Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
14-летний Василий Сталин переживал кризис. Он приучился курить. Ему хватало ума, чтобы не притрагиваться к отцовскому портсигару, но из его жалких попыток сосать леденцы, чтобы скрыть табачный запах, ничего не вышло. Учился он все хуже и хуже. Однажды в школе несколько мальчишек совместно избили его. Сталин вызвал учительницу и спросил, не спровоцировал ли эту взбучку сам Василий; учительница ответила, что он дразнил их. «Ну и ладно, – сказал Сталин. – Больше я не буду вас беспокоить»[1773]1773
Holmes, Stalin’s School, 167 (ссылка на интервью с Красноглядовой, которая ссылалась на разговоры с Белогорской).
[Закрыть]. После уроков Василий играл в футбол, что стало для него предлогом, чтобы не делать домашние задания (он заявлял, что слишком устает), если верить записке коменданта дачи в Зубалово для Власика (22.09.1935). «Вася чувствует себя взрослым и настойчиво требует исполнения его желаний иногда глупых», – писал комендант[1774]1774
Мурин. Сталин в объятиях. С. 53–54 (АП РФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 1553. Л. 7–8).
[Закрыть]. Сталин дал сыну два месяца на исправление, пригрозив, что возьмет вместо него в семью примерных мальчиков[1775]1775
Мурин. Сталин в объятиях. С. 183–184 (дневник Сванидзе: 17.11.1935), 185 (04.12).
[Закрыть].
Сталину в Сочи переслали письмо 70-летней Феклы Коршуновой, жившей на пенсию своего мужа от торфоразработок «Вождь пролетариата». Она хотела подарить Сталину одну из своих коров, но не была уверена, что он одобрит этот жест. («Вам будет виднее».) В заключение она писала, что раньше ее пенсия составляла 15 рублей 64 копейки в месяц, а сейчас она получает 24 рубля. Сталин ответил ей (30.09): «Спасибо вам, матушка, за ласковое письмо. Коровы мне не нужно, так как хозяйства у меня нет – я всего-навсего служащий, служу народу, как умею, а у служащих редко бывает свое хозяйство. Советую вам, матушка, оставить корову при себе и держать ее на память от меня. Уважающий вас И. Сталин»[1776]1776
Леушин. Сталиниада. С. 105 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 754. Л. 112–113).
[Закрыть].
Вне дома работало более 10 миллионов женщин – в торговле, местных советах, школах, на текстильных фабриках традиционного типа, – однако они также во все большем количестве трудились в промышленности – по причине «массового желания», как выразился один функционер[1777]1777
Итогом стало снижение соотношения между иждивенцами и кормильцами с 2,5 в 1927 г. до 1,6 в 1935 г. Goldman, Women, the State and Revolution, 103. «Мне нравится хорошая одежда, – говорила иностранцу Софья Кеня, работавшая в Метрострое на шахте № 82. – На подземной работе я ношу резиновые сапоги, штаны и покрываю волосы платком. Однако дома и в выходные я хочу носить модные красивые платья, и чтобы они хорошо на мне сидели. Все наши девушки любят красивую одежду. Встретив в театре или в гостях девушек из Метростроя, вы бы никогда не подумали, что днем они работают под землей… Обувь у нас сейчас отличная, однако наши фабрики должны прилагать больше усилий к выпуску изящных пуговиц, украшений, сумочек, перчаток». Malnick, Everyday Life, 221.
[Закрыть]. Первого октября власти отменили карточки на мясо, рыбу, сахар, жиры и картофель, что предвещало рост цен, однако розничная цена на хлеб была снижена. Партия отправила на предприятия агитаторов, чтобы те разъяснили, как следует понимать эти меры[1778]1778
Каганович заверял Сталина: «Многие рабочие тут же ведут подсчет и сами указывают, что так как они докупали к пайкам мясо, масло на рынке, то сейчас это им дает выгоду. Теперь, видимо, надо будет обратить внимание на магазины и организацию продажи». Davies et al., Years of Progress, 174–6; Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 589–590 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 743. Л. 40–44: 26.09.1935). См. также: Дэвис, Хлевнюк. Отмена карточной системы в СССР. С. 127.
[Закрыть]. Типичная пара из Ленинграда (муж – грузчик, жена – учительница) жила в комнате площадью в 150 кв. футов (около 14 кв. метров), причем муж с женой спали на кровати, старший сын на койке, две дочери спали валетом на другой койке, младшей дочери стелили на стульях и табуретках. «Вот так и жили более десяти предвоенных лет и были по-своему счастливы, – вспоминал сын, который до полуночи делал домашние задания в великолепной дореволюционной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина. – Главное – все учились: даже мама в 45 лет окончила вечерний педтехникум»[1779]1779
Сувениров. Трагедия РККА. С. 34.
[Закрыть].
В условиях хронического дефицита режим манипулировал потребительскими товарами, превращая их в способ наградить или наказать[1780]1780
Осокина. Иерархия потребления; Осокина. За фасадом; Hessler, Social History of Soviet Trade; Randall, Soviet Dream World.
[Закрыть]. Элиты пользовались привилегированным доступом как к товарам массового потребления, так и к предметам роскоши – таким как ресторанная еда или модные зимние пальто[1781]1781
«Московские рестораны не оставляют желать ничего лучшего, – писал Юрий Елагин, скрипач из театра Вахтангова, описывая ужин в ресторане, который вместе с выступлениями артистов легко мог обойтись в двухнедельный заработок рабочего. – В центре обеденного зала в „Метрополе“ на Театральной площади в бассейне плавают великолепные живые волжские осетры. Посетители могут выбрать в прозрачной воде ту рыбу, которую они хотят съесть». В «Метрополе» играл чешский джаз-банд Зиглера, в «Национале» – оркестры Цфасмана и Утесова, а в ресторане «Прага» на Арбате пели цыгане. Jelagin, Taming of the Arts, 136–8. Как вспоминал Чарльз Тэйер, сотрудник американского посольства, «хороший обед в „Метрополе“ или в ресторане „Медведь“ стоил достаточно дешево». Thayer, Bears in the Caviar, 106.
[Закрыть]. Для покупки желанных товаров обычно требовались не только деньги, но и специальный талон, а кожаную куртку, которую обладатели талонов могли купить за 300 рублей в государственном магазине с низкими ценами, можно было перепродать на рынке по втрое большей или еще более высокой цене – в принципе это было преступлением, но в то же время и образом жизни. Сотрудники среднего звена НКВД получали всего 150–350 рублей в месяц (шинель стоила в 1935 году 700 рублей), и к тому же им приходилось «добровольно» приобретать облигации государственного займа, обычно обходившиеся им в месячную зарплату. Правда, сотрудники НКВД недорого питались на работе, однако оклад их начальников был как минимум в пять раз больше, а кроме того, они получали еще почти тысячу рублей в месяц в качестве «премий». Роскошная жизнь начальства служила постоянным рефреном в донесениях осведомителей. «Хватит насмехаться над рабочими, хватит морить их голодом, хватит дразнить их, как собак, – писал в 1935 году автор анонимного письма Жданову. – Наши враги – наши аристократы, вредящие трудящимся».
Сталин изложил Кагановичу и Молотову свое видение международной ситуации в связи с кризисом в Восточной Африке, где 3 октября 1935 года после долгой напряженности и приграничных столкновений крупная итальянская армия, размещенная в Эритрее, без объявления войны вторглась в Абиссинию (Эфиопию). Это была уже вторая итало-абиссинская война: Италия лишилась этой африканской территории в 1896 году после унизительного военного поражения под Адуа. На этот раз итальянские силы, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением, подвергали абиссинские деревни бомбардировкам с воздуха и использовали против местных племен горчичный газ[1782]1782
Martelli, Italy Against the World; Hardie, Abyssinian Crisis; Robertson, Mussolini as Empire Builder; Strang, Collision of Empires. См. также: Durand, Crazy Campaign.
[Закрыть]. 7 октября Лига Наций объявила Италию агрессором и начала процесс наложения санкций, однако неспособность Лиги наказать Италию вскоре проявилась со всей очевидностью. Дискуссии в стенах Лиги были омрачены самоубийством чехословацкого наблюдателя.
Сталин сохранял спокойствие. «Калинин сообщил, что Наркоминдел сомневается в допустимости экспорта хлеба и других продуктов из СССР в Италию ввиду конфликта в Абиссинии, – писал он из Сочи в преддверии вторжения. – Я думаю, что сомнения Наркоминдела проистекают из непонимания международной обстановки. Конфликт идет не столько между Италией и Абиссинией, сколько между Италией и Францией, с одной стороны, и Англией, с другой. Старой антанты нет уже больше. Вместо нее складываются две антанты: антанта Италии и Франции, с одной стороны, и антанта Англии и Германии, с другой. Чем сильнее будет драка между ними, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем и другим, чтобы они могли драться. Нам вовсе невыгодно, чтобы одна из них теперь же разбила другую. Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой»[1783]1783
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 545 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 89. Л. 2–2 об.: 02.09.1935). Вторжение в Абиссинию не воспрепятствовало и участию СССР в первой международной авиационной выставке в Милане (12–28.10.1935), на которой Советский Союз демонстрировал свой удачный биплан И-15, ставший наиболее впечатляющим экспонатом выставки. Советский И-16, свободнонесущий моноплан типа низкоплан, на тот момент был самым быстрым истребителем в мире, однако международная аудитория с недоверием отнеслась к его заявленным летным характеристикам, сочтя их слишком хорошими. 1 Salone Internazionale Aeronautico; Ziemke, Red Army, 193. Известен рассказ о том, как впоследствии Сталин в шутку приказал одному из приставленных к нему сотрудников НКВД связаться по телефону с расом Касой – вождем племени, оказывавшем сопротивление итальянским силам, – а когда оперативник вернулся расстроенным, так как связи с горной Эфиопией, конечно же, не было, Сталин якобы сказал: «А еще в охране работаете». Gromyko, Memoirs, 103 (без ссылки на источник).
[Закрыть].
На самом же деле Англия и Франция были на одной стороне, а все более сближавшиеся Италия и Германия – на другой.
Когда Литвинов попросил разрешения демонстративно уйти с ассамблеи Лиги Наций в знак протеста против того, что представитель от СССР (он сам) не был выбран одним из шестерых вице-председателей, Сталин согласился («Пусть ассамблея сама расхлебывает абиссинскую кашу»). Но после того, как уход Литвинова побудил англичан и французов поспешно кооптировать его в президиум Лиги, Сталин в письме Кагановичу и Молотову выразил свое недовольство тем пшиком, которым завершился этот шаг, предпринятый ради спасения лица. «Литвинов… сам испугался результатов своего предложения и поторопился потушить инцидент, – писал он с раздражением. – Литвинов хочет плавать по фарватеру Англии, тогда как мы имеем свой собственный фарватер». Сталин назвал руководителей Лиги «жуликами», которые не относятся к СССР «с должным уважением», и обвинил Литвинова в том, что его поведение продиктовано «не столько интересами политики СССР, сколько его личным уязвленным самолюбием»[1784]1784
СССР проиграл Мексике, получив на один голос меньше. Сталин добавлял: «Литвинова теперь метлой не выгонишь из президиума ассамблеи». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 561–562 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 89. Л. 92–93: 11.09.1935), 562–563 (Л. 93: 11.09), 563 (Л. 103: 12.09), 563–564 (Л. 99–102: 12.09). См. также: ДВП СССР. Т. 18. С. 523–524 (телеграмма Литвинову, 04.10.1935), 525–526 (речь Потемкина, 10.10), 661 (телеграмма Потемкина, 11.10); Адибеков и др. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа. С. 329–330 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 18. Л. 173), 330 (Л. 175), 330–331 (Л. 178), 332 (Л. 187), 333 (Оп. 162. Д. 19. Л. 14), 334 (Л. 32), 337–338 (Д. 20. Л. 4, 8); Walters, History of the League of Nations, I: 358–9. Сталин позволил Литвинову поддержать санкции против Италии, однако Политбюро приказывало ему: «Проводите самостоятельную советскую линию… избегайте всего того, что может быть истолковано, как подчинение нашей линии позиции Англии». Адибеков и др. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа. С. 331 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 18. Л. 178: 15.10.1935).
[Закрыть].
26 октября Тухачевский – который не появлялся в германском посольстве после прихода Гитлера к власти, – посетил прием, устроенный в честь отбывающего на родину советника Фрица фон Твардовского. «Тухачевский держался необычайно откровенно и сердечно, – докладывал Твардовский. – Его реплики были полны величайшего уважения к германской армии, ее офицерскому корпусу и ее организационным возможностям, исходя из чего, он выразил уверенность в том, что новая армия Германского рейха будет полностью готова к войне уже в этом году или самое крайнее в следующем году». Твардовский не соглашался с этим мнением, но заместитель наркома обороны стоял на своем: «Если дело дойдет до войны между Германией и Советским Союзом, что стало бы ужасным несчастьем для обеих стран, Германии придется иметь дело уже не со старой Россией; Красная армия многому выучилась и проделала большую работу». Как отмечал Твардовский, Тухачевский заявил, что «если между Германией и Советским Союзом сохранятся те же дружественные политическое отношения, что и раньше, то они окажутся в состоянии навязать мир всему миру»[1785]1785
DGFP, series C, IV: 778–9 (29.10.1935).
[Закрыть].
Находясь в отпуске, Сталин снова страдал от болей в желудке и заболел гриппом[1786]1786
Мурин. Сталин в объятиях. С. 183 (дневник Сванидзе: 17.11.1935).
[Закрыть]. Он сделал неожиданную для него вещь, заехав проведать свою престарелую мать[1787]1787
Ей было либо 75, либо 77 лет (точный год рождения Кеке неизвестен, поскольку ее возраст могли завысить при вступлении в брак). Сталин наносил ей краткие визиты в 1921 и 1927 гг.
[Закрыть]. С тех пор, как он овдовел во второй раз, его письма Кеке изменились. «Здравствуй мама – моя! – писал он в 1934 году. – Получил… варенье, чурчхели, инжир. Дети очень обрадовались и шлют тебе благодарность и привет… Я здоров, не беспокойся обо мне. Я свою долю выдержу. Не знаю, нужны ли тебе деньги или нет. На всякий случай присылаю тебе пятьсот рублей… Будь здорова мама – моя! Не теряй бодрости духа! Целую. Твой сын Сосо… [P. S.] Дети кланяются тебе. После кончины Нади, конечно, тяжела моя личная жизнь. Но, ничего, мужественный человек должен остаться всегда мужественным»[1788]1788
Мурин. Сталин в объятиях. С. 16–17 (Л. 45–46: 24.03.1934). «И. В. глубоко переживал потерю жены и друга», – вспоминал Власик. Логинов. Тени Сталина. С. 97. Артем вспоминал случай, когда Василий сказал отцу, что его приятели увидели старых женщин, которые крестились и молились, и бросили им под ноги хлопушку. Сталин рассердился: «Зачем? Я спрашиваю, зачем они это сделали?!». Василий сказал: «А зачем они молятся?!». Сталин на это ответил: «Ты бабушку уважаешь? Любишь ее? А она тоже молится. Потому что знает чего-то такое, что ты не знаешь!». Сергеев, Глушик. Беседы о Сталине. С. 89–96; Московский комсомолец. 03.08.2004.
[Закрыть].
Сталина сопровождал Берия, выстроивший над деревянной лачугой в Гори, в которой родился диктатор, грандиозный мраморный павильон и открывший его для публики[1789]1789
Сухарев. Лицедейство. С. 106 (ссылка на: ПА ИИП при ЦК КП Грузии. Ф. 8. Оп. 1. Д. 17. Л. 20, 24: Г. В. Хачапуридзе. С. 54).
[Закрыть]. Кроме того, Берия добился разрешения на строительство музея Сталина в Гори, рядом с которым предполагалось воздвигнуть кинотеатр, драматический театр, библиотеку, гостиницу и дом колхозника. Общие расходы на строительство по самым скромным оценкам почти достигали годового бюджета Гори (900 тысяч рублей)[1790]1790
Планы строительства только что одобрил инспектор из Москвы. Соколов. Берия. С. 97–98 (сентябрь 1935).
[Закрыть]. Кеке по-прежнему жила под опекой Берии в комнате на первом этаже бывшего дворца царского наместника, где также располагался грузинский Совнарком. Уже больше четверти века будучи вдовой, она ходила на рынок, одетая в черное, а за ней следовали люди из тайной полиции. Ее регулярно навещала жена Берии Нино. В июне 1935 года Кеке навестили Светлана и Василий. Дети неделю прожили у «дяди Лаврентия», а у бабушки, согласно Светлане, провели всего полчаса. Ни Светлана, ни Василий не знали грузинского; переводчиком для них был их сводный брат Яков. Как вспоминала Светлана, ее поразил вид спартанской железной кровати Кеке. Она была больна (судя по снимкам, которые были опубликованы с позволения Сталина, она принимала внуков, лежа в постели)[1791]1791
Сталин в письме матери (11.06.1935) упоминал о ее болезни («Не следует бояться болезни, крепись, все проходит»). Мурин. Сталин в объятиях. С. 18 (АПРФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 1549. Л. 55–56). С подачи Берии один журналист записал и отредактировал так называемые воспоминания Кеке – судя по всему, Берия таким образом намеревался подольститься к Сталину. (Но вместо этого они оказались погребены в грузинском партархиве). Интервью с Кеке состоялись 23, 25 и 27.08.1935. Джугашвили. Мой сын Иосиф Сталин. См. также ходившие тогда в Грузии слухи о Сталине: Благовещенский. В гостях у П. А. Шарии. С. 472, сн. 28.
[Закрыть]. Визит самого Сталина к матери – еще одно указание на ее болезнь – состоялся 17 октября. От лечившего ее врача исходит довольно правдоподобный слух, будто бы Сталин спросил: «Почему ты меня так сильно била?» – на что мать ответила: «Потому ты и вышел такой хороший»[1792]1792
Согласно тому же источнику, Сталин сказал матери: «Царя помнишь? Ну, я вроде царь». «Лучше бы ты стал священником», – якобы ответила Кеке. Радзинский. Сталин. С. 24 (воспоминания Н. Кипшидзе, врача, лечившего Кеке; ссылка без указания источника).
[Закрыть].
Грузинское происхождение Сталина со временем начало замалчиваться, а его черты лица на фотографиях подвергались ретуши (ему укорачивали длинный острый нос, опускали дугообразную левую бровь, выпячивали подбородок, лицу придавали овальный контур)[1793]1793
О том, что Сталин якобы по-прежнему находился под влиянием грузинских литературных стилей, см.: Вайскопф. Писатель Сталин. С. 130–131, 181–198.
[Закрыть]. Через три дня после его визита к Кеке корреспондент «Правды» взял у нее интервью, а 21 октября Поскребышев передал черновик его статьи диктатору с просьбой разрешить ее публикацию. «Не берусь ни утверждать, ни отрицать, – ответил Сталин. – Не мое дело»[1794]1794
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 92. Л. 22–23.
[Закрыть]. Статья была напечатана в «Правде» (23.10). «75-летняя мать Кеке приветлива, бодра… [„Он] Пришел неожиданно, не предупредив. Открылась дверь… и вошел… Он долго целовал меня, и я тоже. – Как нравится тебе наш новый Тифлис? – спросила я“». Если верить газете, она сказала: «Я работала поденно и воспитывала сына. Трудно было… Питались плохо… Примерный сын!.. Всем желаю такого сына!»[1795]1795
Дорофеев. Мать. Один очевидец в том же номере вспоминал: «Любому, кто хотя бы раз встречал товарища Сталина, никогда не забыть его скромности, ума и способности быстро давать оценку событиям и давать верные, четкие указания, никогда не забыть его прозорливости, способности насаждать в человеке пожизненную самоотверженную преданность делу рабочего класса, безжалостности ко всем врагам революции». Это был автопортрет, изложенный чужими словами.
[Закрыть].
В «Правде» от 27.10 приводились дополнительные подробности от Кеке: «Приходит наш Лаврентий… и говорит, что приехал Сосо, что он уже здесь и сейчас войдет… Открылись двери, и на пороге показался он, мой родной… Смотрю и не верю своим глазам». Она отмечала, что у сына поседели волосы. «Что это, сын, поседел что ли?». Сталин ответил на это: «Ничего, мать, седина – это не важно. Чувствую я себя прекрасно, ты не сомневайся в этом»[1796]1796
Беседа с матерью товарища Сталина. Правда. 27.10.1935; Заря Востока. 28.10.1935.
[Закрыть]. (В газетную заметку не попал фрагмент, в котором она говорила: «Жаль, что ты не стал священником», – согласно Светлане, Сталин любил повторять эти слова.) В газете приводилось утверждение Кеке, что отец Сталина забрал его из школы, чтобы отдать в ученики к сапожнику, вопреки ее решительным возражениям. 29 октября Сталин вышел из себя: «Прошу воспретить мещанской швали, проникшей в нашу центральную и местную печать, помещать в газетах „интервью“ с моей матерью и всякую другую рекламную дребедень вплоть до портретов, – писал он из Сочи Молотову, Кагановичу, Андрееву, Жданову и Борису Талю (заведующему отделом издательств ЦК). – Прошу избавить меня от назойливой рекламной шумихи этих мерзавцев»[1797]1797
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 92. Л. 82.
[Закрыть].
Вернувшись в Москву 2 ноября 1935 года, Сталин первым делом принял Канделаки, только что прибывшего из Берлина со встречи с Шахтом, который повторил предложение о новом крупном займе – на этот раз речь шла о 500 миллионах марок, – в то время как Канделаки снова говорил о необходимости политического сближения и опять подчеркивал заинтересованность СССР в новейшей военной технике (автопилоты для самолетов, дистанционное управление кораблями). Француз Лаваль, ставший еще и премьер-министром, тоже задействовал все каналы, чтобы обеспечить сближение с Германией, и вместе с тем затягивал формальную ратификацию союза с СССР. Гитлер усматривал в этом знак слабости[1798]1798
DGFP, series C, IV: 482–3 (26.07.1935), 493–6 (27.07), 507–10 (30.07), 596–8 (29.08), 618–20 (5.09), 825–9 (18.11), 833–5 (19.11), 835–7 (19.11), 841–2 (20.11), 847–9 (22.11), 849–51 (23.11), 859–62 (27.11), 866–8 (30.11), 872–4 (08.12), 925–6 (18.12). Французское Национальное собрание ратифицировало пакт с СССР 27 февраля 1936 г. (353 голосами против 164); Съезд Советов сделал это же 8 марта 1936 г.
[Закрыть]. Немецкий посол Шуленбург сообщал, что в день Октябрьской революции на обеде для дипломатического корпуса Литвинов поднял бокал и громко провозгласил: «Пью за возрождение нашей дружбы!» По словам Шуленбурга, «британский посол, сидевший напротив, сказал: „Ну что ж, прекрасный тост“»[1799]1799
DGFP, series C, IV: 778–9 (28.10.1935), 783–4 (01.11), 811–3 (11.11.1935); На приеме. С. 171; Weinberg, Foreign Policy, I: 221–2. Шахт и Канделаки никак не могли договориться о том, какую долю уже существующего долга СССР должен выплачивать золотом и твердой валютой.
[Закрыть].
В столицу пришла обычная для нее морозная и снежная зима, однако на параде 7 ноября 1935 года Ворошилов, Тухачевский и прочие полководцы впервые появились с золотыми нарукавными знаками различия. Вскоре после этого Сталин согласился восстановить в армии отдание чести и формальные воинские звания[1800]1800
Функционеры извлекли на свет старые царские знаки различия и на их основе разработали новые для Красной армии. Также с разрешения Сталина «штаб» снова стал «генеральным штабом». Соловьев. Тетради красного профессора, 1912–1941 гг. Т. 4. С. 183; Erickson, Soviet High Command, 366–403, 445–6; Zaloga, «Soviet Tank Operations», note 2.
[Закрыть]. Диктатор назначил пятерых «маршалов»: Ворошилова, Егорова, Тухачевского, Блюхера и Буденного[1801]1801
Указ об учреждении чина маршала был издан 22 сентября 1935 г., а церемония присвоения этого чина состоялась 20 ноября; в «Правде», сообщавшей на следующий день об этом событии, постарались изгнать из его описания душок царизма: «Климент Ворошилов, пролетарий до мозга костей, большевик в каждом своем движении, теоретик и практик военного дела, кавалерист, стрелок, один из лучших ораторов партии, вдумчивый и кропотливый организатор огромной оборонной машины».
[Закрыть]. В ходе присвоения воинских званий тысячам других офицеров некоторые из них были фактически понижены в чине: им припомнили, что они были сыновьями священников или дворян либо когда-то конфликтовали с начальством[1802]1802
Сувениров. Трагедия РККА. С. 51–54.
[Закрыть]. Звания были введены и в НКВД. Заковский, после убийства Кирова руководивший мясорубкой в Ленинграде, с подачи Сталина получил звание комиссара госбезопасности 1-го ранга, равноценное званию генерала армии и более высокое, чем ему собирались присвоить первоначально. Звание генерального комиссара госбезопасности было присвоено одному лишь Ягоде[1803]1803
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 822, сн. 166.
[Закрыть]. Существование новой элиты, жадной до чинов, нарядной формы и наград, а также роскошных квартир, дач и денежных выплат, все сильнее бросалось в глаза[1804]1804
К осени 1935 г. обладателями советских государственных наград – таких, как орден Ленина или орден Красного Знамени, – стали 16 тыс. человек. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 81, сн. 6 (ссылка на: ГА РФ. Ф. Р-3316. Оп. 65. Д. 144. Л. 5). В 1936 г. для выплаты «надбавок» при режиме был учрежден «директорский фонд».
[Закрыть].
8 ноября обширное семейство Аллилуевых и Сванидзе в третий раз за три года съехалось на поминки по Наде. Предыдущую ночь Сталин провел с приятелями и лег спать только в три утра. Сейчас, желая развлечь диктатора, Молотов позвонил ему и предложил вместе посмотреть кино, но Сталин отказался[1805]1805
Мурин. Сталин в объятиях. С. 183 (дневник Сванидзе: 17.11.1935).
[Закрыть]. Его старший сын Яков нашел себе новую спутницу жизни, Юдифь Мельцер (г. р. 1911), балерину из Одессы, известную под именем Юлия. До этого Яков сожительствовал и обручился с Ольгой Голышевой (г. р. 1909), уроженкой Сталинградской области, учившейся, как и он, в Московском авиационном училище, но затем они расстались, и она уехала домой[1806]1806
10 января 1936 г. у нее родился сын Евгений. Впоследствии Яков признал его, и он стал называться не Голышевым, а Джугашвили. Голышева получала деньги от семейства Джугашвили на воспитание ребенка.
[Закрыть]. Насколько известно, Мельцер привлекла к себе внимание Якова в московском ресторане, где тот поссорился с ее вторым мужем, Николаем Бессарабом, сотрудником НКВД, который служил помощником у Реденса, свояка Сталина, отныне возглавлявшего московское областное управление НКВД. «Она хорошенькая женщина лет 30–32-х, кокетливая, говорит с апломбом глупости, читает романы, поставила себе целью уйти от мужа и сделать „карьеру“, что и выполнила, – язвительно писала Мария Сванидзе о Мельцер, которую увидела на семейном обеде. – Она живет уже у Яши, вещи пока у мужа»[1807]1807
Мурин. Сталин в объятиях. С. 183–184 (дневник Сванидзе: 17.11.1935).
[Закрыть].
14–17 ноября 1935 года в Большом кремлевском дворце прошло Первое всесоюзное совещание стахановцев. Еще до того, как Сталин одобрил увеличение капиталовложений, режим настойчиво добивался интенсификации труда – и сейчас очевидное решение свалилось ему прямо в руки. Алексей Стаханов (г. р. 1906), забойщик с шахты «Центральное-Ирмино» в Кадиевке (Донбасс), за одну ночную смену добыл 102 тонны угля, в 14 с лишним раз перекрыв свою норму (7 тонн). В 6 утра партийная ячейка шахты постановила премировать Стаханова 220 рублями (его месячный заработок) и постоянным пропуском в рабочий клуб. Сообщение о рекорде Стаханова было напечатано в «Правде» (02.09); на следующий день он получил новую квартиру. Инновация Стаханова заключалась в том, что он предложил освободить таких забойщиков, как он сам, от необходимости периодически откладывать отбойный молоток, чтобы ставить в забое подпорки. Кроме того, местный парторг снабдил его дополнительным оснащением и приставил к нему помощников, чьи имена не упоминались в организованных парторгом бесчисленных заметках и репортажах. Орджоникидзе в Кисловодске прочитал сообщение о достижении Стаханова в «Правде» и созвонился со своими помощниками в Москве и с угольным трестом в Кадиевке. После этого «Правда» (11.09) объявила о начале «стахановского движения» в промышленности и в ГУЛАГе[1808]1808
Свои рекордсмены имелись в автомобильной (Александр Бусыгин), станкостроительной (И. И. Гудов) и в текстильной промышленности (Евдокия и Мария Виноградовы), а также в ГУЛАГе, но данное «движение» получило имя «стахановского». Siegelbaum, Stakhanovism; Benvenuti, «Stakhanovism and Stalinism»; Davies and Khlevniuk, «Stakhanovism»; Davies et al., Years of Progress, 164–9; Квашонкин. Советское руководство. С. 310–311 (РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 460. Л. 2–3: Орджоникидзе – Саркисову, 06.09.1935); Горяева. «Великая книга дня». С. 301 (РГАКФД. № Ш-192. Вр. зв. 02.00).
[Закрыть].
Погоня за рекордами нередко оставляла без сырья и людей следующие смены, из-за чего те не могли не то что перевыполнить, а хотя бы выполнить норму, провоцировала аварии и травмы, обостряла трения в отношениях между рабочими. Однако директора, пытавшиеся бороться с пагубными последствиями стахановского движения, рисковали навлечь на себя обвинения в саботаже рабочей инициативы[1809]1809
Солдатенков. Политические и нравственные последствия. С. 82–88 (ссылка на: ЦГАИПД Ст. П. Ф. 24. Оп. 2. Д. 1190. Л. 6: Жданов, 05.04.1936).
[Закрыть]. (Директор шахты «Центральное-Ирмино» впоследствии был арестован за «вредительство», а на его место назначили парторга[1810]1810
В 1937 г. парторг шахты Константин Петров (г. р. 1908) был назначен ее начальником вместо прежнего директора, Иосифа Заплавского, сосланного в лагерь в городе Норильске.
[Закрыть].) Стахановское движение стало проклятьем и для директоров, и для рабочих, которым угрожало повышение норм выработки. На совещании стахановцев Орджоникидзе, как всегда, подчеркивал необходимость наращивать не только количество, но и качество[1811]1811
Микоян призвал: «Если учиться у капиталистов, то в первую очередь надо учиться у американцев». Первое совещание рабочих; Микоян. В полосе великого подъема. С. 15.
[Закрыть]. В последний день работы совещания, когда Ворошилов потчевал стахановцев рассказами о подвигах парашютистов на последних армейских маневрах, неожиданно явился Сталин, вызвав бурю оваций.
Диктатор, вскоре поднявшийся на трибуну, заявил, что своим рождением это новое движение, которое он назвал «глубоко революционным», обязано инициативе снизу, ставшей возможной в новых условиях, сложившихся в стране. «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее, – заявил он. – А когда весело живется, работа спорится». (За некоторое время до этого 3 тысячи делегатов стихийно запели прилипчивый марш из «Веселых ребят».) «Если бы у нас был кризис, если бы у нас была безработица – бич рабочего класса, если бы у нас жилось плохо, неприглядно, невесело, то никакого стахановского движения не было бы у нас (аплодисменты)… Если не хватает хлеба, не хватает масла и жиров, не хватает мануфактуры, жилища плохие, то на одной лишь свободе далеко не уедешь. Очень трудно, товарищи, жить одной лишь свободой. (Одобрительные возгласы, аплодисменты.)»[1812]1812
Правда. 22.11.1935; Сочинения. Т. 14. С. 79–102 (на с. 89–91).
[Закрыть]
В завершение Сталин попросил зал одобрить вручение лучшим работникам страны высших государственных наград, снова вызвав бурю оваций. Стаханов получил орден Ленина, был принят в партию, переведен из рабочих в управленцы и объявлен автором текстов, прославлявших Сталина как зачинателя этого движения[1813]1813
Стаханов попал на обложку Time за 16.12.1935. Кроме того, Сталин в конце 1935 г. инициировал кампанию против «вредителей»-директоров, о которой, как и о стахановском движении, он в целом забыл к весне 1936 г. См. также: Стаханов. Рассказ о моей жизни.
[Закрыть]. Он пристрастился к выпивке, в пьяной драке потерял свой орден Ленина и партбилет, разбил зеркальные стены в ресторане отеля «Метрополя» и женился на 14-летней. Сталин утратил интерес к стахановскому движению, но отныне он уделял все больше и больше внимания насаждению публичного культа героев того или иного рода.
В Москве в конце ноября 1935 года находился советский посол в Болгарии Федор Ильин, сын священника и легендарный большевик, взявший себе фамилию Раскольников (в честь героя Достоевского). Он с женой решил сходить на пьесу Александра Корнейчука «Платон Кречет» о поисках подлинного гуманизма и социальной справедливости новой советской интеллигенцией, шедшую в филиале Московского художественного театра в Богословском переулке. Там Раскольников неожиданно встретил Сталина и Молотова. (Те сперва собирались в сам Московский художественный театр, но спектакль, на который они пошли, был отменен). В антракте Сталин завел с Раскольниковым дискуссию о советской политике в Болгарии. Молотов обратил внимание на уважение, проявленное Сталиным к Раскольникову, и на следующее утро Жемчужина, жена Молотова, позвонила Раскольникову и пригласила его с женой на дачу к Молотовым. Во время игры в бильярд, застолья и танцев мужчины рассуждали об угрозе фашизма, и Молотов в какой-то момент заявил: «Наш главный враг – Англия»[1814]1814
Раскольников. О времени и о себе. С. 476–486. Знакомые Раскольникова, каким-то образом узнав о том, какой прием оказал ему Сталин, звонили ему с поздравлениями. Раскольников и Молотов когда-то вместе учились в Петербургском политехническом институте и до революции совместно работали в «Правде». Болгария была четвертой страной, в которую Раскольников назначался послом. В промежутках между этими назначениями он также возглавлял Государственный репертуарный комитет, которому подчинялись театры, и сам пробовал силы в драматургии.
[Закрыть].
В театре Сталин пригласил Раскольникова заходить к нему в служебный кабинет, но, когда посол звонил ему из наркомата иностранных дел, недоверчивый Поскребышев отвечал отказом. Однажды, когда Раскольников набрал номер Сталина, диктатор сам снял трубку – и тут же позвал его к себе. Дело было 9 декабря 1935 года. Раскольников наедине со Сталиным пробыл двадцать минут – это был его первый (и единственный) визит в «Уголок». «Рабочая комната Сталина в новом доме Кремля была омеблирована точь-в-точь так же, как его кабинет на пятом этаже огромного здания Цека на Старой площади», – отмечал Раскольников. Диктатор вышел из-за стола, усадил Раскольникова за большой стол, обитый сукном, уселся сам, а затем набил трубку табаком и закурил. Раскольников сообщил ему, что его начальство ответило отказом на просьбу Софии о закупке советского оружия. «Это ошибка!» – перебил его Сталин, добавив, что теперь болгары просто купят оружие у немцев. Раскольников получил разрешение сообщить о точке зрения Сталина в наркомате. Далее разговор перешел на более общие темы. «Англия теперь стоит за мир! – иронически сказал Сталин, широко разводя руками и с оживлением подходя ко мне, – вспоминал Раскольников. – Англию сейчас будут щипать. Ее колонии разбросаны по всему свету. Защищать их немыслимо: для этого нужно иметь сто флотов. Это не то, что у нас, где все собрано в одном месте. Поэтому Англия, конечно, стоит за мир»[1815]1815
Раскольников упоминает, что в приемной он встретил Михаила Кольцова; собственно говоря, Сталин принял Кольцова прямо перед Раскольниковым. Раскольников. О времени и о себе. С. 486–488; На приеме. С. 174–175.
[Закрыть].
За кулисами Литвинов упорствовал в своем антинацизме; в послании Сталину он подтверждал сообщение ТАСС о том, что Шахт конфиденциально поведал одному французскому банкиру, будто бы Германия намеревается совместно с Польшей расчленить Советскую Украину. Литвинов призывал диктатора дать «директиву об открытии систематической контрпропаганды против германского фашизма», чьи нападки на большевизм достигли «гомерических пропорций». Однако другие сотрудники наркомата иностранных дел проводили линию, которой отдавал предпочтение Сталин. Твардовский, снова получив должность в германском министерстве иностранных дел, позвонил Якову Сурицу, советскому послу в Берлине, чтобы пригласить его к себе в знак вежливости – но ему неожиданно позвонил Сергей Бессонов, советник посольства по торговле, и попросил принять его перед Сурицем. Твардовский принял их обоих по отдельности 10 декабря. Бессонов, которого он принял первым, напрямую задал вопрос: «как могут быть улучшены советско-германские отношения». Суриц задал тот же вопрос, якобы спрашивая совета. Бессонов писал в наркомат иностранных дел, что разговоры, в которых он участвовал, подтверждали «наличие в Германии слоев и групп, по различным причинам заинтересованных в нормализации отношений», – в первую речь он называл крупный бизнес и военных старой закалки, – и говорил, что они ожидают от СССР конкретных шагов, которые помогли бы им во внутриполитической борьбе[1816]1816
Редигер (заместитель начальника восточного отдела германского министерства иностранных дел) говорил Бессонову, что «кроме враждебности в области идеологии между Германией и СССР нет политических разногласий и что мы, конечно, приветствуем расширение экономических отношений». 12 декабря Герман Геринг заявил Бессонову, что между военным министром Бломбергом и Шахтом «достигнуто соглашение о готовности на поставку по заказам СССР любого военного оборудования, включая самое сложное», в счет нового кредита, который Бессонов продолжал считать ключом к политическому сближению, в отличие от немцев, не проводивших связи между тем и другим. Абрамов. Особая миссия Давида Канделаки. С. 147 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 082. Оп. 18. Пап. 81. Д. 7. Л. 360–365); DGFP, series C, IV: 870–2 (4.12.1935), 897–9 (10.12), 931–3 (21.12). См. также: Некрич. 1941. С. 23; Fischer, Russia’s Road, 240. Литвинов в письме Сурицу (19.12.1935) выражал скепсис в отношении каких-либо шагов со стороны немцев, в то время как Крестинский писал Сурицу (11.01.1936): «Мне кажется, что по вопросу об этом 500-миллионном кредите мы с немцами договоримся. Что же касается вопроса об изменении немцами их политической позиции по отношению к нам, то никаких признаков каких-либо изменений в этом направлении ни в Берлине, ни в Москве, ни в других пунктах земного шара не замечается». ДВП СССР. Т. 18. С. 595–597. Т. 19. С. 25–26.
[Закрыть].
Свои навязчивые идеи имелись и у Гитлера. 13 декабря он принял британского посла сэра Эрика Фиппса по просьбе последнего с тем, чтобы обсудить тупик на переговорах по ограничению военно-воздушных сил. Решение Германии строить флот и соответствующая гонка военно-морских вооружений в свое время приблизили начало мировой войны, однако британские официальные круги еще больше опасались гонки военно-воздушных вооружений[1817]1817
DGFP, series C, III: 306–9 (10.08.1934), 556–8 (01.11); DBFP, 2nd series, VI: 883 (31.07). Англичане все еще ожидали ответа Германии на англо-французские предложения, выдвинутые в феврале 1935 г.; Гитлер заявил, что уже дал ответ. Орм Сарджент и Уилгрэм сочинили длинный меморандум (21.11.1935), в котором отвергали и бездействие по отношению к Германии, и создание вокруг нее враждебного окружения, делая вывод о том, что «политика примирения с Германией в Западной Европе, возможно, позволит Англии и Франции умерить развитие германских притязаний в центре и на востоке». Medlicott, Britain and Germany, 19 (ссылка на: C7752/55/18 FO 371/18851).
[Закрыть]. Фиппс твердил себе, что свирепый фюрер ведет себя более рассудительно, чем его безумное окружение. Однако Гитлер разразился тирадой, осудив франко-советский пакт как «военный альянс, недвусмысленно направленный против Германии» (согласно немецкой записи разговора), и указав (согласно английской записи), «что русская атака с воздуха с легкостью может за несколько часов превратить Берлин в пепелище». Он нападал на британские дипломатические игры с Москвой, заявив, что Уайтхолл делает авансы Советскому Союзу только потому, что желает что-то противопоставить Японии. Фиппс отрицал это, стоя на том, что «мы живем в одном доме» с Советским Союзом и это невозможно игнорировать. На это Гитлер возразил, что СССР – «подлый и грязный житель дома, с которым прочим жильцам не следует иметь никаких политических дел».
Гитлер все более сурово и громко утверждал, что принятые коммунистами согласно двусторонним пактам обязательства не вмешиваться в дела других стран опровергаются «самым агрессивным и наглым подпольным вмешательством [Москвы] в дела всех цивилизованных государств, не исключая и Британской империи». Он кричал, что дал отпор раздававшимся в Германии призывам потребовать для нее флота, достигающего половины от британского, ограничившись лишь третью, однако Англия все равно стерпела союз французов с большевиками и сама замышляет заключить такой же союз. «В какой-то момент г-н Гитлер свирепо упомянул Литву, заявив, что ни эта страна, ни прибалтийские государства в целом не станут для России ни малейшей помехой при нападении на Германию», – отмечал Фиппс в резюме разговора, добавляя: «даже делая вид, что боится русского нападения, он говорил о России с крайним презрением и заявил о своем убеждении в полном превосходстве Германии как в военном, так и в техническом отношении. Порой он начинал ковырять пол каблуком»[1818]1818
Согласно германской записи разговора, Гитлер заявил, что предложение Фиппса договориться с Россией – все равно что «держать в закрытом шкафу бациллы чумы и считать, что они станут менее опасными, если открыть шкаф и выпустить их на людей». DBFP, 2nd series, XV: 488–93 (Фиппс – Хору, 16.12.1935); DGFP, series C, IV: 917–9 (отчет Нейрата, 14.12). После встречи с Фиппсом Гитлер сказал на совещании министров, что он не заключит с Англией и Францией никакого соглашения о сокращении вооружений, пока Советский Союз невозбранно наращивает свои вооружения, и не станет участвовать ни в какой западноевропейской системе договоров, в которой участвует и СССР. DGFP, series C, IV: 913–4.
[Закрыть].
