением, чтобы обеспечить переход власти в СССР к правительству их блока, в-третьих, от имени будущего правительства блока гарантировать территориальные и экономические уступки гитлеровскому и японскому правительствам». Сокольников вступил в партию в 1905 году в 17-летнем возрасте, в апреле 1917 года приехал в Россию вместе с Лениным в запломбированном вагоне, подписал Брестский мирный договор, который в итоге спас молодой режим в 1918 году, в ходе гражданской войны возглавил в 1920 году покорение Туркестана, в качестве наркома финансов обеспечил стабилизацию экономики в рамках нэпа и успешно выполнял обязанности посла в Берлине. И вот теперь выяснялось, что все это время он занимался подрывной деятельностью против советской власти. Сокольников якобы дал признательные показания[2314]2314
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 42–3.
[Закрыть].
Два дня спустя Димитров принял выдающегося немецко-еврейского романиста-антифашиста Якоба Арье (г. р. 1884), известного как Лион Фейхтвангер, и его жену Марию Остен (Гресхенер), с которой он состоял в гражданском браке. «Не могу понять, почему обвиняемые сознаются во всем, зная, что это будет стоить им жизни, – говорил Фейхтвангер, имея в виду процесс Зиновьева, Каменева и прочих. – Не могу понять, почему, помимо признаний обвиняемых, не было предъявлено никаких других улик». К этому Фейхтвангер, симпатизировавший СССР, добавлял, что «стенограммы процесса» «полны противоречий, неубедительны. Процесс ведется чудовищно»[2315]2315
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 44 (18.12.1936); Радзинский. Сталин. С. 352 (Д. Каравкина, сотрудница ВОКС, 19.12.1936).
[Закрыть].
Радиограмма Димитрова китайским товарищам дошла до села Баоань 17 или 18 декабря. (Она была принята только частично: полный текст Мао прочел только 20 декабря.) «Мао Цзэдун пришел в ярость, когда из Москвы поступил приказ освободить Чан Кайши, а не предать его суду и казни, – писал молодой сторонник коммунистов Эдгар Сноу, утверждающий, что слышал это от свидетельницы (вдовы Сунь Ятсена). – Мао изрыгал проклятия и топал ногами»[2316]2316
Snow, Random Notes, 1–3. Мао якобы утаил телеграмму от Чжоу Эньлая, который направлялся в Сиань, чтобы убедить Чжан Сюэляна казнить Чан Кайши; но так или иначе Чжан Сюэлян не собирался этого делать.
[Закрыть]. 19 декабря Мао заявил на заседании китайского Политбюро: «Японцы говорят, что арест [Чан Кайши] был организован Советским Союзом, а Советский Союз говорит, что это была японская затея»[2317]2317
Pantsov and Levine, Mao, 302, ссылка на: Jin, Mao Zedong zhuan (1893–1949) (Beijing: Zhongyang Wenxian Chubanshe, 2003), 431–2.
[Закрыть]. В тот же день китайские коммунисты выступили с заявлением о том, что Чжан Сюэлян и его люди «действовали, исходя из патриотических побуждений, честно и с искренней заботой о судьбе нации»[2318]2318
Чжан Сюэлян выслал за Чжоу Эньлаем свой личный «Боинг». Leonard, I Flew for China, 99. 20 декабря Чжан Сюэлян встретил на сианьском аэродроме Т. В. Суна и отвез его к Чан Кайши; увидев брата, изумленный Чан Кайши разрыдался. Также в Сиань прибыла и жена Чан Кайши, Мэйлин. Taylor, Generalissimo, 132 (T. V. Soong papers, box 60, folder 3), 133 (ссылка на интервью 1995 г. с Ван Чи, который сослался на разговор с Чжан Сюэляном; T. V. Soong Papers, box 60, folder 3, pp. 6–7); Kai-shek, «Fortnight», 97; Mayling, Sian, 54–5.
[Закрыть]. Мао терпеть не мог Чан Кайши и не желал, чтобы кому-то показалось, что он прогнулся под требования Москвы, однако Чжоу Эньлай, добравшись верхом на осле до Мао, вылетел в Сиань на самолете, высланном за ним Чжан Сюэляном, и велел ему не причинять никакого вреда Чан Кайши, ссылаясь на приказ от самого Сталина. Чжан Сюэляну предписывалось каким-то образом получить от пленника обещание возродить единый фронт, а затем освободить его[2319]2319
Taylor, Generalissimo, 130 (ссылка на беседы с Чжан Сюэляном, Columbia University, XXIX: 25–1928); Suyin, Eldest Son, 153–4; Guotao, Rise of the Chinese Communist Party, II: 479–87.
[Закрыть]. Собственно говоря, к этому с самого начала и сводился план Чжан Сюэляна.
Фактически Сталин и Англия преследовали на Дальнем Востоке одну и ту же цель – не дать Японии завоевать Китай, – но проводившиеся по инициативе Лондона в мае – декабре 1936 года британо-советские переговоры о заключении двустороннего договора об ограничении военно-морских вооружений оказались безрезультатными. Англия по-прежнему хотела на какое-то время притормозить других участников военно-морской гонки вооружений, чтобы первой пересечь финишную черту. Однако Советский Союз, как и нацистская Германия, на самом деле не желал иметь никаких ограничений. Более того, Москва стремилась получить от Англии самые передовые военно-морские технологии и техническое содействие в рамках своей программы по строительству океанского флота[2320]2320
Свои военно-морские технологии имелись и у Германии (и их СССР тоже хотел получить). Maiolo, «Anglo-Soviet Naval Armaments Diplomacy». См. также: Адибеков и др. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа. С. 336 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 19. Л. 185: 27.05.1936), 337 (Л. 202: 27.06); ДВП СССР. Т. 19. С. 272, 376. 17 июля 1937 г. в Лондоне были подписаны англо-советский и англо-германский военно-морские договоры, но к тому моменту аппетит Сталина к строительству большого флота только вырос.
[Закрыть]. Сотрудничество, и не только на море, оказалось недостижимым, несмотря на то что Сталин, лидер мирового коммунизма, парадоксальным образом играл для Англии роль главного оплота против распространения коммунизма: он пытался привлечь китайских коммунистов к участию в освобождении Чан Кайши и заставить их возобновить коалицию с националистами против Японии, а также через Коминтерн потребовал от испанских коммунистов вести борьбу против Франко под крылом правительства Народного фронта.
В то же время Сталин требовал от Коминтерна, чтобы испанские коммунисты поспешили с «полным и окончательным уничтожением» испанских «троцкистов» как «агентов фашизма»[2321]2321
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 38–40; Volodarsky, Stalin’s Agent, 209 (citing PRO HW 17/27, mask traffic Moscow-Madrid-Moscow); Haslam, Struggle for Collective Security, 116; Communist International 142 (02.1937): 136–8.
[Закрыть]. Испанские коммунисты в сговоре с анархистами выдавили вождя ПОУМ Андреу Нина из регионального каталонского правительства[2322]2322
Кольцов. Подлые маневры испанских троцкистов. С. 5; Гнусные маневры троцкистов в Каталонии. Правда. 17.12.1936.
[Закрыть]. (В следующем месяце испанские коммунисты взялись и за анархистов, арестовав или убив их вождей.) Кольцов в своих репортажах для «Правды» по-прежнему уделял главное внимание не Франко, а ПОУМ, отмечая (17.12.1936), что «чистка троцкистских и анархо-синдикалистских элементов» в Испании «будет проведена с той же энергией, что и в СССР»[2323]2323
Тогда же, 17 декабря, в эмигрантской печати появилась статья на основе интервью с Ноем Жордания, жившим в изгнании старейшим политиком из числа грузинских марксистов. «Для него не существует неприемлемых методов… Он мстителен, безжалостен, беспощаден. Ради власти он готов на все. В нем живет дух древнего деспотизма». Вакар. Сталин. С. 2 [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть]. Вскоре Кольцов пробрался в ПОУМ, чтобы написать разгромную статью; в особенно пикантном пассаже он утверждал, что газета ПОУМ (La Batalla) «нашла себе единственный объект для ненависти и ежедневных атак. Это не генерал Франко, не генерал Мола, не итальянский и не германский фашизм, а Советский Союз». Также Кольцов писал, что ПОУМ якобы получает указания от самого Троцкого и «перестроился по обычному троцкистскому фасону», с тем чтобы участвовать в «терроризме» («провокациях, налетах и „мокрых делах“»). Он обвинял троцкистов из ПОУМ в том, что в их ряды идут одни негодяи и отбросы[2324]2324
Кольцов. Агентура троцкистов в Испании. См. также: Испанский дневник. Новый мир. № 4. 1938. С. 5 (21.01.1937).
[Закрыть].
Итак, десятки тысяч рабочих и бойцов народной милиции, отдававшие свои жизни ради спасения республики, были объявлены трусами и фашистскими наймитами.
В том декабре 1936 года у Сталина опять наблюдались жар, а также тонзиллит. Он уже давно не проходил медицинский осмотр. Его подчиненные вызвали на «ближнюю дачу» доктора Ивана Валединского. Валединский, который не видел Сталина с 1931 года, привез с собой специалиста-кардиолога Владимира Виноградова и специалиста-отоларинголога Бориса Преображенского. Они диагностировали возвращение фолликулярной ангины вследствие артериосклероза. Высокая температура держалась у Сталина пять дней[2325]2325
Валединский. Организм Сталина вполне здоровый.
[Закрыть]. Несмотря на это, Сталин 20 декабря 1936 года сыграл роль хозяина на приеме в Кремле для верхушки НКВД по случаю 19-й годовщины создания ЧК и в тот же день присутствовал на съезде жен командиров Красной армии в Большом Кремлевском дворце. 21 декабря он отметил свой официальный 57-й день рождения в кругу приближенных, армейского руководства и родственников, но без детей. «Масса гостей, нарядно, шумно, оживленно, танцевали под радио, разъехались к 7-ми утра», – записывала в дневнике Мария Сванидзе[2326]2326
Мурин. Сталин в объятиях. С. 190–191. «Детей Сталина не было, – отмечал Димитров. – До 5.30 утра!» Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 47 (21.12.1936).
[Закрыть].
В тот же день диктатор нашел время и для дел. В письме премьер-министру Ларго Кабальеро от 21 декабря Сталин, Молотов и Ворошилов повторяли, что они хотят «помешать врагам Испании рассматривать ее как коммунистическую республику», и давали политические советы, словно ученику («Следовало бы обратить внимание на крестьян», «Следовало бы привлечь на сторону правительства мелкую и среднюю городскую буржуазию»). «Вполне возможно, – отмечалось в письме, – что парламентский путь окажется более действенным средством революционного развития в Испании, чем в России»[2327]2327
Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 156–157 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 222. Л. 172–175); Перцов. Война и революция в Испании. Т. 1. С. 419–421; Carr, Comintern and the Spanish Civil War, 86–8. См. также: VII конгресс Коммунистического интернационала. С. 452 (27.12.1936, указ Коминтерна). 3 февраля 1937 г. Сталин повторил лично Паскуа, что Испания, которую он назвал «демократической республикой нового типа», не обязана следовать советскому примеру.
[Закрыть]. Письмо было насквозь пропитано марксистским ревизионизмом. Идея о том, что к социализму можно прийти и эволюционным путем, представляла собой суть воззрений итальянского функционера Коминтерна Пальмиро Тольятти – которого в советских зашифрованных телеграммах называли «Каутским», немецким социал-демократом, заслужившим осуждение со стороны Ленина[2328]2328
Эрколи. Об особенностях испанской революции. Под кличкой «Каутский» проходил и Диас, руководитель Коммунистической партии Испании.
[Закрыть].
По словам советского посла Сурица, 14 декабря 1936 года его к себе в дом на Лейпцигер-плац пригласил Герман Геринг. Во время встречи тот разразился монологом о германском Четырехлетнем плане и о том, что двусторонние экономические отношения должны «строиться без оглядки на состояние наших политических отношений», то есть их нужно было «аполитизировать». Геринг допустил продажу некоторых товаров из списка, предъявленного Канделаки, но заявил, что по большинству пунктов нельзя ожидать иного ответа, кроме отрицательного: ни одно государство не станет продавать другому такие сверхсекретные предметы. Суриц выразил протест. Геринг постарался успокоить его, сославшись на мнение Бисмарка о необходимости крепких связей между Германией и Россией[2329]2329
Приглашение от Геринга поступило 6 декабря; Литвинов телеграммой дал разрешение принять его. Абрамов. Особая миссия Давида Канделаки. С. 150 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 05. Оп. 16. Пап. 118. Д. 46. Л. 157–159; Оп. 17. Пап. 130. Д. 42. Л. 7: Суриц – Крестинскому, 27.01.1937); Адибеков и др. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа. С. 346–347, сн. 1 (РГАСПИ. Ф.71. Оп. 25. Д. 3646).
[Закрыть]. Спустя десять дней состоялась бесплодная встреча Канделаки и его коллеги с Шахтом (чья звезда закатывалась одновременно с тем, как в экономике восходила звезда Геринга). На ставшие уже традиционными советские предложения о политическом сближении Шахт ответил, что оно было бы возможно, если бы советские власти отказались от политики «окружения» Германии, перестав сотрудничать с Испанией, Францией (то есть конкретно с Народным фронтом) и Чехословакией (путем разрыва пакта о взаимопомощи). Канделаки вернулся в Москву для консультаций. Советские надежды, вдохновлявшиеся назначением Геринга на должность уполномоченного, выглядели иллюзорными.
Наряду с Китаем роль еще одного бастиона в сталинской системе обороны восточных рубежей страны играла Монголия, и 23 декабря 1936 года Сталин принял в кабинете Молотова еще одну делегацию от этой скотоводческой нации во главе с новым премьер-министром Анандыном Амаром. «В старые времена монголы били китайцев, – сказал Сталин. – Чтобы защититься от вас, те построили Великую Китайскую стену». Амар ответил: «Нам, монголам, принадлежали все земли до Великой Китайской стены». Ворошилов с улыбкой заметил: «Вы преследуете империалистические цели!»[2330]2330
РГАНИ. Ф. 89. Оп. 63. Д. 22. Л. 1–5 (Стомоняков, 10.11.1936); РГАНИ. Ф. 89. Оп. 63. Д. 23. Л. 1–9 (24.12). [Цит. в обратном переводе с англ.]. Сталин и его приближенные снова приняли монголов 4 января 1937 г., на этот раз вместе с функционерами, отвечающими за торговлю и экономику. Встреча завершилась ужином с тостами. Сталин рассказывал историю своего побега из бурятской Новой Уды в 1903 г. РГАНИ. Ф. 89. Оп. 63. Д. 24. Л. 1–12.
[Закрыть] Советским властям приходилось тратить все больше денег на укрепление своего уязвимого сателлита.
В Китае Чжоу Эньлаю, осознававшему полную зависимость коммунистов от Советского Союза в плане поставок оружия и припасов, хватало ума, чтобы выполнять приказы Сталина, а не Мао. Кроме того, Чжоу Эньлай получал удовольствие от своего неожиданного влияния на Чжан Сюэляна, который мало кого слушал. Впрочем, Чан Кайши не желал в обмен на свое освобождение давать согласие на восстановление единого фронта. Британский и американский военные атташе, прибывшие в Сиань, подталкивали Чан Кайши к затягиванию тупиковой ситуации, и он делал намеки на то, что может продолжить свою кампанию по окружению коммунистов. Однако в итоге генералиссимус уступил. Одной из причин его податливости было то, что его блудный сын, Цзян Цзинго, осудил отца как врага и вместе со своей русской женой учился в СССР – то есть находился в руках Сталина. Китайским коммунистам была отправлена телеграмма, в которой подчеркивалось, что на переговорах с Чан Кайши должно быть упомянуто и возможное возвращение его сына. Утром 25 декабря Чан Кайши наконец-то дал аудиенцию Чжоу Эньлаю, который в знак покорности со стороны коммунистов отдал честь своему бывшему командиру и, получив от него устное обещание восстановить единый фронт, согласился на его освобождение[2331]2331
Taylor, Generalissimo, 134–6.
[Закрыть]. 26 декабря в 2 часа дня, когда Чан Кайши собирался отбыть из Сианя, явился кули с чемоданом, а следом за ним и терзаемый виной Чжан Сюэлян, заявивший, что он сдается и желает вместе с Чан Кайши и его свитой отправиться в Нанкин. Чан Кайши сделал вид, что прощает его[2332]2332
Чжан Сюэлян был навсегда посажен под домашний арест. [Он находился под домашним арестом до 1991 г. – Прим. науч. ред]. Taylor, Generalissimo, 135 (ссылка на: T. V. Soong Papers, box 60, folder 3, p. 15); Gibson, «Chiang Kai-shek’s Central Army», 336.
[Закрыть]. Они улетели из Сианя на боинге Чжан Сюэляна, причем Чан Кайши сидел на месте второго пилота.
Чан Кайши оказался прав в отношении потенциальных выгод его рискованного визита в Сиань: 26 декабря, по возвращении в Нанкин, его встречали толпы людей. (Спустя два месяца Чан Кайши сравнивал свои несчастья в Сиане с крестным путем Иисуса Христа[2333]2333
«Чан Кайши отбыл в Сиань популярным лидером, – пишет его биограф, – а вернулся национальным героем». Taylor, Generalissimo, 135–6.
[Закрыть].) Его ближайшее окружение призывало его продолжить наступление и раз и навсегда покончить с коммунистами[2334]2334
«Ужасное личное потрясение, выпавшее на долю Чан Кайши, могло бы ожесточить и вывести из равновесия человека с более скромным даром предвидения и заставить его поспешить с опрометчивой местью – чего, собственно говоря, и требовали выведенные из себя сторонники Чан Кайши в Нанкине», – писал Эдгар Сноу. Snow, Red Star over China, 465.
[Закрыть]. Три коммунистические армии на севере провинции Шаньси, возможно, достигали численности 50 тысяч человек, из которых оружие имелось менее чем у 30 тысяч при полном отсутствии военно-воздушных сил. Численность войск Чан Кайши составляла более 2 миллионов человек, включая 300 тысяч, обученных немцами (многие из них имели немецкое оружие); также у него имелось 314 боевых самолетов и 600 летчиков. Колоссальным был и его политический авторитет. Однако уже не раз подтверждавшаяся способность генералиссимуса к предательству отступила перед осознанием необходимости в иностранной помощи для Китая, а кроме того, он уважал обещание проводить сталинскую политику единого фронта, которое дал Чжоу Эньлаю и Чжан Сюэляну. Чан Кайши выделил коммунистам небольшую территорию и выдавал средства на финансирование их собственной администрации и армии, подчинявшихся Мао. Сталин удерживал в СССР сына Чан Кайши в качестве гарантии того, что обещания будут выполнены[2335]2335
Цзян Цзинго вернулся в Китай через Владивосток 19 апреля 1937 г.
[Закрыть].
Если бы Чан Кайши был убит, скорее всего, это привело бы к примирению Китая с Японией за счет СССР. После смерти Чан Кайши главные функционеры Гоминьдана Ван Цзинвэй, упорно противодействовавший сотрудничеству с СССР, и китайский военный министр Хэ Инцинь, выпускник японской военной академии и один из главных организаторов гражданской войны против коммунистов, могли бы создать новое правительство для проведения политики сотрудничества с Японией. (В Японии получил образование и Чжан Цюнь, министр иностранных дел в правительстве Чан Кайши.) Это могло бы привести к наступлению Японии на север, на советскую территорию, а не на юг – и тогда не было бы ни Пирл-Харбора, ни войны с США[2336]2336
В декабре 1936 г. Ван Цзинвэй был принят Гитлером, с которым он обсудил присоединение Китая к Антикоминтерновскому пакту, в ответ на что Германия могла бы резко увеличить помощь Китаю. (Немецкое Министерство иностранных дел опровергло известия об этой встрече как «слухи».) Taylor, Generalissimo, 622n142. См. также: Wai Chor, «Making of the Guomindang’s Japan Policy», 244. В конце 1938 г. Ван Цзинвэй отбыл из Чунцина в Ханой во Французском Индокитае и заявил, что выступает в поддержку примирения с японцами; оттуда он улетел в Шанхай и вступил в переговоры с японцами, переметнувшись на их сторону.
[Закрыть].
С другой стороны, если бы Чан Кайши не отправился в Сиань, не был там похищен, а затем освобожден, он, вероятно, разгромил бы коммунистов и убил Мао либо прогнал его в Монголию или Сибирь, не лишившись советской военной помощи. В итоге уцелел не только Чан Кайши: уцелели и даже преуспели и китайские коммунисты, которые в глазах общественности стали в большей мере отождествляться с национальной антияпонской борьбой. Это серьезно сказалось на дальнейшем развитии событий.
