Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
В ходе первомайских парадов 1932 года советский режим впервые публично продемонстрировал успехи в деле механизации Красной армии, причем не только в Москве, но и в Ленинграде, Харькове, Киеве, Тифлисе и Хабаровске[617]617
Berson, Sowieckie zbrojenia moralne, 7. Берсон под псевдонимом Отмар работал в Москве корреспондентом Польского телеграфного агентства и Gazeta Polska, пока его не выслали из страны в 1935 г.
[Закрыть]. В тот же день дала ток первая очередь Днепрогэса, и этот запуск обошелся без осложнений. («Мы говорим с крыши величайшей большевистской победы», – надрывалось советское радио[618]618
Rassweiler, Generation of Power; Горяева. Великая книга дня. С. 256–257.
[Закрыть].) Однако ни танки, ни электричество не могли ни накормить, ни одеть рабочих[619]619
3 мая Сталин принял корреспондента International Herald Tribune, вновь заявив ему, что СССР заинтересован в расширении торговли с США, и сказав, что в ходе грядущей второй пятилетки «легкая индустрия будет развиваться в гораздо больших размерах, чем до сих пор». Сочинения. Т. 13. С. 139 (Ральф Барнс). В более широком плане см.: Mahoney, Dispatches and Dictators. Сталин почти не участвовал в составлении второго пятилетнего плана, за это отвечали Молотов, Куйбышев и Орджоникидзе, но его дальнейшее рассмотрение не могло происходить без его согласования.
[Закрыть]. 4 мая Сталин провел на Политбюро дискуссию, итогом которой стало снижение заданий по хлебозаготовкам и согласие на рекомендованную специальной комиссией закупку сотен тысяч голов скота в Монголии, Западном Китае, Иране и Турции[620]620
Кроме того, советские власти планировали ввезти 10 тыс. голов породистого скота из Южной Америки, Германии и Англии. Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 138; Кондрашин и др. Голод в СССР. Т. 1. Ч. 2. С. 290–291 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 114, 124). В тот же день Политбюро постановило выселить 38 300 кулацких семей, но десять дней спустя вместо этого было решено ограничиться точечными арестами «злостных элементов» в деревне. Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 367 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 134). На 5 мая 1932 г. пришлось 30-летие «Правды», которое отмечалось без упоминания имени Бухарина, редактировавшего ее в течение 12 лет. Medvedev, Nikolai Bukharin, 49.
[Закрыть]. 6 и 10 мая режим издал указы о сокращении задания по хлебозаготовкам для колхозников и оставшихся крестьян-единоличников с 22,4 до 18,1 миллиона тонн. В то же время задание для совхозов было поднято с 1,7 до 2,5 миллиона тонн, и новое общее задание было установлено на уровне 20,6 миллиона тонн. Это составляло всего 81 % от реальных поставок в 1931 году. В указах даже запрещалась дальнейшая ликвидация единоличных крестьянских хозяйств, приказывалось вернуть конфискованный скот и положить конец беззаконию и говорилось, что после выполнения заданий по сдаче государству хлеба нового урожая (в качестве крайнего срока устанавливалась дата 15 января 1933 года) крестьяне были вправе продавать излишки непосредственно потребителям на «колхозных рынках»[621]621
Вскоре режим уточнил, что такая торговля должна «производиться по ценам, сложившимся на рынке». Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 138 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 883. Л. 9), 140; Собрание законов. 1932. № 1. Ст. 190; Собрание законов. 1932. № 33. Ст. 195; Партийное строительство. 1932. № 11–2. С. 50; Коллективизация сельского хозяйства. С. 411–413, 416–417; Хлевнюк. Политбюро. С. 58–59 (без ссылки на источник). Октябрьский указ 1931 г. разрешал крестьянам торговать зерном по «кооперативным ценам». Дополнительные указы, изданные после 6 мая 1932 г., снижали задания по заготовкам другой сельскохозяйственной продукции. Горелик, Малкис. Советская торговля. С. 125; Whitman, «Kolkhoz Market», 387. С 15 января 1933 г. режим дозволил и свободную торговлю мясом.
[Закрыть].
Это происходило во сне или наяву? Еще совсем недавно, на партийном пленуме в октябре 1931 года, Микоян от имени Сталина решительно отверг все предложения разрешить сельскую торговлю по рыночным ценам после выполнения обязательств перед государством[622]622
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 484. Л. 36–46. «…мы еще имеем базары не советские, а просто частные базары… Почти в каждой станице, почти в каждом городе, – сетовал на XVII партийной конференции северокавказский партийный босс Шеболдаев. – Эти базары не только не делают из единоличника социалиста, но и мешают иногда ему стать колхозником». XVII конференция ВКП(б). С. 210.
[Закрыть]. А теперь крестьянам разрешалось иметь коров (но не лошадей), обрабатывать свои семейные наделы и продавать значительную часть плодов своих усилий по рыночным ценам[623]623
Davies, Crisis and Progress, 187–90. Если в 1929 г. цены (черного) рынка на зерно превышали государственные закупочные цены вдвое, то в 1932 г. этот разрыв был уже 28-кратным. Ellman, «Did the Agricultural Surplus Provide the Resources for Increased Investment in the USSR during the First Five-Year Plan?» Economic Journal 85 (1975): 844–63 (table 6); James R. Millar, «Mass Collectivization and the Contribution of Soviet Agriculture to the First Five-Year Plan: A Review Article», Slavic Review 33/4 (1974): 750–66.
[Закрыть]. Вообще говоря, частная собственность на средства производства оставалась под запретом (семейные наделы нельзя было продавать и передавать по наследству). И все же выходило, что крестьянам нужно создавать стимулы в виде частного скота и продажи на рынке хотя бы части продукции их колхозов. Стимулы приходилось создавать и для рабочих в виде дифференцированных заработков[624]624
Davies, Crisis and Progress, xv.
[Закрыть]. Промышленным предприятиям, находившимся в собственности и под управлением государства, не позволялось вступать друг с другом в прямые рыночные отношения, но они делали это незаконно. «Необходимость избегать остановки производства, – объяснял один функционер из Магнитогорска, – вынуждает предприятие любыми возможными методами изыскивать другие источники требуемого сырья»[625]625
Davies, Crisis and Progress, 51 (ссылка на: За индустриализацию. 15.03.1931: Дукаревич). «Вы плачетесь, что у вас нет того или этого, но никогда не говорите, что нужно сделать, чтобы исправить положение, – сетовал Орджоникидзе на заседании в наркомате тяжелой промышленности 6 июня 1932 г. – Вы возлагаете вину на других, хотя сами во всем виноваты». Gregory and Markevich, «Creating Soviet Industry», 798 (ссылка на: РГАЭ. Ф. 7297. Оп. 38. Д. 10. Л. 4).
[Закрыть].
Сюрпризы продолжались. Сталин вернул Шапошникова на важную должность в столице, назначив его начальником Военной академии имени Фрунзе, а 7 мая 1932 года даже письменно извинился перед Тухачевским за то, что осудил как «красный милитаризм» поданную им в январе 1930 года записку с нереальными задачами по перевооружению. «Ныне, спустя два года, – писал Сталин (копия его послания была адресована Ворошилову), – когда некоторые неясные вопросы стали для меня более ясными, я должен признать, что моя оценка была слишком резкой, а выводы моего письма – не во всем правильными». Сталин отмечал, что Тухачевский предлагал создать армию мирного времени не в 11 миллионов (согласно обвинениям Шапошникова), а в «восемь миллионов душ» и делал предположение, что создание шестимиллионной хорошо снабжаемой и хорошо организованной армии «нам более или менее по силам». (Численность советских вооруженных сил на тот момент все еще не превышала одного миллиона.) К этому он добавлял: «Не ругайте меня, что я взялся исправить недочеты своего письма [1930 год] с некоторым опозданием»[626]626
Квашонкин. Советское руководство. С. 171–172 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 56–57). См. также: Samuelson, Plans for Stalin’s War Machine, 108–12, 141–3; Кен. «Моя оценка была слишком резкой»: И. В. Сталин и реконструкция РККА. С. 150–152 (РГАСПИ. Ф. 74. Д. 38. Л. 58, 56–57); Военные архивы России. С. 79–80. Тухачевский приходил к Сталину 7 и 14 апреля 1932 г. В августе 1932 г. Сталин даже пригласил его на свою дачу в Сочи. На приеме. С. 65–66; Кен. Мобилизационное планирование. С. 198, сн. 90 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 105. Л. 56–57: Тухачевский – Ворошилову, 27.08.1832). Во время заключительного выступления Ворошилова на сессии Главного военного совета 1–4 июня 1937 г. состоялась показательная перепалка, когда он заявил, что предложения Тухачевского, выдвинутые в январе 1930 г., – «глупости». Сталин возразил: «Это было бы хорошо иметь такую силу, но нужно было от этого отказаться тогда». Ворошилов стоял на своем: «Это было вредительское предложение». Кен. Мобилизационное планирование. С. 319, сн. 43 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 165. Д. 61. Л. 130: неправленая стенограмма).
[Закрыть].
Что дальше? Сталин долгое время запрещал направлять в деревню больше потребительских товаров, чтобы стимулировать сдачу крестьянами хлеба, но сейчас он согласился и на это[627]627
8 мая Сталин назначил комиссию во главе с Кагановичем по проверке производства и распределения потребительских товаров. Rees, Iron Lazar, 107 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 883. Л. 1).
[Закрыть]. Он даже пошел на импорт зерна («Уже куплено в Канаде дополнительно три миллиона пудов хлеба, – телеграфировал он 8 мая партийному боссу Восточной Сибири. – Свою долю получите»)[628]628
Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 365 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 43. Л. 60).
[Закрыть]. Впрочем, показательно, что Сталин не выступал в роли инициатора хотя бы каких-либо из этих уступок; к тому же от него неизменно исходили жесткие напоминания о необходимости безусловного выполнения установленных центром заданий по поставкам и о вероломных капиталистах[629]629
В указе от 20 мая 1932 г., согласно которому снижались налоги на легальную колхозную торговлю, местным должностным лицам приказывалось не допускать «открытия магазинов и киосков частными торговцами» и добавлялось, что «посредники и спекулянты, пытающиеся жить за счет рабочих и крестьян, должны быть повсюду искоренены». Ball, Russia’s Last Capitalists, 81, ссылка на: Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. В 16 т. (М.: Политическая литература, 1967). Т. 2. С. 388–389.
[Закрыть]. В отличие от Ленина в 1921 году Сталин не желал допускать «отступления» или неонэпа[630]630
Среди советских должностных лиц после начала сплошной коллективизации шли дискуссии о рынке, но факт этих дискуссий может вводить в заблуждение. Например, на XVII партийной конференции (январь-февраль 1932 г.) идеолог Алексей Стецкий упоминал о необходимости «развивать советскую торговлю, советский рынок», но он имел в виду торговлю и рынки, контролируемые государством. XVII конференция ВКП(б). С. 193. На январском пленуме 1933 г. Сталин, говоря о месте торговли в социалистической экономике, подчеркивал, что это «не возврат к нэпу». Бордюгов, Козлов. Диалектика теории и практики социалистического строительства. С. 14 (ссылка на неназванный партийный архив).
[Закрыть]. В таком подходе отражалось его нежелание признавать любые свои ошибки, стремление сохранить свой авторитет первого лица системы и полная идеологическая неуступчивость[631]631
Davies, Stalin-Kaganovich Correspondence, 11–2.
[Закрыть].
Резкий контраст с СССР составляла Монголия, советский сателлит. Фанатики из Монгольской народной партии, подзуживаемые советниками из Коминтерна, объявили «классовую войну» «феодализму», конфискуя поместья, подвергая разграблению буддистские монастыри, убивая знатных людей и лам и принуждая скотоводов к коллективизации[632]632
Sandag and Kendall, Poisoned Arrows, 72–3. О коллективизации в Монголии см.: Зеленин. Сталинская «революция сверху». С. 11 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 9. Л. 73).
[Закрыть]. Погибла по крайней мере треть поголовья скота – главного богатства страны. Резко выросла инфляция, наблюдалась нехватка многих товаров. Весной 1932 года в обстановке слухов о том, что либо престарелый панчен-лама (находившийся в тибетском изгнании), либо японцы приведут войска для освобождения Монголии от коммунистической оккупации, четыре провинции на северо-западе страны были охвачены восстаниями, во главе которых стояли ламы[633]633
Bawden, Modern History of Mongolia, 290–327. Список восстаний монголов против советского господства приводится в: Misshima and Goto, Japanese View of Outer Mongolia, 16–24. В результате чистки численность Монгольской народной партии сократилась примерно с 40 тыс. до 11 тыс. человек. Лхамсурэн. Очерки истории Монгольской народно-революционной партии. С. 147.
[Закрыть]. Восстания застали Сталина врасплох («Последние телеграммы сообщали об успехах; соответственно, такое неожиданное и резкое ухудшение необъяснимо»). Из СССР в Монголию были направлены потребительские товары и десять истребителей, расстреливавших повстанцев с воздуха; всего погибло около 1500 человек. Перед лицом уничтожения повстанцы предавались убийствам и каннибализму[634]634
16 марта 1932 г. одновременно с приказом об отправке товаров при Политбюро была создана постоянная комиссия по Монголии во главе с Постышевым и с участием Ворошилова, Карахана и Элиавы. 23 апреля были утверждены инструкции для советского вице-консула Охтина. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 18–20, 31, 92, 111–112; Baabar, Twentieth-Century Mongolia, 282–325 (особ. p. 317).
[Закрыть]. 16 мая Политбюро осудило монгольскую партию за «слепое подражание политике советской власти в СССР». Властям Монголии было приказано отказаться от коллективизации кочевников, создать «всенародное правительство» и публично отказаться от некапиталистического пути развития в текущих монгольских условиях. Этот поворот был утвержден на пленуме Монгольской народной партии и окрещен «новым курсом»[635]635
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 113; Terayama, «Soviet Policies toward Mongolia», I: 37–66. Сталин предстает в этих документах как человек, пытающийся навести порядок среди донесений, противоречащих друг другу, и в то же время дающий выход своему гневу.
[Закрыть]. Это был полный откат, какого Сталин не потерпел бы у себя в стране.
Могли ли эти вынужденные уступки спасти положение, оставалось неясно. «…поздно Сталин додумался торговать с колхозами, – утверждал, согласно донесению ОГПУ, один рабочий из Минска, – если бы он додумался об этом в 1929–1930 годах, куда лучше было бы, а теперь из этого ничего не выйдет, потому что у крестьян ничего нет, все уничтожено»[636]636
Кондрашин и др. Голод в СССР. Т. 1. Ч. 2. С. 152–155 (ГА Минской обл. Ф. 164п. Оп. 1. Д. 132. Л. 546–549).
[Закрыть]. Общесоюзных запасов продовольствия и фуража хватило бы примерно на месяц, причем на Украине, Северном Кавказе и Нижней Волге их было еще меньше. Напуганный Куйбышев 23 мая 1932 года написал синим карандашом сверхсекретную записку, в которой предлагал урезать нормы снабжения даже для самых приоритетных категорий получателей («особый список» и «список № 1»). Политбюро не пошло на это, но оно сократило снабжение Красной армии на 16 % и приняло решение об ускорении закупок хлеба в Персии[637]637
Davies et al., «Stalin, Grain Stocks, and the Famine of 1932–33», 650–1 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 79. Оп. 1. Д. 375. Л. 1–3; Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 153–154; ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 27. Д. 33. Л. 127).
[Закрыть]. Молотов отправился на Украину во главе комиссии, которая докладывала (26 мая), что «ситуация хуже, чем мы предполагали», и предлагала выдать населению еще больше посевного зерна, фуража и продовольствия в виде «займов». Сталин согласился на отпуск еще 41 тысячи тонн посевного зерна из стратегических запасов на Украине и в Белоруссии[638]638
Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 114–5 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 153; Ф. 82. Оп. 2. Д. 138. Л. 150–153: Реденс – Молотову, 28 и 29.05.1932).
[Закрыть]. Предполагалось, что эти займы, объем которых по всему Союзу достиг 1,267 миллиона тонн за год, что было втрое больше выданного весной 1931 года, будут возвращены после сбора урожая 1932 года в пропорции 1:1[639]639
Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 115–6.
[Закрыть].
В конце мая Сталин, как обычно, отбыл на юг в отпуск, который оказался особенно продолжительным (до конца августа). «Количество запросов ПБ не имеет отношения к моему здоровью, – писал он из Сочи. – Можете слать сколько хотите запросов, – я буду с удовольствием отвечать»[640]640
Кошелева. Письма Сталина Молотову. С. 243; Lih et al., Stalin’s Letters to Molotov, 231 (до июня 1932 г.). В течение летнего отпуска 1932 г. Сталин получил 91 зарегистрированный документ, причем многие были весьма обширными. Он дал ответ не на все. Комиссия Политбюро (Каганович, Постышев, Енукидзе) по курортному делу рекомендовала создать всесоюзное курортное объединение; Сталин предпочел воздержаться по этому вопросу. Курортное объединение было учреждено 23 июня 1932 г. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 201 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 77. Л. 114), 201, сн. (Ф. 17. Оп. 3. Д. 881. Л. 12, 29–31; Д. 889. Л. 9, 29; Д. 895. Л. 15).
[Закрыть]. Он ответил отказом на предложение направить в Монголию красноармейские части. «Нельзя смешивать Монголию с Казакстаном [так в тексте] или Бурятией», – указывал он Кагановичу (4 июня), добавляя, что монгольское руководство «должно объявить, что главари повстанцев являются агентами китайских и, особенно, японских империалистов, стремящихся лишить Монголию свободы и независимости»[641]641
К этому он добавлял, что советские войска, и то лишь состоящие из этнических бурятов, можно будет послать только в случае, если ситуация совершенно выйдет из-под контроля монгольских властей, что, по его мнению, было маловероятно. Квашонкин. Советское руководство. С. 173–174 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 46–48: 06.06.1932), 174, сн. 3 (Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 133; Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 49–52), 174, сн. 5 (Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 175); Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 136 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 49–52: 04.06.1932), 143, 156–157, 182 (Ф. 558. Оп. 11. Д. 77. Л. 76: 19.06.1932).
[Закрыть]. Кроме того, он приказал вывезти из Улан-Батора документы, касавшиеся советско-монгольских отношений[642]642
В телеграмме от 10 июня, адресованной Молотову, Ворошилову и Кагановичу, Сталин подтвердил свою оппозицию к открытой военной интервенции в Монголии. «Поспешное и недостаточно подготовленное решение в этом деле может развязать конфликт с Японией и дать базу для единого фронта Японии, Китая, Монголии против СССР, – предупреждал он. – Нас будут изображать оккупантами… а японцев и китайцев освободителями». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 157–158 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 77. Л. 42–45).
[Закрыть]. «Японцы, конечно (конечно!), готовятся к войне с СССР, – писал он в июне 1932 года Орджоникидзе, – и нам надо быть готовыми (обязательно!) ко всему»[643]643
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 779. Л. 47. На чрезвычайном пленуме Монгольской народной партии 29–30 июня 1932 г. в присутствии советских советников был провозглашен политический разворот («новый курс»). Гэндэн обрушился на левых и заявил, что некапиталистический путь развития в монгольских условиях невозможен. 1 сентября Сталин включил себя в монгольскую комиссию Политбюро (ее председателем он назначил Ворошилова вместо Карахана). 10 ноября Политбюро одобрило телеграмму Элиавы монголам (с копией Охтину), в которой монгольскому ЦК приказывалось вывести из его состава всех «левых», объявить амнистию рядовым повстанцам, сложившим оружие, и объявить вождей восстания агентами китайских и японских империалистов, стремящихся покончить с независимостью Монголии. Вскоре после этого советские власти направили запрос о мобилизационных возможностях Монголии в случае войны с Японией. РГАНИ. Ф. 89. Оп. 63. Д. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9; Рощин. Политическая история Монголии. С. 254–265.
[Закрыть]. Он и в дальнейшем не ослаблял нажима. «Подают ли наши промышленники по плану танки, аэропланы, противотанковые орудия? – писал он Ворошилову (9 июня). – Посланы ли бомбовозы на восток? Куда именно и сколько? Поездка по Волге была интересная, скажу больше – прекрасная. Хорошая река Волга, черт меня побери»[644]644
Квашонкин. Советское руководство. С. 175 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 60). Без всякой иронии Сталин писал Кагановичу (7 июня 1932 г.), что «бюрократы из „Правды“ письма рабочих и колхозников подменили письмами профессиональных корреспондентов и „полпредов“. Но бюрократов надо обуздать. Иначе „Правда“ рискует совершенно оторваться от живых людей на заводах и в колхозах». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 149 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 58–60). По приказу Кагановича в «Правде» был создан новый отдел «писем рабочих и колхозников» (С. 164: Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 37–43; Ф. 17. Оп. 114. Д. 302. Л. 13. С. 166: Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 43–52).
[Закрыть].
Сталин пребывал в переменчивом настроении. «Здоровье мое, видимо, не скоро поправится, – жаловался он Кагановичу в середине июня. – Общая слабость, настоящее переутомление – сказываются только теперь. Я думаю, что начинаю поправляться, а на деле выходит, что до поправки еще далеко. Ревматических явлений нет (исчезли куда-то), но общая слабость пока что не отходит»[645]645
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 180–181 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 100. Л. 152).
[Закрыть]. Его, как обычно, возили на машине лечить полиартрит в соляных ваннах в соседней Мацесте. Отдыхая на террасе или отправляясь на рыбалку, он рассказывал окружающим истории из революционного подполья и своей тюремной жизни. Он ухаживал за мандариновыми деревьями, ягодниками и виноградом и играл в бадминтон или кегли вместе с поваром против телохранителя. По вечерам он развлекался бильярдом, причем проигравшие, в том числе и он сам, должны были проползти под столом, а победители награждали их тумаками. Ужин и выпивка, затягивавшиеся до ночи, сопровождались цыганскими танцами и другими представлениями. Свет у Сталина обычно гас лишь в два или три часа ночи.
Почта, доставлявшаяся отдыхающему Сталину, приносила все более скверные известия. «Как Вам известно, из-за всеобщего голода крестьяне начали скапливаться» на железнодорожных станциях, – писал 10 июня 1932 года с Украины верный сталинец Григорий Петровский. «В некоторых случаях из сел на поиски хлеба уходят две трети всех мужчин»[646]646
Pyrih et al., Holodomor, 33–6 (РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 139. Л. 162–165). «Вы осознаете, что творится в окрестностях Белой Церкви, Умани и Киева? – писал 18 июня 1932 г. украинскому партийному боссу Косиору 20-летний украинский студент Г. И. Ткаченко. – Обширные территории остались незасеянными… В тех колхозах, где прежде было 100–150 лошадей, сейчас осталось всего 40–50, да и те издыхают. Население ужасно голодает». Рудiч. Голод 1932–1933 рокiв. С. 183–185. В марте 1932 г. Косиору удалось получить для Украины заем в 110 тыс. тонн посевного зерна из хранилищ в более благополучных регионах за пределами Украины (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 30). 29 апреля 1932 г. Политбюро выдало украинским колхозам еще один посевной заем (Л. 115–116).
[Закрыть]. (Ягода в это время доносил о строительстве дачного поселка под Москвой для наркомата хлебозаготовок за счет государства[647]647
Хаустов. Деятельность органов. С. 335.
[Закрыть].) Сталин сохранял твердость, предложив (18 июня) провести совещание партийных секретарей из главных хлебопроизводящих областей и республик по вопросу о «безусловном выполнении плана» по хлебозаготовкам[648]648
Политбюро (21 июня) формально приняло решение о проведении такого совещания, но в то же время отказало Украине в дополнительной чрезвычайной помощи. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 163–165 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 37–42: 12.06.1932), 169 (Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 62–63: 15.06.1932), 168–169, сн. 5. В тот же день украинские власти были предупреждены телеграммой за подписью Сталина и Молотова о том, что «никакие уклонения от выполнения установленного для вашего края… плана по зернопоставке колхозами и единоличными хозяйствами и по сдаче зерна совхозам не должны быть допущены ни под каким видом как в отношении количеств, так и сроков сдачи зерна». Кошелева. Письма Сталина Молотову. С. 242, сн. 3; Lih et al., Stalin’s Letters to Molotov, 230n3; Рудiч. Голод 1932–1933 рокiв. C. 190.
[Закрыть]. Он приказал дать в «Правде» передовицу, в которой следовало подчеркнуть, что документы «устанавливают полную победу колхозов и совхозов в сельском хозяйстве, так как удельный вес единоличного сектора не составляет в этом году и 20 % [посевной площади]». К этому он добавлял: «В статье надо обругать грубо и резко всех лакеев капитализма, меньшевиков, эсеров и троцкистов, а также правоуклонистов, сказав, что попытки врагов трудящихся вернуть СССР на капиталистический путь окончательно разбиты и развеяны в прах, что СССР окончательно утвердился на новом, социалистическом пути, что решительную победу социализма в СССР можно считать уже завершенной»[649]649
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 187 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 77. Л. 83–85).
[Закрыть]. Передовица вышла в должный срок (26.06.1932). В тот же день Сталин согласился существенно сократить экспорт зерна в третьем квартале года[650]650
Политбюро (в июле 1932 г.) формально одобрило небольшое сокращение. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 197–198 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 81–87), 198, сн. 3 (Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 11, 30, 133). Сталин выказал нетипичную для него гибкость, 26 июня 1932 г. написав Кагановичу и Молотову, что Шеболдаев, возможно, был прав, когда предлагал, чтобы сельские потребительские кооперативы были освобождены от проведения хлебозаготовок и чтобы была усилена их роль распространителей промышленных товаров в деревне при одновременном снижении налогов на их деятельность. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 197–198 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 81–87). 25 июня 1932 г. был издан указ «О революционной законности», предусматривавший уголовное преследование должностных лиц, нарушающих закон применительно к крестьянам, и защищавший судей от увольнения. Другое дело, что никто не гарантировал выполнения этого указа. Solomon, Reforming Justice, 193.
[Закрыть].
В полете был испытан первый массово производившийся советский тяжелый бомбардировщик, четырехмоторный ТБ-3, но Ворошилов докладывал («Дорогой Коба!»), что выпущено всего четыре самолета, да и у тех наблюдаются неполадки с радиаторами[651]651
Советский Союз в то время был отнюдь не единственным государством, отдававшим преимущество тяжелым бомбардировщикам над легкими. Bailes, «Technology and Legitimacy», 381–406.
[Закрыть]. Кроме того, он был вынужден сообщить Сталину о шокирующем числе катастроф при обучении летчиков: только с 5 по 20 июня разбились 11 самолетов, унеся жизни 30 членов экипажей. Ворошилов просил разрешения провести со Сталиным несколько дней на юге («…уже давно не сплю нормально»). Сталин ответил ему 24 июня: «Самое тревожное – аварии и гибель наших летчиков. Гибель самолетов не так страшна (черт с ними!), как гибель живых людей, летчиков. Живые люди – самое ценное и самое важное во всем нашем деле, особенно в авиации»[652]652
Они сошлись на том, что необходим более строгий надзор над выполнением полетных заданий и более тщательный контроль за качеством в промышленности. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 203–204 (РГАСПИ. Ф. 84. Оп. 2. Д. 37. Л. 49–50; Д. 38. Л. 69, 70; Ф. 558. Оп. 11. Д. 77. Л. 121; Д. 78. Л. 8). Гибель самолетов была давней проблемой. Севостьянов и др. «Совершенно секретно». Т. 8. Ч. 2. С. 1225–1226 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 16. Л. 492–494: 18.07.1930). Ознакомившись с немецким переводом книги: Major Helders (Robert Knauss), Air War 1936: The Destruction of Paris (Berlin, 1932), в которой описывалась будущая война между Англией и Францией, исход которой решила «летающая крепость», Сталин писал Ворошилову (12.06.1932), что это «занимательная книжка» и что ее следует издать на русском, чтобы учить летчиков и вдохновлять их. Квашонкин. Советское руководство. С. 175 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 64–65). Robert Knauss, Luftkrieg 1936: die Zertrümmerung von Paris (Berlin: Wilhelm Rolf, 1932), русский перевод: Хельдерс. Воздушная война 1936: разрушение Парижа. 2-е изд. (М.: Воениздат, 1934); РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 3. Д. 52.
[Закрыть]. Срыв диверсии в Маньчжурии также разозлил Сталина[653]653
«…шуму наделали, а мост не взорвали», – признавал сотрудник ОГПУ Терентий Дерибас. Политбюро (16.07.1932) упрекнуло ОГПУ за «плохую организацию». Захваченный советский агент во всем сознался. Карахан в разговоре с японским послом отрицал какую-либо причастность СССР. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 208 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 100. Л. 147), 213, сн. 13 (Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 12, 33), 227 (Ф. 558. Оп. 11. Д. 78. Л. 43–44, 73, 72); ДВП СССР. Т. 16. С. 814, сн. 44 (26.07.1932); Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 315 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 33), 807, сн. 99. Оперработником, о котором идет речь, был Николай Загвоздин (г. р. 1898), который впоследствии возглавлял НКВД Узбекистана, а затем Таджикистана, после чего был арестован (09.02.1939) и расстрелян (19.01.1940). Летом 1932 г. в Сочи, насколько известно, был приглашен Хайнц Нойман (г. р. 1902), вожак военизированного крыла Коммунистической партии Германии, осуществлявшего политические убийства. Согласно мемуарам любовницы Ноймана, среди множества гостей присутствовал пожилой человек кавказского облика. «Это товарищ Икс, мой убийца», – якобы сказал Сталин, а затем с улыбкой объяснил, что старик замышлял убить его, но этому помешало ОГПУ. Как вспоминала любовница Ноймана, «убийца был приговорен к смерти. Но он, Сталин, счел полезным простить этого старика, который в конце концов действовал просто под влиянием безрассудного национализма, и даже пригласил его в качестве гостя к себе в Мацесту, чтобы тот понял, что топор войны зарыт раз и навсегда… На протяжении этого длинного рассказа старик стоял перед скопищем гостей, потупив взор». Существует множество анекдотов об извращенном сталинском чувстве юмора, но, как правило, они исходят от единственного очевидца. Buber-Neumann, Von Potsdam nach Moskau, 274–5. Хайнц Нойман был расстрелян в Москве 26 ноября 1937 г.
[Закрыть].
Региональные партийные боссы собрались в Москве 28 июня 1932 года, и Молотов зачитал им жесткое письмо Сталина (отправленное десятью днями ранее): «…на Украине, несмотря на неплохой урожай, ряд урожайных районов оказался в состоянии разорения и голода»[654]654
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 179–180 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 69–72; Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 65–68); РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 890. Л. 8; Молотов. О подъеме сельского хозяйства.
[Закрыть]. Это второй известный по документам случай, когда Сталин употребил слово «голод»[655]655
Сталин пользовался словом «голод», когда описывал, что, по предсказаниям врагов, ждет страну в результате советской политики, например, когда упоминал о буржуазных специалистах в первоначальном варианте своей речи о «шести условиях», зачитанной в июне 1931 г.: РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 28. Д. 7. Л. 189–191. Летом 1932 г., вернувшись с Украины, Молотов заявил на Политбюро: «Мы столкнулись с реальным призраком голода, причем в богатых хлебных районах». Ивницкий. Коллективизация и раскулачивание. С. 203. См. также: Kuromiya, Freedom and Terror, 167.
[Закрыть]. Молотов и Каганович одобрили только небольшое снижение заданий по хлебозаготовкам[656]656
Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 90, 476.
[Закрыть]. Сталин в двух телеграммах (от 1 и 2 июля 1932 года) срывал злобу на украинском руководстве (называя его «демобилизаторами») и приказал обоим своим главным подручным присутствовать на грядущем совещании украинских партийных секретарей[657]657
Кроме того, он напоминал Кагановичу и Молотову, что совещание должно обеспечить хлебозаготовки с «обязательным выполнением плана на 100 %». На следующий день Сталин требовал от них обратить «серьезнейшее внимание на Украину» и принять «все меры к тому, чтобы переломить настроение работников, изолировать плаксивых и гнилых дипломатов (невзирая на лица!) и обеспечить подлинно большевистские решения конференции». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 205 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 77. Л. 129–130), 210 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 45–47; Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 1), 210–213 (Л. 2–9).
[Закрыть]. На этом совещании (6–9 июля) Косиор (член союзного Политбюро) указывал, что в некоторых регионах уже начался голод, а глава украинского правительства Влас Чубарь (кандидат в члены союзного Политбюро) предлагал Молотову и Кагановичу лично ознакомиться с ситуацией на местах[658]658
Kostiuk, Stalinist Rule in Ukraine, 19 (ссылка на: Вiстi. 17.07.1932). Каганович писал Сталину, прикрывая Косиора, что тот на совещании твердо придерживался линии на выполнение плана по хлебозаготовкам.
[Закрыть]. Впоследствии Каганович писал Сталину, что «все члены [украинского] Политбюро… высказались за снижение плана», но «мы категорически отклонили пересмотр плана»[659]659
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 219 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 78. Л. 16).
[Закрыть].
А затем 24 июля Сталин пустил их труды насмарку. «Наша установка на безусловное исполнение плана хлебозаготовок по СССР совершенно правильна, – писал он Кагановичу и Молотову. – Но имейте в виду, что придется сделать исключение для особо пострадавших районов Украины. Это необходимо не только с точки зрения справедливости, но и ввиду особого положения Украины, общей границы с Польшей и т. п».[660]660
Политбюро постановило «принять предложение т. Сталина о сокращении плана хлебозаготовок на Украине на 40 млн пудов в виде исключения для особо пострадавших районов Украины» (с уровня в 360 млн пудов). Кроме того, Политбюро решило вызвать Косиора в Москву и поручить ему вместе с Куйбышевым и Кагановичем определить, для каких регионов Украины должен быть снижен план по хлебозаготовкам. Антипова и др. Голод в СССР. С. 183 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 75, 76: подписано Кагановичем в отсутствие Сталина); Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 241–242 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 78. Л. 79–81: 24.07.1932). Сталин ответил отказом на поступившую 10 сентября 1932 г. от Ивана Кабакова, уральского партийного секретаря, просьбу о снижении задания по хлебозаготовкам. Но уже 22 сентября он приказал выделить для Урала 39 тыс. тонн зерна вместо прежних 37 тыс. Антипова и др. Голод в СССР. С. 184 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 40. Д. 81. Л. 148), 185 (Л. 149), 186 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 131, 133, 134).
[Закрыть] На следующий день он снова попытался обосновать изменение своей позиции, заявив, что во время совещания украинских партийных секретарей не хотел «сорвать хлебозаготовки». Как Каганович и Молотов восприняли эту смену курса, не известно. Сталин делал ставку на урожай, виды на который, как он писал, «выяснятся (уже выяснились!) как безусловно хорошие по СССР». Однако поступавшие прогнозы по урожаю были завышенными, а Сталин оставался глух ко всему, что он не желал слышать[661]661
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 244–245 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 115–119); Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 182–3 (Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 76: 17.08.1932; Л. 85: 01.09.1932).
[Закрыть].
Посевная площадь заметно сократилась. Не хватало ни тягловой силы, ни семенного зерна, ни фуража. Весенний посевной сезон выдался коротким, а пшеница, посеянная в конце мая и позже, всегда дает более низкие урожаи и более чувствительна к августовским дождям, а они на этот раз начались уже в первых числах месяца и оказались особенно сильными. Значительная часть посевов пшеницы пострадала от ржавчины, что стало неприятным сюрпризом для должностных лиц, не сумевших распознать эту болезнь[662]662
Как отмечал один советский агроном, крестьяне не умели отличать ржавчину от других болезней. Но, как показал Таугер, местные должностные лица тоже не разбирались в болезнях растений, и в момент жатвы, обнаружив, что посевы сгнили, несправедливо возлагали вину на социальные причины. Tauger, «Natural Disaster», 15 (ссылка на: На защиту урожая. 1933. № 10. С. 14–16: С. Е. Грушевой; РГАЭ. Ф. 7486. Оп. 37. Д. 237. Л. 388), 40–5.
[Закрыть]. Деморализованные крестьяне, силком загнанные в колхозы, вели молотьбу и удобряли поля спустя рукава и проявляли безразличие к обобществленному скоту[663]663
Одной из важных причин голода стала полная деградация в отношениях между партией и деревней. Penner, «Stalin and the Ital’ianka». Если в 1928 г. одна лошадиная сила приходилась на 3,63 га посевов хлеба, то в 1932 г. – уже на 6,02 га. Барсов. Баланс стоимостных обменов. С. 85.
[Закрыть]. Ворошилов, получивший отпуск, 26 июля писал Сталину о том, что по пути на юг он видел «тяжелую картину безобразной засоренности хлебов [сорняками]» на Северном Кавказе.
Судя по всему, нарком обороны не выдерживал возложенного на него бремени, сетуя, что «при виде наших военных кадров любой станет мизантропом», и добавляя: «Я не могу пожаловаться… что они мало и нерадиво работают. Наоборот, все работают до поту и одурения, а толку пока мало»[664]664
Квашонкин. Советское руководство. С. 176–180 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 49–51), 180–181 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 68–71), 181–185 (Д. 37. Л. 54–59); Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 6. По данным польской разведки, с 1 октября 1932 г. по 20 июня 1933 г. в Польшу перебежало 20 советских солдат. Зданович. Органы. С. 507 (ссылка на: РГВА. Ф. 308. Оп. 3. Д. 303. Л. 2).
[Закрыть]. Но Сталин не ослаблял нажима. «Шесть бомбовозов для Даль[него]вост[ок]а – пустяк, – отвечал он (30.07). – Надо послать туда не менее 50–60 ТБ-3. И это сделать надо поскорее. Без этого оборона Дальвоста – пустая фраза»[665]665
Квашонкин. Советское руководство. С. 185–186 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 76–77).
[Закрыть].
Согласно докладу ОГПУ для «Центрального Комитета» (от 01.08.1932) потребность в винтовках была обеспечена всего на 85 %, в станковых пулеметах – на 68 %, в ручных гранатах – на 55 %, в револьверах – на 36 %, в модернизированных гаубицах – на 26 %, в 107-мм снарядах – на 16 % и в 76-мм снарядах – на 7 %. Лишь треть запланированных 150 дивизий можно было оснастить полностью[666]666
Зданович. Органы. С. 435–6 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 10. Д. 94. Л. 1, 3, 7: Л. Иванов). См. также: Кен. Мобилизационное планирование. С. 162–163.
[Закрыть]. Тем не менее в тот же день Политбюро утвердило предложение Куйбышева сократить капитальные вложения на целых 10 % – и еще сильнее в тяжелой промышленности. Орджоникидзе взорвался. Каганович пытался его успокоить («Финансовое положение требует этого»), в то же время ясно дав понять, что Сталин согласен с этим решением («Мы писали нашему главному другу, и он счел абсолютно правильным и своевременным сократить [инвестиции]»)[667]667
Rees, Decision-making in the Stalinist Command Economy, 43–4 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 894. Л. 12; Ф. 79. Оп. 1. Д. 376. Л. 1–2: записка Куйбышева; РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 433. Л. 1); Хлевнюк и др. Сталинское Политбюро. С. 125–126.
[Закрыть]. В середине августа еще один китайский командир, оказывавший сопротивление японцам, перешел на советскую территорию, но японская армия шла за ним по пятам. Военный министр в Токио якобы едва удержался от нападения на СССР[668]668
Lensen, Damned Inheritance, 365; ДВП СССР. Т. 15. С. 465–468 (Спилванек и японский журналист Фузе: 12.08.1932), 479–481 (Трояновский – Карахану, 19.08), 614–618, 798. С 4 по 6 декабря в СССР было взято под стражу более 4 тыс. китайцев, включая 2400 бойцов (в том числе 11 генералов). После того как японцы потребовали их выдачи, советские власти решили отправить их в Синьцзян, заявив, что они высланы с территории СССР. Сладковский. Знакомство с Китаем и китайцами. С. 186 (ссылка на: Центральный архив пограничных войск. Ф. 160. Оп. 2. Д. 1. Л. 7); Бармин. Советский Союз и Синьцзян. С. 124 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 15. Л. 117); ДВП СССР. Т. 15. С. 677; Известия. 21.12.1932.
[Закрыть].
В Сочи потоком шли телеграммы, письма и донесения с известиями о массовом падеже лошадей, массовых проблемах со сбором урожая, массовом голоде, массовом бегстве из колхозов и поразительной невозмутимости властей[669]669
С 1 января по 1 июля 1932 г. в РСФСР из колхозов вышли 1,37 млн домохозяйств, на Украине – 200 тыс. Зеленин. Был ли «колхозный неонэп»? С. 106 (ссылка на: РГАЭ. Ф. 7446. Оп. 14. Д. 108. Л. 34; Оп. 3. Д. 364. Л. 2; Д. 378. Л. 2; Оп. 2. Д. 338. Л. 57). К концу 1932 г. (когда завершилась первая пятилетка) официально в колхозах состояло 14,9 млн или 61,5 % домохозяйств при плане в 17,9 млн.
[Закрыть]. Эндрю Кэрнс, шотландско-канадский специалист по сельскому хозяйству, командированный лондонским Имперским рыночным советом в СССР с целью выяснить, могут ли западные фермеры почерпнуть что-нибудь из опыта советской коллективизации, с мая по август 1932 года сумел объехать Украину, Крым, северокавказские равнины и Поволжье и видел женщин, рвавших траву, чтобы сварить из нее суп. Он писал о городских столовых: «Когда рабочий кончает еду, к его суповой тарелке бросается толпа детей и одна-две женщины, чтобы вылизать ее и съесть оставшиеся рыбьи кости»[670]670
«В Киеве, – писал Кэрнс, – меня больше всего поразило не то, что говорили люди (хотя положение там, кажется, было хуже, чем во всех местах, посещенных мною за следующие пять недель), а то, что все они – и молодежь, и люди среднего возраста, и старики – проявляли полное единодушие и что никого из них, похоже, не волновало, что они говорят и что их могут услышать, включая полицию и ГПУ». Carynnyk et al., Foreign Office, 13, 51, 42, 105, 111. См. также: Cairns, Soviet Famine. «Нет ни хлеба, ни мяса, ни жиров – ничего», – якобы говорил британскому послу высокопоставленный сотрудник ОГПУ из Ленинграда. Haslam, «Political Opposition», 396 (ссылка на: FO 371/16322: Стрэнг – Саймону в Лондон, 14.08.1932).
[Закрыть]. На протяжении всего августа 1932 года анонимные передовицы в «Правде» метали громы по поводу кулацких «махинаций» и «спекуляций» зерном.
Сталин получал и донесения о том, что «ущерб» преувеличивается и что зерно похищают из медленно движущихся товарных поездов, прячут в глубоких карманах в ходе жатвы, уборки хлеба в скирды и молотьбы или просто подбирают то, что осталось в поле, чтобы съесть. Он указывал Кагановичу, что государственная собственность при социализме должна считаться такой же «священной и неприкосновенной», какой считается частная собственность при капитализме[671]671
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 235–236 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 106–113: 20.07.1932), 240–241 (Д. 100. Л. 137–140: ранее 24.07.1932). Методы воровства бывали весьма хитроумными. Кондрашин, Пеннер. Голод. С. 135–137. Сталин настаивал на институционализации значения социалистической собственности в общественном сознании. Solomon, Soviet Criminal Justice, 119, 222–3. «Собственность социалистического государства» в теории объявлялась равнозначной «народному достоянию». Стучка. Курс советского гражданского права. Т. 3. С. 29.
[Закрыть]. Диктатор составил проект закона, принятого 7 августа 1932 года, который предусматривал смертный приговор даже за незначительную кражу колхозного зерна[672]672
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 895. Л. 14 (Политбюро, 2/8 августа); Собрание законов, 1932. Ст. 360; Коллективизация сельского хозяйства. С. 423–424; Davies, Crisis and Progress, 242–56. См. также: Shearer, Policing Stalin’s Socialism, 21.
[Закрыть]. Он поздравлял себя с его принятием («Декрет… конечно, хорош») и приказал разослать партийным организациям соответствующую секретную директиву о его выполнении[673]673
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 273–275 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 144–151). Второй указ «О борьбе со спекуляцией», предусматривавший тюремное заключение сроком от пяти до десяти лет, был издан 22 августа: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 896. Л. 13; Собрание законов, 1932. Ст. 375. В его основу тоже легли инструкции Сталина, составленные им на отдыхе. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 243–244 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 104–111); Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 316 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 52); РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 896. Л. 13.
[Закрыть]. В «Правде» (за 08.08) безжалостный закон был опубликован на одной из внутренних полос; Каганович на следующий день исправил этот просчет передовицей на первой полосе[674]674
Правда. 09.08.1932. См. также: Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 08.08.1932. Места заключения были уже и без того сильно переполнены.
[Закрыть]. Авторы других статей требовали расстреливать воров вне зависимости от величины украденного. Принудительные поставки хлеба государству – по цене всего от 4 рублей 50 копеек до 6 рублей 10 копеек за 100 килограммов ржи и от 7 рублей 10 копеек до 8 рублей 40 копеек за пшеницу, ниже производственных издержек, – тоже можно рассматривать как своего рода крупный грабеж, хотя он и позволял продавать черный хлеб в городах всего лишь за 8–12 копеек за килограмм[675]675
Зеленин и др. История советского крестьянства. Т. 2. С. 428–429, сн. 137 (ссылка на: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 152. Д. 29. Л. 58, 29). За первый год действия этого закона в одной лишь РСФСР по нему было осуждено более 160 тыс. человек. Верт, Мироненко. История сталинского Гулага. Т. 1. С. 135–138.
[Закрыть]. Некоторые члены Политбюро возражали против проекта закона, но Каганович, докладывая об этих возражениях в Сочи, не называл имен[676]676
Они вычеркнуты из протокола заседания. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 256–258 (личный архив Кагановича); Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 418–419 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 106–113, 117, 121–123, 144–145, 151; Д. 100. Л. 1–7).
[Закрыть].
Сталин выговаривал Кагановичу (11.08) за поступавшие с Украины новые просьбы еще раз снизить задание по хлебозаготовкам. «Дела на Украине из рук вон плохи… около 50 райкомов высказались против плана хлебозаготовок, признав его нереальным… Это не партия, а парламент, карикатура на парламент». Он потребовал снять Косиора и Чубаря, а начальника украинского ОГПУ Реденса понизить в должности. «Имейте в виду, что Пилсудский не дремлет, и его агентура на Украине во много раз сильнее, чем думает Реденс или Косиор, – указывал Сталин. – Имейте также в виду, что в Украинской компартии (500 тысяч членов, хе-хе) обретается не мало (да, не мало!) гнилых элементов, сознательных и бессознательных петлюровцев, наконец – прямых агентов Пилсудского. Как только дела станут хуже, эти элементы не замедлят открыть фронт внутри (и вне) партии, против партии». Сталин делал жесткое предупреждение: «Без этих и подобных им мероприятий (хозяйственное и политическое укрепление Украины, в первую очередь – ее приграничных районов и т. п.), повторяю, – мы можем потерять Украину»[677]677
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 273–275 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 144–151).
[Закрыть].
В Советский Союз действительно проникали польские шпионы, и их ловили[678]678
Польская разведка по-прежнему засылала через границу агентов из числа этнических украинцев со шпионскими заданиями, но почти всех их вылавливали, что Сталин знал из перехваченной японской переписки с Варшавой. Mikulicz, Prometeizm w polityce II Rzeczypospolitej, 110–5; Kuromiya, The Voices of the Dead, 220–1. Япония вместе с Польшей оказывала поддержку украинским националистам-антикоммунистам, но советская разведка, проникнувшая в украинские зарубежные группировки, знала и об этом. Соцков. Неизвестный сепаратизм. С. 75–81. Об обмене заключенными, включая и шпионов, между СССР и Польшей см.: Pepłoński, Wywiad Polski na ZSSR, 122–3. См. также: Гронский. Из прошлого. С. 147–148.
[Закрыть]. В то же время польское правительство только что заключило со Сталиным трехлетний двусторонний пакт о ненападении, снизив нажим на СССР[679]679
Станислав Патек, польский посол в СССР, и Крестинский подписали пакт 25 июля 1932 г. в Москве; он вступил в силу 23 декабря, когда в Варшаве Бек и Антонов-Овсеенко обменялись ратификационными грамотами. Кен, Рупасов. Политбюро ЦК ВКП(б) и отношения СССР. С. 514–519; Кен. Москва и пакт. С. 104.
[Закрыть]. Не исключено, что Сталин использовал польскую угрозу, чтобы не дать Кагановичу расслабиться, а может быть, он просто не мог избавиться от своей зацикленности на империалистической интервенции, спровоцированной внутренними затруднениями. В том же послании Сталин сообщал Кагановичу, что он решил назначить Балицкого уполномоченным ОГПУ на Украине и уже говорил об этом с Менжинским. Впрочем, в том, что касается снятия Косиора и Чубаря, хитрый Каганович умывал руки, пусть и очень ненавязчиво: «Мне труднее судить, чем Вам» – и Сталин отступился[680]680
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 283–285 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 153–160: 16.08). Балицкий прибыл на Украину в качестве специального уполномоченного лишь в ноябре 1932 г.; в феврале 1933 г. он возглавил республиканское ОГПУ. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 340 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 907. Л. 20: 25.11.1932); Шаповал и др. ЧК – ГПУ – НКВД. С. 47–48, 436. Однако Сталин приказал Кагановичу привлечь к уборочной кампании на Украине Красную армию. Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 460 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 79. Л. 21).
[Закрыть]. Кроме того, диктатор с запозданием согласился с исходившей от наркома земледелия Яковлева критикой чрезмерного расширения посевных площадей, нарушавшего севооборот, и неохотно дал согласие на замедление темпов с целью восстановления севооборота[681]681
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 232 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 91–104), 285–286 (РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 3. Д. 99. Л. 157–160). Тем самым отменялось недавнее решение Политбюро об увеличении посевных площадей, принятое по указанию Сталина (Ф. 17. Оп. 3. Д. 895. Л. 14: 07.08.1932). В целом посевная площадь в 1933 г. была на 4,7 млн га меньше, чем в 1932 г. Тем не менее севооборот не был восстановлен даже к 1935 г., когда он применялся всего на 50 % посевных площадей. Davies, «Stalin as Economic Policy-Maker», 133–4.
[Закрыть]. Но когда 20 августа 1932 года от Бориса Шеболдаева, партийного босса Северного Кавказа, пришла телеграмма о том, что урожай оказался еще ниже прогнозов и что среди крестьян начались волнения, Сталин ответил, послав копию Кагановичу, что «крайком дипломатничает и старается вести ЦК за нос»[682]682
Антипова и др. Голод в СССР. С. 180–181 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 40. Д. 81. Л. 107–110), 182 (Л. 105).
[Закрыть].
В Сочи со Сталиным снова отправилась Надя, взяв с собой детей – Василия (10-летнего) и Светлану (которой было пять лет), – но она и на этот раз вернулась в Москву раньше мужа. «Домишко выстроили здесь замечательный», – ближе к концу отпуска писал Сталин о новой сочинской даче в Москву, Енукидзе, который отвечал за недвижимость такого рода на юге[683]683
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 728. Л. 38 (16.08.1932).
[Закрыть].
