Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Утром в день выступления Кирова Николаев дважды звонил Мильде на работу, чтобы она достала ему билет. К часу дня он узнал, что она не хочет или не может этого сделать. Около полвторого дня он отправился в райком. Там один функционер пообещал ему достать билет к концу дня. Чтобы подстраховаться, Николаев поехал в Смольный, чтобы попросить о том же кого-нибудь из своих бывших сослуживцев. Смольный представлял собой целый комплекс зданий, где работало 1829 человек, к которым прибавлялись постоянно приходившие и уходившие тысячи посетителей. В Смольном помимо областного и городского партийных комитетов располагалось более 15 организаций, включая службу, занимавшуюся лишенными избирательных прав, и рабоче-крестьянскую инспекцию (на втором этаже), в которой прежде работал Николаев. Во внутреннем дворе находился вход в жилой корпус, где проживало 160 семей, и там же было отведено место для свинарника при кафетерии. Дверь в северное крыло здания, где на третьем этаже размещались кабинеты начальства, открывалась специальным ключом, но его выдавали всем подряд: на первом этаже в том же подъезде находилась парикмахерская[1383]1383
Девятов и др. Гибель Кирова. С. 59 (ссылка на: ЦГА ИПД. Ф. 24. Оп. 2а. Д. 30. Л. 16–17: доклад Алехина, начальника оперативного отдела НКВД, Заковскому от 12.12.1934). До 1932 г. в Смольном не существовало никакой пропускной системы; с 1933 г. за его охрану стала отвечать тайная полиция.
[Закрыть]. Для того чтобы попасть на третий этаж, было достаточно предъявить партийный билет (беспартийным требовался особый пропуск). Николаев, пройдя туда по своему партбилету, целый час ходил из кабинета в кабинет. Никто из его знакомых не пожелал достать ему билет, но один из них пообещал билет к концу дня. Николаев ушел и стал бродить поблизости. Около 4.30 он вернулся и поднялся на третий этаж. Там он зашел в туалет – чтобы облегчиться или спрятаться (либо и для того, и для другого). По его словам, выйдя оттуда, он неожиданно увидел в длинном коридоре в 15–20 шагах от себя Кирова, в одиночку идущего в его сторону[1384]1384
Кирилина. Неизвестный Киров. С. 408–409 (допрос Николаева, 03.12.1934).
[Закрыть].
Ожидали ли в тот день – в субботу, – что Киров перед выступлением зайдет в Смольный, не ясно. Зачем он туда зашел, тоже не вполне понятно. Согласно одной версии, он пожелал узнать, как движется подготовка к отмене продовольственных карточек, вызывавшей озабоченность в обществе. Михаил Чудов, второй секретарь партийного комитета, в три часа дня открыл заседание с участием примерно 20 аппаратчиков, которым предстояло составить проекты резолюций для ленинградского партийного пленума по карточной системе, запланированного на следующий день после выступления Кирова. А может быть, Киров хотел в последний раз просмотреть текст речи вместе со своим заместителем[1385]1385
Кирилина. Неизвестный Киров. С. 211–214; Росляков. Убийство Кирова. С. 40; Lenoe, Kirov Murder, 150–1 (ссылка на: РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 73. Л. 114–115: беседа со Свешниковым). Об озабоченности отменой карточек: Rimmel, «Another Kind of Fear»; Хлевнюк. Политбюро. С. 125–126.
[Закрыть]. Как бы то ни было, в четыре часа дня Киров вышел из своей квартиры, направился пешком в сторону Троицкого моста, а затем ему была подана машина с шофером. За ней, как обычно, следовала вторая машина с двумя охранниками, но на каком расстоянии, не известно: Медведю доставалось от Кирова после того, как тот замечал за собой эскорт. Эта охрана должна была в Смольном сдать Кирова на руки другим телохранителям. Внутри Смольного Кирова повсюду сопровождал начальник его охраны Михаил Борисов, охранявший его еще с 1920-х годов, а когда Киров входил в свой кабинет, он оставался в приемной вместе с главным помощником Кирова Николаем Свешниковым. Однако телохранители жаловались начальству, что Киров мешает им выполнять свою работу (последняя такая жалоба поступила Паукеру 16 ноября 1934 года).
Киров, член Политбюро, требовал, чтобы охрана держалась поодаль и не маячила у него перед глазами[1386]1386
Девятов и др. Гибель Кирова. С. 60; Lenoe, Kirov Murder, 162 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 80. Л. 137–139: показания Губина, 07.01.1935), 408–409 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 13. Л. 252–262, 263–274, 279–281, 289–295 об.: Баскаков и Михальченко, 1960–1961); Седов и др. Справка. С. 494. Согласно Девятову и др., Борисов был начальником охраны Кирова с 1 февраля 1934 г.
[Закрыть]. И 1 декабря 53-летний Борисов, человек не слишком здоровый, находился от него на достаточно большом расстоянии – шагах в тридцати. Коридор был в плане L-образным, и, после того как Киров свернул в короткий конец коридора, куда ради безопасности был перенесен его кабинет, Борисов потерял его из виду[1387]1387
Седов и др. Справка. С. 494. Борисов первоначально утверждал, что находился в 20 шагах от Кирова, а впоследствии определял это расстояние в 20–30 шагов. РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 113. Л. 22 (01.12.1934); Кирилина. Неизвестный Киров. С. 209. Согласно Девятову и др., охрана, сопровождавшая Кирова в поездке по городу, в нарушение правил не вошла вслед за ним в здание. Виноградов. Генрих Ягода. С. 390–391 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 60. Л. 47); Девятов и др. Гибель Кирова.
[Закрыть].
Состоявший из двух помещений кабинет Кирова в дальнем конце короткой части коридора находился рядом с особой лестницей и лифтом, к которым вела запирающаяся стеклянная дверь (ключи от нее были у многих людей), но Киров не желал пользоваться этим специальным входом, устроенным для него. Задняя комната его кабинета, в которую можно было попасть только через переднюю, использовалась не только как рабочее место; там собирались на приватные обеды руководители областного и городского партийных комитетов и областного и городского советов. Прямо через холл находилась столовая, в которой тоже было оживленно. В тот день на третьем этаже постоянно сменялись приходившие и уходившие. Когда Киров приблизился к Николаеву в длинном конце L-образного коридора, Николаев повернулся к нему спиной. Киров прошел мимо. В коридоре было темно. (Киров был близоруким, но отказывался носить очки, так как опасался, что его будут принимать за интеллигента[1388]1388
Лебина. Повседневная жизнь. С. 216–218.
[Закрыть].) Николаев оглянулся и, по его утверждению, больше никого не увидел. «Когда Киров завернул налево к своему кабинету, расположение которого мне было хорошо известно, вся половина [короткой части] коридора была пуста – я подбежал шагов пять, вынув на бегу наган из кармана, навел дуло на голову Кирова и сделал один выстрел в затылок, – сказал Николаев на допросе. – Киров мгновенно упал лицом вниз». После этого Николаев попытался покончить с собой, но то ли ему помешал электрик, услышавший первый выстрел, то ли он потерял сознание и сполз по стене, упав рядом с телом Кирова, которое лежало в луже крови[1389]1389
Кирилина. Неизвестный Киров. С. 408; РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 114. Л. 81, 7.
[Закрыть].
Медведь находился в двух милях от Смольного, в здании управления НКВД (проспект Володарского, бывший Литейный проспект, 4), когда ему позвонили. Он бросил трубку и воскликнул: «В Кирова стреляли!»[1390]1390
Бравый, дежурный офицер, исходя из того, что он слышал выстрел, утверждал, что в управление НКВД звонили два раза. Согласно А. Л. Молочникову, начальнику отдела экономической безопасности ленинградского НКВД, находившемуся в здании на Литейном, первый раз позвонили для того, чтобы вызвать Медведя к аппарату, и лишь во время второго звонка, несколько секунд спустя, он узнал, что Киров убит. Молочников полагал, что звонили также Фомину, причем, судя по всему, ему звонил Михальченко, начальник Бравого как заместитель начальника охраны Смольного. Жуков. Следствие. С. 36; Lenoe, Kirov Murder, 159–60 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 71. Л. 15–17: Молочников, 09.12), 164–6 (ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 24. Л. 99–104: Михальченко, декабрь), 762–3n28 (РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 113. Л. 72–73: Бравый).
[Закрыть] Его первый заместитель Запорожец отсутствовал (он сломал ногу, упав с лошади во время соревнований по верховой езде, и, после того как с него сняли гипс, взял отпуск и 13 ноября отправился в санаторий НКВД в Сочи)[1391]1391
Реабилитация, как это было. С. 490.
[Закрыть]. Медведь и его второй заместитель Федор Фомин (старый протеже Евдокимова) поспешили в Смольный. Киров был застрелен между 4.30 и 4.37, а несколько секунд спустя у него уже не билось сердце. Согласно показаниям, семь-восемь минут спустя его отнесли в его кабинет и положили на стол для совещаний, после чего врачи тщетно пытались вернуть его к жизни[1392]1392
Боген, начальник Ленинградского управления здравоохранения, находившийся в это время на третьем этаже, одним из первых прибыл на место убийства и не обнаружил у Кирова пульса. Когда пришла врач Мария Гальперина, работавшая в поликлинике Смольного, Киров уже был мертв (но она тем не менее попыталась сделать ему искусственное дыхание). Около пяти вечера начали прибывать профессора: последним в 5.40 явился профессор хирургии Юстин Джанелидзе, и вскоре после этого факт смерти Кирова был окончательно подтвержден. Росляков. Убийство. С. 41–42; Кирилина. Неизвестный Киров. С. 221–228; Koenker et al., Revelations, 74–5 (09.09.1965); Lenoe, Kirov Murder, 168–9.
[Закрыть]. Сотрудники местной охраны утверждали, что, после того как раздался выстрел, они взяли под контроль третий этаж Смольного и что вскоре после этого был дан сигнал общей тревоги, по которому надлежало перекрыть все входы и выходы из здания. Примерно через 20 минут после того, как Медведь поспешно покинул здание НКВД, он приказал отправить в Смольный отряд из 30 оперативников НКВД, чтобы задержать и допросить всех, кто там находился. Однако, согласно документам, в 4.45, всего через несколько минут после убийства, в кабинете Чудова, соседнем с кабинетом Кирова, уже начался первый допрос – допрашивали Мильду Драуле. Если эта информация верна, то в момент покушения она должна была находиться поблизости[1393]1393
Жуков. Следствие. С. 36; Девятов и др. Гибель Кирова. С. 58. Согласно Девятову, допрос Драуле проходил в Смольном; согласно Жукову – в НКВД. В протоколе, по которому допрос начался в 16.45 и завершился в 19.10, место допроса не упомянуто. Во всех прочих отношениях скрупулезный Лено предполагает, что допрос начался в 18.45 и что в протоколе вместо восьмерки написана шестерка. Он обосновывает эту совершенно необязательную догадку краткостью протокола, утверждая, что его длина соответствует 25-минутному разговору. Однако понятно, что следователи НКВД записывали в протоколах только то, что считали важным. Даже если допрос продолжался 2 часа 25 минут, его протокол все равно мог быть коротким. Lenoe, Kirov Murder, 176 (РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 114. Л. 1–2).
[Закрыть].
Около десяти свидетелей, находившихся в тот день на третьем этаже – охрана, электрик, проверявший пробки после того, как кое-где погас свет, кладовщик, директор цирка, ожидавший приема, несколько функционеров, сам Николаев, – единодушно утверждают, что убийство произошло в коридоре рядом с кабинетом Чудова. Согласно показаниям, Киров был найден лежащим на полу ничком, головой в сторону задней лестницы, а Николаев лежал на полу навзничь, головой в другую сторону[1394]1394
Кирилина. Неизвестный Киров. С. 218; Lenoe, Kirov Murder, 157. Показания свидетелей подтверждаются написанными уже в послесталинскую эпоху мемуарами Рослякова (впервые записанными около 1959–1960 гг. и изданными в 1991 г.), который был заместителем директора Ленинградского планового управления (по финансам), находился в кабинете у Чудова и одним из первых оказался на месте происшествия. (Росляков считал, что организатором убийства был Сталин.) Электрик Сильвестр Платоч чинил на третьем этаже проводку; там же присутствовал и кладовщик Григорий Васильев, который забрал в секретном отделе пишущую машинку, чтобы отнести ее в бывший Таврический дворец для записи выступления Кирова.
[Закрыть]. Однако специальная криминалистическая экспертиза, произведенная в 2004 году сотрудниками российского Министерства обороны, показала, что, судя по положению отверстия от пули, оставшегося в тыльной части фуражки Кирова, либо Николаев стрелял, лежа на полу, либо лежал Киров. Кроме того, в ходе экспертизы на кальсонах, которые были надеты на Кирове (наверху спереди, с внутренней стороны), были обнаружены большие пятна, оставшиеся от высохшей спермы. Теоретически следователи НКВД могли подтасовать даже показания множества свидетелей с целью скрыть тот неприглядный факт, что досточтимый вождь не был перенесен на стол для заседаний в его кабинете, а уже находился на нем в момент гибели, in flagrante delicto[1395]1395
«Представляется наиболее вероятным, что в момент ранения Киров не находился в вертикальном положении». Девятов и др. Гибель Кирова. С. 64; беседа автора с Девятовым в Москве (23.12.2014). Тело Кирова было кремировано в Донском монастыре; его одежда хранилась в его Мемориальном музее в Ленинграде. РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 117. Л. 1–18 (доклад комиссии Пельше, 1966); Петухов, Хомчик. Дело о «Ленинградском центре». С. 15–18; Росляков. Убийство Кирова. С. 43–44; Lenoe, Kirov Murder, 763n30 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 13. Л. 314–316: Кулеш, 1960).
[Закрыть]. Впрочем, принципиально важно то, что невозможно точно установить, как именно сидела фуражка на голове Кирова.
Было сделано два выстрела. (Были учтены все семь пуль в нагане: пять из них остались в револьвере.) В Кирова попала только одна пуля (впоследствии извлеченная из его головы); экспертиза подтвердила, что она была выпущена из нагана, зарегистрированного на имя Николаева[1396]1396
По показаниям Платоча, человека, в момент выстрела находившегося ближе всех к Кирову, он увидел, что к нему приближается Киров, и повернулся к нему спиной, чтобы запереть стеклянную дверь (ее открывали, чтобы спустить на лифте пишущую машинку), а когда услышал выстрел, снова повернулся и увидел Кирова лежащим на полу коридора рядом с другим мужчиной, которого он ударил в лицо. Другой свидетель, Михаил Леонинок, функционер из горкома партии, утверждал, что он выбежал в холл, услышав первый выстрел, и увидел Николаева, который стоял на ногах, крича и размахивая пистолетом, а затем выстрелил снова. Lenoe, Kirov Murder, 153–4 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 44. Л. 22: показания Платоча, 1.12; Л. 15–17: показания Молочникова, 09.12; РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 113. Л. 18–20: показания Платоча, 02.12), 154 (ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 24. Л. 81: 01.12), 167 (ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 12. Л. 15–16: показания Николаева, 03.12). О пулях см.: РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 117. Л. 1–18 (доклад комиссии Пельше, 1966); Петухов, Хомчик. Дело о «Ленинградском центре». С. 15–18; Росляков. Убийство. С. 43–44; Lenoe, Kirov Murder, 763n30 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 13. Л. 314–316: Кулеш, 1960).
[Закрыть]. Вторую пулю извлекли из пола (след от рикошета был найден на плинтусе между стеной и потолком). То, что пуля, выпущенная почти в упор, вошла в голову Кирова почти вертикально, можно объяснить тем фактом, что, хотя Киров был низкорослым, Николаев был еще ниже ростом[1397]1397
Lenoe, Kirov Murder, 170, 671–2, 764n32. В ходе вскрытия, произведенного 2 декабря, выяснилось, что пуля из нагана вошла в мозжечок Кирова сзади, около его левого уха, пробила мозжечок и часть левой стороны височной доли мозга, а затем отскочила от передней части черепа чуть выше левого глаза; Киров упал лицом вперед, ударившись об пол левой стороной лба, и сочетание рикошета пули и удара об пол привело к тому, что у него треснул череп, что вызвало сильное кровотечение и гематому. Киров умер моментально. Кирилина. Неизвестный Киров. С. 223–225 (Музей Кирова. Ф. III-293. Л. 1–4).
[Закрыть].
Что касается спермы, уже вечером 1 декабря пошли слухи – прослеженные НКВД – о том, что Киров погиб из-за связи с Драуле. Несмотря на аресты, пресечь распространение этой сплетни не удалось. На одном из предприятий беспартийный Хасанов говорил, что «т. Кирова убил Николаев за то, что С. М. Киров жил с его женой». Кандидат в члены партии Гублер в ответ на вопрос, за что Николаев убил Кирова, заявил: «Из-за баб». В ленинградском леспромхозе ходили слухи, что «Кирова убили из-за личных счетов, так как он жил с женой Николаева». Служащий Южной водопроводной станции утверждал: «Я знаю, за что убили Кирова, я разговаривал с кухаркой Кирова, она мне сказала, что убили его из-за какой-то женщины, из-за ревности»[1398]1398
Девятов и др. Гибель Кирова. С. 64 (ЦА ИПД Ст. П. Ф. 25. Оп. 5. Д. 52. Л. 3–4, 119; Д. 54. Л. 53, 56).
[Закрыть]. Сперма на кальсонах как будто бы говорит о том, что в день убийства Кирова у него было с кем-то свидание, но его было бы гораздо проще организовать и скрыть в том случае, если бы оно состоялось на квартире у Кирова, где он провел большую часть дня, в то время как его жена находилась в Толмачево. (Киров сам открыл дверь курьерше, доставившей бумаги[1399]1399
Кирилина. Неизвестный Киров. С. 211–214; Росляков. Убийство. С. 40; Lenoe, Kirov Murder, 150 (ссылка на: РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 73. Л. 114–115: показания курьера НКВД М. Ф. Федоровой).
[Закрыть].) Как мы уже отмечали, Драуле находилась в Смольном. Похоже, что эти слухи в большей мере отражают избитый сюжет о ревнивом муже и репутацию, заработанную Кировым, нежели какие-либо конкретные обстоятельства[1400]1400
Rimmel, «Kirov Murder and Soviet Society», 59, 62–4. Павел Судоплатов, чья жена (Эмма Каганова) якобы участвовала в проводившейся НКВД работе по составлению списка любовниц и возможных любовниц Кирова, писал, что Драуле и Киров состояли в связи, но вожди партии не пожелали признавать, что их герой погиб из-за адюльтера. Также Судоплатов утверждает, что Драуле была официанткой в кафетерии Смольного и собиралась подать на развод. Судоплатов. Разведка и Кремль. С. 60–61; Sudoplatov, Special Tasks, 50–1.
[Закрыть]. Разумеется, даже если в тот день между Кировым и Драуле ничего не было, они вполне могли быть любовниками. Драуле на допросе отрицала связь с Кировым[1401]1401
Кирилина. Выстрелы в Смольном. С. 33, 70–78 (интервью со следователем Леонидом Райхманом, вспоминавшим допрос Драуле, проведенный им 2 декабря 1934 г.).
[Закрыть]. Но даже если она лгала, поразительно, что ни в дневнике Николаева, ни в его показаниях не содержится ни намека на то, что жена изменяла ему с Кировым[1402]1402
Татьяна Сухарникова, директор Музея Кирова в Петербурге, которой при содействии Маркса Драуле удалось прочесть все 85 томов расследования убийства Кирова из архива советской тайной полиции, утверждает, что дневник Николаева написан его рукой и что в нем нет никаких упоминаний о связи между Драуле и Кировым. Сухарникова. Мы нагнали; Lenoe, Kirov Murder, 691–2.
[Закрыть].
Николаева втащили в один из кабинетов на третьем этаже, откуда он был доставлен в НКВД, где он то предавался безудержным рыданиям, то молчал, глядя в одну точку. Около 6.40 вечера его отнесли на носилках во внутреннюю больницу НКВД для медицинского осмотра[1403]1403
Lenoe, Kirov Murder, 171–2 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 62. Л. 62–76: показания Фомина, 01.03.1956; ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 24. Л. 332–333: медицинский осмотр, 01.12); Седов и др. Справка. С. 465; Петухов, Хомчик. Дело о «Ленинградском центре». С. 18 (Исаков, 15.03.1961); Кирилина. Неизвестный Киров. С. 251.
[Закрыть]. Допросить Николаева сотрудникам НКВД удалось лишь около 10 или 11 вечера. Помимо пистолета при Николаеве был обнаружен портфель, а также партийный билет и пропуск в кафетерий Смольного (оставшийся у него с того времени, когда он работал в рабоче-крестьянской инспекции), которые позволили незамедлительно установить его личность, и записная книжка с адресами, благодаря которой были быстро найдены его родственники. При обыске в его квартире и квартире его матери оперативники нашли копии различных писем Николаева властям, многочисленные блокноты, в которых Николаев вел дневник, схему маршрутов Кирова, набросок плана убийства, тайные письма Николаева жене о его замыслах и о готовности умереть, а также инструкцию, как найти эти письма, – своего рода клад с документами, никогда не фигурировавшими в качестве улик ни на одном из бесчисленных сфабрикованных процессов.
«Все это я подготовил один, – согласно протоколам, заявил Николаев Медведю, Фомину и прочим ленинградским оперативникам в ночь после убийства, – и в мои намерения никогда я никого не посвящал». И далее: «Причина [покушения] одна – оторванность от партии, от которой меня оттолкнули события в Ленинградском институте истории партии, мое безработное положение и отсутствие материальной, а самое главное, моральной помощи со стороны партийных организаций. Все мое положение сказалось с момента моего исключения из партии (8 месяцев тому назад), которое опорочило меня в глазах партийных организаций». Перечислив все свои бесплодные обращения с требованием восстановить справедливость, Николаев добавил: «Покушение на убийство т. Кирова имело основную цель: стать политическим сигналом перед партией, что на протяжении последних 8–10 лет на моем пути жизни и работы накопился багаж несправедливых отношений к живому человеку со стороны отдельных государственных лиц… Эта историческая миссия мной выполнена. Я должен показать всей партии, до чего довели Николаева»[1404]1404
Следователь отмечал, что Николаев, прочитав протокол допроса, «категорически отказался подписать настоящий протокол с его показаниями и попытался порвать его». Жуков. Следствие. С. 37; Петухов, Хомчик. Дело о «Ленинградском центре». С. 18; Кирилина. Неизвестный Киров. С. 250, 406–407; Lenoe, Kirov Murder, 256–9 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 1. Л. 92–99).
[Закрыть].
Медведю выпала незавидная участь уведомить о происшествии своего начальника Ягоду. В кабинете второго секретаря Ленинградского горкома партии он составил телеграмму: «1 декабря в 16 часов 30 минут в здании Смольного на 3-м этаже в 20 шагах от кабинета тов. Кирова произведен выстрел в голову тов. Кирову шедшим навстречу к нему неизвестным, оказавшимся по документам Николаевым Леонидом Васильевичем, членом ВКП(б) с 1924 года, рождения 1904 года. Тов. Киров находится в кабинете. При нем находятся профессора-хирурги… и другие врачи». В сообщении упоминалось, что «Николаев опознан несколькими работниками Смольного… как работавший ранее в Смольном» и что выдан ордер на арест его жены, ошибочно названной Грауле. Медведь солгал, что «тов. Кирова до места происшествия сопровождал… Борисов», чтобы скрыть халатность НКВД. На телеграмме неизвестно почему отмечено, что она была отправлена в 6.20 вечера и получена и расшифрована в Москве в 7.15 вечера[1405]1405
Виноградов. Генрих Ягода. С. 390–391 (ЦП ФСБ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 60. Л. 47); Lenoe, Kirov Murder, 151 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 71. Л. 14). Почему телеграмма Медведя была отправлена с таким опозданием – к тому моменту Киров уже давно был мертв, а Драуле арестована, – остается загадкой.
[Закрыть]. Между тем вскоре после пяти вечера Чудов уже позвонил в кабинет Сталина; трубку снял Поскребышев[1406]1406
Седов и др. Справка. С. 491; Девятов и др. Гибель Кирова. С. 58; Koenker et al., Revelations, 73–4 (запись воспоминаний Поскребышева, 1961). Как вспоминал Поскребышев, Сталина не было в кабинете; возможно, Поскребышева подвела память, а может быть, дело было в том, что кабинет Поскребышева находился в Сенатском дворце в Кремле, а Сталин в тот день находился на Старой площади.
[Закрыть].
Киров лежал мертвый, получив пулю в голову в здании Ленинградского обкома партии, а Сталин в тот момент находился в здании ЦК партии в Москве. В 3.05 пополудни к диктатору на Старую площадь явились члены его ближайшего окружения – Молотов, Ворошилов, Каганович, Жданов. По словам Кагановича, когда прибыли известия из Ленинграда, Сталин поначалу был «потрясен»[1407]1407
Чуев. Так говорил Каганович. С. 71–72.
[Закрыть]. В 5.50 вечера пришел Ягода; он дважды звонил в ленинградское управление НКВД – скорее всего, из кабинета Сталина, – чтобы выяснить, не было ли на Николаеве иностранной одежды (не было)[1408]1408
Lenoe, Kirov Murder, 259 (ссылка на: РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 62. Л. 62–76: Фомин, 1956).
[Закрыть]. Впоследствии Молотов вспоминал, что Сталин по телефону устроил выволочку Медведю («Шляпы!»)[1409]1409
Не исключено, что Сталин выразился более грубо. Чуев. Молотов. С. 376.
[Закрыть]. В 6.15 явился Паукер вместе со своим заместителем и комендантом Кремля Рудольфом Петерсоном; десять минут спустя они ушли, чтобы подготовить специальный поезд, отбывающий тем же вечером. Подтягивались другие люди: в 6.20 – Калинин, Микоян и Орджоникидзе, в 6.25 – Андреев, в 6.30 – Чубарь, в 6.45 – Енукидзе. Все они вскоре удалились, кроме Ягоды, который оставался до 8.10, когда пришли Мехлис (главный редактор «Правды»), Бухарин («Известия»), Стецкий (отдел культуры и пропаганды) и Михаил Суслов (функционер из Контрольной комиссии), пробывшие у Сталина десять минут[1410]1410
На приеме. С. 142. Это было первое зафиксированное в документах посещение кабинета Сталина Сусловым.
[Закрыть]. Сталин отредактировал текст извещения, который был опубликован в центральных газетах за подписью всех членов Политбюро. «Ты был близок всем нам, т. Киров, как верный друг, любимый товарищ, надежный соратник, – утверждалось в извещении, причем по указанию Сталина в нем использовалось обращение к Кирову как к близкому другу, на „ты“. – Ты был всегда с нами в годы тяжких боев за торжество социализма в нашей стране, ты был с нами всегда в годы колебаний и трудностей внутри нашей партии, ты пережил с нами все трудности последних лет… Прощай, наш дорогой друг и товарищ Сергей!»[1411]1411
Правда. 02.12, 04.12.1934; Lenoe, Kirov Murder, 488 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 62. Д. 95. Л. 14–15 об.).
[Закрыть]
После этого Сталин 20 минут, до 8.30 вечера, провел наедине с Ягодой. В какой-то момент диктатор набросал проект короткого и невнятного закона об ускоренном рассмотрении дел в случае террористических актов и немедленном исполнении смертных приговоров по этим делам без права апелляции – он был подписан Енукидзе как секретарем ЦИКа (а впоследствии и Калининым как председателем этого органа)[1412]1412
Правда. 04.12.1934. Проект закона о терроризме составлялся и ранее (в 1927 г., после того, как в Варшаве был убит советский посол Войков). Новый закон был одобрен 3 декабря членами Политбюро в ходе телефонного опроса, но в качестве даты принятия на нем фигурирует день убийства. Правда. 04.12.1934; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 17. Л. 87; Getty and Naumov, Road to Terror, 795n55, 796n60; Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 137–138 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 3. Л. 113–113 об.); Lenoe, Kirov Murder, 252 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 62. Д. 95. Л. 1); Хлевнюк. Хозяин. С. 233. И указ, и приказ о специальном поезде были изданы уже после убийства. Rayfield, Stalin and His Hangmen, 240–5. Указ от 1 декабря покончил с работой комиссии, готовившей проект постановления Политбюро, предусматривавшего «искоренение незаконных методов следствия». Хлевнюк. Политбюро. С. 132–133.
[Закрыть]. Ленинградские партийные функционеры, собравшиеся в шесть вечера на совещание в Смольном, составили свое собственное извещение, учредили собственную похоронную комиссию и приказали низовым партийным комитетам тем же вечером провести митинги на предприятиях[1413]1413
Это извещение было напечатано на следующее утро в местных газетах, а также в экстренных ночных выпусках некоторых газет. Ленинградская Правда. 02.12.1934; Кирилина. Рикошет. С. 30–31; Rimmel, «Kirov Murder and Soviet Society», 21, 27–8; Boris I. Nicolaevsky Collection, Hoover Institution Archives, series 212, box 249, file 3 (мемуары В. И. Рудольфа-Юрасова). Под заметкой, напечатанной в «Известиях» (02.12), стояло имя Эренбурга, а также Пастернака и некоторых других писателей. Эренбург. Собрание сочинений. Т. 9. С. 53.
[Закрыть].
Советское радио объявило об убийстве Кирова в 11.30 вечера; рабочие были оповещены через репродукторы на предприятиях. Редакторов газет по всей стране обзванивали по телефону. Между тем в 10.30 вечера была получена очередная шифрованная телеграмма от Медведя с кратким изложением допроса Драуле, содержавшим только основные факты о ней, как будто бы интерес представляла только ее роль как жены Николаева. Сообщалось, что она подчеркивала, как сильно он был обижен. («С момента его исключения из партии он впал в мрачное настроение, постоянно ожидая восстановления своего статуса и снятия выговора и не желая нигде работать».) В третьей телеграмме от Медведя, принятой в 0.40, указывалось, что НКВД приступил к изучению материалов, изъятых в ходе обысков, цитировалось «политическое завещание» Николаева – его письмо в Политбюро о его попытках убить Кирова и сообщалось, что в записной книжке Николаева содержатся адреса консульств Германии (ул. Герцена, 43, телефон 1–69–82) и Латвии (телефон 5–50–63)[1414]1414
Lenoe, Kirov Murder, 173–5 (ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 24. Л. 1–2), 177–8 (Л. 3–4). Адрес и телефон германского консульства соответствуют указанным в: Весь Ленинград на 1933 г. Л.: Леноблисполком и Ленсовет, 1934. С. 19.
[Закрыть]. Ягода уже ехал на поезде со Сталиным.
Каганович вызвал Хрущева и велел ему возглавить делегацию от Москвы, состоявшую примерно из 60 партийных функционеров и рабочих. Хрущев (г. р. 1894), внук крепостного и сын шахтера, четыре года ходил в деревенскую школу и стал квалифицированным слесарем в донбасском городе Юзовке (в 1924 году переименованном в Сталино), где он делал карьеру в партийном аппарате, одновременно мечтая продолжить учебу, и привлек к себе внимание Кагановича (в то время партийного босса на Украине), который перевел его с повышением в украинскую столицу. Как впоследствии вспоминал Хрущев, в 1925 году на XIV съезде партии в Москве он впервые встретился со Сталиным и был удивлен, увидев, что генеральному секретарю присущи скромность, пролетарская простота и даже грубоватость: все это служило вдохновляющей ролевой моделью для таких коммунистов-пролетариев, как амбициозный Хрущев. «Он мечтал стать директором завода, – вспоминала о Хрущеве одна современница. – „Я поеду в Москву, попробую поступить в Промышленную академию, и, если это удастся, из меня получится хороший директор“». Благодаря Кагановичу Хрущев сумел поступить в академию, несмотря на неважные оценки. Всего за полтора года Хрущев перебрался из Донбасса сначала в Харьков, потом в Киев, а затем и в Москву. И сейчас он был главным в поезде, который вслед за поездом Сталина ехал в Ленинград. Каганович по приказу Сталина остался в Москве. Хрущев вспоминал слезы в глазах Кагановича[1415]1415
Taubman, Khrushchev, 69, 71 (ссылка на Гостинскую); Хрущев. Воспоминания. Т. 1. С. 39, 92.
[Закрыть]. Кроме того, Сталин не пустил в поезд и Орджоникидзе (под предлогом того, что у него больное сердце).
2 декабря около 10 утра Сталин и его свита – Молотов, Ворошилов, Жданов, Ежов, Александр Косарев, большая группа оперативников НКВД и не менее 200 человек вооруженной охраны (полк им. Дзержинского) – прибыли на Московский вокзал в Ленинграде. Делегация в окружении внушительной охраны проследовала в морг больницы им. Свердлова, а затем в Смольный, где расположилась в кабинете Кирова. «Вижу, идет группа лиц, – вспоминал один комсомольский функционер. – Смотрю, в середине – Сталин. Впереди Сталина шел Генрих Ягода с поднятым в руке наганом и командовал: „Всем лицом к стенке! Руки по швам!“»[1416]1416
Кирилина. Неизвестный Киров. С. 232 (А. Тамми).
[Закрыть]
Агранов приказал Фомину сопровождать его в ленинградское управление НКВД, где он занял кабинет Медведя и потребовал все материалы по делу[1417]1417
Агранов забрал все материалы по делу в 11 утра и передал местный армейский гарнизон, местные войска НКВД и силы милиции, а также Фомина под начало Паукера. Lenoe, Kirov Murder, 263 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 62. Л. 62–76). Сталин, по словам Фомина, затребовал все оперативные документы, относящиеся к антисоветским группировкам и лицам, а после того, как просмотрел их список, сказал: «Плохо ведете отчетность». Петухов, Хомчик. Дело о «Ленинградском центре». С. 19 (воспоминания Фомина) [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть]. Наоборот, потрясенный Борисов, начальник охраны Кирова – его допрашивали предыдущей ночью, но он был почти не в силах говорить (у него в кобуре был обнаружен незаряженный табельный револьвер), – был вызван в Смольный[1418]1418
Lenoe, Kirov Murder, 152–3 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 71. Л. 14: допрос Борисова от 01.12), 159 (Л. 15–17: Молочников, 09.12), 263 (Д. 92. Л. 169–172: Завилович, 04.12).
[Закрыть]. Около 10.50 утра, когда его везли туда, он ударился головой о стену здания и умер почти мгновенно. Ни водитель, ни три сопровождавших его оперативника НКВД не пострадали. Для перевозки Борисова в Смольный был выделен полуторатонный грузовик «форд», и Борисова посадили в его кузов. Очевидно, все другие машины из гаража НКВД достались прибывшей из Москвы делегации. Было известно, что дефектная рессора в передней подвеске грузовика была заменена на самодельную, хотя считалось, что с ней безопасно ехать на небольшой скорости. Видимо, водитель спешил – вызов в Смольный был срочным, – и, когда он пересекал трамвайные рельсы, грузовик резко свернул вправо. Водитель, стараясь удержать курс, вывернул руль влево, и у грузовика лопнула шина. Грузовик выскочил на тротуар и ударился о здание как раз той стороной, где сидел Борисов. Пола его пальто зацепилась за металлическую вилку, к которой крепилась водосточная труба[1419]1419
Lenoe, Kirov Murder, 414–27 (ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 24. Л. 253–254: Малий; Л. 255–256; Виноградов; Л. 259–262: Кузин, дважды; Л. 242–244: отчет экспертной комиссии; Л. 291–292: Чоповский; РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 1. Л. 10–53: Хвуйизов; Д. 2. Л. 78–107: отчет комиссии, работавшей в августе 1956 г.; РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 271. Л. 539–540), 686 (Люшков, 1939); Седов и др. Справка. С. 494–498; О культе личности. С. 138; Кирилина. Неизвестный Киров. С. 343–354.
[Закрыть]. Вполне возможно, что при резком повороте машины он разбил голову о стену. Также возможно, хотя и менее вероятно, что сотрудники ленинградского НКВД убили Борисова, чтобы скрыть доказательства своей некомпетентности, – именно это подозревал Сталин[1420]1420
Сотрудник охраны, отвечавший за весь третий этаж, Николай Дурейко 1 декабря находился от Кирова еще дальше, чем Борисов, и не погиб в аварии. Собственно, в ней не погиб никто, кроме Борисова.
[Закрыть].
К Сталину привели Николаева[1421]1421
Фомин и прочие в надежде выявить связи Николаева с заграницей снова допрашивали его рано утром 2 декабря. После приезда Сталина Николаев был еще раз допрошен в ленинградском НКВД, 3 декабря. Lenoe, Kirov Murder, 260–1 (ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 12. Л. 12–14), 157, 249–50 (ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 12. Л. 15–16: допрос Николаева, 03.12).
[Закрыть]. Диктатор и ранее не желал признавать, что кто-либо способен действовать в одиночку[1422]1422
См. реакцию Сталина на инцидент (05.08.1934) с Артемом Нахаевым, который привел отряд безоружных курсантов в пехотные казармы в Москве и отдал приказ начать новую революцию: «Он, конечно (конечно!), не одинок… Он, должно быть, агент польско-немецкий (или японский)». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 411–412, 421, 425, 429, 431–432, 437, 459–460; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 17. Л. 87; Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 565 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 84. Л. 15: Агранов – Сталину, 26.08.1934), 818–819, сн. 147; Хромов. По страницам. С. 154–155. Нахаев был исключен из партии и уволен из Красной армии за поддержку троцкистской оппозиции в 1926–1928 гг. Зданович. Органы. С. 326 (ссылка на: ЦА ФСБ. Д. Р-45677. Л. 1).
[Закрыть]. Но ему было особенно трудно поверить, что жалкий Николаев был способен осуществить столь эпохальное злодеяние сам по себе. Он был человеком небольшого роста (1 м 53 см), с «обезьяноподобными руками» до колен и очень короткими ногами и, несмотря на свою молодость (ему было всего 30 лет), уже был физической и эмоциональной развалиной. Кроме того, он страшно страдал от недосыпания. «Обыкновенный человек. Служащий. Невысокий. Тощенький… – вспоминал Молотов. – Я думаю, он чем-то был, видимо, обозлен, исключен из партии, обиженный такой»[1423]1423
И далее: «Думаю, что женщины там ни при чем». Чуев. Сто сорок бесед с Молотовым. С. 310–311; Чуев. Молотов. С. 376.
[Закрыть]. Что Сталину удалось вытянуть из обозленного, маловменяемого Николаева, страдающего манией величия, не известно. (Как шептались в Смольном, Николаев не желал узнавать Сталина, пока ему не показали рядом с живым вождем его официальный портрет.) Когда Николаева сажали в автомобиль, ожидавший на улице, Николаев якобы крикнул, обращаясь к прохожим: «Запомните меня – я убийца! Пусть люди знают, кто убил Кирова!»[1424]1424
Lenoe, Kirov Murder, 264–7 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 21. Л. 86–93: А. И. Кацафа, который конвоировал Николаева после его допроса); Росляков. Убийство. С. 46; Артизов. Реабилитация: как это было. Т. 1. С. 296 (Молотов, 31.12.1955).
[Закрыть]
