Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Семья мингрела Берии вела свою родословную от феодального князя, но сам Берия родился в 1899 году в весьма скромном окружении в абхазской деревне на склоне гор. Он ходил в городское училище в Сухуме, где преподавали русский язык, Закон Божий, арифметику и разные науки. Его мать Марта, подобно Кеке Геладзе, работала швеей, чтобы заплатить за его обучение; возможно также, что Берии, как и Сталину, помогал богатый покровитель (торговец тканями, который нанял Марту в качестве прислуги). После отречения царя Берия вступил в партию, служил в армии и с отличием окончил среднюю школу[970]970
У матери Берии Марты Джакели и ее второго мужа Павла Берии было еще двое детей: старший брат Лаврентия умер в двухлетнем возрасте от оспы, а его сестра Акеша, или Анна (г. р. 1905), из-за перенесенной в детстве кори стала глухонемой. Его отец умер, когда Лаврентий находился в школьном возрасте, и Берию, подобно Сталину, растила мать, которая, как и Кеке, имела в отношении сына большие амбиции. (Впоследствии она вышла замуж за грузинского еврея Левана Лоладзе.) В 16-летнем возрасте Берия отправился в Баку, где продолжался нефтяной бум, и поступил там в среднее механико-техническое строительное училище, летом работая служащим в концерне Альфреда Нобеля. У нас имеется немного надежных сведений о жизненном пути Берии. См.: Данилов. К биографии Л. Берия; Попов, Оппоков. Бериевщина. 1989. № 5. С. 39, сн. 1 (ссылка на Чекрыжева); 1990. № 1. С. 70–72. См. также: Попов, Оппоков. Бериевщина. 1990. № 3. С. 81–82 («Бериевщина» была перепечатана в: Некрасов. Берия. С. 300–380); О судьбе членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных XVII съездом партии. С. 82–113, на с. 88; РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 15. Д. 448. Л. 246–248.
[Закрыть]. Он не участвовал в революции, а часть Гражданской войны провел на неправильной стороне: партия азербайджанских националистов «Мусават» («Равенство») при содействии османских, а затем британских оккупационных сил основала независимую республику, и после ухода англичан Берия поступил на службу в мусаватистскую контрразведку[971]971
История арестов, освобождений и новых арестов Берии полна неясностей. Попов, Оппоков. Бериевщина. № 1. 1990. С. 77–78; Топтыгин. Лаврентий Берия. С. 11; Kazemzadeh, Struggle for Transcaucasia, 307–9; Млечин. КГБ. С. 176; Соколов. Берия. С. 31–32.
[Закрыть]. После захвата Баку большевиками он был арестован. На заседании, посвященном этому вопросу, Орджоникидзе и прочие пришли к выводу о том, что, скорее всего, Берия получил от партии задание проникнуть в ряды «буржуазных националистов»[972]972
РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 414. Л. 3 (письмо Берии Орджоникидзе); «Очень высоко ценит т. Берия». С. 163–165 (АПРФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 788. Л. 114–115 об.; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 788. Л. 114–116 об.: Павлуновский – Сталину, 25.06.1937); Заря Востока. 15.11.1931. На состоявшемся в конце 1920-х гг. обсуждении мусаватистского прошлого Берии присутствовал Рухулла Ахундов, бывший левый эсер и бакинский партийный деятель. «…он обладает выдающимися способностями, проявленными в разных аппаратах государственного механизма», – писал Ахундов о Берии в 1923 г., аттестуя этого способного функционера как «столь необходимого в настоящий момент в советском строительстве». Зенькович. Маршалы и генсеки. С. 161.
[Закрыть]. Имея намерение исполнить свою давнюю мечту и стать инженером, Берия поступил в только что основанный Политехнический университет, располагавшийся в здании его бывшего училища, и получил государственную стипендию. Однако Мир Джафар Багиров (г. р. 1896), 24-летний глава азербайджанской ЧК, завербовал 21-летнего Берию и спустя несколько недель назначил его заместителем начальника тайной полиции[973]973
В том же месяце, в апреле 1921 г., Берия женился на 16-летней Нино Гегечкори, происходившей из высших слоев грузинского общества: ее дядя был депутатом царской Государственной думы и министром иностранных дел в свергнутом грузинском меньшевистском правительстве. Не исключено, что Лаврентий познакомился со своей будущей женой в тюрьме, куда Нино приходила с матерью, чтобы навестить своего отца – большевика Александра Гегечкори, арестованного и вместе с Берией содержавшегося в кутаисской тюрьме. Впоследствии Нино окончила университет и стала дипломированным экономистом. Соколов. Берия. С. 40–42. См. также: Думбадзе. На службе ЧеКа и Коминтерна. С. 93. Покровитель Берии Багиров был исключен из партии за пытки, притеснение национальных меньшинств (армян, русских) и мздоимство. В мае 1927 г. он был уволен из советской тайной полиции за «превышение полномочий, интриги и использование органов против партии». Однако Сталин в 1929 г. в письме Молотову указывал, что «Багирова (несмотря на его грехи в прошлом) придется утвердить предчека Азер[байджа]на: сейчас он единственный человек, который сумеет справиться с поднявшими голову мусаватистами и иттихадистами в Азербайджанской деревне. Дело это серьезное, и здесь шутить нельзя». Кошелева. Письма Сталина Молотову. С. 145–146; Lih et al., Stalin’s Letters to Molotov, 168. См. также: Из отчетов Комитета партийного контроля при ЦК КПСС о партийной реабилитации коммунистов в 50-х – начале 60-х гг. С. 47; РГАСПИ. Ф. 613. Оп. 1. Д. 90. Л. 47. В 1930 г. Багиров был вызван в Москву, где он два года обучался марксизму-ленинизму. Заря Востока. 15.12.1933; Knight, Beria, 39. В октябре 1932 г. Багиров вернулся в Азербайджан как председатель Совнаркома республики, а в декабре 1933 г. стал партийным боссом Азербайджана. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 396, сн. 2; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 935. Л. 2, 32–34. Багиров поселился в особняке бывшего бакинского представителя Ротшильдов.
[Закрыть].
Работа Берии в советской тайной полиции с ее грязными делами стала причиной многочисленных расследований по поводу злоупотребления полномочиями[974]974
Юсиф-Заде. Чекисты Азербайджана. С. 26, 31–57. Михаил Кедров, глава разъездной комиссии по расследованию злоупотреблений советской тайной полиции, подал убийственный доклад по Берии Дзержинскому, который в декабре 1921 г. выдал ордер на его арест. Берия в отчаянии воззвал к главному местному начальнику – Орджоникидзе, утверждая, что Кедров не разобрался в суровых условиях Баку. Впоследствии Орджоникидзе якобы говорил секретарю, что Дзержинский, узнав о службе Берии в мусаватистской контрразведке, хотел расстрелять его, но вмешательство Орджоникидзе спасло ему жизнь. Согласно другой версии, сын человека, посланного арестовать Берию, утверждал, будто бы Сталин позвонил Дзержинскому и поручился за Берию, ссылаясь на слова Микояна. Так или иначе, Дзержинский отозвал ордер. Березин. История ордера на арест Берии. С. 195–196 (воспоминания сына Яна Березина); Агабеков. Г. П. У. С. 170; Leggett, Cheka, 270–1; Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 134 (ссылка на: ЦА ФСБ. АСД П-771. Л. 5: показания секретаря Орджоникидзе). Впоследствии все эти бумаги пропали из архива Дзержинского, за исключением документа, указывающего на их существование. Плеханов. ВЧК – ОГПУ. С. 168–169. 27 июня 1922 г. Киров, в то время возглавлявший партийную организацию Азербайджана, приказал Берии прекратить полицейский надзор за большевистскими функционерами. (Берия в ответ написал, что не причастен ни к чему подобному.) Попов, Оппоков. Бериевщина. 1990. № 1. С. 68. В конце 1920-х гг. автор доноса на Берию утверждал, что тот окружил себя сомнительными типами. Плеханов. ВЧК – ОГПУ. С. 236 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 9. Л. 78–85).
[Закрыть]. «Чувствую, что определенно всем надоел, – писал он Орджоникидзе (май 1930 года). – В умах многих товарищей я являюсь первопричиной всех тех неприятностей, которые постигли товарищей за последнее время, и фигурирую чуть ли не как доносчик»[975]975
В сентябре 1929 г. после потока жалоб Орджоникидзе поручил разобраться с Берией команде Центральной контрольной комиссии. Берия снова начал просить, чтобы ему дали отставку и позволили продолжить обучение. «Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед, – писал Берия. – Больно и обидно чувствовать отсталость, тем более, когда знаешь, как теперь страна нуждается в людях со знаниями… Дорогой Серго. Настоятельно прошу взять меня из Закавказья и, если уж никак нельзя послать на учебу, то хотя бы перебросить на другую работу в каком-нибудь из районов СССР… В конце концов, я не могу всю жизнь со всеми спорить, это погубит мне нервы». Однако Орджоникидзе весной 1930 г. не позволил грузинам предпринять дисциплинарные меры против Берии. Топтыгин. Неизвестный Берия. С. 27–28; Knight, Beria, 39–40 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 71. Л. 1–6); Плеханов. ВЧК – ОГПУ. С. 236 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 9. Л. 78–85).
[Закрыть]. Исподтишка Берия нападал на всех прочих, но он сам считал, что все время нападают именно на него, точно так же, как Сталин.
По сути, Берия стал легендарной личностью. Его первый главный начальник – Соломон Могилевский, председатель закавказского ОГПУ, погиб в таинственной авиакатастрофе, причину которой так и не смогли установить три отдельные следственные комиссии[976]976
В 1925 г. Могилевский вместе с председателем Закавказского Совнаркома и еще одним высокопоставленным функционером погиб, когда аэроплан «Юнкерс», на котором они летели в Сухум, загорелся и упал рядом с тифлисским аэродромом. Трудовая Абхазия. 25.03.1925; Бюллетень оппозиции. Январь 1939. С. 2–15. Берия превратил некролог Могилевскому в восхваление собственных заслуг. Антонов-Овсеенко. Берия. С. 31.
[Закрыть]. Его следующий босс – Иван Павлуновский на служебных заседаниях умолял своего заместителя Берию прекратить интриговать против него[977]977
Попов, Оппоков. Бериевщина. 1989. № 5. С. 40. Орджоникидзе сообщал Павлуновскому, что «он очень высоко ценит т. Берия, как растущего работника, что из т. Берия выработается крупный работник». «Очень высоко ценит т. Берия». С. 163–165 (АПРФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 788. Л. 114–115 об.; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 788. Л. 114–116 об., 25.06.1937).
[Закрыть]. Сталин заменил Павлуновского Реденсом, поляком, не знавшим никаких кавказских языков и незнакомым с кавказскими кадрами. Ранним утром 29 марта 1931 года пьяный Реденс ушел с вечеринки по случаю дня рождения Берии на частной квартире, не взяв с собой телохранителей. Он направился к молодой сотруднице ОГПУ, которая прежде уже отвергла его ухаживания, и попытался вломиться к ней, но соседи вызвали милицию, которая арестовала пьяного дебошира. Его личность была установлена только в участке. Известия об унижении Реденса разошлись с поразительной быстротой. Берия сразу же позвонил Сталину, который перевел Реденса в Белоруссию (а вскоре после этого – на Украину). Сталин якобы был в восторге от того, как ловко Берии удалось скомпрометировать незадачливого свояка диктатора[978]978
Рубин. Лаврентий Берия. С. 57–58.
[Закрыть]. Берия был назначен главой закавказского ОГПУ, получив под свое начало Азербайджан, Армению и Грузию, включая Абхазию[979]979
Был ли Реденс подставлен Берией, не ясно (Реденс был известен своей слабостью к вину и женщинам). Тумшис. ВЧК: война кланов. С. 207–208; Knight, Beria, 43–4 (ссылка на Меркулова: РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 4. Л. 86). «В аппарате ГПУ о нем [Берии] ходили целые легенды», – писал в те годы оперативник Агабеков. Во время трехдневной поездки с Берией на поезде в 1928 г. он обнаружил, что тот «интересовался тифлисскими уличными происшествиями больше, чем событиями всесоюзного масштаба». Агабеков. Г. П. У. С. 169–170; Agabekov, OGPU, 155.
[Закрыть]. По случаю десятилетия грузинского отделения ОГПУ Менжинский отмечал, что Берия отличался способностью «с исключительным чутьем всегда отчетливо ориентироваться и в сложнейшей обстановке»[980]980
Попов, Оппоков. Бериевщина. 1990. № 5. С. 86–87; Некрасов. Берия. С. 354; Рубин. Лаврентий Берия. С. 63–64. Сам Берия или кто-то от его имени распространял слухи о том, что ему собираются предложить важную должность в Москве. Попов, Оппоков. Бериевщина. 1989. № 7. С. 85; Тумшис. ВЧК: война кланов. С. 204–205. См. также: Смыр. Ислам в Абхазии. С. 148–151.
[Закрыть].
У Лакобы, который был на шесть лет старше Берии, имелось все, чего не было у этого молодого сотрудника советской тайной полиции: героические подвиги времен революции и Гражданской войны, колоссальная популярность в массах и тесные связи со Сталиным[981]981
Берия какое-то время обхаживал Лакобу, посылая ему подарки, но в то же время о Лакобе распускались грязные слухи: мол, его сводный брат Михаил получил лошадь («взятку») за посредничество между двумя семьями после убийства, а его мать получила 7 тыс. кирпичей для двухэтажного дома («дворца»), – распространяемые подручными Берии. Hoover Archives, Lakoba papers, 1–392–35. Городская резиденция Лакобы в Сухуме – двухэтажная кирпичная вилла с двумя балконами, построенная армянским магнатом, занимала целый квартал в лучшем районе города. У каждого обитателя дома, включая даже гувернантку, была отдельная комната, как у дореволюционных дворян.
[Закрыть]. Однако отпуска, которые Сталин проводил на юге, были омрачены локальными склоками эпических масштабов: грузины против армян, грузины против грузин. Сталин видел их причину в способности местных жителей апеллировать к Орджоникидзе и писал Кагановичу: «Если не вмешаемся в дело, эти люди могут по глупости загубить дело»[982]982
«На днях побывали у меня члены Зак[авказского] крайкома, секретари ЦК Грузии, некоторые работники Азербайджана… – писал Сталин Кагановичу. – Склока у них невероятная, и она, видимо, не скоро у них кончится». Он приказал Кагановичу назначить заседание оргбюро. 10 сентября Каганович уступил кавказским товарищам, добивавшимся, чтобы грузинским партийным боссом вместо Самсона Мамулии был назначен Картвелишвили (который занимал эту должность только до 14 ноября). 31 октября Политбюро после заседания оргбюро приняло резолюцию, в которой осуждалась «беспринципная борьба отдельных лиц за влияние (элементы „атаманщины“)». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 68–69 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 7–11: 26.08.1931), 104–105, сн. 6; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 847. Л. 4; Квашонкин. Советское руководство. С. 188, сн. 1 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 265. Л. 75–137; Оп. 3. Д. 857. Л. 9, 12–19).
[Закрыть]. Орджоникидзе выступал за то, чтобы во главе грузинской партийной организации вновь был поставлен его протеже Мамия Орахелашвили (обладатель университетского диплома, о котором мечтал Берия), в то время как Лакоба выдвигал Берию (которому он послал пересказ своего разговора со Сталиным и Орджоникидзе)[983]983
Лакоба писал: «Коба: Годится ли Берия для Закавказья? Я: Берия – единственный, кто делает здесь дело». Hoover Archives, Lakoba papers, запись разговора со Сталиным и Орджоникидзе (1931) [цит. в обратном переводе с англ.]. Сталин отверг кандидатуру Полонского как главы коммунистов Закавказья, в том числе потому, что «он не владеет ни одним из местных языков». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 276 (РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 3. Д. 99. Л. 153–155).
[Закрыть]. Лакоба устроил трехдневный визит Берии в Абхазию, во время которого тот встретился со Сталиным[984]984
Макарова. Сталин и «ближний круг». С. 302. «Дорогой т. Нестор! – писал Берия (27.09.1931). – Шлю тебе привет и наилучшие пожелания. Спасибо за письмо. Очень хотелось бы увидеться с т. Коба перед его отъездом. При случае было бы хорошо, если бы ты ему напомнил об этом… Привет. Твой Лаврентий Берия». Лакоба. «Я Коба, а ты Лакоба». С. 60. По некоторым сведениям, Сталин впервые встретился с Берией 6 ноября 1920 г., когда Сталин выступал в Бакинском совете, а Берия, только что освободившийся из заключения у грузинских меньшевиков, работал управляющим делами Азербайджанского ЦК. Согласно еще одной версии, их первая встреча состоялась летом 1923 г. на даче Сталина в подмосковном Зубалове или осенью 1923 г. на курорте в Абхазии. Но как бы то ни было, Берия сблизился со Сталиным благодаря Лакобе. Искендеров. Из истории борьбы Коммунистической партии Азербайджана. С. 527–528; Knight, Beria, 33 (ссылка на беседу с Деви Стуруа, сыном Георгия Стуруа).
[Закрыть]. Вскоре Берия был назначен первым секретарем Компартии Грузии и одновременно вторым секретарем Закавказского крайкома (подчинявшимся Орахелашвили)[985]985
Заря Востока. 15.11.1931; Эсаиашвили. Очерки истории Коммунистической партии Грузии. Т. 2. С. 115–116. «Я не буду работать с этим шарлатаном», – якобы заявил Картвелишвили, когда Сталин сообщил ему, что Берия станет его первым заместителем (в качестве второго секретаря Закавказского краевого партийного комитета). Medvedev, Let History Judge, 462–3 (ссылка на А. В. Снегова, бывшего члена бюро Закавказского партийного комитета); Хрущев. О культе личности. С. 155–156; Девятый всесоюзный съезд профессиональных союзов СССР. С. 205, 253. С 1933 по 1936 г. Картвелишвили под русской фамилией Лаврентьев возглавлял партийную организацию советского Дальнего Востока.
[Закрыть]. Теперь он не нуждался в посредниках, чтобы встречаться со Сталиным во время отпусков диктатора[986]986
13 июля 1932 г. Берия отправил Кагановичу фамильярное письмо, в котором давал обзор своей прежней деятельности и просил снизить задание на поставки хлеба государству – обращаться по этому вопросу к Сталину было делом щекотливым. Берия вел речь о серьезных трудностях, вызванных состоявшимся при его предшественнике массовым забоем скота, об отсутствии наличности, и разных местах, подходящих для строительства коксохимического завода, и крайней потребности в улучшении состояния железных дорог (за которые отвечал Папулия Орджоникидзе, старший брат Серго Орджоникидзе). К этому Берия многозначительно добавлял: «Был два раза у т. Коба и имел возможность подробно проинформировать его о наших делах. Материалы по вопросам, затронутым в этом письме, переданы также товарищу Коба». Соколов. Берия. С. 83–84; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 120. Д. 75. Л. 15.
[Закрыть]. Летом 1932 года Берия стал втихомолку настраивать диктатора против Орахелашвили[987]987
21 июня 1932 г. Орахелашвили получил выговор за «групповщину», а его жена Мария лишилась своей должности за то, что якобы вбивала клин между Коммунистической партией Грузии и Закавказским краевым партийным комитетом посредством «ложных слухов», особенно о «товарище Берии». Blauvelt, «Abkhazia Patronage» (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 120. Д. 82. Л. 88). Сталин писал Кагановичу: «Мое мнение: при всей угловатости в „действиях“ Берии – не прав в этом деле все же Орахелашвили… Все говорят, что положительная работа идет в Грузии [во главе с Берией] хорошо, настроение у крестьян стало хорошее». В ответном письме Сталину (от 23.06) Каганович поддержал Берию. Когда Орахелашвили попросил уменьшить задание по поставкам хлеба, Сталин потерял всякое терпение (24.07). Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 185, 189.
[Закрыть]. Последний умолял Сталина и особенно Орджоникидзе, чтобы его освободили от должности как номинального начальника Берии[988]988
Орахелашвили так писал Орджоникидзе о Берии (01.08.1932): «У нас отношения все хуже и нетерпимее. Тов. Берия не бывает у меня, между нами нет даже общения по телефону… [он] держит себя как некий комиссар Лиги Наций в подмандатной стране». Орахелашвили добавлял, что месяц назад писал Сталину с просьбой освободить его от должности первого секретаря Закавказья, но не получил ответа. Квашонкин. Советское руководство. С. 186–189 (РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 92. Д. 472. Л. 1–2). См. также: Млечин. КГБ. С. 195; Газарян. О Берии и суде над бериевцами в Грузии. С. 113–114.
[Закрыть].
Ничто не терзало Сталина сильнее, чем подозрение, что провинциальные функционеры саботируют директивы центра, но у себя на родине он нашел человека, беспрекословно исполнявшего все приказы. «Берия производит хорошее впечатление, – писал Сталин Кагановичу (12.08.1932). – Хороший организатор, деловой, способный работник». Кроме того, Сталин ценил соперничество Берии с Орджоникидзе и грузинской старой гвардией. «Присматриваясь к закавказским делам, все больше убеждаюсь, что в деле подбора людей Серго – неисправимый головотяп», – делал вывод Сталин. Каганович отвечал ему (16.08): «Берия был у меня. Действительно, он производит очень хорошее впечатление крупного работника»[989]989
Сталин добавлял: «Серго отстаивал кандидатуру Мамулия на посту секретаря ЦК Грузии, но теперь очевидно… что Мамулия не стоит левой ноги Берия». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 276 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 153–155), 283–285 (Ф. 558. Оп. 11. Д. 740. Л. 153–160).
[Закрыть]. 9 октября Орахелашвили был освобожден от своей должности и первым секретарем Закавказского крайкома был назначен Берия, оставшийся партийным боссом Грузии[990]990
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 276, сн. 3 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 903. Л. 8); РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 120. Д. 75. Л. 15: 09.10.1932; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 903. Л. 8. Грузинское ОГПУ возглавил Константин (Тите) Лордкипанидзе, не имевший тесных связей с Берией.
[Закрыть]. Согласно документам, Берия впервые побывал в кабинете у Сталина 9 ноября, сразу же после праздников[991]991
Впоследствии Берия бывал в кабинете Сталина в 1933 г. (дважды), в 1935 г. (дважды), в 1936 г. (дважды), в 1937 г. (дважды) и несколько раз в 1938 г. На приеме. С. 569.
[Закрыть]. 21 декабря с подачи Берии Компартия Грузии объявила Лакобе формальный выговор[992]992
В декабре 1932 г. Лакоба в письме Берии (копии – Сталину и Кагановичу) протестовал против выговора, вынесенного ему и Ладарии за то, что они без разрешения со стороны Грузинского ЦК обратились в Совнарком СССР по вопросу об очередном снижении задания на поставку абхазского табака. Hoover Archives, Lakoba papers, 1–42. Багиров, находившийся тогда в Москве, по возвращении сообщил Берии, будто бы Орджоникидзе услышал от Лакобы слух о том, что Берия клеветал на Орджоникидзе, якобы утверждая, что во время подавления меньшевистского восстания «Серго… перестрелял бы всех грузин, если бы не я». Берия в ярости писал Орджоникидзе (18.12.1932): «Я знаю, что болтунов из числа тех, кто уехал из Закавказья, много, запретить болтать глупости невозможно, знаю, что обо мне и о нашей нынешней работе в Закавказье ходит много кривотолков, но я никак не могу понять, чем руководствовался т. Лакоба, какие цели он преследовал, когда сообщал Вам заведомо ложные вещи… Дорогой Серго, Вы меня знаете больше 10 лет. Знаете все мои недостатки, знаете, на что я способен… Я слишком глубоко уважаю Вас и ценю Ваше ко мне отношение. Я прошу только одного: не верить никому». Квашонкин. Советское руководство. С. 197–198 (РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 413. Л. 1–3). См. также: Knight, Beria, 50–1. В письме Орджоникидзе от 02.03.1933 Берия жаловался, что, по словам Лакобы, Леван Гогоберидзе, находясь на отдыхе в Сухуме, распространял ложные известия о работе Берии в мусаватистской контрразведке. Берия напоминал, что в 1920 г. он был оправдан по этому вопросу в присутствии Орджоникидзе и прочих и что в 1925 г. он посылал Орджоникидзе официальную резолюцию Азербайджанского ЦК. Квашонкин. Советское руководство. С. 202–204 (РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 414. Л. 1–4). См. также: Млечин. КГБ. С. 193–194.
[Закрыть].
Строившаяся трехэтажная дача в Гагре, которую Сталин посетил в обществе Лакобы 23 сентября 1933 года, находилась всего в 25 милях от Сочи. Она была выстроена прямо на отвесном утесе, поднимавшемся над морем на 700 футов (более 200 метров), и скрывалась за листвой деревьев, с которой сливались ее зеленые стены[993]993
Артамонов. Спецобъекты Сталина. С. 137–138. Впоследствии дача была соединена с находившимся внизу пляжем каменной лестницей из 870 ступеней.
[Закрыть]. Полы в комнатах были покрыты паркетом, деревянные потолки украшены узорами, обстановку составляла деревянная мебель, и был предусмотрен кинозал с деревянными панелями на стенах. На полу были расстелены кавказские ковры ручной работы, а люстры обернуты сетями, защищавшими от падения стеклянных осколков. В каждой комнате имелась тревожная кнопка. Небольшие спальни были снабжены матрасами с водорослями и лечебными травами. В ванну подавалась морская вода. В пристройке размещались бильярдная, кухня и кладовая. Меню состояло в основном из мяса только что забитых животных, главным образом баранов, стадо которых содержалось тут же, при даче. Виллу окружали лимонные деревья, будки охраны и скалистые склоны, покрытые благоухающими эвкалиптами, кипарисами и вишневыми деревьями; выращивали здесь и табак. Кроме того, вокруг виллы несли караул вооруженные дубинками стражи, охранявшие ее от змей. Днем в окрестностях дачи можно было видеть осликов, а по ночам к дому подходили шакалы. Внизу лежал галечный пляж. Свое название – «Холодная речка» – дача получила от протекавшей рядом с ней маленькой бурной речки. Впоследствии Лакоба устраивал здесь для обитателей дачи охоты. Впрочем, в день прибытия Сталин и его свита первым делом отправились на водную прогулку по Черному морю.
Ягода прислал катер «Красная звезда», который прежде ходил в Ленинграде по Неве. Это было маленькое, немореходное суденышко с каютой, лишь частично закрытой стеклянной крышей, через которую были видны пассажиры. Примерно в 1.30 пополудни компания в составе Сталина, Ворошилова и Берии, а также Власика и Л. Т. Богданова (охранников) и С. Ф. Чечулина (шифровальщика) взяла курс на юг. «Направление было взято на мыс Пицунда, – вспоминал Власик. – Зайдя в бухту, мы вышли на берег, отдохнули, закусили, погуляли, пробыв на берегу несколько часов». На пикнике, начавшемся около четырех часов вечера, пили абхазское вино. «Затем сели в катер и отправились домой, – продолжает Власик. – На мысе Пицунда есть маяк, и недалеко от маяка на берегу бухты находился пост погранохраны. Когда мы вышли из бухты и повернули в направлении Гагры, с берега раздались выстрелы». Катер находился в 600–700 метрах от берега. По словам Власика, они с Богдановым прикрыли собой Сталина и открыли ответный огонь; Берия утверждал, что именно он закрыл тело Сталина своим собственным телом. Пули с берега (всего было сделано три выстрела) попали в воду. Катер поспешил отойти еще дальше от берега. На море поднялось волнение – надвигался шторм, – и компании потребовалось три мучительных часа, чтобы вернуться к причалу в Старой Гагре[994]994
Государственная охрана России. С. 47–49 (без ссылки на источник). В 1930 г. до Пицунды была проложена дорога. См. также: С. Девятов и др. Гараж особого назначения: 90 лет на службе Отечеству, 1921–2011. М.: МедиаПресс. С. 157; Rosenfeldt, «Special» World, 168–70.
[Закрыть].
По словам Чечулина, Сталин поначалу шутил, что абхазы привыкли приветствовать гостей ружейными выстрелами, но после возвращения в «Холодную речку» он отправил Богданова в Пицунду, чтобы тот расследовал этот инцидент. Спустя несколько дней Чечулин передал Сталину письмо от одного из местных пограничников, просившего простить его за стрельбу по незарегистрированному катеру, который он принял за иностранное судно. Сержант Н. И. Лавров, командир погранзаставы, объяснял, что катер вошел в запретную зону, и потому согласно уставу ему был подан сигнал остановиться, но так как он не выполнил этого требования, были сделаны предупредительные выстрелы в воздух. Сталин не усмотрел в этом инциденте попытки покушения[995]995
Жуков. Так был ли «заговор» Тухачевского? (инциденты в Гагре и в Сочи). После смерти Сталина Чечулин дал следующие показания (14.10.1953): «С тем, чтобы в нас снова не выстрелили, на этот раз с более близкой дистанции, я выбежал из рубки и велел рулевым держать прямой курс в открытое море… Тов. Сталин поначалу объяснял стрельбу по катеру, три часа простоявшему у берега в районе Пицунды, абхазскими обычаями, говоря, что у абхазов принято приветствовать гостей стрельбой. Однако после того, как винтовочная стрельба усилилась, тов. Сталин, кажется, изменил свое мнение об этой стрельбе, и после того, как мы вернулись в „Холодную речку“ с тем, чтобы выяснить причину выстрелов, он в тот же вечер, как только мы причалили, отправил Богданова в Пицунду… Через пять дней после стрельбы по катеру в „Холодную речку“ пришло письмо от одного из пограничников, чьего имени я не помню. В этом письме он просил тов. Сталин простить его за стрельбу по катеру и объяснял, что он принял катер за не наш (иностранный). Этот катер в самом деле впервые появился в Пицунде… Я доложил о содержании этого письма тов. Сталину. Он выслушал меня и забрал письмо».
[Закрыть]. Берия приказал Серго Гоглидзе, начальнику закавказских пограничных войск, провести «расследование», и тот нашел «свидетелей», утверждавших, что с берега стреляли именно по катеру, а так как дело происходило в Абхазии, вину за это можно было возложить на Лакобу[996]996
Попов, Оппоков. Бериевщина. 1991. № 1. С. 47.
[Закрыть]. Однако Ягода, судя по всему, приказал Берии обставить инцидент как недоразумение (к такой трактовке склонялся и Сталин). Грузинская тайная полиция уволила начальника абхазского ОГПУ и отправила шестерых абхазских пограничников на 2–3 года в ГУЛАГ; Лавров получил пять лет[997]997
Уволенным начальником ОГПУ был А. Н. Микеладзе. В 1937 г. данный инцидент был классифицирован как теракт; Лавров и Микеладзе были расстреляны. Лакоба. «Я Коба, а ты Лакоба». С. 61–63.
[Закрыть]. Вскоре после этого Гоглидзе был поставлен во главе грузинского ОГПУ. Ходили легенды о том, что данный инцидент был организован Берией, нанявших каких-то головорезов с целью дискредитировать Лакобу, после чего бериевские подручные расстреляли виновных[998]998
Попов, Оппоков. Бериевщина. 1991. № 1. С. 46–47; Зенькович. Маршалы и генсеки. С. 196–198. Впоследствии Власик ошибочно относил данный инцидент к 1935 г. и полагал, что и это покушение на жизнь Сталина, и убийство Кирова, и смерть Куйбышева, и другие случаи были составными частями обширного заговора, организованного «пятой колонной». Логинов. Тени Сталина. С. 98–99.
[Закрыть].
Пока Сталин находился в далекой Гагре, в Лейпциге проходил процесс по делу о поджоге рейхстага. Он открылся 21 сентября 1933 года, и в число обвиняемых входили вождь Коммунистической партии Германии Эрнст Тельман и болгарин Георгий Димитров, подпольно руководивший в Берлине западноевропейским бюро Коминтерна. Димитров, сын рабочего и один из восьми детей в семье, у себя на родине после бегства в Югославию был приговорен к смерти за политическую деятельность. В Германии он держался в тени, но в зале суда в Лейпциге сумел выйти победителем из словесной дуэли со свидетелями обвинения Геббельсом и Германом Герингом и превратил трехмесячный процесс в сенсационное антифашистское шоу международного масштаба. (Нацисты не позаботились заранее сочинить речи для обвиняемых, под нажимом согласившихся публично признать свою вину.) «Я защищаю себя, осужденного коммуниста, – заявил Димитров со скамьи подсудимых. – Я защищаю свою политическую честь, свою честь революционера. Я защищаю свою коммунистическую идеологию, свои идеалы»[999]999
Широкое освещение слов Димитрова и вообще отпор нацистской пропаганде во всемирной печати были организованы Коминтерном и его волшебником пиара Вилли Мюнценбергом, создавшим Синдикат Мюнценберга (в состав которого входили газеты, журналы и кинокомпании), четвертую по величине медийную организацию Веймарской республики. Когда нацистские газеты начали говорить о причастности Мюнценберга к поджогу рейхстага, он бежал из страны. Gross, Willi Münzenberg.
[Закрыть]. Германский верховный суд признал виновным одного лишь голландского коммуниста, задержанного на месте событий, который был гильотинирован накануне своего 25-летия. Димитров был оправдан за недостатком улик. На процесс были допущены журналисты со всего света, но два советских репортера, пытавшихся попасть на него, были арестованы, что привело к дипломатическому скандалу. Тем не менее Михаил Кольцов передавал репортажи для «Правды» (25, 26, 28, 29 и 30 сентября) из Парижа: его трудами имя Димитрова стало известно в каждой советской семье и сложилась легенда о коммунистах как об отважных противниках нацистов, а вовсе не о людях, способствовавших их приходу к власти[1000]1000
Каганович выступал против того, чтобы Кольцову разрешили отправиться в Париж и освещать процесс оттуда, но Сталин дал на это согласие. Процесс завершился 23 декабря 1933 г., а голландский коммунист Маринус ван дер Люббе был гильотинирован в январе 1934 г. Литвинов писал Сталину по поводу персонала советского посольства в Берлине: «По мнению НКИД, при нынешней политической обстановке в Германии было бы неудобно иметь однорасовый состав верхушки полпредства». В 1934 г. вместо Хинчука послом был назначен Яков Суриц, который, впрочем, тоже был евреем (он получил диплом юриста в Берлинском университете и прежде был членом Бунда). Случ. Германо-советские отношения. С. 106 (АВП РФ. Ф. 05. Оп. 13. Пап. 94. Д. 78. Л. 46).
[Закрыть].
26 сентября на совещании начальников департаментов рейхсканцелярии статс-секретарь (человек № 2) Министерства иностранных дел утверждал, что Германия мало что получит от разрыва с СССР с учетом экономических связей между двумя странами. Гитлер вторил ему, не желая давать Москве предлога для разрыва отношений, но призвал подчиненных не предаваться иллюзиям («русские только и делают, что лгут») и предсказывал, что советское правительство никогда не простит разгрома немецких коммунистов и не смирится с новым порядком в Германии, погубившим все надежды на мировую революцию[1001]1001
DGFP, series C, I: 848–51 (Томсен, 26.09.1933), 851–3 (Бернгард фон Бюлов, 26.09). Все же действия германских властей против советских граждан и собственности фактически спровоцировали прекращение отношений с СССР. Weinberg, Foreign Policy, I: 81; Niclauss, Die Sowjetunion, 134–41. Применительно к XIX в. указывалось, что «германская и российская экономики по сути являлись взаимодополняющими, благодаря чему существовала широкая основа для экономического сотрудничества… при отсутствии нейтрализующих политических факторов». Для немцев цель всегда заключалась в расширении масштабов внешней торговли, в то время как в глазах русских на первом месте стояло содействие отечественной индустриализации. Shoemaker, «Russo-German Economic Relations», 336.
[Закрыть]. Втайне Гитлер ускорил наращивание вооруженных сил, начатое его предшественниками в нарушение условий Версальского мира, и заявлял каждому британцу, оказывавшемуся в пределах досягаемости, что целью германской экспансии является только СССР и что чисто континентальные интересы Германии не представляют никакой угрозы для глобальной Британской империи. Он отрицал наличие планов по аннексии Австрии (к чему открыто стремились все правительства, существовавшие в Германии до 1933 года)[1002]1002
В 1931 г. Гитлер предложил британским журналистам, приглашенным в Коричневый дом в Мюнхене, англо-германское партнерство, пообещав Англии полную свободу действий на морях в обмен на полную свободу действий на континенте к востоку от Германии. Тем самым было положено начало длительным двусторонним обхаживаниям. Hildebrand, Foreign Policy, 25. См. также: Wagener, Memoirs of a Confidant, 173–4. (Вагенер в 1929–1932 гг. входил в число близких сотрудников Гитлера и писал эти воспоминания в 1946 г., находясь в британском плену). Гитлер обратился к услугам Иоахима фон Риббентропа, посетившего Лондон в ноябре 1933 г. в качестве специального посланника с целью сколотить союз против большевистской угрозы. Hoover Institution Archives, Louis P. Lorchner Collection, Ribbentrop to Hitler original files, 1933–38: 20 и 26.11.1933; Bloch, Ribbentrop, 41–4; Waddington, Hitler’s Crusade, 69 (ссылка на: House of Lords, Davidson papers, memo Nov. 20, 1933); Winterbotham, Nazi Connection, 53–4; Ernest William Dalrymple Tennant, True Account (London: M. Parish, 1957), 164–9; Davidson, Memoirs of a Conservative, 399–401; von Ribbentrop, Memoirs, 36–7.
[Закрыть]. Кроме того, в разговоре с корреспондентом газеты Le Matin он утверждал, что желает жить в мире с Францией[1003]1003
Le Matin (23.11.1933).
[Закрыть]. Сталин отслеживал малейшие намеки на франко-германское и англо-германское сближение, а также на гипотетическое наущение поляков и японцев англичанами и на польско-японский сговор[1004]1004
Зацикленность Сталина на теме польских шпионов на Украине свидетельствовала о питавшихся им и его режимом опасениях в отношении советской уязвимости. См. надуманное дело заведущего польской секции Черниговского областного партийного комитета Болеслава Скарбека, казненного как глава фиктивной подпольной «польской военной организации» на советской земле. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 460 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 240. Л. 105–106), 467–468 (Д. 243. Л. 86–88), 525–526 (Д. 245. Л. 59–60), 530 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 16. Л. 86); Snyder, Sketches from a Secret War, 116–7; Рубльов, Репрiнцев. Репресії протiв полякiв. С. 121; Mitzner, «Widmo POW», 22.
[Закрыть]. Он усматривал угрозу не в «надстроечной» идеологии той или иной капиталистической страны, например нацистской Германии, а в фундаментальных «классовых интересах» всех капиталистических держав во главе с Англией и Францией, которые по определению должны были прилагать усилия к созданию антисоветского блока.
28 сентября на фоне переговоров о продаже Китайско-Восточной железной дороги государству Маньчжоу-Го его власти с подачи японцев арестовали шестерых советских служащих. Судя по всему, японцы стремились заполучить КВЖД по бросовой цене. Советские представители требовали 250 миллионов рублей, а японцы предлагали десятую часть этой суммы – 50 миллионов бумажных иен. Сталин прервал переговоры. Кроме того, он приказал начать пропагандистскую кампанию против японского милитаризма, при том что воздерживался от аналогичных шагов в отношении нацистской Германии[1005]1005
Переговоры начались 26 июня 1933 г. Осенью Сталин приказал Кагановичу и Молотову организовать антияпонскую кампанию в «Правде» и в меньшей степени в «Известиях», а также переиздать для широкого обращения антияпонскую брошюру, предназначавшуюся для служебного пользования. Lensen, Damned Inheritance, 237–334; Haslam, Threat from the East, 22–24; ДВП СССР. Т. 16. С. 573–575 (Сокольников – Юреневу в Токио, 17.10.1933); Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 396–397 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 100. Л. 131–134: 21.10.1933), 401 (Ф. 558. Оп. 11. Д. 741. Л. 112–115: 24.10); На приеме. С. 111–112. Рузвельт обещал Литвинову «стопроцентную моральную и дипломатическую поддержку» против Японии и даже приказал Буллиту рассмотреть возможность заключения договора о ненападении. Но Госдепартамент США не проявил интереса к этой идее. Между тем Сталин задействовал Сокольникова, чтобы подкопаться под Карахана, занимавшего резкую антияпонскую позицию: 25 мая 1933 г. Политбюро назначило Сокольникова заместителем наркома иностранных дел по делам Дальнего Востока (Япония, Китай, Монголия); Карахану оставили только Ближний Восток. Генис. Упрямый нарком с Ильинки. С. 238; Кен, Рупасов. Западное заграничье. С. 596–597 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 923. Л. 18). Кроме того, Сокольников был введен в комиссию Политбюро по Монголии (и вскоре после этого стал в ней заместителем Ворошилова).
[Закрыть].
Енукидзе, германофил и человек, приближенный к Сталину, вместе с германским послом Гербертом фон Дирксеном составил план по поиску modus vivendi, в рамках которого предполагалось послать к Гитлеру какое-нибудь влиятельное лицо, даже при отсутствии формального приглашения. По их замыслу в Берлине по пути на родину должен был сделать остановку еврей Николай Крестинский, бывший советский посол в Германии, бегло говоривший по-немецки и в тот момент лечившийся в Киссингене. Литвинов выступил против этого шага, но Молотов и Каганович поддержали идею Енукидзе, и с ними согласился и Сталин. Гитлер с неохотой уступил понуканиям своего Министерства иностранных дел принять «жидобольшевистского» посланника[1006]1006
Niclauss, Die Sowjetunion, 134–6. Енукидзе, которому поручались многие щекотливые государственные дела, летом 1933 г. отправился в Германию в отпуск; вернувшись домой, в августе 1933 г. он пригласил германского посла Дирксена и его помощника Твардовского к себе на дачу; на этой встрече также присутствовали заместители наркома Крестинский и Карахан – первый ранее был советским послом в Берлине. Енукидзе, которого Дирксен описывал как «светловолосого, голубоглазого, дружелюбного грузина, настроенного определенно прогермански», выразил надежду на то, что государственники из числа национал-социалистов возьмут верх над подстрекателями; Дирксен и Твардовский согласились с тем, что в отношениях с Москвой может быть найден modus vivendi.
[Закрыть]. Впрочем, сразу после этого (14 октября 1933 года) фюрер объявил по радио, что Германия выходит из Лиги Наций[1007]1007
Когда Твардовский объяснил Литвинову, по какой причине Германия выходит из Лиги, «г-н Литвинов выказал такое понимание наших обстоятельств, что я выразил сожаление, что эта позиция руководителя советской внешней политики не находит отражения в советской печати». DGFP, series C, II: 14–9 (17.10.1933). См. также: Bennett, German Rearmament. 12 ноября 1933 г. 93 % немецких избирателей одобрили решение германского правительства о выходе из Лиги и 92 % проголосовали за кандидатов от нацистской партии (единственной допущенной к выборам).
[Закрыть]. Францию охватили слухи о превентивной войне[1008]1008
Bloch, Ribbentrop, 40–1.
[Закрыть]. 16 октября Молотов и Каганович в послании Сталину высказались против остановки Крестинского в Берлине. «Непонятно, почему должен отпасть вопрос о заезде Крестинского, – отвечал диктатор в тот же день. – Какое нам дело до Лиги Наций и почему мы должны произвести демонстрацию в честь оскорбленной Лиги и против оскорбившей ее Германии?»[1009]1009
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 81. Л. 141, 144–144 об. [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть] Однако наркомат иностранных дел уже отказался от участия в этом гамбите[1010]1010
Крестинский вернулся в Москву через Вену. DGFP, series C, I: 862–4 (Бюлов, 27.09), 901–4 (Твардовский и Штерн, 10.10). Сталин наладил неофициальный канал через Радека, который распутывал для него проблемы во внешней политике и участвовал в организации встречи Дирксена с Молотовым. Для Дирксена, которого отзывали из Москвы (его сменил Рудольф Надольный), перед отбытием в Берлин, состоявшимся 28 октября, устроили роскошный прощальный обед с вручением подарков. Von Dirksen, Moscow, Tokyo, London, 116–8; Hilger and Meyer, Incompatible Allies, 260–1; Гнедин. Из истории отношений. С. 13, 22–23; Tucker, Stalin in Power, 235–6.
[Закрыть].
Сталин снова отправился в путь, 9 октября 1933 года прибыв в Мюссеру – находившееся в нескольких милях южнее Пицунды уединенное приморское имение в греко-римском стиле, незадолго до этого принадлежавшее армянскому нефтяному магнату[1011]1011
Еще в сентябре 1930 г. Сталин вместе с Надей, Светланой и Орджоникидзе впервые остановился на вилле «Синоп» на окраине Сухума, где доводилось жить Троцкому. (В конце 1931 г. «Синоп» был отобран у абхазского наркомата земледелия и передан в ведение ЦИК СССР.) На следующий день по настоянию Лакобы, игравшего роль хозяина, гости отправились осматривать Мюссеру, где Лакоба предложил построить новую дачу для Сталина. Сталин внес изменения в план строительства тайных переходов между зданиями, включая три, начинавшиеся у него в спальне, – один из них должен был выходить непосредственно в горы. Кроме того, он попросил высадить там 50 мандариновых деревьев; Лакоба высадил 100 деревьев сорта «Сацума». Главное здание было сочтено пригодным для жилья уже в 1932 г., хотя там оставалось много недоделок, и в сентябре 1932 г. Сталин прибыл в Мюссеру на охоту вместе с Лакобой, Гоглидзе, Паукером и Власиком. Сталин потребовал внести ряд изменений, и в Мюссере, как и в Холодной речке, еще долго продолжалось строительство. Lakoba Papers, Hoover Institution Archives, 2–28. В итоге Мюссерой больше пользовались Молотов и Микоян (Сталин до конца своей жизни останавливался там всего восемь раз).
[Закрыть]. С подачи Лакобы рядом для Сталина строилась еще одна роскошная дача (только писсуары на даче были отечественного производства)[1012]1012
Магнатом, о котором идет речь, был Степан Лианосян, известный как Лианозов (Джон Рид называл его «русским Рокфеллером»). Еще одна дача была построена на красивейшем абхазском озере Рица. По некоторым сведениям, летом 1932 г., когда Сталин вместе с Надей прибыл в Холодную речку, Лакоба уговорил его совершить конную прогулку на озеро Рица, принадлежащее к бассейну реки Бзыбь и лежащее в глубокой горной долине, куда вела крутая тропа по скалам и осыпям. На озере было прохладно летом и тепло зимой. Здесь, в том месте, где из озера вытекает река Юпшара, под надзором Лакобы для Сталина строилась еще одна дача. Ее сооружение было непростым делом: один из грузовиков, перевозивших строительные материалы, проломил мост и утонул. Джихашвили. Кавказские сафари Сталина; XX лет Советской Абхазии. С. 110. Кроме того, к услугам Сталина были дачи на берегу Черного моря в районе Зеленого мыса в Аджарии (примерно в пяти милях к северу от Батума), в Боржоми, бывшем пристанище грузинских царей, в Крыму (Мухалатка) и на Валдае (между Москвой и Ленинградом). Впоследствии их число выросло до 18, включая пять дач в Абхазии.
[Закрыть]. На следующий день в Нью-Йорке Генри Моргентау-младший, исполняющий обязанности министра финансов, устроил встречу Уильяма Буллита, миллионера из Филадельфии и доверенного лица Франклина Рузвельта, с неофициальным советским представителем. Рузвельт стремился найти союзников в деле сдерживания японского экспансионизма, а кроме того, его беспокоил Гитлер и осаждали американские бизнесмены, не желавшие лишаться доступа к рынку СССР после того, как оттуда стало поступать намного меньше заказов. У Буллита имелся черновик письма от американского президента, адресованного Калинину (формальному главе Советского государства) и содержавшего приглашение в Вашингтон для представителя, выбранного советской стороной. Сталин, поспешивший вернуться в Гагру, велел Молотову принять приглашение и рекомендовал отправить в Америку Литвинова. Последний в шифрованной депеше пытался отказаться, однако Сталин и Калинин в послании Молотову и Кагановичу (17.10) настаивали на кандидатуре Литвинова и требовали действовать «смелее и без задержек, так как сейчас обстановка благоприятна»[1013]1013
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 385–386 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 81. Л. 134, 138), 386 (Л. 134), 391–393 (Д. 82. Л. 6–7, 8, 9, 10; Ф. 17. Оп. 162. Д. 15. Л. 112, 124), 393 (Ф. 558. Оп. 11. Д. 82. Л. 5), 393–394 (Л. 21–22), 394–395 (Д. 741. Л. 108–111); Чернявский. Феномен Литвинова.
[Закрыть].
2 ноября 1933 года Сталин наконец отбыл из Сочи в Москву[1014]1014
Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 408 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 741. Л. 117–118); На приеме. С. 112.
[Закрыть]. Вскоре после этого Ягода докладывал Ворошилову, что в связи с «контрреволюционным террористическим монархистским заговором» по убийству Сталина было арестовано 26 человек – в большинстве своем бывших дворян, причем в основном женщин. Одна из них через детей якобы имела связи с обитателями Кремля[1015]1015
Согласно Молчанову, эта «организация», намеревавшаяся свергнуть советскую власть и восстановить монархию, возглавлялась Анной Абрикосовой (г. р. 1882), дочерью бывшего московского фабриканта, и Анной Бриллиантовой (г. р. 1906), дочерью бывшего меньшевика, и финансировалась католической церковью. 19 февраля 1934 г. все они были приговорены к восьми-десяти годам заключения в ГУЛАГе. Абрикосова умерла в лагере в 1936 г.; прочие были снова арестованы, находясь в заключении, и расстреляны в октябре 1937 г. Виноградов. Генрих Ягода. С. 369–371 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 1271. Л. 1–3: 20.11.1933).
[Закрыть]. (В 1933 году состоялось не менее десяти серьезных покушений на жизнь Гитлера[1016]1016
В 1934 г. состоялось еще не менее четырех покушений. Hoffmann, Hitler’s Personal Security, 24.
[Закрыть].)
В середине ноября Литвинов довел до завершения дело, в успехе которого он сам сомневался: признание Советского государства США после 16 лет отсутствия отношений. Литвинов не пошел ни на какие уступки в отношении непризнававшихся долгов царского и Временного правительств, выразив лишь готовность обсуждать эту тему и дав лицемерное обещание, что советское правительство не будет вмешиваться во внутренние дела США, поддерживая американских коммунистов[1017]1017
Толчком к двусторонним переговорам послужили попытки США стабилизировать мировые цены на пшеницу летом 1933 г. Bowers, «American Diplomacy». США официально признали СССР 16 ноября 1933 г. FRUS, 1933, II: 778–840; ДВП СССР. Т. 16. С. 609–610 (телеграммы Литвинова, 08.11.1933), 621–622 (10.11), 639 (15.11), 640 (совместное коммюнике, 15.11), 641–655 (обмен нотами и письмами, 16.11), 655–658 (пресс-конференция Литвинова, 17.11), 658–660 (телеграмма Литвинова, 19.11), 662–663 (телеграмма Литвинова, 18.11), 655–656 (радиообращение Калинина к Америке, 20.11), 666–667 (телеграммы Литвинова, 20.11), 675 (Литвинов – Рузвельту, 22.11), 675–676 (телеграмма Литвинова, 22.11); Известия. 20.11, 23.11.1933; nsarchive2.gwu.edu; presidency.ucsb.edu; www.fdrlibrary.marist.edu. См. также: Bishop, Roosevelt-Litvinov Agreements; Maddux, Years of Estrangement, 1–26; Browder, Origins of Soviet-American Diplomacy, 37, 45, 72, 85–6, 95, 99–152.
[Закрыть]. Молотов публично воздал должное заслугам Литвинова[1018]1018
«Эти успехи советской дипломатии, – заявил Молотов на заседании ЦИК 28 декабря 1933 г., имея в виду ряд советских двусторонних соглашений, – неразрывно связаны с именем т. Литвинова, заслуги которого широко известны, но здесь мы должны их особенно подчеркнуть». На следующий день слово получил сам Литвинов. ДВП СССР. Т. 16. С. 778–781 (на с. 779), 781–797. Охрана, приставленная к Литвинову, стала причиной его жалоб. «Не чувствовать за собою топота». С. 123–124 (АПРФ. Ф. 57. Оп. 1. Д. 18. Л. 99–100: Литвинов – Ежову, 09.09.1935).
[Закрыть]. Сталин наградил его дачей и обеспечил охраной, что указывало как на рост значимости Литвинова, так и на необходимость круглосуточно держать его под контролем. В Токио усилилось беспокойство по поводу американо-советского сговора на Дальнем Востоке[1019]1019
Lensen, Damned Inheritance, 361–445.
[Закрыть]. Япония, не имевшая союзников, в нарушение международных договоренностей стремилась к гегемонии в своем регионе, что требовало одновременного решения ряда серьезных военных задач: разгрома Красной армии в вероятной войне, покорения материкового Китая и обороны островной метрополии от американского флота[1020]1020
Crowley, Japan’s Quest for Autonomy, 190–6.
[Закрыть]. Однако на данный момент масштабы возможного американо-советского сотрудничества оставались неясными[1021]1021
Сталин получал от разведки многочисленные указания на желание Японии воевать с СССР. В конце ноября 1933 г., после того как премьер-министром Японии стал Хирота, Сталину доставили перехваченное письмо американского посла в Японии в Вашингтон, в котором указывалось, что назначение Хироты возвещает занятие Японией более агрессивной позиции. В том же месяце ОГПУ направило Сталину сведения, добытые в Париже в окружении бывшего премьер-министра Коковцова, у которого имелся документ из Японии касательно «очевидной угрозы главным японским островам, над которыми советские эскадрильи могут появиться в течение нескольких часов…». Сталин подчеркнул эти слова и приписал: «Климу». 14 января 1934 г. Артузов и Агранов прислали Сталину русский перевод статьи, напечатанной еще в апреле 1933 г. в закрытом журнале японского генштаба, в которой муссировались слухи о войне с Советским Союзом. 26 февраля Ягода переслал Сталину материалы от японского военного атташе (Кавабэ), в которых содержалась оценка технического состояния Красной армии и утверждалось: «…в том, что касается военной промышленности, СССР избавился от иностранной зависимости». Сталин подчеркнул эти слова. 11 марта Ягода направил Сталину материалы, отправленные в Токио японским военным атташе в Турции (от 15.02), который поднимал вопрос о мобилизации мусульманских народов против СССР посредством пропаганды и просил денег на проведение этих мероприятий. В документе указывалось, что «интересы Англии и СССР находятся в непримиримом противоречии друг с другом», и эти слова тоже были подчеркнуты Сталиным. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 185. Л. 126–132; Д. 186. Л. 1, 37–53, 91–95, 118–126; Crowley, Japan’s Quest for Autonomy, 206; Haslam, Threat from the East, 38–9. В Германии стало известно, что Литвинов во время визита в Рим выражал опасения по поводу японского нападения, а также германо-польского примирения – иными словами, тройственного союза против СССР: DGFP, series C, II: 183 (Хасселл, 07.12.1933).
[Закрыть].
Американцы немедленно прислали в СССР своего собственного Маркса – Харпо Маркса, отправив его как мастера пантомимы в турне доброй воли. Его выступления имели огромный успех. (После того как он убедил неких советских супругов, что не крал у них столового серебра, они обменялись рукопожатиями и из его рукавов на пол высыпалось 300 столовых ножей[1022]1022
Moscow Daily News, 30.12.1933. Турне Харпо Маркса продолжалось два месяца. На последнем выступлении Литвинов, к изумлению Маркса, повторил его фокус с ножами. Судя по всему, Харпо играл роль тайного посланника: он привез письма для посла Буллита, привязав скотчем запечатанные конверты к ноге под штаниной. Marx, Harpo Speaks! 299–337; Fromkin, In the Time of the Americans; Harlow, «Secrets in His Socks».
[Закрыть].) 11 декабря 1933 года в Москву в качестве посла прибыл Буллит, и Литвинов сразу же сделал сенсационное заявление о том, что СССР, опасаясь войны с Японией, желает вступить в Лигу Наций[1023]1023
FRUS, The Soviet Union, 1933–1939, 53–4 (Буллит, 24.12.1933), 60–1 (04.01).
[Закрыть]. 20 декабря на банкете в честь Буллита, устроенном на квартире у Ворошилова, Буллит был очарован хозяином-«херувимом»; они станцевали попурри из кавказских танцев и американский фокстрот[1024]1024
Costiliogla, Roosevelt’s Lost Alliances, 268.
[Закрыть]. Присутствовавший на банкете Сталин обратился к Буллиту с просьбой о поставке 250 тысяч тонн стальных рельсов, необходимых для постройки второй колеи стратегически важной Транссибирской магистрали. «Если вы пожелаете увидеть меня в любое время дня и ночи, только дайте мне знать, и я немедленно приму вас, – пообещал диктатор. – Хотя президент Рузвельт – руководитель капиталистической страны, сегодня он один из самых популярных людей в Советском Союзе». После этого Сталин чмокнул Буллита в щеку[1025]1025
Буллит ответил на его поцелуй. Bullitt, For the President, 68–9 (01.01.1934); FRUS, The Soviet Union, 1933–1939, 59–61 (Буллит – Филлипсу, 04.01.1934); Farnsworth, Bullitt and the Soviet Union, 109–14; Tucker, Stalin in Power, 224. Советская контрразведка пользовалась услугами балерины Ирены Чарнодской, попеременно одаривавшей своими милостями Буллита и его холостых помощников – Чипа Болена и Чарльза Тэйера. «Мы просто не в состоянии не подпускать ее к себе, – писал Тэйер. – Она прописалась в посольстве и… спит в какой-нибудь из пустующих комнат, в то время как мы трое тщательно запираемся, а затем яростно пытаемся отобрать друг у друга ключ… Ну и посольство!» Впрочем, этот праздник жизни быстро кончился. Costiliogla, Roosevelt’s Lost Alliances, 263–70 (ссылка на дневник Тэйера, 14.04–20.05.1934, box 6, Thayer papers; Болен – матери, 15.04–15.05.1934, box 36, Bohlen papers); George F. Kennan, Memoirs, 1950–1963, 126; «Fair Day, Adieu!» p. 18, box 240, Kennan papers; Kennan, Memoirs, 1925–1950, 190; Kennan, «Flashbacks», in At a Century’s Ending, 31.
[Закрыть].
В тот самый момент исполком Коминтерна одобрил тезисы для предстоящего съезда Коммунистической партии США в Кливленде (он был намечен на весну). «„Новый курс“ Рузвельта – агрессивная попытка банкиров и трестов найти выход из кризиса за счет миллионов трудящихся, – утверждалось в тезисах. – Под прикрытием самой беззастенчивой демагогии Рузвельт и капиталисты предпринимают свирепые атаки на уровень жизни масс, усиливают террор в отношении негритянских масс… „Новый курс“ – программа фашизации и самых интенсивных приготовлений к империалистической войне»[1026]1026
Кроме того, в тезисах отмечалось, что положение в США «особенно благоприятно для установления социализма». Eudin and Slusser, Soviet Foreign Policy, II: 577–85; Theses and Decisions, 20–47.
[Закрыть].
В интервью, которое Сталин дал однозначно просоветски настроенному журналисту Уолтеру Дюранти (25.12.1933), он публично высказался о своем удачном ходе на американском направлении. Сидя между портретами Маркса и Энгельса, рядом с рисунком будущего 400-метрового Дворца Советов, который должен был превзойти высотой Эмпайр-стейт-билдинг, диктатор заявил, что Рузвельт «по всем данным, решительный и мужественный политик». Он заверил американские деловые круги, что советские власти платят по долгам («Как всем известно, доверие – основа кредита»). Помимо этого, Сталин подал сигнал Японии. Когда же Дюранти в нужный момент задал вопрос о советской позиции по отношению к Лиге Наций, Сталин ответил, что она «не всегда и не при всяких условиях» является отрицательной, добавив, что «Лига может стать некоторым фактором для того, чтобы затормозить возникновение военных действий или помешать им»[1027]1027
«Stalin to Duranty», Time, 08.01.1934: 26. См. также: Сочинения. Т. 13. С. 276–281 и чуть более развернутую советскую расшифровку: РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 374. Л. 1–6; На приеме. С. 118. Дюранти получил разрешение в ноябре сопровождать Литвинова в Вашингтон и в декабре вернулся в Москву вместе с Буллитом. См. также: Duranty, I Write as I Please, 166–7; Taylor, Stalin’s Apologist, 190–2. Тэйер, сотрудник американского посольства, писал о Дюранти: «Неизменно остроумный, неизменно готовый встать на любую из сторон в ходе спора, он обычно превращал каждое сборище, на котором присутствовал, в шумную перебранку». Thayer, Bears in the Caviar, 60.
[Закрыть].
США не были членом Лиги Наций. Советскую заявку на участие в ней следовало подавать через Францию, и три дня спустя советский посол в Париже уведомил об условиях, на которых Москва была готова вступить в Лигу и региональный альянс[1028]1028
ДВП СССР. Т. 16. С. 772–774 (Довгалевский, 29.12.1933), 876–877, сн. 321. Политбюро постановило (19.12.1933) перед лицом нацистской агрессии на определенных условиях вступить в Лигу Наций и региональный пакт в ее рамках. Адибеков и др. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа. С. 305–306 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 15. Л. 154–155: 19.12.1933). Возможность новой политики «коллективной безопасности» обсуждалась и в ЦК (29.12.1933) – это был один из последних предвоенных случаев, когда в ЦК поднимались вопросы советской внешней политики. О Довгалевском (который в январе 1928 г. был назначен послом во Францию) см.: Barmine, One Who Survived, 178.
[Закрыть]. Франко-советские переговоры проходили в ледяной атмосфере. Недоверие пустило слишком глубокие корни[1029]1029
9 декабря 1933 г. на совещании в Кремле Сталин дал добро на формальные переговоры с Францией. «…мы взяли твердый курс на сближение с Францией», – с чрезмерным ликованием сообщал Литвинов в телеграмме Довгалевскому. Советские предложения выходили далеко за рамки первоначальной французской идеи: выдвигалось требование о признании СССР несогласными членами Лиги, о пересмотре колониальных мандатов (на что особенно упирала советская пропаганда) и о том, чтобы в региональный пакт вошла не только Польша, но и Прибалтийские государства, Финляндия и Чехословакия, а также об оказании содействия СССР в том случае, если Япония нападет на него в Азии. Борисов. Советско-французские отношения. С. 202 (АВП РФ. Ф. 0136. Оп. 17. Пап. 159. Д. 778. Л. 79), 204; ДВП СССР. Т. 16. С. 576–578 (20.10.1933), 773, 735–736 (11.12.1933); 876–877, сн. 321; DDF, 1e série, IV: 160–1, 165; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 15; Paul-Boncour, Entre deux guerres, I: 363–4; Dullin, «La rôle de l’Allemagne», 245–62. Помимо этого, Литвинов настаивал на подписании торгового договора, пусть даже самого скромного. ДВП СССР. Т. 18. С. 752. Но, хотя Советский Союз и являлся важным рынком, обе страны так и не сумели прийти к согласию в отношении царских долгов, не признаваемых советским правительством. Кроме того, французская элита не смогла смириться с тем, что у нее без всякой компенсации были конфискованы инвестиции царских времен примерно на 13 млрд золотых рублей. Некоторые частные французские торговцы вооружениями отказывались торговать с Советами, опасаясь кражи технологий или из-за слишком маленького размера заказов. Dullin, Men of Influence, 100.
[Закрыть]. Эдуар Эррио, подписавший франко-советский договор о ненападении, а сейчас желавший что-то противопоставить Гитлеру, дал понять, какой будет цена сближения, когда летом-осенью 1933 года, в разгар голода, он посетил СССР, прибыв морем в Одессу. Перед его приездом в Киев в городе были вымыты улицы, с них были вывезены трупы, витрины магазинов заполнились товарами (хотя вход для покупателей был закрыт), а сотрудники ОГПУ и комсомольские функционеры изображали «ликующее население». В Харькове Эррио посетил «образцовый» детский сад, тракторный завод и музей украинского писателя Тараса Шевченко. Когда он захотел побывать в деревне, его отвезли в колхоз, где его снова встречали активисты и оперативники ОГПУ, на этот раз под видом крестьян. И всюду его кормили до отвала. Советская Украина похожа на «цветущий сад», отмечал Эррио в «Правде». «Когда утверждают, что Украина опустошена голодом, позвольте мне пожать плечами»[1030]1030
Визит Эррио проходил с 26 августа по 9 сентября 1933 г. «Правда» подчеркивала, что Эррио «категорически отрицал ложь буржуазной печати по поводу голода в СССР». Правда. 13.09.1934; Werth et al., Black Book of Communism, 159–60; Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 311 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 80. Л. 24), 317 (Л. 41). После Эррио СССР посетил соратник Лаваля по Радикальной партии министр авиации Пьер Кот, прибывший в Москву с авиационной эскадрильей 15 сентября – это была первая зарубежная делегация, которой были оказаны советские военные почести. Известия. 15, 24, 25.09.1933. Кот получил возможность присутствовать на воздушных маневрах и посетить секретный завод бомбардировщиков в подмосковных Филях – за три дня до этого немцы вывезли из страны свой секретный центр по подготовке летчиков в Липецке, – причем за ним самым пристальным образом следила советская разведка. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 598–599 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 203. Л. 19–21). Впоследствии Кот на основании материалов, перехваченных во время Второй мировой войны, был сочтен советским агентом. Romerstein and Breindel, Venona Secrets, 56–7. Draitser, Stalin’s Romeo Spy, 191. См. также: Baker, Rezident; Ставинский. Зарубины.
[Закрыть].
