Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Сталин, чувствуя, что у него есть рычаг влияния, отправил Канделаки обратно в Берлин, и 15 июля 1935 года, согласно Шахту, Канделаки сообщил ему, что только что говорил со Сталиным, Молотовым и наркомом внешней торговли Розенгольцем и что чинимые немцами препятствия и махинации с ценами не позволяют СССР полностью воспользоваться выданным кредитом в 200 миллионов марок, однако при этом «выразил надежду на возможность улучшения германо-российских политических отношений. Я ответил, что энергичный обмен товарами станет хорошей отправной точкой для общего улучшения отношений, на чем мы уже сошлись ранее, но что я не в состоянии вступать в политические переговоры»[1718]1718
ДВП СССР. Т. 18. С. 646–647, сн. 157 (Литвинов – Потемкину, 26.06.1935); Абрамов. Особая миссия Давида Канделаки. С. 147 (ссылка на: АВП РФ. Ф. f. 010. Оп. 10. Пап. 51. Д. 45. Л. 136). Шахт посоветовал Канделаки, чтобы советский посол обратился в Министерство иностранных дел. DGFP, series D, IV: 453–4. Канделаки был на приеме у Сталина 5 июля и 7 июля 1935 г. На приеме. С. 169.
[Закрыть].
25 июля в Доме Союзов открылся много раз откладывавшийся VII конгресс Коминтерна, первый за семь лет, – на него прибыло 513 делегатов (включая 371 с решающим голосом), представлявших 65 коммунистических партий. В Японии только что был арестован последний из местных коммунистов, остававшийся на свободе. Германская компартия уменьшилась до крохотной группы[1719]1719
Коммунистический интернационал перед VII Всемирным конгрессом: материалы. М.: Партиздат, 1935. С. 116.
[Закрыть]. Вступительную речь произнес Вильгельм Пик, немец, проживавший в изгнании в СССР, однако главным докладчиком был Димитров, формально объявивший о политическом повороте к созданию «широкого народного антифашистского фронта». Димитров объяснил, что союз с некоммунистическими левыми партиями – временная мера, вызванная особой угрозой. «Фашизм у власти есть, товарищи… открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала, – указал он. – Самая реакционная разновидность фашизма – это фашизм германского типа». Он заявил, что нацизм нагло называет себя социализмом, «не имея ничего общего с социализмом… Это правительственная система политического бандитизма, система провокаций и пыток в отношении рабочего класса и революционных элементов крестьянства, мелкой буржуазии и интеллигенции. Это средневековое варварство и зверство. Это необузданная агрессия в отношении других народов и стран».
Димитров заявил, что «спасение принесет только и только советская власть!», но призвал делегатов учиться «парламентской игре»[1720]1720
Димитров. Наступление фашизма. С. 11–12; Dimitroff, Against Fascism and War, 14. Мануильский говорил о достижениях социалистического строительства в СССР, Торез – о том, что само существование СССР обострило кризис и противоречия капитализма, Тольятти – о советской внешней политике («Можно ли себе представить более замечательное достижение, чем вынужденное подписание великой капиталистической державой договора о взаимной помощи с Советским Союзом, включая оборону от агрессора и готовность защищать мир и рубежи родины диктатуры пролетариата?»). Это был единственный конгресс Коминтерна, чья полная стенограмма так и не была опубликована. Carr, Twilight of the Comintern, 403–27. См. также: Haslam, Struggle for Collective Security, 52–9.
[Закрыть]. В «Правде» был напечатан снимок Сталина с делегатами конгресса, но Сталин так и не удостоил его своим выступлением[1721]1721
Высказывались предположения о том, что снимок Сталина с делегатами, напечатанный в «Правде», поддельный. Peschanski, Marcel Cachin, IV: 111 (26.06.1935).
[Закрыть]. От Ежова поступали доклады о скрытых шпионах среди иностранных коммунистов, проживавших в СССР, и других политических эмигрантов. (Благодаря нацизму в СССР одних только германоязычных экспатриатов насчитывалось 4600[1722]1722
Clark, «Germanophone Exiles». На встрече с сотрудниками Института мировой экономики и мировой политики Ежов «сказал, что не доверяет политэмигрантам и побывавшим за границей». К сентябрю 1935 г. он пришел к (неизбежному) заключению об изобилии шпионов среди политических эмигрантов. Соловьев. Тетради красного профессора, 1912–1941 гг. Т. 4. С. 178. См. также: Журавлев, Тяжельникова. Иностранные колонии. С. 181. 28 февраля 1936 г. Политбюро постановило ограничить перемещение политических эмигрантов по стране и их дальнейшее прибытие. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 79. Л. 98–100; Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 738–741 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 248. Л. 115–118: 9.03), 823, сн. 171. Из 9965 арестованных за шпионаж в 1935–1936 гг. 7100 обвинялись в шпионаже на Германию (1322), Японию (2275) и Польшу (3528 человек). Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 46 (ЦА ФСБ. Ф. 8ос. Оп. 1. Д. 79. Л. 317).
[Закрыть].) 27 июля, в дни работы конгресса, военная коллегия СССР вынесла приговоры тридцати обвиняемым по «Кремлевскому делу»: двое были приговорены к расстрелу, остальные получили от двух до восьми лет трудовых лагерей. Еще восемьдесят человек, тоже проходивших по этому делу, были осуждены особым совещанием НКВД. Льву Каменеву, уже получившему пятилетний срок по делу Кирова, добавили еще десять лет[1723]1723
Один из обвиняемых умер до вынесения приговора. О так называемом «Кремлевском деле»; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1062. Л. 167–169; Жуков. Иной Сталин. С. 133–172. Украиноязычная газета, выходившая за границей, в принадлежавшем Румынии городе Чернауци (Черновцы), в связи с «Кремлевским делом» строила фантазии о том, что советскую элиту невозможно ни подкупить возвращением к буржуазной частной собственности, ни оживить посредством притока молодежи. «Диктатура в Советской России серьезно пошатнулась, – безосновательно утверждалось в статье. – Тайная полиция уже не подчиняется Сталину… Сталин – чье имя вселяет страх в 160 миллионов человек – уже теряет почву под ногами». Пропасть радянского союзу и незалежна Украина! Час. 06.07.1935. Выражаю благодарность за эту ссылку Кристине Флореа.
[Закрыть].
Сенсацию произвел Берия. Он отстранил Торошелидзе от руководства своим сталинским проектом и поставил вместо него Ермолая (Эрика) Бедию, наркома просвещения Грузии, который взялся за сочинение труда «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье». О годах, проведенных Сталиным в подполье, почти не осталось документов, и потому очевидцев призывали поделиться воспоминаниями; порой они сами писали их, иногда их записывали и перепечатывали аппаратчики Берии. Участники этой работы обычно получали деньги в конвертах («Товарищ Сталин помнит вас и просил меня передать вам это»). Окончательный текст был составлен Всеволодом Меркуловым, главным помощником Берии, и тот зачитал его вслух 21–22 июля 1935 года в присутствии примерно 2 тысяч человек на особом заседании закавказского партийного актива. На протяжении этих пяти часов слушатели то и дело вставали и аплодировали при каждом упоминании «великого Сталина». Полный текст работы был напечатан за подписью Берии в двух номерах «Зари Востока» (24–25.07)[1724]1724
Бедия не был автором текста; он лишь руководил рабочей группой (П. Бутырина, Г. Хачапуридзе, В. Мерцхулава), сочинившей черновой вариант, который был отредактирован Меркуловым. Сухарев. Лицедейство. С. 112 (ссылка на: ПА ИИП при ЦК КПСС. Ф. 8. Оп. 1. Д. 39. Л. 1; Ф. 8. Оп. 2. Ч. 1. Д. 32. Л. 117; Ф. 8. Оп. 1. Д. 39. Л. 3, 11–12). См. также замечания Берии (январь 1934): VII съезд коммунистических организаций Закавказья. С. 29–30. В «Заре Востока» также были напечатаны «отзывы» на этот труд, подтверждающие его содержание. Бедия был арестован 20 октября 1937 г.; по требованию Берии и в его присутствии он подтвердил его авторство. Попов, Оппоков. Бериевщина. 1989. № 7. С. 82–87; Пленум ЦК КПСС, июль 1953 года: стенографический отчет. С. 181.
[Закрыть]. Затем он был перепечатан в восьми номерах «Правды», благодаря чему имя Берии стало широко известным в партии за пределами Кавказа[1725]1725
Правда. 29.07–05.08.1935. Затем эта работа была расхвалена в отдельной передовице «Правды» (10.08.1935). См. также: РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 704–705; Оп. 4. Д. 662. Л. 428.
[Закрыть]. Также работа была издана отдельной брошюрой тиражом в 35 миллионов экземпляров[1726]1726
Берия. К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье. М.: Партиздат, 1935; Маслов. Краткий курс истории ВКП(б). С. 53, сн. 15.
[Закрыть]. Центральный аппарат приказал всем партийным организациям организовать кружки по изучению труда Берии, «дающего богатейший материал по роли Сталина как Верховного Вождя и теоретика нашей партии»[1727]1727
Заря Востока. 02.09.1935 [цит. в обратном переводе с англ.]. Советский посол в Венгрии Александр Бекзадян, этнический армянин, выступая с обязательным докладом о пленуме ЦК перед партийными сотрудниками посольства, якобы сказал: «Енукидзе напрасно обидели, он крупнейший революционер Закавказья и его съели на почве личных счетов». Про Берию он сказал: «Я больше Берию знаю». АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 324. Л. 84–88 (донос И. Д. Овсянникова, впоследствии переданный Ежовым Сталину. alexanderyakovlev.org).
[Закрыть].
30 июля, во время того же конгресса Коминтерна, Сталин после пятидневного совещания 400 работников железнодорожного транспорта, устроил для них прием в Георгиевском зале. Согласно репортажу для «Правды», отредактированному Сталиным, он встал и начал речь «под гром аплодисментов, долго не смолкающие овации». Он заявил, «что существование и развитие нашего государства, превосходящее по своим размерам любое государство мира, в том числе и Англию с ее колониями (не считая доминионов), – немыслимо без налаженного железнодорожного транспорта, связывающего громадные области нашей страны в одно государственное целое… Англия, как государство, была бы немыслима без первоклассного морского транспорта, связывающего в единое целое ее многочисленные территории. Точно так же СССР, как государство, был бы немыслим без первоклассного железнодорожного транспорта, связывающего в единое целое его многочисленные области и районы»[1728]1728
Невежин. Застольные речи. С. 94–100 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1077. Л. 62–65), 100–107 (Л. 67–73), 108–110; Правда. 02.08.1935.
[Закрыть]. При этом он умолчал как раз о том, что недоразвитость железнодорожной сети создавала самые большие препятствия для советского военного планирования. На западном театре в первую очередь бросалась в глаза уязвимость железнодорожной сети в одном из важнейших стратегических пунктов – к югу от Припятских болот, вдоль границы Киевского военного округа, в то время как на Дальневосточном театре недостаточная пропускная способность была еще более вопиющей: там она составляла всего 12 пар поездов в день, почти не увеличившись после проигранной Русско-японской войны 1904–1905 годов[1729]1729
Как указывает Меннинг, в декабре 1935 г. «особая группа партийной Контрольной комиссии докладывала Сталину, что, как выяснилось в ходе проверки, железные дороги на прибалтийском, западном и юго-западном стратегических направлениях не готовы к „мобилизационному периоду в полном смысле слова“». Ворошилов отмечал, что на правом берегу Днепра польские железные дороги превосходят своей пропускной способностью советские – 195 поездов против 156, – и требовал широкомасштабного железнодорожного строительства, добиваясь специальных ассигнований в размере 387 млн рублей. Bruce W. Menning, «Soviet Railroads and War Planning», рукопись, 19–20 (ссылка на: РГУА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 1452. Л. 27, 30–33, 2–3).
[Закрыть].
Редактируя запись своей речи, Сталин вставил в нее примечательный политический фрагмент. «В капиталистических странах есть несколько партий – например, Англия: либералы, консерваторы, лейбористы, – написал он. – Между ними нет особой разницы – все они выступают за сохранение эксплуатации – но одна партия критикует другую. Когда, партия, находящаяся у власти, делает ошибку и массы начинают в ней разочаровываться, эту партию сменяет другая… Нам не нужно такого громоотвода. У нас существует однопартийная система, но у этой системы имеется и отрицательная сторона – нас некому критиковать, пусть даже осторожно, – и потому нам приходится критиковать самих себя, проверять, не бояться наших недостатков, трудностей, бороться с ними. Мы все должны не только учить массы, но и учиться у „маленьких людей“, слушать их… Самокритика – вот ключ к нашим успехам. Буржуазия выдвигает для управления государством самых умных и опытных людей: Рузвельта, Болдуина, Гитлера – он талантливый человек – Муссолини, Лаваля, но из этого ничего не выходит. У нас есть победы, но эти победы не вытекают из чьей-либо гениальности; это глупость. У нас нет гениев. У нас был один гений: Ленин. Все мы – люди средних способностей, но мы, большевики, встаем на верную точку зрения и воплощаем ее в жизнь – вот почему мы побеждаем»[1730]1730
Невежин. Застольные речи. С. 94–100 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1077. Л. 62–65), 100–107 (Л. 67–73 – второй вариант). Сталин вычеркнул из стенограммы фразу Кагановича «за победу мировой революции». Она превратилась просто в «к победе».
[Закрыть].
Конгресс Коминтерна тем временем продолжался; заседание 5 августа было посвящено 40-летию смерти Энгельса[1731]1731
Лейбзон, Шириня. Поворот в политике Коминтерна. С. 93–102.
[Закрыть]. Спустя четыре дня в возрасте 46 лет от туберкулеза умер Иван Товстуха, заместитель директора Института Маркса-Энгельса-Ленина. В его некрологе содержалось, возможно, первое публичное упоминание о группе главных помощников Сталина, которые фактически и были правителями страны[1732]1732
Rosenfeldt, Knowledge and Power, 181. 29 сентября 1935 г. ЦК принял решение о создании в Москве Центрального музея Ленина. Все документы и прочие материалы, связанные с Лениным, было приказано отправить в Москву (предполагалось, что у местных музеев останутся фотокопии, даже если оригинал происходил из данной местности). РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 971. Л. 72; Шульгина. Теоретико-методологические основы деятельности музеев. В 1936 г. Музею Ленина было отдано здание бывшей Московской городской думы.
[Закрыть]. На своей должности Товстуха саботировал попытки Ярославского написать полную биографию Сталина. Теперь же Ярославский обратился прямо к диктатору, но тот написал поперек его письма: «Я против затеи насчет моей биографии. У Максима Горького тоже имеется намерение, аналогичное с Вашим… но он, как и я, устранился от этого дела. Я думаю, что не пришло еще то время для „биографии Сталина!!“»[1733]1733
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5089. Л. 1; Brandenberger, «Stalin as Symbol», на p. 257–8. Товстуха, отказав Ярославскому в просьбе о содействии, грубо заявил: «Получится не биография Сталина – это будет очередная история партии и роли Сталина в ней». Сухарев. Лицедейство. С. 105–107, 110–111, 116; РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 8. Д. 1001. Л. 7, 23–24; Ф. 155. Оп. 1. Д. 88. Л. 1; Д. 90. Л. 1–1 об. [цит. в обратном переводе с англ.]. 19 августа по приказу диктатора из Сочи Политбюро запретило Берии переиздавать произведения Сталина 1905–1910 гг. без его разрешения. Берия ответил, что он никогда и не собирался переиздавать их без разрешения. Кроме того, Политбюро приняло решение об издании избранных произведений Сталина в восьми томах. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 526 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 88. Л. 21–22, 23; Ф. 17. Оп. 3. Д. 970. Л. 50); Максименков. Большая цензура. С. 394 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 905. Л. 6, 10; Д. 1164. Л. 113); Артизов, Наумов. Власть и художественная интеллигенция. С. 745, сн. 17; Илизаров. Тайная жизнь Сталина. С. 138; Максименков. Большая цензура. С. 405–406 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 905. Л. 11–13: 13.11.1935). Только что был завершен выпуск второго издания «Сочинений» Ленина в тридцати томах: Ленин. Сочинения: в 30 т. М. – Л.: Госиздат, 1926–1935.
[Закрыть].
Тем же летом удар нанес еще один иностранный автор – Борис Лифшиц, родившийся в Киеве (в 1895 году), в двухлетнем возрасте переселившийся с семьей в Париж, участвовавший в основании Французской коммунистической партии, взявший псевдоним Суварин и изгнанный из Коминтерна за то, что от своего имени и от имени своих товарищей выступил против гонений на Троцкого (с которым Суварин в итоге поссорился). Суварин отмстил, издав на французском книгу «Сталин: очерк истории большевизма», в которой давался портрет Сталина и как человека, преданного своему делу, и как мастера интриги, человека действия, а не мыслителя вроде Ленина или Троцкого, человека, долго и упорно боровшегося за то, чтобы его перестали считать незначительным участником революционного движения, и справившегося с едва ли не непреодолимыми препятствиями, такими как «Завещание» Ленина с требованием удалить его. Суварин показывал, что успехи Сталина, основанные на политической безжалостности, привели его к моральному банкротству[1734]1734
Несмотря на тайну и ложь, которыми режим окружил жизнь Сталина, Суварин провел тщательное и добросовестное исследование, опираясь на опубликованные источники. Из-под его пера вышла классическая политическая история режима, а не биография per se, но он сумел проникнуть в личность Сталина. Souvarine, Stalin, с новой главой, добавленной к французскому переизданию 1937 г. См. также: Lyons, «Stalin, Autocrat of all the Russias». Французское издательство Gallimard отвергло рукопись Суварина. Panné, Souvarine, 222–6. Образцу, заданному Сувариным, в целом следовали Адам Улам и многие другие авторы. Ulam, Stalin.
[Закрыть].
Конгресс Коминтерна одобрил новую линию на сотрудничество коммунистов с социал-демократами в Европе. Сталин уже давно выступал за сотрудничество коммунистов с буржуазией в Азии в качестве «единого фронта» против японских империалистов. Но Чан Кайши начал пятую из серии кампаний по окружению китайских коммунистов, многие из которых скрывались в труднодоступных горах к юго-западу от Шанхая, взяв на вооружение приемы из «Искусства войны» Сунь-Цзы («Враг наступает – мы отступаем; враг останавливается, мы не даем ему покоя; враг отступает, мы устремляемся в погоню»). Наступление гоминьдановских войск грозило коммунистам окончательным разгромом, но около 130 тысяч рядовых бойцов-коммунистов и мирных жителей сумели вырваться из окружения и, проделав ужасающий переход, названный «Великим походом», отступили в китайскую глубинку. (Уцелевшие участники «Великого похода» сперва добрались до провинции Сычуань, а затем до Яньаня в провинции Шаньси, преодолев за 370 дней 3700 миль.) «Великий поход» еще продолжался, а делегация китайских коммунистов уже отправилась на конгресс Коминтерна, но прибыла в Москву уже после его завершения. Тем временем конгресс приказал китайским коммунистам вступить в союз со «склонными к сотрудничеству» националистами, для чего следовало каким-то образом устроить раскол между ними и Чан Кайши[1735]1735
Прорыв, с которого начался «Великий поход», состоялся 16 октября 1934 г. Радиоконтакт с Коминтерном был утрачен месяцем ранее. Wilson, Long March; Yang, From Revolution to Politics; Shuyun, Long March; Браун. Китайские записки. Японцы разгромили организации китайских коммунистов в Маньчжурии к 1934 г. Lee, Revolutionary Struggle in Manchuria, 231; Крымов. Исторические портреты. С. 65–66.
[Закрыть].
Сталин был доволен. «Конгресс КИ [Коминтерна] вышел неплохой, – писал он Молотову, находившемуся в отпуске. – Делегаты производят хорошее впечатление. Проекты резолюций вышли неплохие». Кроме того, Сталин сообщил, что он собирается поставить во главе Коминтерна Димитрова («Думаю, что пора»). «Я, действительно, немного устал. Пришлось повозиться с коминтерновцами, с контрольными цифрами на 36 год, со всякими текущ[ими] вопросами – поневоле устанешь. Но не беда, – усталость быстро проходит, если передохнуть денек или даже несколько часов»[1736]1736
Кошелева. Письма Сталина Молотову. С. 252–253 (05.08.1935). Троцкий предсказывал из ссылки, что конгресс Коминтерна «войдет в историю под именем ликвидационного конгресса». Бюллетень оппозиции. № 46. Декабрь 1935. С. 12.
[Закрыть]. 10 августа Политбюро одобрило учреждение секретариата Коминтерна; Димитров был назначен генеральным секретарем[1737]1737
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 18. Л. 110. Каганович и Ежов телеграфировали из Москвы, что они говорили с Пятницким и Кнориным, выведенными из Коминтерна. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 523 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 88. Л. 9: 14.08.1935), 523 (Л. 9: 15.08), 523, сн. 1 (Ф. 17. Оп. 3. Д. 970. Л. 42: 16.08).
[Закрыть]. В тот же день Сталин отбыл на юг, в отпуск. Главным вместо себя он снова оставил Кагановича, хотя и ликвидировал должность де-факто второго секретаря, заменив ее многочисленными заместителями. Ближайшее окружение за несколько лет упрочилось: Молотов возглавлял правительство, Каганович отвечал за партию, Ворошилов – за вооруженные силы, Орджоникидзе – за тяжелую промышленность, Микоян – за торговлю. Каганович и Молотов неизбежно становились соперниками в борьбе за сталинское расположение и подчинявшихся им функционеров делили на «лазаричей» и «вячеславичей». Оба они были незаменимы для Сталина: Молотов был его главным доверенным лицом, Каганович – главным кризисным менеджером, и оба они по примеру Сталина взваливали на себя непомерную нагрузку[1738]1738
Хаустов, Самуэльсон. НКВД. С. 141–143 (ЦА ФСБ. АСД П-4497. Т. 1. С. 24; АСД П-4574. Т. 1. Л. 31: Бауман). Влияние Кагановича еще больше усилилось благодаря успешной постройке метро. На пленуме ЦК в декабре 1935 г. его встретили громовыми овациями. После банкета для жен инженеров в декабре 1936 г. Галина Штанге записывала в дневнике, что Каганович был прост, эмоционален и красив, проявляя «в первую очередь громадное спокойствие и ум, а также решительность намерений и несгибаемую волю; но, когда он улыбается, проглядывает присущая ему доброта». Garros et al., Intimacy and Terror, 184.
[Закрыть].
Перед закрытием конгресса (21 августа 1935 года) он формально «избрал» Димитрова в новый исполком Коминтерна, который, в свою очередь, «выбрал» его генеральным секретарем Коминтерна[1739]1739
Правда. 21.08.1935.
[Закрыть]. На конгрессе присутствовала и американская делегация во главе с Эрлом Браудером, хотя госсекретарь США предупреждал советского посла, что какое-либо участие американцев в работе конгресса будет расценено как еще одно нарушение соглашения о дипломатическом признании[1740]1740
Буллит предупреждал о том же Литвинова. FRUS, The Soviet Union, 1933–1939, 111, 131, 156–7, 221–3. США уже часто жаловались на то, что СССР нарушает условие о невмешательстве во внутренние дела. В заключенном 16 ноября 1933 г. соглашении о невмешательстве во внутренние дела не содержалось конкретных упоминаний Коминтерна, однако советское правительство обязывалось «не допускать на своей территории создания или нахождения каких-либо организаций или групп – а также предотвращать на своей территории деятельность каких-либо организаций и групп, либо представителей каких-либо организаций и групп, – которые ставят своей целью свержение или подготовку к свержению, либо изменение посредством применения силы политического и социального строя на всей или на части территории США». FRUS, The Soviet Union, 1933–1939, 29. Луис Фишер, который 2 июля 1935 г. сообщил Буллиту вероятные даты проведения конгресса, призывал его не выступать с протестом с учетом распространения фашизма в Европе и намерения Коминтерна поднять вопрос о том, как остановить его. Fischer, Autobiography, 305; Bennett, Search for Security, 63.
[Закрыть]. После прозвучавших на конгрессе хвастливых заявлений Браудера об успехах революционного движения в США под его руководством Буллит рекомендовал закрыть советское консульство в Сан-Франциско, ограничить выдачу виз и призвать президента Рузвельта объявить о допущенных советскими властями нарушениях договоренностей американскому народу[1741]1741
VII Congress of the Communist International, 83–8, 245–8; Maddux, Years of Estrangement, 41 (ссылка на: Буллит – в Вашингтон, 21.08.1935).
[Закрыть]. Президент предпочел выступить с письменным протестом, и 25 августа Буллит вручил Крестинскому ноту, составленную в решительных выражениях; Крестинский отказался принимать ее, но сообщил Сталину, Молотову, Ворошилову и Кагановичу, что нота угрожала разрывом отношений[1742]1742
Трояновский писал из Вашингтона, что ноту от 25 августа можно рассматривать как угрозу войны. 27 августа Крестинский вручил Буллиту ответ (одобренный Сталиным), в котором утверждалось, что американцы не представили ни одного факта предполагаемого вмешательства в их внутренние дела. В новой телеграмме в Вашингтон Буллит дополнительно рекомендовал выслать советских авиационного и военно-морского атташе. FRUS, The Soviet Union, 1933–1939, 242–3, 249, 250 (Буллит – Халлу); ДВП СССР. Т. 18. С. 474, 476–477; Севостьянов. Обострение советско-американских отношений. С. 27 (ссылка на: АП РФ. Ф. 05. Оп. 15. Пап. 113. Д. 126. Л. 85, 1, 11); Maddux, Years of Estrangement, 149 (ссылка на: National Archives, 711.61/541: Буллит – Халлу, 29.08.1935); Bishop, Roosevelt-Litvinov Agreements, 50; Hull, Memoirs, I: 305.
[Закрыть].
Советские должностные лица возлагали вину на внутреннюю американскую политику; один из них предположил, что Буллит попытался сделать карьеру на улучшении отношений, но, когда этого ему не удалось, превратился в карьериста-антисоветчика[1743]1743
ДВП СССР. Т. 18. С. 507 (Б. Г. Подольский, письмо в Варшаву, 08.09.1935).
[Закрыть]. Сталин реагировал сдержанно[1744]1744
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 532–533 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 88. Л. 87, 88–91: 25.08.1935), 534–535 (Л. 81–83: 26.08), 535 (Л. 81: 27.08), 536–537 (Л. 110–110 об.: 27.08), 546 (Д. 89. Л. 4, 5–8: 02.09); Хромов. По страницам. С. 205. Советская пресса проявляла осторожность: Правда; Известия. 28.08, 03.09.1935.
[Закрыть]. Он уже оставил надежду заключить с США какой-либо пакт против Японии. Переговоры о выплате долгов царского и временного правительств завершились провалом, и Москва осталась без долгосрочных кредитов на закупку американских товаров[1745]1745
Севостьянов. Судьба соглашения Рузвельт-Литвинов о долгах и кредитах; Maddux, Years of Estrangement, 27–43; Browder, Origins of Soviet-American Diplomacy, 204–13.
[Закрыть]. Понятно, что советские власти отрицали какую-либо причастность к делам Коминтерна (несмотря на то что его конгресс проходил в Москве в государственном здании, а ТАСС выпускало его официальные бюллетени). Разгневанный Буллит вскоре отбыл на родину в отпуск[1746]1746
Dodd and Dodd, Ambassador Dodd’s Diary, 277–8 (19.11.1935). Буллит вернулся в Москву в феврале 1936 г., но в апреле 1936 г. снова уехал, не сообщив советским властям, что больше не вернется.
[Закрыть].
Диктатор покинул Москву почти на три месяца[1747]1747
Официально Сталин никого не принимал у себя в кабинете с 10 августа по 2 ноября 1935 г. На приеме. С. 171.
[Закрыть]. Из Сочи он телеграфировал Кагановичу: «Светлана-хозяйка будет в Москве 27 августа. Она требует разрешения на скорый отъезд в Москву, чтобы проконтролировать своих секретарей»[1748]1748
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 527 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 100. Л. 89–90: 19.08.1935).
[Закрыть]. О Василии он ничего не сказал. 30 августа в Москве скончался Анри Барбюс, заболевший пневмонией[1749]1749
Каганович и прочие отправили в Сочи телеграмму с предложением превратить похороны в событие более широкого характера, не ограничиваясь чисто коминтерновскими рамками, и послать прах в Париж. Сталин согласился на это с учетом пожеланий родственников Барбюса. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 83. Л. 139.
[Закрыть]. Советские функционеры дискутировали о том, следует ли издавать его «Сталина» в русском переводе, но в итоге дали разрешение на его посмертное издание тиражом в 100 тысяч экземпляров[1750]1750
Барбюс. Сталин. В книге Барбюса упоминалось много людей, впоследствии объявленных врагами народа, и через два года все экземпляры были изъяты. Medvedev, Let History Judge, 817–8.
[Закрыть]. И весенняя посевная, и осенняя уборочная кампании были проведены более своевременно и эффективно, чем в прошлые годы, и урожай 1935 года оказался хорошим: 79 миллионов тонн. Государству было поставлено 23,9 миллиона тонн по сравнению с 19,7 миллиона тонн в предыдущем году[1751]1751
По официальным данным, основанным на преувеличенных оценках будущего урожая, он составил 90 млн тонн. Davies et al., Years of Progress, 254–5 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 977: 29.04.1936; РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 35. Д. 467. Л. 85–86), 258; Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 4. С. 615 (18.10.1935); Сочинения. Т. 14. С. 93–99.
[Закрыть]. Сталину наконец удалось создать значительные стратегические запасы хлеба (9,4 миллиона тонн). «То, что происходит… с хлебозаготовками этого года – это совершенно небывалая ошеломляющая наша победа – победа Сталинизма», – ликовал Каганович в письме к уехавшему в отпуск Орджоникидзе (04.09). О Сталине он писал: «Он сейчас отдыхает, как будто, неплохо. Сейчас у него Клим [Ворошилов]. Он поехал по своим военным делам»[1752]1752
Каганович добавлял, что «самый умный из всех ин[остранных]кор[респондент]ов Дюранти написал: в Америке шумят о конгрессе Коминтерна и не видят самого главного, решающего, что опубликовано вчера в газетах – это рапорт Азово-Черноморского края об окончании хлебозаготовок». Хлевнюк и др. Сталинское Политбюро. С. 145–146 (РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 93. Л. 1–11). См. также: Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 553–555 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 743. Л. 29–36: 05.09).
[Закрыть].
5 сентября 1935 года Каганович докладывал в Сочи, что в Москву вернулся Канделаки, сообщивший, что из займа в 200 миллионов марок было истрачено всего 25 миллионов из-за специфического характера советских заказов. «Дела идут у нас в Германии, по-видимому, не очень плохо, – писал в ответ Сталин. – Передайте от меня т. Канделаки привет и скажите, чтобы он настаивал на получении от немцев всего, что нужно нам по военному делу и красителям»[1753]1753
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 553–555 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 743. Л. 29–36), 558 (Ф. 81. Оп. 3. Д. 100. Л. 91–94: 08.09.1935), 558, сн. 3 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 663. Л. 128–129: Канделаки – Сталину, 03.09).
[Закрыть].
Сталин, узнав, что Орджоникидзе и Орахелашвили, находясь в отпуске, навестили Енукидзе и «дни и ночи» говорили с ним о политике, 7 сентября послал шифрованную телеграмму с требованием, чтобы Енукидзе отправили на какую-нибудь другую работу («в Ростове, в Харькове, Новосибирске или в другом месте, но не в Москве и не в Ленинграде»)[1754]1754
«Так как Енукидзе не сознает своего падения, а скромностью он не страдает, то он берется контролировать местные организации, дает им задание, распределяет отдыхающих ответственных товарищей по санаториям, дает им помещение», – объяснял Сталин, добавляя, что из-за этого пошли разговоры о том, что Енукидзе «послан в Кисловодск для отдыха, а не для наказания». Сталин также отмечал, что местные товарищи Евдокимов и Шеболдаев возражали против назначения Енукидзе в Кисловодск и что Калинин и Шкирятов (глава партийной контрольной комиссии), отдыхающие в Сочи, согласны с ним. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 557–558 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 89. Л. 71–76). Агранов писал Сталину (05.09.1935) об анонимном письме, присланном в начале лета «в М[осковский]К[омитет] ВКП(б) лично Хрущеву», в котором по поводу «Кремлевского дела» утверждалось, что «весь план состоит в том, чтоб убрать ту одиозную фигуру, которая теперь загородила даже Солнце». Сталин рядом со словами «одиозную фигуру» приписал «Сталин». В другом месте, где упоминался «этот повар», он тоже приписал «Сталин». Автор письма утверждал, что в самоубийстве Ломинадзе (о котором до сих пор не было объявлено публично) виноват «новый тиран», и выражал обеспокоенность тем, что Енукидзе тоже может покончить с собой. Сотрудники НКВД, проведя анализ почерка, проверили сотни человек и арестовали Б. И. Шилихина, до 1930 г. работавшего в приемной Калинина, а в 1935 г. служившего юристом в Союзметаллоимпорте. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 683–686 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 238. Л. 86–93), 821, сн. 163. Письмо Хрущеву было датировано 4 июня 1935 г.
[Закрыть]. На следующий день Сталин написал Кагановичу о том, что Агранов прислал ему записку о «группе Енукидзе из „старых большевиков“ („старых пердунов“ – по выражению Ленина). Енукидзе – чуждый нам человек. Странно, что Серго и Орахелашвили продолжают вести дружбу с ним». По приказу Политбюро Енукидзе был немедленно переведен в Харьков, получив там должность начальника транспортной конторы[1755]1755
Данное постановление было принято 10–11.09.1935, но Енукидзе медлил с отъездом из Кисловодска. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 557–558 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 89. Л. 71–76), 558 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 100. Л. 91–94: 08.09.1935), 560 (Ф. 558. Оп. 11. Д. 89. Л. 89; Ф. 17. Оп. 3. Д. 971. Л. 30), 580 (Ф. 558. Оп. 11. Д. 90. Л. 41: 22.09), 583 (Л. 55: 23.09). Енукидзе был арестован 11 февраля 1937 г. Гораздо позже Сталин заявлял: «Я его еще тогда представлял к исключению из партии, мне не верили, считали, что я как грузин очень строго отношусь к грузинам. А русские, видите-ли, поставили перед собой задачу защищать „этого грузина“». РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1120. Л. 28–57 (на Л. 46–47: выступление Сталина 02.06.1937 на Главном военном совете).
[Закрыть]. Между тем Ежов хвастливо писал диктатору по поводу расследования террористических заговоров против руководства, что «только за последние месяцы мне удалось их [органы НКВД] оперативно втянуть в эту работу, и это уже начинает давать свои результаты»[1756]1756
Ежов просил разрешения сговориться за спиной Ягоды с его первым заместителем Аграновым, чтобы докопаться до сути вещей. Кажется, Агранов заболел, и потому Ежову пришлось привлечь к своим интригам других сотрудников НКВД. Павлюков. Ежов. С. 162–163, 170–171 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 28. Л. 177–181), 172; Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 91.
[Закрыть]. Однако заговору Ежова по раскрытию заговоров пришлось подождать: он был болен. «Вам надо поскорее уходить в отпуск – в один из курортов СССР или за границу, как хотите, или как скажут врачи, – приказал Сталин (10.09). – Как можно скорее в отпуск, если не хотите, чтобы я поднял большой шум»[1757]1757
Политбюро отправило Ежова в двухмесячный отпуск и выделило 3 тыс. рублей в валюте, чтобы он мог поехать лечиться за границу с женой. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 572, сн. 5 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 743. Л. 37–39; Д. 755. Л. 39; Ф. 17. Оп. 163. Д. 1079. Л. 63; Оп. 3. Д. 971. Л. 57).
[Закрыть],[1758]1758
Чигирин. Сталин. С. 83 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1482. Л. 51 об.).
[Закрыть].
Кремлевский врач доктор Левин в своем медицинском отчете (сентябрь 1935 года) указывал, что Сталин прошел курс лечебных ванн в Мацесте и получил совет поменьше курить. Похоже, что Сталин ощущал себя уязвимым во время медицинских осмотров. Он спросил одного из лечивших его врачей, Мирона Шнейдеровича, читает ли тот газеты, на что врач ответил, что он читает «Правду» и «Известия». Сталин якобы сказал ему: «Вы же умный человек, доктор, и должны понимать: в них нет ни слова правды». Это была типичная сталинская шутка: диктатор засмеялся, а затем вдруг спросил: «Доктор, скажите, только говорите правду… у вас временами появляется желание меня отравить?». Шнейдерович не знал, что ответить. Сталин сказал: «Я знаю, вы, доктор, человек робкий, слабый, никогда этого не сделаете, но у меня есть враги, которые способны это сделать»[1759]1759
Валединский. Организм Сталина вполне здоровый. С. 72. Когда произошел этот случай, неизвестно; Шнейдерович встречался со Сталиным в 1934–1936 гг.
[Закрыть].
И этот же самый явный параноик катался и гулял пешком по Сочи. «Почему уходите, товарищи? – сказал он, согласно воспоминаниям очевидца, группе советских отпускников, потрясенных встречей с ним. – Почему такие гордые, гнушаетесь нашего общества? Подойдите сюда. Откуда вы?». Они подошли к нему. «Ну, давайте знакомиться, – сказал Сталин. – Это товарищ Калинин, это жена товарища Молотова… а это я, Сталин». Он пожал им руки. Сталин подозвал своих телохранителей-фотографов, в шутку сказав, что они – его «смертельные враги», и потребовал, чтобы они фотографировали не только его, но и «весь народ». Он пригласил сниматься женщину из киоска, торговавшую яблоками, и продавца из буфета. Продавщица никак не покидала киоска, но в конце концов ее удалось уговорить. Затем подъехал пустой рейсовый автобус, Сталин пригласил фотографироваться его водителя и кондуктора[1760]1760
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1479. Л. 14–18.
[Закрыть].
С 12 по 15 сентября 1935 года в Киевском военном округе, которым командовал Иона Якир, прошли маневры Красной армии[1761]1761
Советские дипломаты отмечали, что французские должностные лица, с которыми они взаимодействовали, держались холодно и отчужденно, в то время как советскую военную миссию во Франции в сентябре 1935 г. ожидала гостеприимная встреча; советским военным была показана Линия Мажино (вступавшая в строй в следующем году), но она не произвела на них большого впечатления. Гамелен уклонялся от участия в политических дискуссиях. Александр Седякин (г. р. 1893), заместитель начальника Генерального штаба, отвечавший за подготовку Красной армии, делал вывод, что советским военным нечему учиться у французов. ДВП СССР. Т. 18. С. 505–506 (Потемкин, 11.09.1935), 659, сн. 212 (Хиршфельд – Крестинскому, 11.09); Castellan, «Reichswehr et armée rouge», на p. 254–5; Орлов. В поисках союзников. Начиная с 1932 г. Франция резко сократила свои военные расходы. Jackson, «French Strategy», 63.
[Закрыть]. Они завершились молниеносным контрнаступлением при поддержке танков, авиации и артиллерии, направленным и во фронт, и в тыл противнику, представляя собой разновидность «глубокой операции»: для прорыва вражеской обороны использовались скорость и подвижность. Масштабы маневров были ошеломляющими: 65 тысяч человек, 10 тысяч танков, 600 самолетов и 300 орудий, действовавших на территории размерами почти 150 на 120 миль около западной границы[1762]1762
Киевский Краснознаменный. С. 101–106 (ссылка на: РГВА. Ф. 25580. Оп. 74. Д. 25. Л. 12; Д. 29. Л. 332–333, 373–376); Дубинский. Большие киевские маневры. С. 157–169; Еременко. В начале войны. С. 7–13 (особ. с. 9 и 13, иллюстрации); Орлов. В поисках союзников. С. 48; Советская военная энциклопедия. Т. 5. С. 121–122; Гречко и др. История Второй мировой войны. Т. 1. С. 299; Кокошин. Армия и политика. С. 95, 192–196; Ziemke, Red Army, 194; Erickson and Simpkin, Deep Battle.
[Закрыть]. Танки, объединенные в механизированные корпуса, осуществляли стремительные атаки; кроме того, на этих маневрах впервые в истории с бомбардировщиков ТБ-3 десантировалось 1188 парашютистов. Из-за поломок вышли из строя всего 10 из более чем 4 тысяч различных машин, задействованных на маневрах. «Присутствующие на маневрах французы, чехи и итальянцы, безусловно, по-настоящему почувствовали нашу силу, – хвастливо сообщал Ворошилов в Сочи (16.09). – Наши командиры, приехавшие с французских, чешских и итальянских маневров, докладывают, что разница в нашу пользу, действительно, весьма значительна»[1763]1763
Квашонкин. Советское руководство. С. 311–312 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 94–96). Ворошилов изучал реакцию иностранных делегаций. Samuelson, Plans for Stalin’s War Machine, 242n43 (ссылка на: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 740. Л. 193–208). О внутренней оценке Красной армии и последующей широкой дискуссии см.: РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 5. Л. 419–423 (22.09.1935); Оп. 18. Д. 52 (08–14.12.1935). Чехословацкую делегацию возглавлял генерал Людвик Крейчи, начальник чехословацкого генштаба.
[Закрыть].
В «Красной звезде» (18.09) приводилась высокая оценка, которую дал Красной армии генерал Люсьен Луазо, заместитель начальника французского генштаба и глава французской делегации. «Я… видел могучую, серьезную армию весьма высокого качества и в техническом, и в моральном отношении, – сказал Луазо. – В отношении, например, танков я полагал бы правильным считать армию Советского Союза на первом месте… Парашютный десант большой воинской части, виденный мною под Киевом, я считаю фактом, не имеющим прецедента в мире»[1764]1764
Отзыв Луазо был приведен в: Le Temps, 20.09.1935. См. о встрече Луазо с Тухачевским: ДВП СССР. Т. 18. С. 518–521 (25.09.1935); Samuelson, Plans for Stalin’s War Machine, 242n44 (ссылка на: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 687. Л. 64–74: 25.09); Известия. 27.09.1935.
[Закрыть]. В секретном докладе для французского генштаба Луазо писал: «Таким образом, у меня сложилось впечатление, что эта армия способна на мощный первый удар, что позволит ей сохранить на восточном фронте серьезные сдерживающие силы в течение такого принципиально важного периода, как начало войны»[1765]1765
Dreifort, «French Popular Front», 219, ссылка на: General Lucien Loizeau, «Une Mission militaire en U. R. S.S»., Revue des Deux Mondes, 15.09.1955: 275.
[Закрыть].
Выводы, сделанные Луазо как очевидцем, были оспорены во французском штабе скептиками, выступавшими против каких-либо военных обязательств в рамках франко-советского союза. Фильмы о маневрах были разосланы в советские посольства, чтобы гордо демонстрировать их иностранным властям. В официальном внутреннем докладе, составленном по итогам маневров, давалась высокая оценка механизированному корпусу и трем танковым батальонам, развивавшим среднюю скорость 15 миль в час и в некоторых случаях преодолевшим 400 миль. Но впоследствии, в своем окончательном отчете, Ворошилов критиковал отдельные танковые силы и высоко оценивал роль немоторизованной пехоты[1766]1766
Habeck, Storm of Steel, 231 (ссылка на: РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 5. Л. 419–423: 22.09; Л. 163, 165–166: 28.12.1935).
[Закрыть]. Этот тихий поворот кругом отражал представления наркома обороны об угрозах, в этом отношении занимавшего иную позицию, нежели его дальновидные подчиненные, Уборевич и Тухачевский, чье влияние все возрастало.
Нацистской Германии не предлагали прислать делегацию на советские маневры, однако консульство в Киеве направило в Берлин доклад – судя по всему, основанный на сведениях, полученных от осведомителей, – в котором подчеркивалась высокая мобильность Красной армии[1767]1767
Habeck, Storm of Steel, 231 (citing PA-AA, R31683K, pp. 134–39: доклад Хагемайера, германского консула в Киеве, «Inhalt: Herbstmanover der Roten Armee bei Kiew», 02.10.1935).
[Закрыть]. Почти в те же числа, с 10 по 16 сентября 1935 года, нацисты провели партийный съезд в Нюрнберге. Сотни тысяч людей славили восстановление обязательной воинской службы и избавление от версальского диктата. Лени Рифеншталь сняла свой третий за три года документальный фильм «День свободы: наш вермахт», кульминацией которого стал монтаж нацистских флагов и немецких военных самолетов, выстроившихся в небе свастикой под звуки национального гимна с его припевом «Deutschland, Deutschland über alles». Гитлер 17 раз выступил с речами[1768]1768
В своих последних словах Гитлер осудил тех, кто говорил: «Фюрер – да, но партия – это другое дело». «Нет, господа! Фюрер – это партия, а партия – это фюрер». Der Parteitag der Freiheit vom 10–16. September 1935, 287.
[Закрыть]. 15 сентября Рейхстаг единогласно принял поспешно составленные законы, запрещавшие браки и внебрачное сожительство между евреями и немцами и отказывавшие в праве гражданства всем, кроме носителей немецкой или родственной ей крови[1769]1769
Также запрещалась работа по найму немецких женщин, не достигших 45-летнего возраста, в еврейских семьях. Pätzold, Verfolgung, Vertreibung, Vernichtung, 113–4.
[Закрыть]. Гитлер впервые с момента получения должности канцлера открыто высказался по «еврейскому вопросу»; он назвал эти так называемые нюрнбергские законы средством обороны, похвалялся тем, что прибегает к чисто легальным мерам, и предупредил, что если «еврейские элементы» продолжат свою агитацию и провокации, то этот вопрос «будет вынесен на окончательный суд Национал-социалистической партии»[1770]1770
Kershaw, Hitler: 1889–1936, 569–71; Domarus, Hitler: Reden, I: 536–7.
[Закрыть]. В качестве мотива и оправдания для этих мер Геббельс ссылался на большевизм[1771]1771
Goebbels, Kommunismus ohne Maske, 5, 7. См. также: Bamsted, Goebbels and National Socialist Propaganda.
[Закрыть].
В те же дни, 15 сентября, Каганович и Молотов писали Сталину о ходивших среди берлинских журналистов слухах, будто бы Германия разорвет дипломатические отношения. «…не делать в нашей печати истерического шума и не поддаваться вообще истерике наших газетчиков, – советовал Сталин. – Нюрнберг есть ответ на конгресс КИ [Коминтерна]. Гитлеровцы не могут не ругаться, если иметь ввиду, что конгресс КИ облил их помоями и смешал с грязью. Пусть критикует их „Правда“ принципиально и политически, но без площадной брани. „Правда“ могла бы сказать, что Нюрнберг подтверждает данную конгрессом КИ квалификацию национал-социализма как самой дикой формы шовинизма, что антисемитизм есть звериная форма шовинизма и человеконенавистничества, что антисемитизм с точки зрения истории культуры есть возврат к каннибализму, что национал-социализм в этом отношении даже не оригинален, ибо он рабски повторяет русских погромщиков времен царя Николая второго и Распутина»[1772]1772
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 567 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 89. Л. 122: 15.09.1935), 569 (Л. 114–117: 15.09). По поводу составленного Кагановичем и Молотовым списка советских журналистов, которых предлагалось послать в Прагу по приглашению Чехословакии, Сталин писал: «Обязательно включите… одну или двух женщин-писательниц, еще одного украинского писателя, одного или двух белорусских писателей, при этом нет необходимости посылать обязательно редакторов газет – можно послать просто популярных писателей». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 567 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 89. Л. 110–110 об.), 571 (Л. 152: 17.09), 571 (Л. 154: 17.09).
[Закрыть].
