Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Открытый гроб с телом Кирова 2 декабря был на два дня выставлен для желающих попрощаться с ним в вестибюле бывшего Таврического дворца. Дань уважения покойному выразили его вдова, должностные лица из Ленинграда и Москвы, а также делегации рабочих из обеих столиц. У многих лились слезы. Поначалу «Правда» (02.12) обвинила в гибели Кирова «врагов рабочего класса и советской власти, белогвардейцев». На следующий день газета объявила убийцей Николаева, назвав его бывшим служащим рабоче-крестьянской инспекции и умолчав, что он был членом партии и работал в партийном комитете[1425]1425
Lenoe, Kirov Murder, 271–3 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 79. Л. 1).
[Закрыть]. НКВД разрабатывал версию о заграничном следе: Николаев несколько раз посещал немецкое консульство и один раз – латвийское. По его показаниям, он нашел их номера в телефонной книге и надеялся познакомиться с иностранными журналистами, но германский консул прогнал его, когда Николаев попытался продать ему антисоветские документы (свои записки)[1426]1426
НКВД пытался выявить связь не с немецким, а с латвийским консулом. Николаев сумел опознать латвийского консула (Георгса Биссениекса) на одной из 18 показанных ему фотографий и описать интерьер консульства. 30 декабря 1934 г. Биссениекс был выдворен из Советского Союза. (Советские власти арестовали его и расстреляли в 1940–1941 гг.)
[Закрыть]. Не исключено, что Николаев хотел достать латвийскую визу, чтобы бежать из СССР. 3 декабря в уединенном доме на ленинградском Каменном острове, где остановились Сталин и его свита, диктатор устроил выволочку Медведю и Фомину. (Ягода в тот же день объявил выговор им и шести другим оперработникам ленинградского НКВД.) «Убийство Кирова – это дело рук организации, – заявил Сталин Медведю и Фомину, – но какой организации, сейчас трудно сказать»[1427]1427
Седов и др. Справка. С. 482. В число многочисленных источников, содержащих ложное утверждение о том, что Сталин в первые же минуты объявил виновными зиновьевцев, входят и мемуары Микояна: Микоян. Так было. С. 316.
[Закрыть].
3 декабря около 10 утра Сталин забрал гроб с телом Кирова и во главе траурной процессии проследовал на вокзал, отбыв с него после полуночи на своем спецпоезде. В Москве его встречала эскадрилья ВВС, пролетевшая над городом. 4–5 декабря гроб с телом Кирова был выставлен в Колонном зале Дома Союзов. Во второй половине и вечером того дня Сталин принял у себя в кабинете множество должностных лиц и наряду с прочими делами назначил нового торгового представителя в гитлеровском Берлине – Давида Канделаки. Обычно советские торговые представители никогда не встречались со Сталиным, но грузина Канделаки, получившего образование в Германии, Сталин с конца 1934 года поразительно часто принимал в своем «Уголке»[1428]1428
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 955. Л. 20. Канделаки, бывший эсер, в 1919 г. вступивший в ряды большевиков, служил наркомом просвещения в Грузии (в 1925–1930 гг.) и советским торговым представителем в Швеции. Согласно журналам посещений, он 20 раз побывал на приеме у Сталина. На приеме. С. 627.
[Закрыть]. «Канделаки, – отмечал первый секретарь советского посольства в Берлине, – ясно давал нам понять, что имеет доверительные инструкции лично от Сталина и вправе не ограничиваться чисто экономическими темами при переговорах с немцами»[1429]1429
Гнедин. Из истории отношений. С. 34–35; Гнедин. Катастрофа и второе рождение. С. 237–239. См. также: Raymond, «Witness and Chronicler».
[Закрыть].
Вечером 5 декабря, покинув свой кабинет в 10 часов, Сталин прибыл в Дом Союзов для последнего прощания с Кировым. Оркестр Большого театра играл «Траурный марш» Шопена. Насколько известно, Сталин поцеловал мертвого Кирова в губы и сказал: «Прощай, дорогой друг»[1430]1430
Рыбин. Рядом со Сталиным. С. 10.
[Закрыть]. После этого тело отвезли в крематорий. Той же ночью в Кремле Шумяцкий показывал Сталину, Ворошилову, Молотову, Орджоникидзе, Микояну, Кагановичу и Жданову отрывки из документального фильма Якова Блиоха о жизни и смерти Кирова. «Коба особенно напряженно смотрел все те куски, где покойный С. М. [Киров] дается в движении, – отмечал Шумяцкий, называя Сталина его прозвищем. – Когда в кусках показывались эпизоды с населением, читающим печальное известие, все отметили, что реакция на событие показана ярко и сильно… Особенно напряженно смотрел Коба и другие т. т. все съемки Ленинграда – в Тавр[ическом] дворце, у гроба и проводы гроба с телом на вокзал». Все это были съемки без звука, но Шумяцкий также привез ленту с двумя выступлениями Кирова. Сталину понравилась речь Кирова на последней Ленинградской областной партийной конференции, где тот говорил о марксистско-ленинском образовании[1431]1431
Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 970–972 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 828. Л. 70–73). См. также: Микоян. Так было. С. 115, 148–150. Речь идет о выступлениях Кирова на Втором ленинградском областном съезде колхозников (17.07.1933) и на пленуме ленинградского партийного комитета (10.10.1934). Премьера документального фильма о Кирове состоялась 14 января 1935 г. Блиох был награжден орденом Ленина.
[Закрыть].
На следующий день на Красной площади состоялись похороны, прошедшие по полному армейскому ритуалу. Совершенно подавленный Орджоникидзе был удостоен чести поместить урну с прахом Кирова в Кремлевскую стену. Кроме того, Сталин позволил, чтобы подпись Орджоникидзе стояла второй под некрологом Кирову в «Правде», сразу же после подписи Сталина, что не соответствовало заведенному порядку[1432]1432
По словам сотрудника наркомата тяжелой промышленности Семена Гинзбурга, после смерти Кирова Орджоникидзе не появлялся в наркомате не один день. Когда же он вернулся, подчиненные «не узнавали обычно энергичного и жизнерадостного Серго. Он поседел и заметно постарел. Он часто задумывался, и его лицо было осунувшимся от печали». Гинзбург. О гибели Серго Орджоникидзе. С. 89. Насколько известно, некрологи для «Правды» написали Зиновьев и его бывший сторонник Григорий Евдокимов, но в «Правде» их отказались публиковать. Правда. 15.08.1936.
[Закрыть]. С надгробным словом выступил Молотов (Сталин похвалил его выступление). Затем по желанию Сталина оркестр заиграл любимую песню Кирова, вальс Шатрова «На сопках Маньчжурии», сочиненный в годы Русско-японской войны 1904–1905 годов: «Белеют кресты далеких героев прекрасных // И прошлого тени кружатся вокруг, // Твердят нам о жертвах напрасных… // Но знайте, за вас мы еще отомстим и справим кровавую тризну»[1433]1433
Еще Сталин любил «Варяга» («Миру всему передайте чайки печальную весть: // В битве врагу не сдалися, пали за русскую честь»). Сергеев, Глушик. Беседы о Сталине. С. 22–23, 78.
[Закрыть]. «Правда» утром 6 декабря уже объявила, что по другим делам перед судом уже предстали 70 человек, обвиняемых в «подготовке террористических актов против работников Советской власти». Ближайшее окружение отправилось на обед в квартиру Сталина в Сенатском дворце. По словам Артема, сраженный горем диктатор сказал, что Киров был оптимистом, жизнерадостным человеком, и если кто-то будет плакать, если «мы будем распускать сопли», то это станет оскорблением его памяти. Он проигрывал на патефоне любимые песни Кирова. «У всех присутствующих было очень подавленное настроение». Затем Сталин решил еще раз посмотреть документальную ленту о Кирове и позвал на просмотр Василия и Светлану, называя ее «хозяйкой» и прося руководить сеансом. Сталин снова напомнил Шумяцкому вставить в фильм кадры, показывающие оживление на улицах и площадях, когда гроб с телом Кирова был доставлен в столицу. Постышев сказал, что Шумяцкому нужно вставить в фильм выступление Сталина, голос которого еще не был запечатлен в звуковом кино. Сталин отметил: «Кинофильм – могучее средство пропаганды и агитации». Затем до часа ночи снова смотрели «Чапаева»[1434]1434
Также Сталин сказал: «Вместе с тем в руках талантливых мастеров оно [то есть кино] – сильнейшее искусство. Надо только нам, руководителям, самим непосредственно вникать в работу кино, помогать этому важнейшему делу. Работникам кино надо крепко заботиться над тем, чтобы кинофильмы были бы разные, чтобы наряду с серьезными вещами были бы и веселые, как в театре, чтобы зритель, глядя по настроению и различию уровня, мог бы выбрать, куда ему сегодня лучше пойти». Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 973–974 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 828. Л. 74–75).
[Закрыть].
В отличие от Муссолини советский диктатор отказался от выступлений по радио. Примерно с XVII съезда партии голосом Сталина стал 20-летний Юрий Левитан, зачитавший по радио пятичасовую речь Сталина на этом съезде. И 6 декабря 1934 года именно Левитан вышел в эфир, когда урну с прахом Кирова захоронили в Кремлевской стене: «Прощай, ученик Ленина и друг Сталина, вождь ленинградского пролетариата, прощай!»[1435]1435
Таранова. Голос Сталина. С. 69–70. Левитану предстояло поведать об убийстве Кирова советскому народу, но он был в тот день болен. Его голос («Говорит Москва!») раздавался по всему СССР не один раз за день – он звучал в передаче «Последние известия», которую транслировали из студии в Центральном телеграфе. (Помимо Левитана самым известным диктором была также Наталья Толстова.) Согласно легенде, Сталин, работавший 25 января 1934 г. в своем кабинете над докладом XVII съезду, включил радио и услышал Левитана, который после трехлетнего обучения наконец получил возможность зачитать по радио завтрашний номер «Правды»; Сталин позвонил начальнику радиокомитета Константину Мальцеву и приказал, чтобы его завтрашнее выступление на съезде, рассчитанное на пять часов, было целиком зачитано по радио тем же самым диктором. Таранова. Голос Сталина. С. 55–56; См. также: Толстова. Внимание, включаю микрофон!; Ляченко. Так пролетело сорок лет… С. 47–51; Горяева. Великая книга дня. С. 77 (ГАРФ. Ф. Р-6903. Оп. 1 л/с. Д. 25. Л. 24).
[Закрыть] В ту ночь после кинопросмотра Павел Аллилуев остался на Ближней даче, чтобы присматривать за своим зятем. «Осиротел я совсем», – якобы сказал ему диктатор, обхватив голову руками. Кроме того, Сталин говорил, что Киров ухаживал за ним, как за ребенком[1436]1436
Мурин. Иосиф Сталин в объятиях семьи. С. 168 (дневник Сванидзе: 05.12.1934).
[Закрыть].
По предложению Сталина, с тем чтобы Николаев сознался в том, что за его преступлением стояла «группа», его угощали едой, сигаретами и обычными обещаниями пощадить его и его родных. Следователи лгали ему, что Мильда (еще) не арестована. Агранов и его подручные делали Николаеву намеки насчет «связей», и Николаев начал поддаваться, признавшись, что действительно был членом «группы». Кроме того, он пытался выброситься из окна. Следователи стали проявлять интерес к его знакомым Ивану Котолынову и Николаю Шацкому, ранее исключавшимся из партии и упомянутым в дневнике Николаева. Котолынова называли троцкистом, но на самом деле и он, и остальные были комсомольскими функционерами, когда во главе Ленинградской партийной организации стоял Зиновьев[1437]1437
Lenoe, Kirov Murder, 281–3 (ЦА ФСБ. У. А. Д. Н-Ш44. Т. 12. Л. 95–96: допрос Николаева, 04.12). Агранов по телефону докладывал Сталину и Ягоде (05.12), что, согласно допросу Драуле, она «до августа с. г. участвовала в составлении дневника своего мужа. Она подтвердила, что читала ряд его записей, носивших контрреволюционный характер». К этому он добавлял, что латвийские родственники Драуле были торговцами (то есть классовыми врагами) и что ее брат в Ленинграде был приговорен к трем годам заключения за растрату. Виноградов. Генрих Ягода. С. 393 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 60. Л. 1–6).
[Закрыть]. Больше ничего и не требовалось. Имена Зиновьева, а также Каменева начали все чаще встречаться в протоколах допросов, которые Агранов пересылал Сталину[1438]1438
Виноградов. Генрих Ягода. С. 391–396 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 60. Л. 1–6); Lenoe, Kirov Murder, 285–7 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 71. Л. 23–26). В протоколе допроса (13.12), доставленном Сталину, Николаев «признал», что он входил в «группу» бывших оппозиционеров (Шацкий и Котолынов), которые придерживались троцкистско-зиновьевских взглядов и «считали необходимым сменить существующее партийное руководство всеми возможными средствами». Эти слова подчеркнуты карандашом. Далее в протоколе утверждалось, что сообщники Николаева потребовали от него сделать вид, будто он действовал в одиночку, с тем «чтобы скрыть участие в нем зиновьевской группы». Эти слова тоже подчеркнуты карандашом. Агранов называл эту троицу «лучшими друзьями». Он пытался заставить Николаева признаться, что его посещения немецкого и латвийского консульств летом и осенью 1934 г. представляли собой попытки его «группы» связаться с Троцким, находившимся за границей. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 578–579 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 198. Л. 2); Жуков. Следствие.
[Закрыть]. (Всего диктатор получил по делу Кирова не менее 260 протоколов допросов, ставших новым жанром изящной словесности[1439]1439
Хлевнюк. Сталин: жизнь. С. 187 (без ссылки на источник).
[Закрыть].)
Сотрудники НКВД сочинили отредактированный Сталиным сценарий про параллельные террористические организации – «Ленинградский центр» и «Московский центр». Ни тот, ни другой не упоминались на допросах до 4 декабря 1934 года, когда Сталин вызвал в свой кабинет большую группу, включавшую прокуроров, работников суда, оперативников НКВД и прибывшего из Ленинграда Агранова[1440]1440
На приеме. С. 144; Микоян. Так было. С. 316. Агранов был освобожден от должности и. о. руководителя ленинградского НКВД, чтобы он мог без помех заниматься расследованием; на его место был назначен Заковский (10.12).
[Закрыть]. Во время дискуссий, проходивших в течение следующих нескольких дней, Сталин переместил Зиновьева и Каменева из Ленинграда в главный «Московский центр». Отныне предполагалось, что «Ленинградский центр» возглавляли Николаев, Котолынов и их сообщники[1441]1441
Lenoe, Kirov Murder, 304 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 138. Л. 4–9; РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 271. Л. 542); Котолынов был исключен из партии в 1927 г. и восстановлен в 1928 г. Кирилина. Неизвестный Киров. С. 411.
[Закрыть].
В атмосфере, пропитанной жаждой кровавой мести, украинский партийный босс Косиор, сам этнический поляк, захотел ответить на убийство Кирова указом о массовом выселении советских поляков из приграничной полосы. Однако расчетливый Сталин смягчил разосланный по партийным каналам (07.12.1934) секретный циркуляр по поводу поляков, проживавших в приграничных районах Украины и Белоруссии, очевидно, для того, чтобы избежать осложнений в советско-польских и советско-немецких отношениях. И наоборот, в ответ на предложение выселить пять тысяч «социально чуждых» семей из Карельской автономной республики и Ленинградской области – и та и другая находились рядом с финской границей, где в целом никто не ожидал геополитических осложнений, – Сталин написал: «Почему не больше?»[1442]1442
Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 49–50 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 130. Л. 161), 51 (Д. 131. Л. 34). С декабря 1934 г. было резко сокращено или отменено преподавание на польском языке в школах и вузах. Kuromiya, Freedom and Terror, 208 (ссылка на: ЦДАХО. Ф. 1. Оп. 16. Спр. 12. Арх. 278, 304, 313).
[Закрыть]
9 декабря Сталин до 7.30 вечера принимал у себя в кабинете прокуроров, судей, сотрудников НКВД и многих других, а затем пообедал этажом ниже в своей кремлевской квартире с Кагановичем, Ждановым, Орджоникидзе и Молотовым – такие обеды постепенно становились обычаем. Затем под предлогом принести Светлане, якобы горевавшей из-за смерти Кирова, кое-какие игрушки, чтобы утешить ее, явились родственники. Как писала в своем дневнике Мария Сванидзе о Сталине, сидевшем за столом, «у меня ныло сердце смотреть на него. Он очень страдает»[1443]1443
Мурин. Иосиф Сталин в объятиях семьи. С. 167; На приеме. С. 144.
[Закрыть].
Тем временем в Ленинграде 14 человек – все, кроме Шацкого, – сознались, что были членами подпольной зиновьевской «группы», но все они, кроме Николаева, отрицали свою причастность к убийству. Следователи пытались заставить Николаева признаться, что его отец-пролетарий имел наемных работников, и тем самым выставить Николаева сыном классового врага, но он все отрицал. И все-таки Николаева, рабочего и убежденного коммуниста, именно из-за своих убеждений и убившего Кирова, следовало как-то превратить в «классового врага». Со временем хитрому Агранову, похоже, каким-то образом удалось убедить его, что он может совершить еще одно большое дело: принять участие в уничтожении зиновьевцев. Судя по всему, Николаев лишь потом осознал, что выполнение этой задачи во имя дела коммунизма задним числом требует от него самого принадлежности к зиновьевской оппозиции 1920-х годов.
Обвиняемых зиновьевцев арестовывали волнами, и у одного из них был найден архив зиновьевской оппозиции. (Всего в течение десяти недель после убийства НКВД арестовало 843 «бывших зиновьевцев», а еще тысячи были сосланы в административном порядке.) Те немногие, кто принадлежал к ядру подлинных сторонников Зиновьева, не скрывали своего критического отношения к Сталину и его политике: например, они полагали, что Гитлеру удалось захватить власть в Германии благодаря пассивности Коминтерна[1444]1444
Жуков. Следствие. С. 42.
[Закрыть]. Кроме того, они спокойно признавались, что время от времени встречались и обсуждали свои взгляды. Таким образом, выходило, что они состояли в «антипартийной организации». Также у них были найдены копии «Завещания» Ленина и воззвания Рютина с требованием отставки Сталина, и почти у каждого из них дома имелся пистолет, а порой и не один, – как правило, это оружие находилось в их вполне легальном владении еще со времен Гражданской войны. То есть они оказались еще и «террористами».
Разве не имелось вероятности того, что эти бывшие партийные оппозиционеры – вооруженные и, по их собственному признанию, на своих собраниях критиковавшие Сталина – каким-то косвенным образом были причастны к убийству Кирова, который в конце концов пришел на смену их патрону Зиновьеву?[1445]1445
Котолынов утверждал, что слышал от Зиновьева следующие слова: «Лучше бы его [Сталина] не было». Кирилина. Неизвестный Киров. С. 416.
[Закрыть] Котолынов, согласно протоколу допроса (12.12), признал лишь, что «политическую и моральную ответственность за убийство т. Кирова Николаевым несет наша организация, под влиянием которой воспитался Николаев в атмосфере озлобленного отношения к руководителям ВКП(б)». Это была одна формула[1446]1446
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 577–578 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 198. Л. 8, 9).
[Закрыть]. 16 декабря Зиновьев и Каменев были арестованы[1447]1447
Когда ночью пришли за Зиновьевым, он поспешно сочинял письмо Сталину: «Ни в чем, ни в чем, ни в чем я не виноват перед партией, перед ЦК и перед Вами лично. Клянусь Вам всем, что только может быть свято для большевика, клянусь Вам памятью Ленина. Я не могу себе и представить, что могло бы вызвать подозрение против меня. Умоляю Вас поверить этому честному слову. Потрясен до глубины души». Сталин ему не ответил. По его требованию 20 декабря Зиновьева вместе с Каменевым снова исключили из партии. В первом варианте обвинительного акта (13.01) указывалось, что Зиновьев и Каменев не признали своей вины, но вскоре обвинительный акт был изменен. О деле так называемого «Московского центра».
[Закрыть]. Зиновьев сознался во множестве выдуманных преступлений и согласился назвать «всех лиц, о которых помню и вспоминаю, как о бывших участниках антипартийной борьбы»[1448]1448
О деле так называемого «Московского центра». С. 80; Яковлев и др. Реабилитация: политические процессы. С. 154.
[Закрыть]. В «Правде» и «Ленинградской правде» (17.12) была напечатана одна и та же передовица, в которой утверждалось, что Николаев получил указание от бывших ленинградских оппозиционеров-зиновьевцев убить Кирова. Это была вторая формула.
На смену Кирову в качестве первого секретаря Сталин отправил в Ленинград Жданова. Поскольку руководство режима и большая часть страны пребывали в трауре, диктатор отменил публичные торжества по случаю его официального – 55-го – дня рождения, отмечавшегося 21 декабря 1934 года. Тем не менее аппаратчики присылали ему неизбежные поздравления[1449]1449
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 955. Л. 42 (19.12.1934). «Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия», – писал в Совет народных комиссаров нобелевский лауреат Иван Павлов (21.12.1934). – «…я всего более вижу сходство нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий… Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься… Пощадите же родину и нас». Советская культура. 14.01.1989.
[Закрыть]. Собственно, 21 декабря из Ленинграда прибыли Агранов, Вышинский и Акулов, которые вместе с Ягодой и Ульрихом пробыли в кабинете Сталина час, до 8.30 вечера, очевидно, обсуждая детали грядущего процесса[1450]1450
На приеме. С. 144. Акулов в октябре 1932 г. был изгнан из ОГПУ с должности первого заместителя председателя тамошними кланами; он был назначен Генеральным прокурором СССР после учреждения этой должности 20 июня 1933 г. Голунский. История законодательства СССР. С. 510–511; Колпакиди, Серяков. Щит и меч. С. 343. В феврале 1936 г. Акулов упал с лошади, повредив голову. Болезнь тов. Акулова. Правда. 28.02.1936. С. 6. В июле 1937 г. Акулов был арестован и впоследствии расстрелян.
[Закрыть]. Затем день рождения Сталина был частным образом отмечен на Ближней даче в обществе родственников со стороны обеих покойных жен именинника, а также его ближайшего окружения. Для гостей пришлось ставить второй стол. Как вспоминал Артем, Сталин читал «поздравления в газетах» и «с юмором комментировал»[1451]1451
Светлана болела скарлатиной и лежала с высокой температурой. Сергеев, Глушик. Беседы о Сталине. С. 144, 147.
[Закрыть].
Орджоникидзе предложил выпить за Кирова, после чего, согласно дневнику Марии Сванидзе, у всех на глазах выступили слезы и на минуту наступила тишина. Кто-то вспомнил, что Дора Хазан-Андреева училась в Промышленной академии вместе с Надей. Сталин поднялся и сказал: «Раз заговорили об академии, разрешите выпить за Надю». «Все встали и молча подходили с бокалами к И.[осифу]», – писала Сванидзе. Около часа ночи поднялись из-за стола, Сталин завел патефон, и начались танцы – танцевали кавказскую лезгинку и гопак, хотя места было мало. Буденный играл на гармони, Жданов – на пианино. «Потом, – записывала в дневнике Сванидзе, – кавказцы пели песни унылые, многоголосные, – хозяин запевал высоким тенорком»[1452]1452
Мурин. Иосиф Сталин в объятиях семьи. С. 169–171 (дневник Марии Сванидзе: 23.12, 28.12.1934). Сванидзе по сути признается в своем дневнике, что она была влюблена в Сталина и соперничала за внимание уже дважды овдовевшего Сталина со многими женщинами: Сашико и Марико Сванидзе, сестрами покойной первой жены Сталина, Анной Аллилуевой, Евгенией (Женей) Аллилуевой (невесткой Сталина, женой Павла Аллилуева, старшего брата Нади), которые надеялись стать незаменимыми для «бедного Иосифа», как его называла Мария. По мнению Сванидзе, у Сталина был роман с Женей (г. р. 1898), поскольку он был очень внимателен к ней и оба они нередко пропадали одновременно. Мурин. Иосиф Сталин в объятиях семьи. С. 157–158.
[Закрыть].
На следующее утро газеты сообщили, что НКВД передал материалы следствия в суд. Однако 23 декабря в «Правде» неожиданно было объявлено, что «следствие установило отсутствие достаточных данных» для предания Зиновьева и Каменева суду. Кроме того, Сталин решил не устраивать публичный процесс над оставшимися зиновьевцами, может быть, потому, что из них удалось выбить признания только в антисталинских разговорах, но не в террористических замыслах. В опубликованных в «Правде» и «Ленинградской правде» обвинениях в адрес 14 человек во главе с Николаевым упоминались связи с иностранными консульствами, но не говорилось, о каких консульствах идет речь, словно бы из опасения, что это заявление придется доказывать, или из нежелания вовлекать нацистскую Германию в обсуждение убийства Кирова[1453]1453
25 декабря в 9.15 Сталин провел у себя в кабинете совещание, на котором обсуждался и редактировался текст обвинения; о смертном приговоре всем 14 подсудимым было напечатано еще до начала процесса. Lenoe, Kirov Murder, 344–52 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 34. Л. 36; ЦА ФСБ. А. У. Д. Н-Ш44. Т. 1. Л. 1–16).
[Закрыть].
Закрытый процесс под председательством Ульриха начался в Ленинграде в 2.20 пополудни 28 декабря, и еще до рассвета следующего дня был вынесен приговор: смертная казнь. На процесс не вызвали ни одного свидетеля из Смольного. (Все очевидцы событий того дня и многие другие – всего почти 80 человек – вскоре после этого были переведены на другую работу, исключены из партии или сосланы.) «Николаев воскликнул: „Жестоко“», – без особой кровожадности сообщал Агранов в телеграмме Сталину, не упомянув, однако, что Николаев и прочие отреклись от своих показаний[1454]1454
Виноградов. Генрих Ягода. 396–404 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 60. Л. 48–56, 33); Lenoe, Kirov Murder, 358–77. По другим сведениям, Николаев якобы повалился на пол и закричал: «Вы не можете меня расстрелять. Товарищ Сталин обещал…». Кирилина. Рикошет. С. 67.
[Закрыть]. Все приговоренные были казнены в течение часа; главный палач якобы заплакал при воспоминании о покойном Кирове[1455]1455
Кирилина. Неизвестный Киров. С. 303 (Матвеев).
[Закрыть]. Последним расстреляли Котолынова. «Весь этот процесс – чепуха, – сказал он Агранову и Вышинскому. – Людей расстреляли. Сейчас расстреляют и меня. Но все мы, за исключением Николаева, ни в чем не повинны…»[1456]1456
Седов и др. Справка; Кирилина. Неизвестный Киров. С. 302–303; Lenoe, Kirov Murder, 370–1 (РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 24. Л. 51–68).
[Закрыть]
В связи с этим делом были расстреляны еще сотни людей, ни один из которых не имел никакого отношения к убийству. (Только за первый месяц действия антитеррористического закона, принятого 1 декабря, по всему Союзу было арестовано и предстало перед судом до 6500 человек[1457]1457
Маслов, Чистяков. Сталинские репрессии и советская юстиция. С. 105.
[Закрыть].) «Трудно поверить, что в XX веке в Европе нашелся уголок, в котором живет средневековое варварство и где самые дикие представления странным образом сосуществуют с наукой, искусством и культурой, – записывала в своем дневнике (за 30.12) Нина Луговская, нетипичная 15-летняя московская школьница, дочь репрессированного „буржуазного“ экономиста. – Называть Николаева трусом! Он с готовностью пошел на смерть за то, во что верил, он был лучше всех этих так называемых вождей рабочего класса, вместе взятых!»[1458]1458
Lugovskaia, Diary of a Soviet Schoolgirl, 140.
[Закрыть]
Берия требовал от своих подручных в Тифлисе сочинять агиографию Сталина. Он приказал вести систематический сбор «воспоминаний» о Сталине в подпольный период его жизни и, чтобы эта работа шла живее, поручил ее Торошелидзе, председателю Союза писателей Грузии, ректору Тифлисского университета и директору Института Сталина. «Воспоминания» были собраны, но «научная» биография так и не появилась на свет[1459]1459
По инициативе Сталина Политбюро в мае 1934 г. своим указом подчинило Институт Сталина в Тифлисе центральному Институту Маркса – Энгельса – Ленина в качестве его филиала. Однако остается неясным, был ли Сталин полностью в курсе того, какое огромное количество материалов, связанных с его юностью, было собрано в ходе этой работы. Kun, Stalin, 3–4.
[Закрыть]. Между тем Лакоба тоже не сидел сложа руки. В 1901–1902 годах, когда Сталин и его помощники, закутавшись в покрывала и выдавая себя за мусульманок, доставляли в Батум – город в населенной мусульманами Аджарии – нелегальные листовки в корзинах с фруктами, старому разбойнику Хашиме Смирбе однажды довелось прятать Сталина в своей хижине в нескольких милях от Батума. Хашим умер в 1922 году, в 81-летнем возрасте. По приказу Лакобы один этнограф собрал соответствующие материалы, после чего Лакоба отправил Сталину брошюру «Сталин и Хашим (1901–1902 годы): некоторые эпизоды из батумского подполья». «Тов. Лакоба! – ответил Сталин. – Твоя статья о Кавказе производит хорошее впечатление. А Хашим, как в жизни, простой и наивный, но честный и верный. Таких помощников было немало в революцию; они чувствовали правду своим сердцем»[1460]1460
Hoover Archives, Lakoba papers, 1–57 [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть]. Лакоба издал эту брошюру в Абхазии 20-тысячным тиражом. (Бумагу выделил Каганович.) Сталин назывался в ней человеком, «каких история дает человечеству раз в 100–200 лет».
В брошюре игриво сообщалось, что Хашим и другие крестьяне считали, что Сосо печатает фальшивые деньги, и просили его поделиться ими, но оказалось, что он выпускает революционные листовки. Далее состоялся следующий разговор между Хашимом и Сталиным: «Хороший ты человек, Сосо. Только жаль, что ты не мусульманин». – «А что было бы, если б я был мусульманином?» – спросил Сталин. – «Если ты примешь мусульманство, я выдам за тебя замуж семь таких красавиц, каких ты, наверно, еще никогда не видел. Хочешь быть мусульманином?» «Тов. Сосо с улыбкой ответил: – Хорошо! – и пожал руку Хашима». (В итоге Сталин попал в тюрьму[1461]1461
Лакоба. Сталин и Хашим. С. 5, 32–35.
[Закрыть].)
Лакоба написал предисловие к брошюре о Хашиме, подчеркивая, что Сталин тоже был простым человеком, близким к массам, – это была беспроигрышная формула[1462]1462
Hoover Archives, Lakoba papers, 2–22. Себастьян Киракозов написал картину со Сталиным и Хашимом. Кравченко. Сталин в изобразительном искусстве.
[Закрыть]. Перед Берией же стояла намного более амбициозная и трудная задача – описать не два года в Батуме, а весь кавказский период до 1917 года, причем требовалась фальсификация событий прошлого, знакомых многим людям не понаслышке[1463]1463
См. также интриги вокруг биографической книги Барона Бибинейшвили «Камо» (1934), в которой воспевался этот бандит-революционер: Сухарев. Лицедейство. С. 107 (ссылка на: ПА ИИП при ЦК КП Грузии. Ф. 8. Оп. 1. Д. 22. Л. 5; Ф. 14. Оп. 9. Д. 18. Л. 239); Бибинейшвили. Камо.
[Закрыть]. В их число входил и Енукидзе, который был крестным отцом покойной Нади, так как был знаком с ее отцом, рабочим-революционером Сергеем Аллилуевым. Кроме того, Енукидзе входил в число основателей Бакинской партийной группы (создана весной 1901 года) и вместе со своим кузеном Трифоном создал кавказскую подпольную типографию, носившую конспиративное название «Нино» (русское Нина), – в ней перепечатывалась нелегальная газета «Искра», которую выпускал эмигрант Ленин. Енукидзе, известный в подполье под прозвищем Золотая рыбка, написал автобиографическую работу «Наши подпольные типографии Кавказа», в 1923 году печатавшуюся по частям в журнале, в которой роль Сталина не подвергалась искусственным преувеличениям[1464]1464
Енукидзе. Наши подпольные типографии Кавказа.
[Закрыть]. Как управляющий делами режима с первых лет его существования, Енукидзе преданно служил Сталину[1465]1465
Шаумян. Стойкий большевик.
[Закрыть]. Однако Мехлис в письме Сталину (от 04.01.1935) указал на ряд «ошибок» в статье Енукидзе для «Правды» (29.12.1934), посвященной 30-й годовщине бакинской забастовки 1904 года, и раскритиковал его книгу о подпольных типографиях, только что вышедшую третьим изданием. Сталин распространил донос Мехлиса на Енукидзе среди членов Политбюро и сам написал к нему примечания: когда был основан бакинский комитет партии? Кем была создана типография? Енукидзе явно ставил себя выше мученика Ладо Кецховели, молодого человека, познакомившего Сталина с марксизмом[1466]1466
Енукидзе написал ответ (08.01.1935), в котором утверждал, что это не его ошибки; этот ответ с пометками Сталина тоже распространялся среди членов Политбюро. Максименков. Большая цензура. С. 351–355 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 206. Л. 111), 355–361 (Д. 728. Л. 108–124); Енукидзе. Большевистские нелегальные типографии.
[Закрыть].
С давних пор обращая пристальное внимание на театр с его воздействием на зрителя, Сталин не сразу осознал все возможности кино[1467]1467
В апреле 1929 г. Сталин прогнал киносъемочную бригаду с XVI партконференции за создававшийся ею шум («превращают конференцию в базар»). Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 100 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 132. Л. 77).
[Закрыть]. Однако настойчивый Шумяцкий добился от партии приказания снимать на пленку все важные события в СССР, принятия мер к массовому производству ручных кинокамер и обращенного к региональным должностным лицам требования относиться к киножурналам так же, как к печати. На киносеансах в Кремле Сталину начали показывать киножурналы[1468]1468
Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 227 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 379. Л. 163–164), 229–230 (Д. 661. Л. 97–99: 17.01.1934). «…хроника – интересный вид искусства, она у нас заметно идет в гору, ее приятно и поучительно смотреть», – заметил Сталин после просмотра киножурнала о первомайских празднествах 1934 г. Как правило, он требовал от киножурналов большей краткости и остроты. Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 919–923 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 828. Л. 27–30).
[Закрыть]. Но только «Чапаев» в конце концов превратил Сталина, привыкшего работать с текстами, из того, кто изредка смотрит фильмы для развлечения, в их исполнительного продюсера, занимающегося всеми аспектами кино – от декораций до диалогов и музыки. Диктатор сыграл решающую роль в появлении на свет не только политически значимых фильмов, но и фарсовых комедий. В этом отношении колоссального прорыва добился молодой ассистент виртуоза Сергея Эйзенштейна после его скандальной неудачи с фильмом, снимавшимся в Мексике[1469]1469
Bulgakowa, Eisenstein, 137 (ссылка на архив Эйзенштейна, 1923–2–1116); Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 139 (ПАРФ. Ф. 3. Оп. 35. Д. 87. Л. 13); Geduld and Gottesman, Sergei Eisenstein and Upton Sinclair. 1 декабря 1931 г. коллеги Эйзенштейна в Москве объявили пропадавшего за границей режиссера «дезертиром». Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 150 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 35. Д. 87. Л. 27: Юков, 01.12.1931), 151 (Л. 32: Шумяцкий, 01.12). 20 мая 1932 г., через 11 дней после того, как Эйзенштейн и его ассистент Григорий Александров наконец вернулись из своей трехлетней заграничной командировки, они попросили аудиенции у Сталина, который написал на их просьбе: «Не могу принять, некогда».
[Закрыть]. Шумяцкий предложил Эйзенштейну снять комедию на советском материале, но режиссер не проявил к этой идее особого интереса. Однако его ассистент Григорий Александров, задействовав все голливудские приемы, которым он научился за границей, поставил по сценарию, написанному им совместно с другими авторами, «Веселых ребят», имевших оглушительный успех[1470]1470
Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 184 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 35. Д. 87. Л. 81: 08.06.1932). См. также: Пырьев. Избранные произведения. Т. 1. С. 64; Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 176–177 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 35. Д. 87. Л. 77–78), 180 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 403. Л. 62); Правда. 23.01.1973. Премьера фильма «Буря над Мексикой», режиссером которого был заявлен Эйзенштейн, состоялась в Лос-Анджелесе 10 мая 1933 г. В июле 1933 г. Эйзенштейн отправился в Кисловодск лечиться от депрессии. Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 195–200 (РГАСПИ. Ф. 142. Оп. 1. Д. 586. Л. 11–22).
[Закрыть].
Ближайшее окружение Сталина разошлось во мнениях по поводу того, нужно ли снимать комедии. Когда Шумяцкий собирался показывать «Веселых ребят» в Кремле, Ворошилов, уже видевший этот фильм, сказал: «А это интересная, веселая, сплошь музыкальная картина с Утесовым и его джазом». Каганович возразил, что у Утесова нет голоса, а Жданов заметил, что Утесов – мастер только кабацких блатных песен. «Нет, вы увидите, – убеждал их Ворошилов. – Он очень одаренный актер, чрезвычайный весельчак и поет в фильме здорово». Он был прав. «Вот здорово продумано», – сказал Сталин Ворошилову после просмотра сцены, где репетиция джазового оркестра превращается в комическую драку, и сцены с обезумевшим колхозным стадом. «Картина эта дает возможность интересно, занимательно отдохнуть. Испытали ощущение – точно после выходного дня. Первый раз я испытываю такое ощущение от просмотра наших фильмов, среди которых были весьма хорошие». После просмотра другого фильма Сталин вернулся к обсуждению «Веселых ребят», похвалив смелую игру исполнительницы главной женской роли (Любови Орловой) и исполнителя главной мужской роли (Утесова), а также превосходный джаз-банд. «[Сталин] говорил о песнях, – записывал Шумяцкий. – Обращаясь к т. Ворошилову, указал, что марш пойдет в массы, и стал припоминать мотив и спрашивать слова»[1471]1471
Во время первого просмотра Шумяцкий смог показать только несколько частей фильма; целиком он был показан лишь неделю спустя. Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 940–945 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 828. Л. 46–60: 14.07.1934), 945–947 (Л. 51–52), 947, сн. 3 (Д. 27. Л. 88). Один из музыкальных номеров фильма – «Как много девушек хороших» – впоследствии был исполнен Петром Лещенко как танго «Сердце» и стал бессмертным хитом. Как правило, Сталину нравились задушевные песни, даже немного печальные (например, «Сулико»), но танцевальные номера неизменно приводили его в восторг. Он очень любил расслабиться. Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 947–949 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 828. Л. 53–54).
[Закрыть].
Так родился новый жанр – советская музыкальная комедия[1472]1472
Александров. Эпоха и кино. С. 159; Кушниров. Светлый путь. С. 96–97; Шумяцкий. Кинематография миллионов. С. 236. О нежелании некоторых музыкантов, игравших с Утесовым, превращаться в трюкачей и об изменении состава его джаз-банда см.: Баташев. Советский джаз. С. 40–43; Чернов, Бялик. О легкой музыке. С. 120. На самом деле первую советскую музыкальную комедию – «Гармонь» (июнь 1934 г.) – о молодом человеке, бросившем играть на этом якобы несерьезном инструменте после того, как он стал секретарем сельского комитета комсомола, снял украинский кинематографист Игорь Савченко. Александров. Эпоха и кино. С. 196; Зельдович. Любовь Орлова. С. 17; Stites, Russian Popular Culture, 90–2.
[Закрыть]. Все усилия Шумяцкого окупились[1473]1473
«Фильм и его успех непосредственно связаны со степенью увлекательности сюжета», – отмечал Шумяцкий в декабре 1933 г. Однако из восьми советских фильмов, снятых в том году, только три были комедиями. Шумяцкий. Творческие задачи темплана; Taylor, «Ideology as Mass Entertainment», 193.
[Закрыть]. Однажды он побывал на выступлении джаз-банда Утесова – его участники пели, танцевали и разыгрывали комические сценки – и предложил им что-нибудь сделать в сотрудничестве с режиссером Александровым. В свою очередь, Утесов требовал, чтобы музыку написал Исаак Дунаевский (г. р. 1900), выпускник Харьковской консерватории, прославившийся своей работой в Московском театре сатиры, а впоследствии и в Ленинградском мюзик-холле. Тексты песен сочинил Василий Лебедев-Кумач (г. р. 1898), сын московского сапожника, писавший для сатирического журнала «Крокодил». Когда итог этих трудов подвергся нападкам идеологов, Шумяцкий постарался заручиться поддержкой Сталина[1474]1474
На комиссии оргбюро по кино «Веселые ребята» подверглись разгромной критике: ленту называли «контрреволюционной» и «дрянной, хулиганской, насквозь фальшивой». Сидоров. «Веселые ребята» – комедия контрреволюционная. С. 73–74 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 1. Д. 293. Л. 18–20: 28.07.1934), 75 (Л. 21: 29.07); Ю. Сааков. Сеча в коммунальной квартире. Искусство кино. 1995. № 2. С. 134–144; Salys, Films of Grigorii Aleksandrov, 34. По приказу Сталина комиссия оргбюро по кино была ликвидирована. Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 246–247, 248, 252 (Ф. 17. Оп. 163. Д. 1048. Л. 156: 17.12.1934), 252, сн. 3 (Оп. 3. Д. 955. Л. 57). Шумяцкий показал Сталину номер «Литературной газеты» со статьей, автору которой было «жаль большого мастерства, потраченного» на «Веселых ребят». Сталин рассердился и приказал Жданову принять меры. Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 969–970 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 828. Л. 69: 20.11.1934); Литературная газета. 18.11.1934. 11 декабря 1934 г., когда Сталин спросил у Шумяцкого, как идут дела, тот стал просить денег; диктатор позвонил Молотову по «вертушке» и осведомился у него о резервном бюджетном фонде и о том, сколько средств можно дополнительно выделить на кино. Андерсон и др. Кремлевский кинотеатр. С. 976–978 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 828. Л. 77–80).
[Закрыть]. «Веселые ребята» были окончательно смонтированы с учетом указаний диктатора, но публичная премьера фильма была отложена из-за убийства Кирова. Она состоялась 25 декабря в московском кинотеатре «Ударник»; в числе зрителей были Орлова, Утесов и Александров. После этого в «Метрополе» был устроен банкет. В широкий прокат фильм вышел в январе 1935 года. Вскоре он разошелся уже по всему Союзу в количестве шести тысяч копий, что было невероятно много. В беспрецедентной для Советского Союза рекламной кампании были использованы американские методы: в продажу поступили открытки с кадрами из фильма и грампластинки с записями песен. По инициативе Шумяцкого даже была издана партитура музыки из фильма в красивой обложке; хлебопекарный трест наладил выпуск печенья «Веселые ребята», а табачный трест – папирос, носивших такое же название. Актеры, сыгравшие в фильме, выступали по радио.
Многие деятели культуры сотрудничали с советским партийным государством именно из-за того, что оно не жалело средств, чтобы донести искусство до массовой аудитории[1475]1475
Douglas, Inventing American Broadcasting.
[Закрыть]. Вообще говоря, если радиослушатели в Англии или Германии могли выбирать между несколькими станциями, включая и вещавшие из-за рубежа, то в СССР была создана система проводной радиотрансляции – недорогая и надежная, позволяющая наладить массовое производство приемников и обеспечивающая более строгий контроль над содержанием передач, поскольку транслировались только программы двух официальных радиостанций[1476]1476
В Англии число радиоприемников выросло с 3 млн в 1930 г. до 9 млн к концу десятилетия, то есть приемник имелся в трех из четырех британских семей, в то время как число радиослушателей, в 1920-х гг. оценивавшееся в 12 млн, достигло к 1939 г. 34 млн. В Германии во второй половине 1930-х гг. насчитывалось более 9 млн радиоприемников. Геббельс отмечал (август 1933 г.): «Чем была печать для XIX века, тем для XX века станет радио». Bowden and Offen, «Revolution that Never Was», 244–74; Williams, Communications; Bergmeier and Lorz, Hitler’s Airwave, 6, 9.
[Закрыть]. Лишь у привилегированных граждан имелись дефицитные беспроводные радиоприемники. Репродукторы, подключенные к сети радиотрансляции, устанавливались на улицах, заводах, в актовых залах, клубах и общежитиях. В СССР уже к 1934 году насчитывалось 2,5 миллиона радиоточек[1477]1477
К концу десятилетия в СССР было 7 млн радиоточек, включая 1,6 млн на селе. По планам их должно было быть намного больше, но советская промышленность не имела мощностей для производства необходимого количества радиоламп. Inkeles, Public Opinion in Soviet Russia, 243–4, 274–5; Гуревич, Ружников. Советское радиовещание. Гл. 5.
[Закрыть]. Московское радио и радио Коминтерна вели передачи приблизительно 18 часов в день, насаждая вездесущий советский образ мысли[1478]1478
Lovell, Russia in the Microphone Age, 101. В стране имелось множество мелких местных радиостанций, но их вскоре обязали ретранслировать определенное количество материалов из Москвы. Первоначально преобладали передачи в прямом эфире, хотя к 1933 г. тексты таких передач уже требовалось согласовывать заранее, а за содержанием передач следила цензура. Горяева. Радио России. С. 157; Горяева «Великая книга дня». С. 91–92 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 558. Л. 9–10: 09.07.1935), 93 (ГАРФ. Ф. А-2306. Оп. 60. Д. 79, 84: 27.12.1935); Горяева. Журналистика и цензура.
[Закрыть].
«Скучная агитация – это контрагитация», – утверждал один советский кинокритик[1479]1479
Taylor, «Ideology as Mass Entertainment», 198.
[Закрыть]. Изучение писем радиослушателей показывало, что им нужно меньше симфонической музыки и больше юмора, информации о внешнем мире, советов о воспитании детей, лечении болезней и по другим проблемам повседневной жизни, а также развлекательного материала – народной музыки, цыганских романсов, джаза, оперетт (но только не опер) и песен из новых кинофильмов[1480]1480
Авторы писем, адресованных в отдел пропаганды ЦК, просили читать лекции по радио помедленнее, чтобы их можно было записывать. Lovell, Russia in the Microphone Age, 67 (ссылка на: М. Ангарский, В. Кнушев. Слово слушателей о передачах: обзор писем радиослушателей. Говорит СССР. 1933. № 12–13. С. 33–34; ГАНО. Ф. 3630. Оп. 5. Д. 54. Л. 15–16; ГАРФ. Ф. 6903. Оп. 1. Д. 49. Л. 2, 4, 9). Для радио нацистской Германии были характерны популярная музыка и комедии, а также антисемитские выступления. Как указывает Энсон Рабинах, «Дисней, Марлен Дитрих и Бенни Гудмен делили эфир с Геббельсом, Герингом и фюрером». Rabinbach, «Imperative to Participate», 7.
[Закрыть]. В Германии была Марлен Дитрих, в Америке – Грета Гарбо, а в Советском Союзе – Любовь Орлова, которую рекламировали газеты, книги и открытки[1481]1481
Николаевич. Последний сеанс. На с. 22.
[Закрыть]. (У них с Александровым начался роман, а впоследствии они поженились.) Песни из фильмов легко запоминались и получали широкую известность. Почти по всему СССР и на улицах, и в цехах звучали «Как много девушек хороших» (или «Сердце» – версия этой песни в ритме танго в исполнении Петра Лещенко) и марш из «Веселых ребят» («Легко на сердце от песни веселой»). «Веселые ребята» пользовались популярностью даже в глубоко антисоветской Польше. Мастер комедии Чаплин хвалил этот фильм, называя его лучшей рекламой советского дела, чем расстрелы[1482]1482
Иванов. Очерки истории российско (советско-)польских отношений. С. 195; Долинский. Советская кинокомедия тридцатых годов. Т. 1. С. 11.
[Закрыть].
Сталин санкционировал проведение Всесоюзного творческого совещания работников советской кинематографии (8–13 января 1935 года), хотя формальный союз кинематографистов наподобие Союза писателей так и не был создан. Чести выступить с главным докладом был удостоен Эйзенштейн. «Когда я слушаю доклад Эйзенштейна, я боюсь, что он так много знает, у него такая ясная голова, что он, очевидно, больше ни одной картины не сделает, – сказал выступавший следом за ним режиссер Александр Довженко. – Если бы я столько знал, я бы умер. (Смех. Аплодисменты.)»[1483]1483
Зильвер. За большое киноискусство. С. 22–49, 58–80 (на с. 72).
[Закрыть] В «Правде» (11.01) было опубликовано поздравительное послание Сталина Шумяцкому. «Привет и наилучшие пожелания работникам советской кинематографии в день ее славного пятнадцатилетия, – говорилось в нем. – Советская власть ждет от вас новых успехов – новых фильмов, прославляющих подобно „Чапаеву“ величие исторических дел борьбы за власть рабочих и крестьян Советского Союза, мобилизующих на выполнение новых задач и напоминающих как о достижениях, так и о трудностях социалистической стройки»[1484]1484
Советское кино. 1935. № 1. С. 9; Taylor and Christie, Film Factory, 348–55 (Л. Трауберг). См. также: Шумяцкий. Кинематография миллионов. С. 7.
[Закрыть].
В тот же день Сталин присутствовал на торжественном собрании в Большом театре, на котором кинематографистам впервые вручались государственные награды. Список награжденных был отредактирован самим Сталиным: ордена Ленина были удостоены киностудия «Ленфильм», Шумяцкий, Павел Тагер (инженер, участвовавший во внедрении звукового кино в СССР) и ряд режиссеров. Эйзенштейна предлагали наградить менее значимым орденом Красного Знамени, но Сталин отказал ему в этой награде, заменив ее еще менее существенной – званием заслуженного артиста[1485]1485
Максименков. Кремлевский кинотеатр. С. 257–261 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 958. Л. 15, 45–47; Оп. 163. Д. 1051. Л. 90–94); Правда. 12.01.1935; Советское кино. 1935. № 1. С. 11–12; Фомин, Дерябин. Летопись российского кино. Т. 2. С. 315–316. См. также: Miller, Soviet Cinema, 22–3.
[Закрыть]. После этого унижения Эйзенштейну пришлось еще и выступить с заключительным словом. «Никому не приходилось здесь выслушивать столько комплиментов в отношении мудрости ума и высокого лба, как мне, – сказал он. – Дело в том, что вы знаете, что в оперативную, непосредственно производственную работу я не включался несколько лет, и постановление [о наградах] в части, которая касается меня, я понимаю как величайшее указание партии и правительства на то, что я обязан включиться в производство»[1486]1486
Это выступление было опубликовано (Кино. 17.01.1935. С. 4), и Шумяцкий отозвался на него язвительной критикой. Фомин, Дерябин. Летопись российского кино. Т. 2. С. 317 (РГАЛИ. Ф. 2456. Оп. 4. Д. 23. Л. 17–18). Когда в 1934 г. в центре Москвы (между Малой Никитской и Поварской улицей, за Домом кино) был построен жилой дом для работников кинопромышленности, Эйзенштейн потребовал в нем две квартиры (для себя и своей матери), но не получил ни одной. Bulgakowa, Eisenstein, 159–60.
[Закрыть]. Затем для участников собрания сыграли третий акт «Лебединого озера»[1487]1487
Leyda, Kino, 319–20. Лейда присутствовал на собрании в Большом театре.
[Закрыть].
Шумяцкий не выступал ни на этом собрании, ни на совещании, однако в «Правде» (11.01) был опубликован отрывок из его готовившейся к печати книги «Кинематография миллионов». «Победивший класс хочет смеяться радостно, – писал он. – Это его право, и этот радостный советский смех советская кинематография должна дать зрителю». Впрочем, Шумяцкий признавал, что «у нас нет единого взгляда на такие основные и решающие проблемы нашего искусства, как взаимоотношение формы и содержания, сюжет, темп и ритм фильма, роль сценария, техника кинематографии»[1488]1488
Шумяцкий. Кинематография миллионов. С. 249, 8.
[Закрыть]. Собственно говоря, как ему, так и прочим кинематографистам приходилось полагаться лишь на высказывания Сталина или на свои собственные догадки в отношении того, что может ему понравиться.
