Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
19 сентября 1936 года Москву ожидала небольшая разрядка смехом: региональный партийный босс Кузьма Рындин, в честь которого было названо двадцать колхозов и шахт, обратился к диктатору с просьбой переименовать Челябинск – название которого, по одной из версий, восходило к башкирскому слову «яма» – в Кагановичград. Сталин написал на предложении: «Против»[2187]2187
Вечерний Челябинск. 09.08.2001.
[Закрыть]. На следующий день Политбюро формально отвергло предложение Литвинова создать расширенный блок во главе с СССР против нацистской Германии, но подтвердило свою приверженность принципу «коллективной безопасности»[2188]2188
ДВП СССР. Т. 19. С. 762; Сиполс. СССР и проблема мира. С. 51.
[Закрыть]. Тем временем Франко был занят укреплением своего режима. На поле боя он тянул время, переключив внимание с решения неотложных военных задач на достижение политических целей, что озадачивало других генералов. 21 сентября в домике на аэродроме в Саламанке, ссылаясь на необходимость единого командования, Франко добился того, что его назначили генералиссимусом вооруженных сил мятежников, несмотря на то что он уступал Моле по старшинству. Спустя неделю Франко благодаря дальнейшим манипуляциям был назначен главой государства, обладающим «абсолютной властью». Некоторые командиры, вступившие с ним в сговор, рассматривали его возвышение как временную меру, в дальнейшем предполагая реставрацию монархии, но сам Франко сказал: «Вы отдали мне Испанию». При этом он даже не контролировал Мадрид.
Левые интеллектуалы по всей Европе выражали серьезные сомнения по поводу мнимой измены казненных революционеров-большевиков, но в Испанской Республике издававшаяся ПОУМ La Batalla была едва ли не единственной газетой, подробно освещавшей московский показательный процесс и тем более осудившей его, заклеймив Советский Союз как «бюрократический режим ядовитой диктатуры». В ответ на это авторы передовицы в номере журнала «Коммунистический интернационал», издававшегося на многих европейских языках, за сентябрь 1936 года осуждали ПОУМ как фашистских агентов, маскирующихся под левых и имеющих связи с Троцким, Каменевым, Зиновьевым, Франко, Муссолини и Гитлером[2189]2189
Димитров. Защищать подлых террористов. № 14. С. 3–6. № 15. С. 17–18. В том же номере Пальмиро Тольятти объявил ретроспективную криминализацию Сталиным давней фракционной деятельности «мерой по защите демократии, мира, социализма и революции». Эрколи. Уроки процесса. С. 37, 43. «Московский процесс имел катастрофические последствия и ужасно скомпрометировал политику Народного фронта», – сетовал в августе 1936 г. австрийский марксист Рудольф Гильфердинг. McDermott and Agnew, Comintern, 156.
[Закрыть].
Ежов бомбардировал Сталина донесениями о недостатках в работе тайной полиции и переслал ему донос начальника регионального управления НКВД на Ягоду[2190]2190
Павлюков. Ежов. С. 209 (ссылка на архив автора); Петров, Янсен. Сталинский питомец. С. 53 (ссылка на: АПРФ. Ф. 57. Оп. 1. Д. 27. Л. 1–26; Ф. 045. Оп. 1. Д. 729. Л. 86–89).
[Закрыть]. Сталин вызвал Ежова к себе на Черное море[2191]2191
Петров, Янсен. Сталинский питомец. С. 66–67; Jansen and Petrov, Stalin’s Loyal Executioner, 54.
[Закрыть]. Ягода, очевидно, знал об этом, так как подслушивал звонки Сталина Ежову в Москву[2192]2192
Виноградов. Генрих Ягода. С. 147.
[Закрыть]. Ефим Евдокимов, в чью сферу ответственности входил и Сочи, также, вероятно, нашептывал Сталину гадости о презренном Ягоде[2193]2193
Также в Сочи из Кисловодска был вызван Орджоникидзе, которого от Сталина отделяло 200 миль гор. Khlevniuk, In Stalin’s Shadow, 104 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 1/с. Д. 136. Л. 46: Каганович – Орджоникидзе, 30.09.1936).
[Закрыть]. Вечером 25 сентября 1936 года Сталин из Сочи отправил экстренную телеграмму Кагановичу и Молотову в Москву, требуя снятия Ягоды. Под телеграммой также подписался Андрей Жданов, находившийся на даче у диктатора его новый фаворит, родившийся на десять лет позже Кирова (и на восемнадцать лет позже самого Сталина). «Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока, – утверждалось в секретной депеше. – ОГПУ опоздал в этом деле на 4 года»[2194]2194
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 682–683 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 94. Л. 124–127).
[Закрыть]. Слова про «4 года» являлись отсылкой к собраниям небольшого числа партийных оппозиционеров, осуждавших правление Сталина по причине катастрофической коллективизации и голода. Среди потенциальных кандидатов на должность главы НКВД находились опытные чекисты Евдокимов и Балицкий, который какое-то время был человеком № 3 в тайной полиции, пока Ягода не выгнал его из Москвы, отправив обратно на Украину. Еще одним вариантом был Лаврентий Берия, (номинально) бывший чекист, возглавлявший партийный аппарат Закавказья[2195]2195
Тумшис, Папчинский. 1937, большая чистка. С. 241–242.
[Закрыть]. Однако Сталин выбрал своего протеже – партаппаратчика Ежова.
Во второй половине дня 26 сентября Сталин и Ворошилов обсудили по телефону вопрос военных поставок в Испанию; они отметили, что на танках не следует оставлять никаких признаков, указывающих на их изготовление в СССР[2196]2196
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 852. Л. 138–141; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 981. Л. 50. Агранов при Ежове сохранил свою должность заместителя наркома внутренних дел.
[Закрыть]. Кроме того, Сталин велел Ворошилову зачитать телефонограмму из Сочи о смещении Ягоды ему самому на заседании Совнаркома. Ягода отправился на Лубянку в сопровождении командующего Московским военным округом и других офицеров, чтобы сдать им свои бумаги[2197]2197
Старков. Нарком Ежов. С. 27.
[Закрыть]. В тот же день Сталин продиктовал второе сообщение для Ягоды, зачитанное ему по телефону начальником охраны Власиком; Ягода оповещался о переводе в наркомат связи: «Это наркомат оборонный. Я не сомневаюсь, что вы сумеете этот наркомат поставить на ноги. Очень прошу вас согласиться», – как будто Ягода мог отказаться[2198]2198
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 683, сн. 1 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 94. Л. 131); Виноградов. Генрих Ягода. С. 437–438 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 9. Л. 239–240: Власик).
[Закрыть]. Символизм этого назначения имел зловещий оттенок: Ягода приходил на место Рыкова, опозоренного правого уклониста, с которым было связано его собственное имя. Насколько известно, Ягода бросился в Сочи, но Паукер, возглавлявший отдел охраны НКВД, не пустил своего теперь уже бывшего босса к Сталину[2199]2199
Петров, Янсен. Сталинский питомец. С. 66.
[Закрыть]. Между тем 27 сентября фотография Ягоды как нового наркома связи появилась во всех газетах рядом со снимком Ежова.
Ягода ушел в двухмесячный отпуск по состоянию здоровья; он не пытался ни бежать, ни организовать «несчастный случай», чтобы устранить Ежова (не говоря уже о Сталине).
Это было первое снятие руководителя НКВД (Дзержинский и Менжинский умерли, занимая эту должность). «Это замечательное мудрое решение нашего родителя назрело, – писал Каганович Орджоникидзе о назначении своего бывшего подчиненного по партии. – У Ежова наверняка дела пойдут хорошо»[2200]2200
Хлевнюк и др. Сталинское Политбюро. С. 148; РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 93. Л. 12–23.
[Закрыть]. Средние и низшие чины НКВД тоже приветствовали этот переворот, и не только из карьеристских соображений: многие полагали, что Ежов восстановит чекистский профессионализм (что свидетельствовало об их иллюзиях). «Большинство старых чекистов были убеждены в том, что с приходом в НКВД Ежова мы наконец вернемся к традициям Дзержинского, изживем нездоровую атмосферу и карьеристские, разложенческие и леваческие тенденции, насаждаемые в последние годы в органах Ягодой, – вспоминал один оперработник. – …мы полагали, что в органах будет теперь твердая и верная рука ЦК»[2201]2201
Шрейдер. НКВД изнутри. С. 35. Шрейдер вспоминал разговор с коллегой, который «начал расхваливать его [Ежова] демократичность и простоту, рассказывая, что он ходит по кабинетам всех следователей, лично знакомясь с тем, как идет работа» (с. 37). В ходе этих визитов Ежов нередко демонстрировал, как добиваться от обвиняемых нужных показаний, избивая их до полусмерти.
[Закрыть]. Ежов перебрался в свой новый кабинет на Лубянке, д. 2, 29 сентября 1936 года, и в тот же день Сталин одобрил составленную новым главой НКВД резолюцию Политбюро «Об отношении к контрреволюционным троцкистско-зиновьевским элементам», в которой предлагалось рассматривать последних как «разведчиков, шпионов, диверсантов и вредителей фашистской буржуазии в Европе»[2202]2202
О так называемом «Параллельном антисоветском троцкистском центре». С. 39; АПРФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 241. Л. 213. В тот же день 29 сентября 1936 г. Политбюро формально одобрило «Операцию X», которая уже шла полным ходом. Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 75–77 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 221. Л. 178–182), 78 (Л. 173–177); Рыбалкин. Операция «X». С. 28–29 (ссылка на: АПРФ. Ф. 3. Оп. 74. Д. 20. Л. 87); РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 20. Л. 87.
[Закрыть].
Советские грузы шли в Испанию по Черному морю, Босфору и Средиземному морю либо в некоторых случаях по Балтике и Северному морю на замаскированных судах, моряки на которых носили тропическую одежду жителей Южной Азии или изображали пассажиров британских круизных лайнеров[2203]2203
Рыбалкин. Операция «X». С. 42; Kowalsky, Stalin, § 472 (ссылка на: РГАВМФ. Ф. 1529. Оп. 1. Д. 147. Л. 56).
[Закрыть]. Испанские порты находились в блокаде, и на советские суда нападали националисты; на помощь был отправлен малочисленный советский военно-морской флот[2204]2204
Гречко и др. История второй мировой войны. Т. 1. С. 54. Ср. Kowalsky, Stalin, § 491–2.
[Закрыть]. Тем не менее не было потеряно ни одного судна с советским оружием для Испании. 4 октября 1936 года в Картахену втайне прибыл первый груз поставленных СССР, но не произведенных в СССР военных материалов: 150 ручных пулеметов, 240 гранатометов, 100 тысяч гранат, 20 тысяч винтовок, 16,5 миллиона патронов. Часть этого оружия оказалась реликтами Первой мировой войны. Винтовки, происходившие не менее чем из восьми разных стран (от Канады до Японии), принадлежали к десяти разным типам и имели шесть разных калибров, что затрудняло уход за ними и замену запасных частей. Некоторые наилучшие образцы оружия были поставлены в недостаточном количестве (в Испанию прибыло всего шесть превосходных легких гаубиц «Виккерс» и 6 тысяч снарядов к ним). Тем не менее значение этих поставок для Испанской Республики, страдавшей от нехватки оружия, было существенным[2205]2205
Рыбалкин. Операция «X». С. 37 (РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 853. Л. 45); Howson, Arms for Spain, 125–6.
[Закрыть]. Три дня спустя Советский Союз официально потребовал положить конец нарушениям Соглашения о невмешательстве со стороны Германии, Италии и Португалии, заявив, что в противном случае будет считать себя не связанным им[2206]2206
ДВП СССР. Т. 19. С. 463–464; Degras, Soviet Documents on Foreign Policy, III: 211–2. 6 октября 1936 г. Литвинов (из Женевы) послал телеграмму Сталину, сообщая, что Блюм попросил его уведомить Сталина на предмет того, что Шахт обратился к Блюму с просьбой обсудить с британским премьер-министром. Болдуином возможность общеевропейского соглашения с Германией. Когда Блюм спросил, возможно ли участие СССР в этом соглашении, Шахт ответил, что Гитлер едва ли пойдет на заключение какой-либо прямой договоренности между Германией и СССР, но такая договоренность может быть достигнута косвенным путем. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 95. Л. 23.
[Закрыть].
11 октября в телефонограмме Сталину Каганович напоминал ему: «До сих пор мы не сообщали ничего Кабальеро о наших посылках [оружия]. Мы полагаем, что надо было бы поручить Гореву сообщить Кабальеро официально, но конспиративно, о помощи… сообщить со всеми подробностями о том, что уже прибыло, а в дальнейшем сообщать по мере прибытия пароходов». Сталин дал согласие[2207]2207
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 700 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 95. Л. 97), 700, сн. 2 (Л. 96). Каганович сообщил Сталину, что испанский посол Паскуа опасается падения Мадрида и что он «не настоящий революционер-большевик, а меньшевик» (С. 701–702: Д. 743. Оп. 64–71: 11.10.1936).
[Закрыть].
На следующий день в Картахену прибыло 50 советских легких танков и 51 танкист-«доброволец» – испанцы салютовали им сжатыми кулаками и кричали «ура»[2208]2208
Рыбалкин. Операция «X». С. 42 (РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 870. Л. 341–343).
[Закрыть]. «Дело доходило до массовой истерики от радости, – писал советский военный атташе Горев в докладе, дошедшем до Сталина через Ворошилова. – Надо это видеть, чтобы ощутить. Несмотря на то что мы были готовы и вообще люди спокойные, даже на моих ребят это подействовало. Восторг просто необычайный»[2209]2209
Горев дополнил свой доклад словами очевидца: «Наибольшее же впечатление, иногда трудно передаваемое, произвели танки». Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 105 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 222. Л. 66–67: 16.10.1936).
[Закрыть]. Эти танки Т-26, представлявшие собой более тяжелую копию британской модели «Виккерс 6-тонный» и оснащенные более современной советской башней и 45-миллиметровой универсальной пушкой, а также истребители И-15 и И-16 конструкции Поликарпова находились на уровне лучших мировых образцов[2210]2210
Рыбалкин. Операция «X». С. 36–37, 43–45 (РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 870. Л. 278–279); Гречко. История второй мировой войны. Т. 1. С. 53; Howson, Arms for Spain, 138–42; Kowalsky, Stalin, § 502.
[Закрыть]. Три дня спустя прибыли скоростные бомбардировщики СБ-2 конструкции Туполева, производство которых было полностью развернуто лишь в начале 1936 года; они принадлежали к самым мощным самолетам этого класса в мире[2211]2211
Kowalsky, Stalin, § 503–14. Когда Каганович и Молотов доложили (05.09.1936) о предложении продавать Англии и Швеции нефтепродукты со скидкой 5 % от мировой цены, Сталин ответил из Сочи: «Разве у нас так много нефти? Сталин». Ему сообщили, что это стандартная международная практика. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 94. Л. 65–66. Сталин только что рекомендовал продавать нефть республиканской Испании по ценам сильно ниже мировых (Д. 9. Л. 28–30). Националистам нефть поставляли компании Standard Oil of New Jersey и Texas Oil Company.
[Закрыть]. Глядя на эту технику, было легко забыть, что Советский Союз во многих отношениях оставался бедной страной: на октябрь 1936 года более 33 тысяч молодых командиров не были прикомандированы к тому или иному месту службы, им было негде жить[2212]2212
В 1936 г. режим по различным причинам (включая политические) уволил из армии 22 тыс. человек, что усугубило жилищную проблему. РГВА. Ф. 33 987. Оп. 3. Д. 1045, Volkogonov papers, Hoover, container 17.
[Закрыть].
Советское руководство горело желанием увидеть немецкое и итальянское оружие в действии, равно как и испытать собственное оружие на поле боя. Тем не менее Ворошилов частным образом писал Сталину, что он «с болью в душе» отдает современные советские самолеты, пусть и по мировым рыночным ценам[2213]2213
СССР также отправил в Испанию около 280 орудий английского, французского и японского производства. Рыбалкин. Операция «X». С. 30 (ссылка на: ЦАМО. Ф. 119. Оп. 663. Д. 1. Л. 22: 02.11.1936).
[Закрыть].
Испанская Республика фактически не имела военной промышленности и даже в условиях советского промышленного содействия ей требовалось время, чтобы наладить производство собственных танков, бронеавтомобилей и самолетов[2214]2214
Kowalsky, Stalin, § 604 (ссылка на: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 961. Л. 158).
[Закрыть]. Советских советников особенно поражало то, что контролируемые анархистами заводы производили не самые необходимые виды вооружений, а самые прибыльные[2215]2215
Мещеряков. Советский Союз и антифашистская война испанского народа. С. 29; Radosh et al., Spain Betrayed, 147 (РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1010. Л. 295: Кривошеин – Ворошилову, без даты, вероятно, начало 1937 г.); Рыбалкин. Операция «X». С. 25.
[Закрыть]. Также советских представителей приводило в отчаяние отсутствие сплоченности в испанском правительстве. «Здесь нет единой службы безопасности, поскольку [республиканское] правительство не считает это очень нравственным, – докладывало испанское бюро НКВД по связям (15.10.1936). – По этой причине каждая [политическая] партия создала собственный аппарат безопасности. В состав нынешнего правительства входит много бывших полицейских с профашистскими настроениями. Нашу помощь вежливо принимают, но жизненно важная работа, необходимая для безопасности страны, саботируется»[2216]2216
Costello and Tsarev, Deadly Illusions, 255–6 (ссылка на: АСВРР. Д. 17679, оперативная переписка, Испания. Т. 1. Л. 20). О неоднозначных итогах деятельности советских военных советников см.: Payne, Spanish Civil War, 166–72.
[Закрыть]. Димитров и итальянский коммунист Пальмиро Тольятти призывали к созданию «антифашистского государства» и «демократии нового типа», имея в виду переход к социализму в советском смысле[2217]2217
Pons, Global Revolution, 81 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 18. Д. 1135).
[Закрыть]. Но Сталин выступал против даже закулисной советизации.
В открытом письме Ларго Кабальеро (также от 15 октября), напечатанном в советских и испанских газетах, Сталин похвалялся по поводу советской помощи, заявляя, что «рабочие СССР не более чем выполняют свой долг, оказывая испанским революционным массам ту помощь, на какую они способны»[2218]2218
Правда. 16.10.1936; Degras, Soviet Documents on Foreign Policy, III: 212.
[Закрыть]. Однако он проявлял немалое внимание к экономическим издержкам. Незадолго до этого советским властям стало известно об испанском золоте. Министр финансов республики Хуан Негрин вступил в переговоры с послом Розенбергом о передаче значительной части золотого запаса, оказавшегося в Картахене, в счет погашения текущих и будущих платежей. Розенберг ответил (15 октября), что на это дано принципиальное согласие[2219]2219
De Mayo, Last Optimist, 281, 285–6. Не исключено, что другие советские должностные лица узнали о тайном складе золота еще раньше, чем Розенберг. Испанское правительство обратилось с официальным запросом 15 октября. Спустя четыре дня Крестинский телеграфировал Розенбергу о советском согласии и советских условиях. Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 89 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 234. Л. 1), 99 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 234. Л. 2: Крестинский – Розенбергу, 13.10.1936), 102 (Л. 3), 106 (Л. 5), 107–109 (Л. 9–10, 6, 11); Рыбалкин. Операция «X». С. 92–93 (ссылка на: АПРФ. Ф. 3. Оп. 74. Д. 20. Л. 104).
[Закрыть]. В условиях строжайшей секретности, в присутствии Негрина, говоривший по-английски агент НКВД Орлов, выдавая себя за представителя Федерального резерва США, организовал извлечение золота из пещер, насколько известно, призвав на помощь советских танкистов, прибывших несколькими днями ранее. 25 октября, в тот же день, когда Сталин вернулся в Москву, 510 метрических тонн золота – около 7800 ящиков каждый весом 145 фунтов – на общую сумму 518 миллионов долларов было погружено на четыре судна, направлявшихся в Одессу[2220]2220
Конвой для судов был организован Кузнецовым совместно с испанским флотом, прибывшим в Картахену около 18 октября. Отплытие было задержано до следующей ночи – возможно, из-за вражеского воздушного налета. Рыбалкин. Операция «X». С. 93 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 74. Д. 20. Л. 104–105; РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 912. Л. 84); Bolloten, Spanish Civil War, 150; Кузнецов. С испанскими моряками. С. 241–244.
[Закрыть].
В свою очередь, Литвинов сетовал Розенбергу, что «испанский вопрос испортил наши отношения с Англией и Францией и посеял сомнения в Бухаресте и даже в Праге»[2221]2221
Рыбалкин. Операция «X». С. 31 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 010. Оп. 11. Д. 53. Пап. 71. Л. 141: начало ноября 1936 г.). См. также: Haslam, Struggle for Collective Security, 115; Pons, «Papers on Foreign and International Policy». Литвинов написал на докладе советского делегата Штейна из Лиги Наций в Женеве: «Франция дает поразительные доказательства своей слабости и нерешительности». Dullin, Men of Influence, 127 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 5. Оп. 17. Д. 128. Пап. 15).
[Закрыть]. Но Сталина было не запугать: 23 октября Советский Союз – не прекращая членства в Комитете по невмешательству – заявил, что не считает себя связанным Соглашением о невмешательстве вследствие его нарушений, совершенных другими участниками[2222]2222
ДВП СССР. Т. 19. С. 463–464, 513–514.
[Закрыть]. Французы не могли в это поверить. «У Сталина нет идеалов», – сетовал англичанам генеральный секретарь французского МИДа[2223]2223
DBFP, 2nd series, XVII: 475–6.
[Закрыть]. Разумеется, в глазах Сталина дело обстояло ровно противоположным образом: бездействие Франции и Англии перед лицом вопиющих нарушений соглашения итальянскими фашистами и немецкими нацистами порождало у него самое низкое мнение о западных державах[2224]2224
Новый французский посол Робер Кулондр, в октябре 1936 г. приступивший к исполнению своих обязанностей в Москве, дал понять, что участие Франции в какой-либо «превентивной» войне немыслимо, и заявил своим хозяевам, что советское вмешательство во внутренние дела Франции недопустимо. Coulondre, De Staline a Hitler, 30–46.
[Закрыть].
Немецкий посол Шуленбург, в том же октябре 1936 года вернувшись из отпуска, от самой советской границы до Москвы сталкивался с необычайно теплым приемом, «словно не случилось ровным счетом ничего». Он сообщал в Берлин, что Крестинский «чрезвычайно дружелюбен и ни словом не упомянул о событиях в Нюрнберге»[2225]2225
DGFP, series C, V: 1066–8 (12.10.1936).
[Закрыть]. Составленный Сталиным список покупок в Германии включал броню, авиационные катапульты, приборы для прослушивания подводных звуков и боевые корабли (на сумму 200 миллионов рейхсмарок), за что советские власти были готовы расплачиваться главным образом марганцевой и хромовой рудой по мировым ценам, согласно германской докладной записке (19.10)[2226]2226
Автор этой докладной записки, Шнурре, призывал рассматривать торговлю как дело, «лежащее вне сферы политики». DGFP, series C, V: 1115–8; Hilger and Meyer, Incompatible Allies, 284.
[Закрыть]. 20 октября Гитлер назначил Германа Геринга уполномоченным по выполнению Четырехлетнего плана, отдававшего приоритет производству вооружений и предусматривавшего ужесточение государственного контроля над экспортом и достижение самодостаточности в том, что касалось важнейших видов сырья, с целью сокращения импорта (ради экономии дефицитной твердой валюты) и недопущения последствий возможной блокады. Советские торговые функционеры были полны надежд, так как Геринг как будто бы был готов играть непосредственную роль в двусторонней торговле[2227]2227
Суриц писал Литвинову (27.10.1936), что «инициатива оживления и усиления экономических отношений за последнее время исходила именно от Геринга и его ближайшего окружения». Абрамов. Особая миссия Давида Канделаки. С. 149 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 082. Оп. 19. Пап. 83. Д. 4. Л. 110). В конце октября 1936 г. Геринг принял Канделаки (в сопровождении Фридрихсона), но затем передал дальнейшие контакты в руки своего кузена Герберта, не имевшего полномочий на принятие решений. Тогда Канделаки снова пошел к Шахту, чей авторитет убывал. Геринг забрал себе алюминиевые, нефтеперерабатывающие и сталеплавильные заводы, а также производство синтетической нефти и резины (сырьем для которого служил уголь), и синтетического волокна (производившегося из древесной пульпы). Кроме того, он реквизировал твердую валюту у населения. Tooze, Wages of Destruction, 214 (ссылка на: BAI R2501 6446, 13–9), 219–24.
[Закрыть].
Слабое здоровье Орджоникидзе продолжало ухудшаться, а осенний отпуск, проведенный вдали от Москвы, из-за Сталина выдался чрезвычайно напряженным. Если в ходе проходившей весной-летом 1936 года кампании по проверке партбилетов было уволено всего 11 из 823 высших должностных лиц из наркомата тяжелой промышленности, принадлежавших к номенклатуре (функционерам, которых нельзя было снять без санкции Центрального комитета), а арестовано всего 9, то за последние четыре месяца 1936 года было уволено 44 высших должностных лица, причем 37 из них были исключены из партии и, за тремя исключениями, арестованы[2228]2228
Хлевнюк. Сталин и Орджоникидзе. С. 88–89; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 71. Д. 43. Л. 3, 26, 28–29, 31–32.
[Закрыть]. В октябре 1936 года по приказу Сталина был арестован старший брат Орджоникидзе Папулия, первым из родственников действующих членов Политбюро. Орджоникидзе потребовал свидания с братом, но Лаврентий Берия, чекист, ставший партийным боссом в Грузии, где работал Папулия, заявил, что может разрешить свидание только после завершения следствия[2229]2229
Известия. 22.11.1936.
[Закрыть]. Орджоникидзе догадался, что за арестом Папулии стоял не Берия, а Сталин[2230]2230
Knight, Beria, 73–4; Ваксберг. Нераскрытые тайны. С. 123.
[Закрыть]. 8 октября по требованию Сталина был снят со своей должности замнаркома путей сообщения и через шесть дней арестован помощник Кагановича Яков Лившиц[2231]2231
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 981. Л. 384. Публичное сообщение о его аресте появилось 14 ноября 1936 г.
[Закрыть].
24 октября по всей стране прошли пышные торжества в честь 50-летия «товарища Серго». Однако нарком тяжелой промышленности не присутствовал на праздничном представлении, устроенном поблизости от дачи, на которой он проводил свой отпуск в Кисловодске (вместо него туда пошла жена)[2232]2232
Орджоникидзе. О Серго Орджоникидзе. С. 272 (Зинаида). К 50-летию Орджоникидзе Берия готовил к печати сборник посвященных ему воспоминаний. Квашонкин. Советское руководство. С. 336 (РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 418. Л. 1).
[Закрыть]. Тем временем Сталин приказал арестовать бывших кавказских товарищей Орджоникидзе Степана Варданяна, бывшего руководителя завоеванной большевиками Грузии, а теперь – главы партийной организации Таганрога, и Левана Гогоберидзе, секретаря парторганизации на одном из заводов Азово-Черноморского края и бывшего партийного босса Грузии[2233]2233
Хлевнюк. Политбюро. С. 173 (ссылка без указания на архивное дело).
[Закрыть]. С днем рожденья, Серго.
Насколько далеко был готов зайти Сталин, оставалось неизвестно. 25 октября – после двух с половиной месяцев отсутствия – он вернулся к Москву, где к нему обратился московский корреспондент агентства Associated Press по поводу слухов о том, что он болен или уже мертв. Сталин, как правило, очень болезненно воспринимавший вопросы о своем здоровье, в тот же день дал весьма игривый ответ. «Насколько мне известно из сообщений иностранной прессы, я давно уже оставил сей грешный мир и переселился на тот свет, – написал Сталин корреспонденту. – Так как к сообщениям иностранной прессы нельзя не относиться с доверием, если вы не хотите быть вычеркнутым из списка цивилизованных людей, то прошу верить этим сообщениям и не нарушать моего покоя в тишине потустороннего мира». Восхищенный корреспондент 26 октября дал в США телеграмму о том, что «Сталин отказался сегодня опровергнуть слухи о своей смерти»[2234]2234
Леушин. «Я давно уже оставил сей грешный мир»: письма Сталина с того света. Источник. 2003. № 2. С. 33–35 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1160. Л. 102–103, 98, 105, 107, 106). Руководителем бюро AP был Чарльз П. Наттер.
[Закрыть].
Основная часть испанского золотого запаса, 2 ноября прибывшая в Одессу, была отправлена в Москву на поезде в сопровождении кузена Орлова, оперработника украинского НКВД Зиновия Кацнельсона. Еще 155 миллионов долларов (около 2 тысяч ящиков) было доставлено в Марсель в качестве аванса за оружие, которое испанцы надеялись купить во Франции. То немногое, что осталось, было спрятано в пещере на юге Испании. Насколько известно, часть золота, прибывшего в СССР, 6 ноября 1936 года, накануне дня Октябрьской революции, было размещено в хранилище драгоценных металлов наркомата финансов в Настасьинском переулке[2235]2235
Рыбалкин. Операция «X». С. 94–95; Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 126 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 234. Л. 34), 134–135 (Л. 52–54). См. также: Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 124–125 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 234. Л. 23–24), 126–127 (Л. 36–37). Орлов получил за доставку золота орден Ленина, хотя в известии об этом награждении, напечатанном в «Правде», он был назван своим бывшим псевдонимом (Никольский).
[Закрыть]. Орлов, благополучно доставив груз золота в СССР, уже вернулся в Испанию и 7 ноября отмечал годовщину большевистской власти в мадридском «Палас-отеле» в компании Кольцова, Горева и прочих[2236]2236
Кармен. Но пасаран! С. 261; Volodarsky, Stalin’s Agent, 172 и вклейки с фотографиями (предоставленными одной из участниц этого празднества Аделиной Абрамсон-Кондратьевой, LSE Cañada Blanch Centre).
[Закрыть]. В те же дни Троцкий приказал своему сыну, находившемуся в Париже, передать его архивы во французский филиал амстердамского Международного института социальной истории (филиал находился на Rue Michelet, его возглавлял эмигрант-меньшевик Борис Николаевский). Однако Зборовский дал наводку советским агентам, и несколько дней спустя, в ночь с 6 на 7 ноября, бумаги были украдены (наличные деньги остались нетронутыми) – таким образом, Сталин получил к празднику еще один подарок.
6 ноября Сталин присутствовал на традиционном праздничном концерте в Большом театре, сидя в императорской ложе, а на следующий день принимал парад на трибуне мавзолея. Бухарин со своей женой, 23-летней Анной Лариной, жил в старой кремлевской квартире Сталина, где совершила самоубийство Надя. Сам Бухарин не пытался покончить с собой, хотя у него имелся пистолет с иронической надписью «Вождю великой пролетарской революции», врученный ему Ворошиловым. Бухарин по-прежнему пребывал на капитанском мостике «Известий» в качестве редактора и потому получил пропуск на праздничные торжества, хотя и на самый нижний ярус трибун. Сталин, увидев его, послал охранника, чтобы пригласить его и Ларину подняться на мавзолей – этот щедрый показной жест был воспринят как признак примирения. Вскоре после этого, согласно другому источнику, Бухарину принесли уведомление о выселении из кремлевской квартиры, и в этот момент неожиданно зазвонил установленный в квартире правительственный телефон: звонил Сталин, спрашивая, как дела. Бухарин ответил, что его выселяют из квартиры, и Сталин изобразил бурное возмущение; выселение было отсрочено. Так Сталин подвергал Бухарина психологическим пыткам[2237]2237
Larina, This I Cannot Forget, 299; Cohen, Bukharin, 369; Волобуев, Кулешов. Очищение. С. 155. Одновременно из своей кремлевской квартиры был выселен Рыков, переселенный в Дом на набережной.
[Закрыть].
Орджоникидзе вернулся в Москву на ноябрьские праздники, но 9 ноября у него случился сердечный приступ и он на какое-то время потерял сознание. В ответ на это Сталин лишь усилил нажим, настояв на публичном суде над саботажниками-«троцкистами», обвиняемыми во взрыве на шахте в Сибири; этот процесс широко освещался в печати и вступал в прямое противоречие с точкой зрения Орджоникидзе на причины подобных аварий на производстве. Известия об измене приходили отовсюду. 5 ноября Маленков докладывал Сталину, что в центральном армейском аппарате и военных академиях обнаружены 62 бывших «троцкиста». Десять дней спустя список из 92 «троцкистов» в рядах Красной армии был предъявлен Гамарнику, начальнику армейского политического управления и заместителю наркома обороны. Всего с августа по декабрь 1936 года было арестовано 212 «троцкистов», служивших в вооруженных силах, но офицерами было всего 32 из них, причем лишь немногие из этого числа имели звание не ниже майорского. Несмотря на нажим по партийной линии и поток доносов, командный состав, опасаясь дестабилизации, проявлял осторожность[2238]2238
Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 108 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 252. Л. 99); Whitewood, Red Army, 206–10 (ссылка на: РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 285. Л. 22, 232–242); Черушев. 1937 год. С. 70, 97. В январе – марте 1937 г. аресты в Красной армии шли тем же темпом: 125 арестованных, включая 43 офицеров. Whitewood, Red Army, 209 (Ф. 33837. Оп. 21. Д. 107. Л. 14).
[Закрыть].
