Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
30 декабря 1936 года Сталин прислал Бухарину новогодний «подарочек»: пачку «показаний» других людей, обвинявших его в различных злодеяниях[2337]2337
Larina, This I Cannot Forget, 324, 304.
[Закрыть]. Кроме того, Сталин устроил банкет для своих врачей и между тостами за советскую медицину неожиданно заявил, что враги есть и среди докторов. Молотов, встав, поблагодарил врачей-профессоров за то, что с их помощью Сталин чувствует себя лучше, в то же время объяснив его выздоровление крепким телосложением диктатора. После обеда Сталин велел принести радиолу и устроили танцы[2338]2338
Валединский. Организм Сталина вполне здоровый.
[Закрыть]. Между тем передовица «Коммунистического интернационала» за январь 1937 года, написанная в узнаваемом сталинском стиле вопросов и ответов, подчеркнуто указывала, что «испанские троцкисты ведут себя как передовой отряд пресловутой „пятой колонны“ мятежника Франко. Можно ли поддерживать героическую борьбу испанских народных масс, не борясь против предательской троцкистской банды? Нет, нельзя»[2339]2339
Коммунистический интернационал. 1937. № 1. С. 8–9.
[Закрыть]. La Batalla, орган ПОУМ, в ответ заявила, что «Сталин без оглядки уничтожает все, что стоит у него на пути… Сталин поддерживает свою неоспоримую власть посредством террора»[2340]2340
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 17. Д. 49. Пап. 131. Л. 59–60 (La Batalla, 21.01.1937). Судя по всему, Орлов в январе 1937 г. настаивал на вооруженном восстании в тылу у националистов, в Испанском Марокко, однако испанское республиканское правительство не поддержало эту идею, опасаясь окончательно оттолкнуть от себя Францию из-за соседства Испанского Марокко с Французским Марокко. Costello and Tsarev, Deadly Illusions, 274, 467n21 (ссылка на: АСВРР. Д. 17679. Л. 54). Орлов в конце концов был официально назначен руководителем резидентуры НКВД в Испании в конце февраля 1937 г.
[Закрыть].
Кроме того, Сталину удалось выгнать Троцкого из Норвегии. Эта страна дала Троцкому убежище на условии, что он будет молчать. Но после его отъезда из Осло на ту самую рыбалку дом, где он жил, был разгромлен фашистскими головорезами во главе с майором Видкуном Квислингом, а в Москве Троцкий был заочно приговорен за политический террор. После этого он уступил непрестанным просьбам дать интервью. «Троцкий утверждает, что московские обвинения являются надуманными и сфабрикованными», – гласили заголовки в норвежских газетах. Литвинов потребовал, чтобы Норвегия отказала Троцкому в праве убежища; советские власти намекнули, что в противном случае они перестанут закупать норвежскую селедку. Норвежское лейбористское правительство уступило, поместив Троцкого под домашний арест. Ему предложило убежище мексиканское правительство, и он отбыл в Мексику на судне 9 января 1937 года. Троцкому передали в пользование виллу «Синий дом», спроектированную художником Диего Риверой как вдохновляющее убежище среди полевых цветов и крикливых попугаев[2341]2341
Насколько известно, в ноябре 1936 г. один из активистов ПОУМ, отправившийся в Мексику во главе спортивной делегации, передал мексиканскому президенту просьбу руководства ПОУМ предоставить Троцкому политическое убежище в этой стране. На следующий год этот же человек, Бартоломе Коста-Амик, трижды встречался с Троцким. Они вели споры о том, можно ли и нужно ли, чтобы ПОУМ осуществила в Испании социалистическую революцию, как в России. Rogovin, 1937, 355 (ссылка на: Труд. 22.02.1994).
[Закрыть]. Это квазимодернистское, квазидеревенское здание, к которому были приставлены слуги, располагалось на авениде Лондрес в Койоакане, пригороде Мехико[2342]2342
Л. Троцкий. В Мексике. Hoover Institution Archives, Nicolaevsky Collection, box 354, folder 37, pp. 124–5. За Троцким установили слежку мексиканская полиция, Мексиканская коммунистическая партия (для Москвы), НКВД и власти США. Hoover Institution Archives, Joseph Hansen Papers, box 70, folder 8, pp. 1–15.
[Закрыть]. Здесь агенты НКВД возобновили свои попытки убить Троцкого.
8 января Сталин принял у себя в «Уголке» Лиона Фейхтвангера. Эти беседы с симпатизирующими ему иностранцами служили для Сталина гимнастикой ума[2343]2343
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1120. Л. 1–20. 6 января 1937 г. в СССР впервые после 1926 г. была проведена перепись населения (она дважды откладывалась). Хотя перепись учитывала и заключенных ГУЛАГа, по ее результатам оказалось, что в стране проживает 162 млн человек, хотя ожидалась цифра в 170 млн с лишним. Более того, выяснилось, что 57 % населения в возрасте старше 16 лет называют себя религиозными людьми. Это составляло более 55 млн человек. Итоги переписи были засекречены. Жиромская и др. Полвека под грифом «секретно». С. 98, 100. См. также: Merridale, «1937 Census».
[Закрыть]. Немецкий писатель начал с вопроса о режущем глаз отсутствии критики режима со стороны советской интеллигенции. Сталин не отрицал этого. «До 1933 года мало кто из писателей верил в то, что крестьянский вопрос может быть разрешен на основе колхозов, – сказал он. – Тогда критики было больше. Факты убеждают. Победила установка советской власти на коллективизацию… Проблема взаимоотношений рабочего класса и крестьянства была важнейшей и доставляла больше всего забот революционерам во всех странах. Она казалась неразрешимой: крестьянство реакционно, связано с частной собственностью, тащит назад; рабочий класс идет вперед. Это противоречие не раз приводило к гибели революции. Так погибла революция во Франции [Парижская коммуна] в 1871 году»[2344]2344
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1120. Л. 7–8, 11–12.
[Закрыть].
Фейхтвангер, сказав Сталину, что он производит впечатление скромного человека, задал ему вопрос о славословиях: «Не являются ли… [они] для вас излишним бременем?» Сталин ответил: «Я с вами целиком согласен. Неприятно, когда преувеличивают до гиперболических размеров». Как он объяснил, приписывать огромные достижения одной-единственной личности, «конечно, неверно, [но] что может сделать один человек – во мне они видят собирательное понятие и разводят вокруг меня костер восторгов телячьих». Помимо обожания со стороны масс, – экспромтом объяснил Сталин, – есть еще и функционеры, которые «боятся, что если не будет бюста Сталина, то их либо газета, либо начальник обругает, либо посетитель удивится. Это область карьеризма, своеобразная форма „самозащиты“ бюрократов: чтобы не трогали, надо бюст Сталина выставить. Ко всякой партии, которая побеждает, примазываются чуждые элементы, карьеристы. Они стараются защитить себя по принципу мимикрии – бюсты выставляют, лозунги пишут, в которые сами не верят»[2345]2345
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1120. Л. 8–10. Сталин якобы высказался в том же духе, но более красочно, в беседе с советским писателем Михаилом Шолоховым (смысл его слов сводился к тому, что людям нужен божок). Громов. Сталин. С. 160 (ссылка на: М. М. Шолохов. Разговор с отцом. Литературная газета. 23.05.1990). См. также: Фейхтвангер. Москва 1937. С. 65. Колаковский утверждает, что «Сталин как деспот в значительно большей степени был творением партии, чем творцом», но он прав в отношении того, что Сталин «был персонификацией системы, которая проявляла непреодолимое стремление быть персонифицированной». Kolakowski, Main Currents of Marxism, III: 2, 5. См. также: Ennker, «‘Struggling for Stalin’s Soul’».
[Закрыть].
Далее была поднята тема публичного суда над «троцкистами», и Сталин попытался внушить гостю, что внутренние оппозиционеры и зарубежные империалистические державы не могли не работать в сообщничестве: в конце концов, они стремились к одной и той же цели. «Они за поражение СССР в войне против Гитлера и японцев», – сказал он, обещая, что в ходе нового процесса будет показано, что оппозиционеры были связаны с гестапо и вели переговоры с Гессом, заместителем фюрера. Как утверждал Сталин, в обмен на «власть, которую они получат в результате поражения СССР в войне» оппозиционеры планировали «сделать уступки капитализму: уступить… Германии Украину или ее часть, Японии – Дальний Восток или его часть; открыть широкий доступ немецкому капиталу в европейскую часть СССР, японскому – в азиатскую часть… распустить большую часть колхозов и дать выход „частной инициативе“, как они выражаются; сократить сферу охвата государством промышленност[и]».
Фейхтвангер поинтересовался, будет ли Советский Союз публиковать дополнительные материалы процесса, помимо признаний. Сталин спросил: «Какие материалы?» «Результаты предварительного следствия, – объяснил Фейхтвангер. – Все, что доказывает их вину помимо их признаний». На это Сталин ответил: «Киров убит – это факт. Зиновьева, Каменева, Троцкого там не было. Но на них указали люди, совершившие это преступление, как на вдохновителей его. Все они – опытные конспираторы – Троцкий, Зиновьев, Каменев и др. Они в таких делах документов не оставляют. Их уличили на очных ставках их же люди, тогда им пришлось признать свою вину». И далее: «Говорят, что показания дают потому, что обещают подсудимым свободу. Это чепуха. Люди это все опытные, они прекрасно понимают, что значит показать на себя». В то же время Сталин ограничил размеры угрозы, отметив, что из примерно 17 тысяч членов партии, в 1927 году голосовавших за платформу оппозиции, «осталось… тысяч 8 или 10 человек»[2346]2346
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1120. Л. 14–17. Чего Сталин не сказал, так это того, что если число людей, арестованных за террористические акты и высказывания, в 1936 г. сократилось до 3388 человек (с 8988 человек в 1935 г. и 6504 в 1934 г.), то число тех, кто был взят за принадлежность к оппозиции, подскочило до 23279 человек (по сравнению с 3447 в 1935 г. и 631 в 1934 г.); Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 93 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. 8ос. Оп. 1. Д. 79).
[Закрыть].
В ответ на соответствующий вопрос Сталин обосновал упор на демократию в новой конституции. «У нас не просто демократия, перенесенная из буржуазных стран, – сказал он Фейхтвангеру. – У нас демократия необычная, у нас есть добавка – слово социалистическая демократия» (выделено автором. – Прим. пер.). Сталин допустил, что остатки демократии, сохранившиеся при капитализме, прогрессивнее фашизма и что глобальный народный фронт против фашизма – это борьба «за демократию»[2347]2347
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1120. Л. 7–8, 11–12.
[Закрыть]. Тем не менее далее он отметил, что в октябре 1917 года многие люди в России боялись грядущего захвата власти большевиками, в 1918 году – Брестского мира, в 1928–1932 годах – коллективизации, а теперь их пугает фашизм. Фашизм, – заявил Сталин, – «это чепуха, это временное явление»[2348]2348
Возможно, в этих обстоятельствах Сталин вел себя несколько заискивающе, но вовсе не такие слова о фашизме хотел от него услышать воинствующий антифашист Фейхтвангер. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1120. Л. 18–19.
[Закрыть].
Решения о том, кто – «враг», а кто нет, принимались на местах. Руководители старались защитить своих людей, в то же время демонстрируя рвение. Однако Сталин занялся и теми региональными партийными боссами, которые никогда не состояли ни в какой оппозиции. 2 января 1937 года в обстановке заявлений о «троцкистских вредителях в парторганизации» был снят со своей должности Шеболдаев, партийный секретарь Азово-Черноморского края. 13 января Киевская областная партийная организация была объявлена «засоренной крайне большим числом троцкистов», и спустя три дня Постышева как областного партсекретаря сменил Сергей Кудрявцев, а партсекретаря Харьковской области сменил Николай Гикало. Оба рьяно приступили к гонениям на действующих партийных функционеров[2349]2349
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 983. Л. 14–15, 110–111. Постышев был снят с должности секретаря парторганизации Киевской области за то, что допустил «чрезвычайно высокий уровень засоренности троцкистами». РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5023. Л. 1–17 (13.01.1937); Getty and Naumov, Road to Terror, 353–7; На приеме. С. 198–199; Хлевнюк. 1937-й. С. 90–114.
[Закрыть]. Между тем Сталин вызвал Бухарина на очную ставку с Радеком и Пятаковым, доставленными из тюрьмы. Бухарин рассказывал жене, что Радек называл его шпионом и террористом, вместе с которым он планировал убийство Сталина, и что Пятаков был похож на «скелет с выбитыми зубами»[2350]2350
Larina, This I Cannot Forget, 312.
[Закрыть].
Тогда же, 13 января, Мао перебрался из пещер под Баоанем обратно в город Яньань (население 3 тысячи человек), признанный законной столицей красных; там, в горной долине, окруженной крепостными стенами и башнями, коммунисты заняли бывшие дома помещиков и купцов. 19 января в «Уголке» Сталина были окончательно доработаны две директивы. Одна из них подвергала критике китайских коммунистов за попытки расколоть Гоминьдан. Во второй им приказывалось преобразовать органы власти на подконтрольных им территориях, заменив «советы» на «национально-революционный» фронт всех «демократических» сил, прекратить конфискацию земли и «обратить серьезнейшее внимание на происки троцкистских элементов, которые в Сиане, как и во всем Китае, своей провокационной деятельностью пытаются сорвать дело единого антияпонского фронта и являются прислужниками японских захватчиков»[2351]2351
Титаренко. ВКП(б), Коминтерн и Китай: документы. Т. 4. Ч. 2. С. 1090–1091 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 281. Л. 17–18); Титаренко. Коммунистический интернационал. С. 271–272.
[Закрыть]. Мао не спешил с созданием второго единого фронта. Коминтерн прислал китайским коммунистам более 800 тысяч долларов и обещал прислать еще столько же[2352]2352
Титаренко. ВКП(б), Коминтерн и Китай: документы. Т. 4. Ч. 2. С. 1098 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 281. Л. 28: 02.03.1937).
[Закрыть].
23 января 1937 года в Москве открылся второй процесс – по делу параллельного «Антисоветского троцкистского центра»; он проходил, как и первый, в Октябрьском зале, а обвинительный акт был собственноручно отредактирован Сталиным[2353]2353
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и главное управление. С. 9–19 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 269. Л. 38–58, 80).
[Закрыть]. Десять из семнадцати подсудимых работали в наркомате тяжелой промышленности у Орджоникидзе[2354]2354
Хлевнюк. Сталин и Орджоникидзе. С. 88–97.
[Закрыть]. «И вот я стою перед вами в грязи, раздавленный собственными преступлениями, – публично признавался Пятаков, – лишившись всего по собственной вине, человек, оставшийся без своей партии, без друзей, утративший свою семью, утративший самого себя». Ежов, в течение 33 дней лично пытая своего бывшего собутыльника, заставил его согласиться с обвинениями в троцкизме и сговоре с Германией[2355]2355
Report of Court Proceedings, 54; О так называемом «Параллельном антисоветском троцкистском центре». С. 30–50.
[Закрыть]. (Ежов наконец-то получил наивысшее звание – «генерального комиссара государственной безопасности»[2356]2356
Ягода с запозданием был лишен этого звания. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и главное управление. С. 60 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 983. Л. 50); Кокурин, Петров. Лубянка, 1917–1960. С. 14. В 1937 г. начальник Горьковского [Нижегородского] управления НКВД Лаврушин отправил в Москву записку о том, что в прошлом Ягода якобы был агентом охранки, приложив свидетельство очевидца о том, что 15 июля 1935 г. бывший начальник местного управления НКВД Матвей Погребинский изъял из местного архива дело Ягоды, заведенное на него царской полицией. Ильинский. Нарком Ягода. С. 51–52; Виноградов. Генрих Ягода. С. 83–84 (показания Александра Евстифеева, 1937). См. также: Орлов. Тайная история. С. 209–210. Версия о гипотетической причастности Ягоды к охранке не фигурировала на суде над ним, возможно, из-за того что заставляла вспомнить об аналогичных слухах в отношении Сталина. Погребинский совершил самоубийство 4 апреля 1937 г.
[Закрыть].) Радек на суде изложил мастерски сфабрикованную историю троцкизма. «Черты его лица, – отмечал американский корреспондент, – кажутся странным образом несфокусированными, во рту видны почерневшие, неровные зубы, за толстыми стеклами очков видны очень живые глаза»[2357]2357
Lyons, Assignment in Utopia, 585. Несколькими годами ранее некий немецкий граф, говоря, что в Радеке есть «нечто от уличного араба», называл его обладателем «нахальной, забавной и жутковатой мефистофельской физиономии». Kessler, Tagebücher, 354 (1922).
[Закрыть]. Советские газеты и радио давали оперативное освещение процесса, сопровождавшееся организованными митингами на заводах и в колхозах. «Зачем вокруг этого процесса поднимают такую шумиху? – спрашивал у Димитрова Фейхтвангер. – Мне это непонятно. Людей принуждают жить в атмосфере крайнего напряжения, взаимной подозрительности, доносов и пр. Троцкизм уничтожен – так зачем же эта кампания?»[2358]2358
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 51 (2.02.1937). Эмигрант Милюков, проводя аналогию с контрреволюцией, последовавшей за французской революцией, предавался фантазиям о возрождении России. Последние новости. 23.01.1937. С. 1; см. также: Нильсен. Милюков и Сталин.
[Закрыть]
Фейхтвангер называл прозвучавшие на процессе заявления нелепыми. И все же оппозиционеры летом 1932 года действительно организовали на даче у Зиновьева нелегальное совещание, на котором члены ленинградской оппозиции, изгнанные из партии, говорили о восстановлении старых связей с Троцким. В СССР действительно было доставлено послание от Троцкого с предложением объединить силы. Сталин также был прав, утверждая, что сотрудники НКВД (тогда – ОГПУ) проглядели эти контакты, на чем, судя по всему, отчасти и основывались его слова о том, что НКВД опоздал на четыре года, прозвучавшие в сентябре 1936 года в связи со снятием Ягоды[2359]2359
Broué, «Trotsky»; Broué, «Party Opposition to Stalin», 166; Rogovin, 1937, 60–6.
[Закрыть]. Разумеется, это был жалкий «блок», неспособный к каким-либо последовательным действиям (Смирнов, якобы возглавлявший заговор по убийству Кирова в 1934 году, с 1933 года сидел в тюрьме)[2360]2360
На публике один только Смирнов отказался от признания своей вины. Rogovin, 1937, 23.
[Закрыть]. Но встреча не была выдумана. Обвинения в «терроре» тоже содержали в себе ничтожные крупицы истины. После указа о лишении Троцкого советского гражданства он написал энергичное открытое письмо ЦИКу (в ведении которого номинально находились вопросы гражданства), заявляя, что «Сталин завел вас в тупик… Надо наконец выполнить последний настойчивый совет Ленина: убрать Сталина»[2361]2361
Троцкий. Открытое письмо (выделено автором. – Прим. пер.).
[Закрыть]. Троцкий не написал «убрать путем убийства», но каким образом это могло быть иначе сделано?[2362]2362
Агент НКВД Зборовский заискивающе докладывал, что 22 января сын Троцкого Лев Седов сказал ему по поводу этих обвинений: «Теперь колебаться больше нечего, Сталина нужно убить». Волкогонов. Троцкий (1992). Т. 2. С. 197 (ссылка на: Архив ИНО ОГПУ-НКВД. Ф. 31660. Д. 9067. Т. 1. Л. 98). Хотя в статье, написанной в октябре 1933 г., Троцкий утверждал, что «заставить бюрократию передать власть в руки пролетарского авангарда можно только силой», в последующей статье, посвященной убийству Кирова, он писал, что убийство Сталина ничего не даст, поскольку его просто заменит «один из этих кагановичей». Классовая природа Советского государства (проблемы Четвертого интернационала). Бюллетень оппозиции. № 36–37 (октябрь 1933). С. 1–12 (на с. 9–10); Троцкий. Сталинская бюрократия и убийство Кирова; Волкогонов. Триумф и трагедия. Т. 2. Ч. 1. С. 270.
[Закрыть]
26 января, в самый разгар процесса, Шумяцкий показал Сталину и его ближайшему окружению кинохронику с речью диктатора о новой конституции на недавнем Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов. Сперва на экране появилась Спасская башня с часами, затем интерьеры Большого Кремлевского дворца, делегаты съезда, потом было показано появление Сталина, встреченное овацией и криками «Ура!», и, наконец, все выступление, сопровождавшееся документальными кадрами советских достижений – заводов, колхозов, вооруженных сил, культуры. Сталин впервые был снят со звуком. «После окончания долго аплодировали, – отмечал Шумяцкий. – И.[осиф] В.[иссарионович] сказал: „Хорошая штука получилась, а я, мол, еще хотел сжечь негатив, когда показывали в кусках“»[2363]2363
Андерсон. Кремлевский кинотеатр. С. 366 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1082. Л. 1–2), 1051–1053 (Д. 829. Л. 107–108).
[Закрыть].
Также Сталин прочел написанный Фридрихом Эрмлером (в сотрудничестве с Мануэлем Большинцовым и Михаилом Блейманом) сценарий фильма «Великий гражданин», основанного на жизни и убийстве Кирова, который фигурирует в фильме как Петр Шахов, партийный секретарь безымянного региона. Сталин (27 января 1937 года) хвалил сценарий в письме Шумяцкому: «Составлен он бесспорно политически грамотно. Литературные достоинства также бесспорны», – но требовал изменений, сетуя на то, что партийные оппозиционеры изображаются имеющими едва ли не больший партийный стаж, чем члены ЦК («действительность дает обратную картину»). Также Сталин писал, что «упоминания о Сталине надо исключить» и поставить вместо него «ЦК партии». Убийца Шахова (Брянцев) был показан как бывший троцкист, который после поражения оппозиции пробрался на должность директора Музея революции. Сталин предложил сместить центр внимания с убийства Шахова на стоявшие за ним более серьезные силы, требуя, чтобы «борьба между троцкистами и Советским правительством выглядела бы не как борьба двух групп за власть, из которых одной „повезло“ в этой борьбе, а другой „не повезло“», а как борьба двух программ: социалистической программы, поддерживаемой народом, и троцкистской программы «за реставрацию капитализма в СССР» в угоду фашистам, которая «отвергается народом»[2364]2364
Артизов, Наумов. Власть и художественная интеллигенция. С. 350–351 (РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 10. Д. 127. Л. 188–189; Ф. 558. Оп. 1. Д. 5324. Л. 33). На протяжении всех съемок на «Ленфильме» шли аресты. Марьямов. Кремлевский цензор. С. 35. См. также: Латышев. Сталин и кино. С. 495–496.
[Закрыть]. Кроме того, он потребовал убрать сцену собственно убийства (Эрмлер вместо нее снял темный коридор, в котором раздается выстрел)[2365]2365
Артизов, Наумов. Власть и художественная интеллигенция. С. 350–351 (РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 10. Д. 127. Л. 188–189); Латышев. Сталин и кино. С. 494–496; Миловидов. Великий гражданин. С. 6.
[Закрыть].
28 января 1937 года Димитров отправил Мао еще одну телеграмму, сообщая о новом процессе в Москве и в завершение указывая: «Ждем информации о ваших конкретных мероприятиях по борьбе с троцкистами»[2366]2366
Титаренко. ВКП(б), Коминтерн и Китай: документы. Т. 4. Ч. 2. С. 1094–1096 (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 281. Л. 22–23).
[Закрыть]. Вечером 29 января Орджоникидзе в последний раз пришел в тюрьму к своему бывшему первому заместителю Пятакову и обратил внимание на его лицо, покрытое следами побоев. Несколько часов спустя, в 3 часа утра 30 января, Василий Ульрих зачитал заранее сочиненный вердикт: тринадцать подсудимых, включая Пятакова, приговаривались к смерти, еще четверо, включая Радека (который получил десять лет исправительно-трудовых лагерей), избежали казни[2367]2367
Ежов в своих досудебных инструкциях требовал от Ульриха смертной казни для всех подсудимых, но затем Сталин передумал и пощадил Радека. «Все, что говорит Радек, – это абсолютно злостная клевета…»
[Закрыть]. Усилиями партийного аппарата на Красной площади, несмотря на температуру в –27º Цельсия, собралось 200 тысяч человек, перед которыми выступили Хрущев и Шверник. Митингующие несли плакаты с требованием немедленно казнить приговоренных, что уже было исполнено[2368]2368
Правда. 31.01.1937.
[Закрыть].
29 января в Берлине Канделаки от имени Литвинова вручил Шахту предложение о политических переговорах между дипломатическими представителями, согласившись считать их «конфиденциальными и не предавать огласке… если германское правительство настаивает на этом»[2369]2369
Dullin, Men of Influence, 138, ссылка на: АВП РФ. Ф. 5. Оп. 17. Пап. 126. Д. 1 (08.01.1937, черновик). Советско-германские попытки наладить контакты следовали замысловатой траектории. Абрамов. Особая миссия Давида Канделаки. С. 150 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 05. Оп. 17. Пап. 126. Д. 1. Л. 17), 150–151 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 17. Пап. 130. Д. 41. Л. 3), 151 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 011. Оп. 1а. Пап. 1. Д. 2. Л. 5; Ф. 059. Оп. 1. Пап. 244. Д. 1717. Л. 10), 151 (ссылка на: АВП РФ. Ф. 05. Оп. 17. Пап. 130. Д. 42. Л. 6, 17); Fischer, Russia’s Road, 241.
[Закрыть]. Однако речи Гитлера все больше и больше походили на объявление войны. «Любые новые договорные отношения с нынешней большевистской Россией будут для нас абсолютно бесполезными, – заявил он Рейхстагу в четвертую годовщину своего назначения канцлером, 30 января. – Не может быть и речи о том, чтобы национал-социалистическая Германия когда-либо обязалась бы защищать большевизм или чтобы мы, со своей стороны, когда-либо согласились принять помощь от большевистского государства. Ибо я боюсь, что в тот момент, когда какая-либо нация согласится получить от него подобную помощь, она тем самым обречет себя на гибель».
* * *
Некоторые исследователи полагают, что Испания стала для Сталина состязанием на решимость с Гитлером и Муссолини, но эта эффектная идея не подкрепляется никакими фактами[2370]2370
Krivitsky, In Stalin’s Secret Service. Майский, находясь в Лондоне, в письме Литвинову предполагал, что «Гитлер еще не готов к крупномасштабной войне, а Муссолини едва ли когда-нибудь будет готов к ней». ДВП СССР. Т. 19. С. 673 (17.12.1936).
[Закрыть]. Другие утверждают, что, несмотря на огромное расстояние до Испании и проблемы с путями сообщения, Сталин намеревался установить коммунистический режим на Пиренейском полуострове, хотя многочисленные факты решительно противоречат этому[2371]2371
Radosh et al., Spain Betrayed. Отказ Сталина разрешить коммунистам совершить переворот в Испании был очевиден еще до того, как стали доступны советские архивы. Cattell, Communism and the Spanish Civil War. См. также: Schauff, Der verspielte Sieg.
[Закрыть]. Третьи делают вывод, что он стремился обеспечить победу республиканцев – к чему в течение какого-то времени он действительно прилагал усилия[2372]2372
Kowalsky, Stalin.
[Закрыть]. Он находился в очень странной ситуации. Именно он спас «буржуазного» демократа Чан Кайши от казни китайскими коммунистами и защищал «буржуазную» демократию в Испании и от фашистской агрессии, и от подрывной деятельности коммунистов. Попытки предотвратить победу Франко привели к конфликту Сталина не только с нацистской Германией и фашистской Италией, но и с Францией и Англией. По-видимому, советский диктатор не в последнюю очередь старался и сохранить хорошие отношения с последними в рамках заявленной им политики «коллективной безопасности». Однако есть указания на имевшиеся у него опасения, что под влиянием агрессивных правых европейских режимов Англия и Франция в условиях нажима со стороны собственных правых кругов не устоят перед искушением вступить в целях самозащиты в международную коалицию с «фашизмом» за счет Советского Союза[2373]2373
О советских мотивациях, какими их подавала советская пресса того времени, см.: Allen, «Soviet Union and the Spanish Civil War».
[Закрыть].
Англичане подписали совместную декларацию с Италией, обязавшись «уважать статус-кво в Средиземном море» (что еще сильнее осложнило и без того непростые перевозки советских грузов в Испанскую Республику)[2374]2374
DBFP, 2nd series, XVII: 754–6 (2.01.1937); «The Anglo-American Agreement», Bulletin of International News 15/8 (1938): 11–3.
[Закрыть]. «Тот, кто ужинает с дьяволом, – резонерствовали „Известия“ по поводу примирения Англии с итальянскими фашистами, – должен иметь длинную ложку»[2375]2375
Известия. 05.01.1937. Ради укрепления отношений с Италией Гитлер послал туда Геринга; Муссолини принял его 15 января. Когда Геринг заговорил о желании Германии аннексировать Австрию, утверждая, что Италии остается только согласиться на это, Муссолини выказал явное неудовольствие. Kershaw, Hitler: 1936–1945, 68.
[Закрыть]. Более того, благодаря перехвату и расшифровке корреспонденции американского Госдепартамента Сталин узнал, что Англия готова потребовать от Советского Союза создания классического либерально-консервативного правительства в Испании вместо республиканско-социалистического в случае, «если Москва откажется, пойти на сделку с Германией и Италией». Такой ультиматум так и не был выдвинут, но Англия стремилась к взаимопониманию с Германией по испанскому вопросу[2376]2376
Хаустов. Деятельность органов. С. 235 (АПРФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 188. Л. 100) [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть]. Франция тоже предпринимала новые попытки преодолеть взаимную враждебность в отношениях с Германией. Сталина одолевал страх перед тем, что капиталистические буржуазные демократии (Англия, Франция) намерены объединиться с капиталистами-фашистами (Германия, Италия, франкистская Испания).
Стремление Сталина дать ответ как на гипотетическую угрозу создания троцкистского плацдарма на территории Испанской Республики, так и на неустанные заявления Троцкого о преданной революции не следует отделять от этих геополитических соображений. Собственно говоря, троцкизм в глазах Сталина сам был одной из геополитических проблем[2377]2377
Andrew and Elkner, «Stalin and Foreign Intelligence», 85.
[Закрыть]. Троцкистов в Испании было мало, они не играли заметной роли и служили мишенью язвительных нападок со стороны самого Троцкого. Однако Сталину было свойственно преувеличивать любые угрозы[2378]2378
«У коммунистов вошло в привычку осуждать как троцкистов всех, кто не согласен с ними по какому бы то ни было вопросу, – отмечал австриец Боркенау. – Согласно коммунистическому складу ума, любое разногласие в политических вопросах является серьезным преступлением, а любой политический преступник является троцкистом». Borkenau, Spanish Cockpit, 240.
[Закрыть]. Более того, Троцкий, будучи одиночкой, вещал на всемирную аудиторию. В то же время Сталин бы не был Сталиным, если бы не увидел в угрозе отличную возможность. Не он был подстрекателем похищения Чан Кайши в Китае, так же как вовсе не с его подачи Санхурхо, Мола и Франко подняли мятеж в Испании, но он обратил и то и другое себе на пользу. Видимая необходимость противодействовать троцкизму в Испании очень удачно дала Сталину яркое оправдание расправы с «врагами» и в СССР. Он превратил испанскую проблему в дубинку для своей страны. Троцкий занимал огромное место и в голове у Сталина, и в сознании всего Советского Союза, а также, в некоторой степени, и Испании – будучи и злейшим врагом, и удобным инструментом. Но дело было и в намерении Сталина разгромить свое ближайшее окружение, вместе с тем как его инстинктивное стремление запугивать и унижать принимало все более свирепые формы.
Глава 7. Враги истребляют врагов
– Думаю, думаю… И ничего не могу понять. Что происходит? – повторял, бывало, Кольцов, шагая взад и вперед по кабинету… – Ведь это же люди, которых мы знали годами, с которыми мы жили рядом!.. Я чувствую, что схожу с ума. Ведь я… член редколлегии «Правды», известный журналист… я должен, казалось бы, уметь объяснить другим смысл того, что происходит, причины такого количества разоблачений и арестов. А на самом деле я сам, как последний перепуганный обыватель, ничего не знаю, ничего не понимаю, растерян, сбит с толку, брожу впотьмах.
В начале 1937 года советский колосс на первый взгляд находился в зените своего могущества, сыграв существенную роль в срыве попыток Франко взять Мадрид посредством своей военной техники и знаний, но в состоянии суровой осады оказался сам Советский Союз. В рядах НКВД шло избиение – причем не после того, как его оперработники арестовали не менее 1,6 миллиона человек, а одновременно с этими арестами. С конца 1936 по конец 1938 года было арестовано более 20 тысяч сотрудников НКВД. Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) НКВД, непосредственно ответственное за массовое кровопускание, подверглось децимации: было арестовано 2300 из общего штата в 22 тысячи работников государственной безопасности – 269 в центре и 2064 на местах, – причем подавляющее большинство из них (1862 человека) обвинялось в «контрреволюции»[2380]2380
В ходе арестов в НКВД в тюрьмы сажали и пограничников, и сотрудников милиции, составлявших подавляющее большинство персонала НКВД (около 400 тыс. человек), и охранников, и управляющий персонал лагерей ГУЛАГа, и пожарников, непосредственно непричастных к массовым арестам. Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 258; Хаустов. Деятельность органов. С. 150 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 996. Л. 187–189); Петров, Скоркин. Кто руководил НКВД. С. 501. Иные цифры приводятся в: Лукьянов. Массовые репрессии оправданы быть не могут. С. 121.
[Закрыть]. Были расстреляны все восемнадцать «комиссаров государственной безопасности» (высшие чины), которые служили при Ягоде, за исключением одного, отравленного. Кроме того, Сталин сильно проредил ряды своих высших военачальников, не прекращая напоминать общественности, что нападение на Советский Союз неминуемо – более того, что в Испании уже началась новая империалистическая война.
Даже после расстрела Каменева, Зиновьева, Пятакова и прочих, осужденных на двух публичных процессах в августе 1936 года и в конце января 1937 года, кровопролитие в Главном управлении государственной безопасности и армейском руководстве стало для страны потрясением. Впрочем, один из высоких начальников ожидал чего-то подобного. 11 января со своей должности заместителя начальника военной разведки был уволен бывший сталинский фаворит Артур Артузов, против которого как человека гражданского неустанно плели интриги военные. Артузова перевели обратно в НКВД на малозначимую должность в архивном отделе, где он изо всех сил старался вернуть себе расположение вышестоящих, написав обзор работы основанной им советской контрразведки и добиваясь аудиенции у Ежова. Не получив ее, 25 января он написал Ежову, что в распоряжении внешней разведки НКВД находится полученная много лет назад, но так и не доведенная до сведения вышестоящих информация из иностранных источников о существовании «троцкистской организации» в Красной армии. В этих сенсационных документах объявлялось о наличии связи между маршалом Тухачевским и иностранными державами[2381]2381
Лебедев. М. Н. Тухачевский и «военно-фашистский заговор». С. 7–20, 255; Военные архивы России. С. 111; Хаустов. Деятельность органов. С. 188–189.
[Закрыть]. Артузов прекрасно знал, как подобные компрометирующие материалы подбрасывают в Европе, чтобы они вернулись в Москву; в 1920-е годы он сам был одним из руководителей подобной операции («Трест»)[2382]2382
Млечин. КГБ. С. 162–163.
[Закрыть]. Сейчас же к этим сфабрикованным документам он добавил список 34 «троцкистов» из военной разведки. Его циничные попытки заискивания перед начальством и отмщения не спасли ему жизнь, но Артузов верно расценил намерения Сталина[2383]2383
Радек на публичном процессе 24 января 1937 г. упоминал имя Тухачевского как своего сообщника. После этого Радек попытался отказаться от своих слов, но сказанного было не вернуть. Report of Court Proceedings, 105, 146. После первого московского процесса Вернер фон Типпельскирх, германский военный атташе в Москве, передавал в Берлин (28.09.1936) домыслы о грядущем процессе над командирами Красной армии. Erickson, Soviet High Command, 427 (ссылка на: Serial 6487/E486016–120: Report A/2037).
[Закрыть].
Объяснения того побоища, которое Сталин устроил в собственном офицерском корпусе, охватывают весь диапазон от идеи о его ненасытной жажде власти до существования реального заговора[2384]2384
Wollenberg, Red Army, 224; Erickson, Soviet High Command, 465; Conquest, Great Terror: Reassessment, 201–35; Ulam, Stalin, 457–8; Tucker, Stalin in Power; Volkogonov, Stalin: Triumph and Tragedy. Заявления о существовании реального заговора, восходящие еще к тем временам, живы до сих пор: Duranty, USSR, 222; Davies, Mission to Moscow, I: 111. Также уцелела до наших дней и трескучая риторика: Прудникова, Колпакиди. Двойной заговор.
[Закрыть]. Однако почти каждому диктатору присуща жажда власти, а никакого заговора в данном случае не было. Не были эти расправы и ответом на новый мощный международный кризис, разразившийся в 1937–1938 годах. Даже потенциальное поражение республиканских сил в Испании не представляло непосредственной угрозы для Советского Союза и сталинского режима. Согласно другому объяснению, Сталин, исходя из обрушившейся на него лавины донесений разведки, «неверно оценил» угрозу иностранной инфильтрации в советский офицерский корпус и решил провести чистку всего офицерского корпуса от тех, кого ошибочно счел иностранными агентами, после чего, по мере того как нарастал вал доносов, процесс вышел из-под его контроля. Однако те самые разведывательные донесения, которые якобы привели к «неверным оценкам», составлялись по требованию самого же Сталина, направлявшего конкретные инструкции и вопросы сотрудникам разведки, которые стали догадываться, чего он ждет от них[2385]2385
Whitewood, Red Army. Это версия аргументации из: Harris, «Encircled by Enemies».
[Закрыть]. Водоворот доносов, несомненно, имел место; но, опять же, Сталин, который мог бы пресечь их, вместо этого в каждом случае только поощрял их.
Некоторые историки утверждают, что Сталин расстрелял своих военачальников, будучи «обманут»[2386]2386
Хрущев возлагал на немецкую разведку вину за то, что она подстрекала подозрительность Сталина. Небылицы на эту тему см.: Höttl, Secret Front, 77–85 (Хетль был офицером австрийской разведки, в 1938 г. завербованным в германскую СД); Reitlinger, SS, 93–6. См. также: Krivitsky, In Stalin’s Secret Service, 213–43; Erickson, Soviet High Command, 433–6. В многочисленных записанных разговорах с участием Сталина он ни разу не упоминал о каком-либо подобном досье Тухачевского, полученном из-за границы; никаких ссылок на такие досье не содержится в секретном деле Тухачевского.
[Закрыть]. Рейнхард Гейдрих из нацистской службы безопасности (СД) впоследствии хвастался, как ловко он обезглавил Красную армию, сфабриковав компрометирующие материалы на ее командиров; но даже если подобные махинации были на самом деле, они не имели никакого значения[2387]2387
Spalcke, «Der Fall Tuchatschewski»; Случ. «Дело Тухачевского». В ночь с 1 на 2 марта 1937 г. в архиве произошел пожар. Волкогонов. Триумф и трагедия. Т. 1. Ч. 2. С. 258 (ссылка на доклад Ежова Сталину, без указания источника). Гестапо уже давно пыталось подставить талантливого красного маршала Тухачевского, откликаясь на фантазии русской эмиграции о российском Бонапарте. РГВА. Ф. 33 987. Оп. 3. Д. 864. Л. 60–67, Volkogonov papers, Hoover, container 17; Голубев и др. Россия и запад. С. 186 (ссылка на: ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 8. Л. 126; Д. 9. Л. 125; Д. 14. Л. 85); Военные архивы России. С. 99; Ильин. Записки.
[Закрыть]. Советским секретным агентам была поручена задача распространять в Европе слухи о грядущем военном путче в Москве, чтобы те достигали ушей других советских представителей за границей и через них попадали назад в Москву[2388]2388
Берлинский корреспондент «Правды» писал на родину, что офицерские круги вермахта гудят о своих секретных связях с Красной армией, особенно с Тухачевским. Мехлис передал выдержки из этого письма Сталину (16.01.1937). Лебедев. М. Н. Тухачевский и «военно-фашистский заговор». С. 15.
[Закрыть]. Урицкий, начальник военной разведки (выживший из нее Артузова), сообщал Сталину и Ворошилову о том, что в берлинских военных кругах говорят о политической оппозиции в рядах военачальников Красной армии (чему сам Урицкий не придавал значения)[2389]2389
Урицкий отмахивался от возможности такого подпольного сотрудничества, но тем не менее докладывал об этих слухах. Волкогонов. Триумф и трагедия. Т. 1. Ч. 2. С. 255, ссылка на: ЦГАСА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1036. Л. 270–274 (9.04.1937).
[Закрыть]. Пожалуй, самой оживленной эхокамерой был Париж: Берия (который уже давно сделал этот город полем для своих операций) отправил туда родственника своей жены, чтобы распространять в кругах грузинских меньшевиков-эмигрантов слухи о грядущем военном перевороте в Москве. Известия либо из этого, либо из какого-то другого канала побудили французского военного министра Эдуара Даладье официально обратиться по этому поводу к советскому послу, который, в свою очередь, отправил в Москву шифрованную телеграмму о намерении «германских кругов подготовить в СССР государственный переворот при содействии… элементов из командного состава Красной армии»[2390]2390
Лебедев. М. Н. Тухачевский и «военно-фашистский заговор». С. 20–22 (предупреждение Даладье, Потемкин – в Москву, 16.03.1937); Артизов и др. Реабилитация: как это было. Т. 2. С. 601. Чехословацкий президент Эдвард Бенеш, якобы будучи в курсе секретных переговоров между Берлином и Москвой о сближении, так же, как и военного заговора с целью свержения советского режима, передал соответствующее сообщение или документы советским властям, однако в записях бесед с Александровским в Праге не содержится никаких сведений на эту тему. Кроме того, ни в советских, ни в германских архивах так и не было найдено никаких документов, переданных Гейдрихом через Бенеша. Никаких упоминаний о таких документах нет и в бесчисленных внутренних протоколах допросов и в судебных стенограммах. Сталин не нуждался в подобных документах: если бы они существовали и он бы пустил их в дело, гестапо могло бы похваляться тем, что обманутый им Сталин казнил одного из своих лучших военачальников. Polišenská and Kvaček, «Archivní dokumenty hovoří», 29; ЦРГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1028. Л. 107–114; Лебедев. М. Н. Тухачевский и «военно-фашистский заговор». С. 5–6, 23–29; Lukes, Czechoslovakia Between Stalin and Hitler, 91–112. См. также: Watt, «Who Plotted against Whom?», 49 (ссылка на: PRO, FO 371/21104, N 3287/461/38, Newton, 21.06.1937); Les Événements Survenues en France de 1933 à 1945, I: 129. В комментариях к журналу посетителей Сталина допущена досадная ошибка, связанная с мифом о роли Бенеша в передаче советским властям нацистского досье на Тухачевского: 21 мая Сталин принял Михаила Александровского, а не советского представителя в Чехословакии (Сергея Александровского). Горбунов. Военная разведка в 1934–1939 годах. № 8. С. 93; Плимак, Антонов. Накануне страшной даты. С. 151; Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 120–121 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 175. Л. 82); На приеме. С. 208; Наумов. Сталин и НКВД. С. 344.
[Закрыть]. Сталин – как и предполагал коварный, но обреченный Артузов – был занят именно тем, в чем обвинял своих главных командиров: сотрудничеством с иностранными врагами[2391]2391
Лебедев. М. Н. Тухачевский и «военно-фашистский заговор». С. 10–11 (ссылка на допрос И. М. Кедрова, 25.05.1939).
[Закрыть]. «Заговор Тухачевского» существовал на самом деле: это был заговор Сталина с целью опорочить и казнить его.
Высшие военачальники любого режима во время войны могут попасть в плен к врагу и даже пойти на сотрудничество с иностранными оккупантами; и хотя выглядит весьма сомнительным, чтобы Тухачевский, Иона Якир или Иероним Уборевич, три самых авторитетных командира Красной армии, согласились бы играть роль марионеток, поставленных иностранными державами контролировать покоренные советские территории, в теории они входили в число тех немногих, кто годился на эту роль. Предотвращение создания нового правительства могло быть одним из побудительных мотивов Сталина к ликвидации этих людей, но он ушел далеко, очень далеко за пределы этой цели: примерно из 144 тысяч офицеров в 1937–1938 годах было уволено около 33 тысяч, причем по приказу или с подачи Сталина было арестовано и не освобождено около 9500 из них и казнено до семи тысяч[2392]2392
Reese, Stalin’s Reluctant Soldiers, 134–46. В 1937–1938 гг. были уволены 34 501 офицеров Красной армии, офицеров военно-воздушных сил и сотрудников военно-политических органов, либо из-за исключения из партии, либо из-за ареста; 11 596 вернулись на службу к 1940 г. Как отмечал Ворошилов, в годы после окончания гражданской войны было уволено около 47 тыс. офицеров, причем почти половина из них (22 тыс.) – в 1934–1936 гг.; около 10 тыс. из этих уволенных были арестованы. Впрочем, высокопоставленных среди них было немного. В эти цифры иногда включают офицеров военно-воздушных сил, а иногда нет, что приводит к путанице. Накануне войны (документы 1935–1940 гг.). С. 188; Сувениров. Трагедия РККА. С. 137. В 1939 г., когда Сталин остановил пандемониум, было арестовано 73 военнослужащих.
[Закрыть]. Из 767 наиболее высокопоставленных командиров было расстреляно или посажено в тюрьму не менее 503, а по некоторым сведениям – и более 600 человек. Из 186 командиров дивизий жертвами репрессий стали 154 человека, из девяти адмиралов – 8, из 15 генералов армии – 13, из пяти маршалов – три. Какая великая держава когда-либо отправила на казнь 90 % своих высших военачальников? И какой режим, сделав это, мог рассчитывать уцелеть? Погром такого масштаба, который бы не сопровождался крахом режима, мог случиться только в рамках однопартийного ленинского режима и в конечном счете заговорщического мировоззрения и логики коммунизма, этой манихейской вселенной с двумя лагерями и вездесущими врагами. Возможности для такого поразительного кровопролития создало сочетание коммунистического образа мысли и политической практики с дьявольским умом Сталина и его политическими навыками.
