Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Глава 2. Апокалипсис
С помощью обмана, клеветы и одурачивания партийных лиц, с помощью невероятных насилий и террора, под флагом борьбы за чистоту принципов большевизма и единства партии, опираясь на централизованный мощный партийный аппарат, Сталин за последние пять лет отсек и устранил от руководства все самые лучшие, подлинно большевистские кадры партии, установил в ВКП(б) и всей стране свою личную диктатуру, порвал с ленинизмом, стал на путь самого необузданного авантюризма и дикого личного произвола и поставил Советский Союз на край пропасти.
Мартемьян Рютин, функционер Коммунистической партии, август-сентябрь 1932 года[409]409
Старков. Мартемьян Рютин. С. 259; О деле так называемого Союза марксистов-ленинцев. С. 103–115; Платформа Союза марксистов-ленинцев («Группа Рютина»): «Сталин и кризис пролетарской диктатуры». Существуют указания на то, что эти тексты претерпевали изменения, переходя из рук в руки (с. 105). В партийных архивах не содержится оригиналов ни одного из этих документов. Предполагается, что дошедший до нас вариант является копией оригинала, заверенного и подписанного «Первым оперативным комиссаром Особого политического отдела (ОПО) ОГПУ Боганом». Было ли что-либо добавлено в эти тексты органами, установить невозможно.
[Закрыть]
Осенью 1930 года Япония пышно отмечала 25-летие победы в Русско-японской войне, воздавая почести адмиралу Того (еще не отошедшему от дел) и прочим «богам войны»; на сцене театра кабуки было воспроизведено взятие Порт-Артура. «Как отец, я рад, что двое моих сыновей погибли за императора», – объявлял в этой пьесе некий генерал, вызывая бурные аплодисменты[410]410
Bix, Hirohito, 209–10 (ссылка на: Bonner F. Fellers Collection, Hoover Institution Archives: Answer to Japan, Southwest Pacific Area, 01.07.1944: 9).
[Закрыть]. Той же осенью, как только был собран неожиданно хороший урожай, Сталин возобновил повальную насильственную коллективизацию и депортацию кулаков[411]411
25 июля 1930 г. Политбюро постановило к концу сентября 1931 г. довести коллективизацию до уровня 65–70 % в главных хлебных районах, 35–40 % в прочих регионах, но всего до 15–20 % в регионах, где не хватало хлеба. Власти существенно подняли налоги на индивидуальные семейные хозяйства и ограничили размер наделов, которыми они могли владеть. Кроме того, должностные лица производили незаконную конфискацию семенного зерна, инвентаря и прочего имущества «на благо коллективов». Многие крестьяне просто бросали свои наделы и шли наниматься на крупные стройки. Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 1 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 790. Л. 13), 14 (РГАЭ. Ф. 7486. Оп. 37. Д. 193. Л. 99).
[Закрыть]. Прошедший в декабре 1930 года пленум Центрального Комитета утвердил его экстремистский курс, постановив в течение года достичь 80-процентного охвата коллективизацией в главных хлебных регионах (Украина, Северный Кавказ, Нижнее и Среднее Поволжье) и 50-процентного охвата в регионах следующего уровня (Центрально-Черноземный район, Сибирь, Урал, степная Украина, Казахстан)[412]412
Правда. 22.12.1930; ВКП(б) в резолюциях (1933). Т. 2. С. 675–692; Davies, Socialist Offensive, 380–1. Накануне пленума Каганович призвал Московскую партийную организацию «бороться с перегибами, но в том-то весь фокус, все искусство марксистско-ленинского, большевистского руководства, чтобы суметь без перегибов, но удвоить и утроить коллективизацию». Кирьянов. Коллективизация центра России. С. 79 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 139. Л. 74: декабрь 1930 г.).
[Закрыть]. Когда Восточная Сибирь начала выражать недовольство, Сталин заявил, что 50 % – это «минимальная цель»[413]413
Ивницкий. Коллективизация и раскулачивание. С. 167 (ссылка на бывший архив Политбюро, без уточнений).
[Закрыть]. Кроме того, пленум также формально высказался за выполнение пятилетки в четыре года (к концу 1932 года), в то же время указав, что в 1931 году ожидается самый амбициозный индустриальный рывок: рост ВВП на 35 % и рост промышленного производства на 45 %[414]414
ВКП(б) в резолюциях (1933). Т. 2. С. 677–678; Kuromiya, Stalin’s Industrial Revolution, 263. План на 1931 г. был размножен всего в 1200 экземплярах, предназначенных лишь для служебного пользования: Народно-хозяйственный план на 1931 год: контрольные цифры (М., 1931).
[Закрыть]. С подачи Сталина индустриализация подавалась как классовая борьба, революционный отпор усилившемуся наступлению чуждых элементов, и этот подход отвечал каким-то глубинным чаяниям[415]415
Kuromiya, Stalin’s Industrial Revolution, 109–13. Бенито Муссолини еще в 1912 г., будучи членом Итальянской социалистической партии, писал: «Мы хотим верить [в социализм], мы должны верить в него, людям нужна вера. Эта вера способна двигать горы, потому что она дает иллюзию их движения. Быть может, иллюзия – единственная реальность в жизни». Falasca-Zamponi, Fascist Spectacle, 43 (ссылка на: Avanti! 18.06.1912, перепечатано в: Mussolini, Opera Omnia, IV: 173–4).
[Закрыть]. Правда, некоторые современники указывали на очевидную фальшь вездесущих лозунгов режима, но прочие наблюдатели, включая американского журналиста Юджина Лайонса, отмечали: «эти ребята – гении рекламы»[416]416
Лайонс был особенно впечатлен такими лаконичными лозунгами, как «Пять за четыре», под которым имелось в виду досрочное выполнение пятилетнего плана; он отмечал, что все моментально понимали его смысл, и объявлял его «таким же действенным, как наш слоган „Четыре из пяти“ для зубной пасты». Lyons, Moscow Carrousel, 209. См. также: Михутина. СССР глазами польских дипломатов. С. 46; Суханов. Записки. Т. 3. С. 214.
[Закрыть].
Журналист-пропагандист Михаил Кольцов бахвалился в «Правде» (01.01.1931): «Этот новый год мы встречаем весело и радостно, без колебаний и сомнений»[417]417
После того как Мехлис в мае 1930 г. закончил Институт красной профессуры, Сталин назначил его главой отдела печати ЦК и одновременно ввел его в редколлегию «Правды»; в 1931 г. Мехлис стал ее главным редактором и способствовал росту ее тиража до 1,8 млн экземпляров, но Сталин не был уверен в его способности справиться с такой нагрузкой. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 37 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 100. Л. 115–118: до 06.08.1931). См. также: Авторханов. Технология власти. С. 109–110, 116; Рубцов. Тени вождя. С. 81–82.
[Закрыть]. Сталин с его недоверием навязывал такую стойкость с помощью полицейских мер и партийной дисциплины[418]418
В какой-то момент Сталин перестал являться на формальные заседания секретариата и оргбюро партии. Последнее функционировало как своего рода постоянная комиссия Политбюро, наделенная соответствующими полномочиями, в то время как первый с 1931 г. даже не сносился с Политбюро. В отсутствие даже номинального надзора со стороны Политбюро все сотрудники центрального партийного аппарата отчитывались непосредственно перед Сталиным. Rosenfeldt, «Special» World. К 1933 г. величина окладов в секретном отделе была на 30–40 % выше, чем у остального аппарата. Khlevniuk, Master of the House, 53. В правительстве (Совете народных комиссаров) действовало правило о том, чтобы «обращаться в Политбюро только по особо важным вопросам», но Молотов старался заручиться одобрением Политбюро по всем «деликатным» вопросам. Rees, «Stalin as Leader, 1924–1937», 33–5; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 823. Л. 9.
[Закрыть]. Кроме того, со своей высокой трибуны он осуждал то некомпетентного директора завода, то законченного бюрократа, то краснобая, щедрых на изъявления лояльности, но неспособных снабдить население товарами. Более зловещими были его предупреждения о сознательном обмане, сговоре, двурушничестве и вредительстве. Однако диктатор сам оказался главным саботажником, приведя страну и свой режим к катастрофе 1931–1933 годов, невзирая на крайнее рвение в строительстве нового мира[419]419
Это рвение («Вы будете хозяевами всего мира!») нередко самым тесным образом переплеталось с приспособленчеством. Однако некоторые ораторы на съезде ВЛКСМ в январе 1931 г. упоминали о почти 50-процентном «уровне дезертирства» среди комсомольцев, отряженных в угольные шахты Донбасса. Davies, Crisis and Progress, 10 (ссылка на: Экономическая жизнь. 22.01.1931); Fisher, Pattern for Soviet Youth, 162, 257; IX Всесоюзный съезд ВЛКСМ.
[Закрыть]. Крестьяне вели речи о библейском Апокалипсисе, причем некоторые утверждали, что Богородица прислала написанное золотыми буквами послание о том, что нагрянет конное воинство, которое разрушит колхозы[420]420
Viola, «Peasant Nightmare», 762; Давыденко и др. Путь трудовых побед. С. 270–275.
[Закрыть]. Вместо этого в страну явились четыре всадника в виде насильственного насаждения колхозов и массового голода. Вызревавшее в недрах партии глухое недовольство вылилось в требования о снятии Сталина.
Генри Форд довел до всеобщего сведения тот факт, что посредством крупных инвестиций капитала и передовой организации можно произвести революцию в промышленном производстве, и тем самым бросил прямой вызов промышленности во всех странах мира. Массовое производство требовало затратных, рискованных предварительных инвестиций и обширного рынка, однако советская огосударствленная экономика ликвидировала конкуренцию (и внутреннюю, и внешнюю) и манипулировала внутренним спросом, позволяя промышленности обратиться к конвейерным методам[421]421
В глобальном плане было легче сказать, как механизировать производство в конкретных случаях, чем сделать это, и переход к массовому производству оставался проблемой в некоторых отраслях и даже в некоторых странах. Kinch, «Road from Dreams», 107–36. Массовое производство в СССР в еще большей степени, чем в Германии, в дальнейшем ассоциировалось с производством средств производства. В СССР велись яростные внутренние дискуссии о том, как организовать промышленное производство, со ссылками на американский и немецкий производственный опыт. Shearer, Industry, State, and Society.
[Закрыть]. В годы первой пятилетки в СССР было возведено на пустом месте или полностью перестроено более 1000 промышленных предприятий, многие из которых работали по фордовским методам[422]422
История индустриализации СССР, 1926–1941. Сталин через месяц после начала выполнения ударного первого пятилетнего плана обосновывал его необходимость тремя причинами: Советскому Союзу нужно было догнать и перегнать капиталистические страны, обеспечить себе возможность сохранить независимость в рамках международной системы и снабдить село сельскохозяйственной техникой, потому что промышленность не могла идти вперед, пока не было модернизировано сельское хозяйство. Сталин. Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП. Сочинения. Т. 11. С. 245–290 (на с. 247–253).
[Закрыть]. Все передовые технологии, за исключением производства синтетического каучука, приобретались у ведущих зарубежных компаний, с которыми приходилось расплачиваться твердой валютой[423]423
Sutton, Western Technology, II. 14 февраля 1931 г. Менжинский докладывал Сталину, что на Челябинском тракторном заводе «ведется широкое жилищное строительство, совершенно не увязанное со сроками вступления завода в эксплуатацию», и что «ни один цех в течение года готов не будет». Такая ситуация была типичной. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 261 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 18. Л. 162–163).
[Закрыть]. Импортные технологии приживались с трудом и встречались только в приоритетных секторах, таких как производство стали, химическая промышленность и машиностроение. Главными строительными материалами оставались кирпич и дерево, а не бетон; на железных дорогах локомотивы приводились в действие паром, а не электричеством[424]424
Lewis, «Technology and the Transformation of the Soviet Economy», 196.
[Закрыть]. И даже там, где в строй вводились доменные печи и турбины, вспомогательные работы нередко по-прежнему производились вручную или с помощью примитивных орудий. Тем не менее промышленное производство заметно выросло, причем одновременно наблюдалось падение производства по всему капиталистическому миру. В царской России в 1914 году почти не выпускалось станков; в Советском Союзе в 1932 году их было выпущено 20 тысяч[425]425
Davies et al., Years of Progress, xiv.
[Закрыть].
Под лозунгом «Догнать и перегнать» (капиталистов) режим не только выстраивал для себя новую производственную базу, но и наконец обзаводился многочисленным рабочим классом[426]426
В годы первой пятилетки численность городской рабочей силы выросла примерно с 11,9 млн до 22,9 млн человек. В тяжелой промышленности в 1932 г. насчитывалось более 6 млн трудящихся, в то время как в 1928 г. их было не более 3 млн. В основном рабочая сила пополнялась за счет села. К 1932–1933 гг. от 45 до 60 % рабочих, занятых в промышленности, начали работать на производстве не ранее 1926 г. Дробижев. Индустриализация и изменения. С. 4–5.
[Закрыть]. Численность наемной рабочей силы достигла величины, запланированной на 1932–1933 годы, уже в 1930 году. Полная занятость, эта волшебная идея, находила отклик во всем мире. К концу 1930 года число безработных достигло 2,5 миллиона в Великобритании, более 3 миллионов в Германии (вскоре оно там удвоилось) и более 4 миллионов в США (где оно вскоре утроилось). Однако исчезновение безработицы в СССР породило беспрецедентную текучку рабочей силы – у рабочих появился выбор, – которая, в свою очередь, вызвала к жизни такие драконовские меры, как тюремный срок за нарушение трудовой дисциплины и халатность и введение обязательных трудовых книжек, позволявших осуществлять контроль над перемещениями рабочих[427]427
За первым указом, запрещавшим свободное перемещение рабочей силы (октябрь 1930 г.), последовал указ, запрещавший директорам предприятий нанимать рабочих, самовольно покинувших прежнее место работы. Davies, Soviet Economy in Turmoil, 419–30; Davies, Crisis and Progress, 26–7; Rees, Stalinism and Soviet Rail Transport, 44; Friedman, Russia in Transition, 218; Известия. 14.01.1931; За индустриализацию. 14.02, 16.02.1931.
[Закрыть]. Многие рабочие и некоторые управленцы попадались в сети спорадически проводившихся облав, однако избыточный спрос на рабочую силу при ее ограниченном предложении подрывал все попытки режима планировать распределение рабочей силы. Текучесть населения достигла ошеломляющих масштабов: в города и на строительные площадки, в ходе выполнения плана ставшие городами, насовсем переселилось до 12 миллионов жителей деревни. (Население Москвы, куда стекались и мигранты из других городов, выросло с 2 миллионов до 3,7 миллиона человек[428]428
Число крестьянских домохозяйств к 1937 г. сократилось с 25–26 млн до 19 млн. По большей части деревню покидали молодые мужчины – группа населения, в наибольшей степени поддерживавшая социальные преобразования, инициированные режимом, включая и первых приверженцев колхозов. Fitzpatrick, Stalin’s Peasants, 81; Wheatcroft and Davies, «Population», 69.
[Закрыть].) Многие перебирались с места на место[429]429
Kotkin, Magnetic Mountain, 72–105.
[Закрыть].
Центральная власть не издавала никаких специальных указов о запрете частной торговли, однако Сталин повел атаку на нэпманов (торговцев[430]430
Режим боролся с частными торговцами при помощи налогов. Кроме того, нэпманов систематически изгоняли из их квартир. Davies, Development of the Soviet Budgetary System, 112; Davies, Soviet Economy in Turmoil, 97–101, ссылка на: Контрольные цифры народного хозяйства СССР, 1929/30 (1930). С. 188; Правда. 12.10.1929; Экономическая жизнь. 14.02.1930; Ball, Russia’s Last Capitalists, 78. 9 февраля 1930 г. Сталин выступил с критикой в адрес тех, кто пытался «„дополнить“ лозунг ликвидации кулачества, как класса, лозунгом ликвидации городской буржуазии» и тем самым делал ошибку, так как последняя, в отличие от кулаков, не владела средствами производства. Тем не менее «раскулачивание» нэповской «буржуазии», большую часть которой составляли мелкие торговцы, все равно шло быстрыми темпами, еще сильнее подрывая снабжение городов продовольствием и другими товарами. Сочинения. Т. 12. С. 186; Январский объединенный пленум МК и МКК. С. 31 (Бауман); Rukeyser, Working for the Soviets, 217.
[Закрыть].) Число магазинов и киосков, в 1928 году превышавшее 600 тысяч, сократилось до 140 тысяч. Партийно-государственный нажим ощутили на себе и кустари-одиночки. (После чего Молотов сокрушался насчет крайней нехватки деревянных ложек в рабочих столовых и невозможности починить одежду и обувь[431]431
Тихомиров. Промысловая кооперация. С. 15–17. 28 июня 1931 г. Совнарком отдал приказ об укреплении принудительно созданных «кооперативов» ремесленников. Киселев, Щагин. Хрестоматия по отечественной истории. С. 401–405 (РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 5249–6. Л. 42–46).
[Закрыть].) Многие нэпманы вернулись в деревню, но значительное их число устроилось в отделах снабжения, заняв привилегированное положение при новом социалистическом строе[432]432
Fitzpatrick, «After NEP». Нэпманам и прочим «нетрудовым элементам» был закрыт доступ к государственному жилью и карточной системе – если только им не удавалось «перекраситься».
[Закрыть]. Между тем во многих городах уже были учреждены карточки на хлеб и другие продукты питания, и Сталин включил вопрос о снабжении рабочих продовольствием – этой ахиллесовой пяте режима – в повестку дня декабрьского пленума 1930 года. Пленум одобрил зародившуюся на некоторых заводах практику создания «закрытых» кооперативов, занимавшихся распределением бакалейных товаров и одежды среди рабочих. Крупнейшие заводы вскоре обзавелись собственными подсобными хозяйствами, зернохранилищами и складами товаров, что являлось незапланированным, но логичным результатом гонений на легальную частную торговлю и частное предпринимательство[433]433
Lih et al., Stalin’s Letters to Molotov, 207–8; Рубинштейн. Развитие внутренней торговли. С. 290; Randall, Soviet Dream World, 19–21, 24–6; Hessler, Social History of Soviet Trade, 177–82.
[Закрыть].
Советское партийное государство резко отличалось от прочих авторитарных режимов того времени уже благодаря своему монопольному положению в политике и в публичной сфере и своим динамичным массовым организациям, однако постепенное построение социоэкономической монополии являлось еще одним важным аспектом пути к установлению тоталитарной власти. Централизованные заготовки и распределение наваливались почти непосильным бременем на административный аппарат, однако значительная коррупция и бытовая изобретательность обеспечивали людям пространство для маневра. Тем не менее отныне Советское государство контролировало не только политическую активность людей и мысли, но и то, где они работали, где жили, чему учили детей и даже калорийность их питания – по сути, все аспекты жизни их самих и их семей[434]434
Kotkin, Magnetic Mountain, 225.
[Закрыть].
В состоянии перетряски находилось само государство, претерпевавшее стремительный рост, которым оно было обязано ликвидации частной собственности и политическим чисткам[435]435
К середине 1931 г. следствие велось в отношении около 160 тыс. из примерно 2 млн функционеров; было арестовано не менее 5 тыс. служащих центрального экономического аппарата и 4500 человек на железной дороге – главным образом за «вредительство». Davies, Soviet Economy in Turmoil, 117–8, 134–5, 533; XVI съезд ВКП(б) (2-е изд.). С. 316; Чистка советского аппарата. С. 22.
[Закрыть]. На многие вакансии, возникшие благодаря расширению государственного аппарата и арестам, выдвигали квалифицированных рабочих[436]436
Werth, «Stalin’s System», 50 n25 (без ссылки на источник).
[Закрыть]. Это изменило демографический состав аппарата (но не его образ действий) и рабочего класса: доля рабочих в крупной промышленности, чей возраст не превышал 22 лет, достигла одной трети; выросла и доля работниц[437]437
Социалистическое строительство в СССР. С. 344–345; Davies, Soviet Economy in Turmoil, 126–7. Побочным эффектом было то, что число учащихся средних учебных заведений, составлявшее в 1928–1930 гг. около 1 млн человек, рухнуло к 1931–1932 гг. до скромной цифры в 4234 человека. Впрочем, к концу 1932 г. оно снова выросло до 1,2 млн человек, хотя уровень их образования оставлял желать лучшего. Nove, Economic History of the USSR (1992), 199. 15 марта 1931 г. Политбюро постановило положить конец переводу рабочих в административный аппарат и приказало вернуть недавно переведенных туда, где они действительно были нужны, в качестве квалифицированных рабочих на заводы. Справочник партийного работника. Т. 8. С. 386.
[Закрыть]. Новые управленцы и инженеры имели гораздо более обширный практический опыт, чем их коллеги царского времени, но на данный момент наблюдалась серьезная нехватка компетентности, что в сочетании с лихорадочными темпами производства вызвало эпидемию несчастных случаев и расточительства[438]438
В 1929–1930 гг. из стен техникумов и технических вузов вышло всего 3166 человек, но в 1928–1929 гг. число выпускников этих учебных заведений составило только 1282, причем образование, которое давалось там, не было всесторонним. Советские инженеры-стажеры обучались по большей части на рабочем месте, в том числе работая рядом с европейскими и американскими специалистами, приехавшими в СССР. Davies, Socialist Offensive, 123 (ссылка на: Правда. 11.05.1930), 124–5; Hoover Institution, AER, box 4, R. W. Stuck ms., 29.
[Закрыть]. С некоторыми важными стройками пришлось повременить. Орджоникидзе открыл Всесоюзную конференцию работников социалистической промышленности (30 января – 4 февраля 1931 года) речью, в которой отстаивал количественные плановые показатели развития промышленности, но призывал контролировать издержки, дополнять централизованное снабжение контрактами на прямые поставки с других предприятий и ввести ответственность управленцев за финансовые результаты и качество продукции. Более того, он защищал «буржуазных» специалистов, которых в течение полутора лет публично обвиняли во вредительстве и предавали за него суду[439]439
Орджоникидзе. Статьи и речи. Т. 2. С. 284–301. Его аудитория составляла 728 человек: Первая всесоюзная конференция работников социалистической промышленности. Сталин вычеркнул или смягчил резкие слова о буржуазных специалистах из первоначального варианта своей речи на конференции работников промышленности, с которой он выступил 4 февраля 1931 г.; резолюция Политбюро от 20 февраля свидетельствовала об озабоченности массовыми арестами инженеров и их настроениях. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 22960. Л. 7, 9, 23; Ф. 17. Оп. 162. Д. 9. Л. 139. 10 апреля Политбюро дало разрешение на то, чтобы инженеры, осужденные за вредительство, работали в тюремных институтах, которым было суждено сыграть важную роль в проектировании советской промышленности. Викторов. Без грифа «Секретно». С. 169; Westwood, Soviet Locomotive Technology, 88–9, 163. 23 июня 1931 г. в выступлении перед хозяйственниками («Новая обстановка – новые задачи») Сталин с запозданием отпустил грехи буржуазным специалистам как классу, пусть это и не касалось ряда конкретных лиц, и этот поворот получил отражение в «Правде» (25.06). Сочинения. Т. 13. С. 51–57; Kuromiya, Stalin’s Industrial Revolution, 263–86; Сочинения. Т. 13. С. 72–73. В адресованной Сталину докладной записке (от 26.11.1931) перечислялось 1087 заключенных-специалистов, переданных хозяйственным организациям; от промышленности поступил запрос еще на 700. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 287–288 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 143. Л. 15–16: Акулов). К осени 1931 г. многие «буржуазные» специалисты были амнистированы; тех специалистов, которые не были расстреляны, начали возвращать на предприятия. Дзанович. Органы. С. 438.
[Закрыть].
В последний день работы конференции в зале появился Сталин. «Иногда спрашивают, нельзя ли несколько замедлить темпы, придержать движение. Нет, нельзя, товарищи!» – заявил он, дав поучительное объяснение: «Задержать темпы – это значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми… История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость. Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все – за отсталость. За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную… Таков уже закон эксплуататоров – бить отсталых и слабых. Волчий закон капитализма. Ты отстал, ты слаб – значит ты неправ, стало быть, тебя можно бить и порабощать. Ты могуч – значит ты прав, стало быть, тебя надо остерегаться». Из этого он делал вывод: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут»[440]440
О задачах хозяйственников. Правда. 05.02.1931; перепечатано (с изм.) в: Сочинения. Т. 13. С. 38–39. «Страна должна знать своих героев, – писала „Правда“ (06.03.1931). – Видный рабочий-ударник, изобретатель, рационализатор, овладевший техникой производства, – вот кто герой страны строящегося социализма».
[Закрыть].
Диктатор играл на струнке вечных мучений России из-за ее относительной слабости по сравнению с Западом, а также новых страхов перед иностранными силами, ополчившимися на социалистическое отечество. Как вспоминал один участник конференции, Сталин «буквально открыл клапан, давая выход пару»[441]441
Ильин. Большой конвейер. С. 143–150; 1933 год. С. 104–109.
[Закрыть]. Но при этом он потребовал от руководителей не замыкаться в стенах кабинетов. «У нас нередко думают, что руководить – это значит подписывать бумаги… – указал он. – Это печально, но это факт… Как могло случиться, что мы, большевики… вышедшие с победой из жестокой гражданской войны, разрешившие крупнейшую задачу создания современной промышленности, повернувшие крестьянство на путь социализма, – как могло случиться, что в деле руководства производством мы пасуем перед бумажкой? Причина тут заключается в том, что подписывать бумагу легче, чем руководить производством». Сталин призвал руководителей: «…вникай во все, не упускай ничего, учись и еще раз учись. Большевики должны овладеть техникой. Пора большевикам самим стать специалистами. Техника… решает все. И хозяйственник, не желающий изучать технику, не желающий овладеть техникой, – это анекдот, а не хозяйственник»[442]442
Сочинения. Т. 13. На с. 41. В сентябре 1929 г. после растянувшейся на год кампании на промышленных предприятиях было формально учреждено единоначалие: главным становился директор, а не партийная ячейка или главный инженер, который обычно был «буржуазным» специалистом. Kuromiya, «Edinonachalie and the Soviet Industrial Manager, 1928–1937»; Gregory, Restructuring the Soviet Economic Bureaucracy, 57–9. 23 августа 1931 г. военные командиры были поставлены над политическими комиссарами, получив единоличное право принимать решения как по военным, так и по политическим вопросам: Летопись строительства советских вооруженных сил, 1931 год (май – июль). С. 122–123.
[Закрыть].
Кого следовало считать кулаком? Владельца трех коров? Четырех коров? Критерии порой были расплывчатыми. Но навязанные центром квоты заставляли давать ответ на этот вопрос[443]443
Списки кулаков составлялись по приказам сверху – обычно в спешке, всего за несколько дней – местными коммунистами и комсомольцами, а милиция устанавливала в сельсоветах, школах или просто на улицах специальные ящики для доносов. Fainsod, Smolensk under Soviet Rule, 241.
[Закрыть]. Нередко на кулаков доносили в превентивном порядке, чтобы уберечься самим или сводя старые счеты. «Социализм… есть религия ненависти, зависти, вражды между людьми», – писала группа крестьян из Калининской области (с центром в городе Калинине, бывшей Твери) в газету «Социалистическое земледелие» (март-апрель 1931 года)[444]444
Крестьянские письма призывали создавать колхозы без спешки и на добровольной основе, а также уважать церкви. Зеленин. Сталинская «революция сверху». С. 17 (РГАЭ. Ф. 7486. Оп. 37. Д. 194. Л. 252); Fainsod, Smolensk under Soviet Rule, 252. Функционеры чаще писали о деревенской солидарности: «Во многих селах кулаков провожало почти все население слезами сожаления», – сообщал Сталину партийный босс Среднего Поволжья. РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 822. Л. 43.
[Закрыть]. Некоторые крестьяне мотивировались классовыми настроениями, однако для выполнения квот в кулаки приходилось внезапно записывать многих крестьян-середняков и бедняков. Кулаками становились все не желающие становиться колхозниками, какими бы бедными они ни были. Понятие «подкулачник» позволяло сделать законной добычей кого угодно, а амбициозные сотрудники тайной полиции превышали спущенные им квоты[445]445
Хотя число кулаков, отнесенных к 1-й категории – подлежавших ссылке в отдаленные регионы или расстрелу, – определялось примерно в 60 тыс., в реальности за период с 1 января по 1 октября 1930 г. к таковым было причислено 283 717 человек, причем половина из этого числа – после тактического отступления, объявленного в «Головокружении от успехов». Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 2. С. 704 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 329. Л. 198–212: 17.11.1930); Viola, «Role of the OGPU», 21, 43n82. На Урале типичное раскулаченное хозяйство имело корову, лошадь, трех овец, скромный жилой дом со стойлом, баню, амбар и от 6 до 8 акров пахотной земли. Бедель, Славко. Из истории раскулаченных спецпереселенцев. С. 12. См. также: Scott, Behind the Urals, 17–8.
[Закрыть]. Согласно классификации самого ОГПУ, многие из тех, кто попал в сети антикулацких кампаний, были мелкими торговцами, «бывшими», священниками или различными «антисоветскими элементами»[446]446
Ягода приказал исправить ситуацию, уведомив оперработников, что «не обязательно взять „норму“». Но за выявление чрезмерно активных никаких медалей не давали. Берелович, Данилов. Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 3. Ч. 1. С. 107–109 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 41. Л. 38–41).
[Закрыть]. Спешка, произвол и безудержное насилие лишь способствовали проведению операции, порождая хаос и страх утраты контроля за событиями, что влекло за собой новые суровые меры[447]447
Suslov, «‘Revolution from Above’». Зажиточные крестьяне спешно распродавали сельхозинвентарь, забивали скот и сбегали, что вынуждало режим издавать строгие приказы о предотвращении самораскулачивания.
[Закрыть]. По приказу Сталина в конце мая началась вторая волна депортаций кулаков (продолжавшаяся до ранней осени 1931 года), которая своими масштабами почти вдвое превысила прошлогоднюю[448]448
Попов. Государственный террор. С. 28–29; Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 492; Davies et al., Economic Transformation, 68, Unknown Gulag, 2, 6, 29–32 (ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 89. Л. 205; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 120. Д. 56. Л. 59). График кампании различался от места к месту: в Узбекистане раскулачивание происходило в основном в августе и сентябре. Покровский. Политбюро и крестьянство. Т. 1. С. 439–441 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 195. Л. 157–158: 10.10.1931). Государство «запланировало» потери в размере 5 % спецпереселенцев, но смертность оказалась намного выше вследствие неподготовленности властей к своей собственной политике. Данилов, Красильников. Спецпереселенцы в Западной Сибири. Т. 3. С. 10.
[Закрыть]. При этом он полагался на местных партийных боссов, но главным образом на ОГПУ и острую конкуренцию между Ягодой и Евдокимовым за его расположение[449]449
В 1928–1931 гг. на территории бывшей московской гимназии № 3 за Лубянкой, 2, для ОГПУ было построено новое конструктивистское здание (Лубянка, 12) с характерным фасадом и круглыми окнами на верхнем (седьмом) этаже. В здании располагались кабинеты общей площадью 6 тыс. кв. метров, трехэтажный универмаг, 120 квартир, клуб, столовая и кинотеатр на 1500 зрителей. Погоний. Лубянка. С. 68. На июль 1934 г. в ОГПУ служило 200 125 человек в пограничных и внутренних войсках, еще 18 тыс. человек – в конвойных войсках, почти 200 тыс. – в милиции, 18 951 – в лагерной администрации и 20 125 фельдъегерей и прочих – всего 514 838 человек, причем в это число не входили сотрудники госбезопасности (ГУГБ). Хаустов. Деятельность органов. С. 477–478 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 32. Д. 8. Л. 346–347). «Товарищи, оставьте нас в покое и не мешайте работать», – просил возмущенный профессор Томского университета. Профессор киевского техникума говорил: «Я никогда не решился бы ездить по мосту, построенному инженером из рабочих». Севостьянов и др. Совершенно секретно. Т. 8. Ч. 2. С. 1136–1175 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Пор. 435. Л. 169–241: конец мая 1930 г.).
[Закрыть].
В целом по стране было раскулачено около пяти миллионов человек – в это число входят как раскулаченные полицией и односельчанами, так и те, кто предпочел спасаться бегством; при этом не известно, сколько умерло во время депортации или вскоре после нее. Без суда и следствия было расстреляно до 30 тысяч глав домохозяйств. Оперработники ОГПУ на скорую руку создавали колонии раскулаченных, вскоре переименованные в спецпоселения; предполагалось, что они будут жить на самообеспечении, но, несмотря на лавину указов, поселения, в которых действительно имелось жилье, создавались с запозданием[450]450
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 9. Л. 138. 25 февраля 1931 г. посредством опроса по телефону Политбюро приняло резолюцию, в которой рекомендовало ОГПУ на протяжении полугода «подготовить» кулацкие поселения на 200–300 тыс. семей в Северном Казахстане, под Карагандой. Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 263 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 149. Л. 51). На какое-то время резко увеличилась срочная потребность в дешевой «кулацкой» рабочей силе, но те стройки, где уже имелось большое число ссыльных, просили не присылать новых: уже присланные просто умирали. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 120. Д. 26. Л. 37 (Кузнецкстрой); Viola, Unknown Gulag, 4.
[Закрыть]. Ссыльным, пережившим этап в холодных и темных вагонах для скота, в которых их привезли в тайгу, пришлось проводить первую зиму в палатках или под открытым небом[451]451
Solzhenitsyn, Gulag Archipelago, I: 56. См. также: Khlevniuk, History of the Gulag, 10–12, 16–7.
[Закрыть]. Они участвовали в строительстве Магнитогорского металлургического комбината, Челябинского тракторного завода и прочих витрин пятилетки. На тех же стройках пытались найти пропитание, навлекая на себя обвинения в «просачивании», самораскулаченные и крестьяне, лишенные имущества, но не сосланные[452]452
Из числа 2 млн человек, обреченных на ссылку в пределах их собственного региона, многие тоже сбегали на стройки после того, как их собственность была конфискована для колхозов. Земсков. «Кулацкая ссылка». С. 3; Данилов, Ивницкий. Документы свидетельствуют. С. 46–47. В охватившем страну хаосе вольготно себя чувствовали настоящие преступники, бросая вызов общественному порядку. Shearer, Policing Stalin’s Socialism, 289.
[Закрыть]. Заместитель уполномоченного ОГПУ по Восточной Сибири сообщал о массовых побегах и из спецпоселений, причем в качестве причин побегов назывались «тяжелые бытовые и продовольственные условия», а также «эпидемические заболевания, высокая смертность среди детей». По его словам, в спецпоселениях царила «невозможная грязь»[453]453
Зеленин. Сталинская «революция сверху». С. 52–53 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 120. Д. 26. Л. 77–85: 26.06.1931). 12 октября 1931 г. Ягода доложил Сталину о завершении антикулацких мероприятий в районах сплошной коллективизации. По данным ОГПУ, на 1 января 1932 г. в спецпоселениях проживало 1,3 млн человек. Берелович, Данилов. Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 3. Ч. 1. С. 774 (ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 10. Д. 379. Л. 93); Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 267 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 195. Л. 163); Покровский. Политбюро и крестьянство. Т. 1. С. 442; Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 47 (ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 89. Л. 206); Viola, Unknown Gulag, 6 (ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 89. Л. 205; Д. 949. Л. 75–79).
[Закрыть].
В то же время предполагалось, что государство поможет с проведением очередного сева – первого в условиях преобладания колхозов и совхозов[454]454
Циркуляром ЦК от 20.01.1931 местным партийным организациям предписывалось вести массовую агитацию за подготовку к весенней посевной кампании, ускорить вступление домохозяйств в колхозы посредством создания инициативных групп, командировать в село рабочих, способных чинить инвентарь и сельхозтехнику и принять меры к тому, чтобы урожай был разделен в соответствии не с числом едоков, как в прежнем году, а с объемом выполненной работы. Партийное строительство. 1931. № 2. С. 61–62; Коллективизация сельского хозяйства. С. 354–356.
[Закрыть]. Согласно пятилетнему плану, урожай в 1931 году должен был составлять 96 миллионов тонн, а в конце 1930 года объем грядущего урожая оценивался в 98,6 миллиона тонн, что было намного больше, чем самые богатые дореволюционные урожаи[455]455
Пятилетний план. Т. 2. Ч. 1. С. 328–329, 330–331; Коллективизация сельского хозяйства. С. 350. Эти цифры были получены путем умножения запланированных посевных площадей на запланированную урожайность, причем ни та ни другая величина не основывалась на реальных данных. Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 65–6. Урожайность снижалась еще с середины 1920-х гг., причем причины этой тенденции были не вполне понятны. Nove, Economic History of the USSR (1992), 176.
[Закрыть]. Однако в 1931 году за холодной весной последовала летняя засуха, и это сочетание стало фатальным ударом для казахских степей, Сибири, Урала, Поволжья и Украины[456]456
Примерно в то же время засуха по-разному затронула и другие регионы мира. В США «великая южная засуха» 1930–1931 гг., совпавшая с обвалом цен и разорением банков, создала тяжелую ситуацию в 23 штатах от Западной Виргинии до Техаса; президент Герберт Гувер выступал за то, чтобы оказанием помощи занимался исключительно Красный Крест – частная организация, – противодействуя федеральной программе помощи пострадавшим от засухи (так как считал, что следующим шагом станет общенациональная федеральная программа помощи). Французская Западная Африка пострадала от засухи, саранчи и самого страшного голода в своей истории; при этом французские власти не пошли на смягчение налогов. Относительная смертность во Французской Западной Африке (территории, намного меньшей и по площади, и по населению) была намного выше, чем в Советском Союзе. Китай в 1931–1932 гг. столкнулся с обратной проблемой: мощное таяние снега и сильнейшие дожди привели к затоплению территории площадью, равной всей Англии и половине Шотландии; от наводнения пострадало около 52 млн человек и 2 млн погибло – не столько утонуло, сколько умерло от голода. Tauger, «Natural Disaster», 8, ссылка на: Woodruff, Rare as Rain; Report of the National Flood Relief Commission, 1931–32 (Шанхай, 1933); Fuglestad, «La grande famine». См. также: Buck, 1931 Flood.
[Закрыть].
Сталин получал предупреждения об отставании с подготовкой к севу и о нашествии саранчи и приказал принять меры, но, судя по всему, режим не осознавал масштабов бедствия[457]457
В секретном донесении ОГПУ, направленном Сталину в начале июня 1931 г., указывалось, что техника и постройки не готовы к жатве. 5 июня Политбюро с запозданием одобрило закупку 2500–3000 грузовиков в США и Европе в дополнение к уже заказанным 4 тыс. Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 68–9 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 883. Л. 3: 30.06.1931; Оп. 162. Д. 10. Л. 66; РГАЭ. Ф. 7486. Оп. 37. Д. 194. Л. 273–253: 10.06. 1931). 8 июня 1931 г. власти были вынуждены выделить 30 тыс. тонн пшеницы и ржи, предназначенных на экспорт, для снабжения Москвы и Ленинграда. Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 85–6 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 10. Л. 80).
[Закрыть]. 27 мая 1931 года Калинин писал находившемуся на отдыхе Авелю Енукидзе, секретарю ЦИКа, о небывалой погоде в Москве («Прямо жаркий юг, дожди редки и коротки»), но все же утверждал, что «по всем данным урожай должен быть хорош»[458]458
Квашонкин. Советское руководство. С. 153 (РГАСПИ. Ф. 667. Оп. 1. Д. 17. Л. 28–29).
[Закрыть]. Он не написал ни слова о катастрофическом сокращении поголовья тяглового скота (забитый скот не потребляет хлеба, но в то же время его нельзя использовать для пахоты)[459]459
Wheatcroft and Davies, «Agriculture», 125.
[Закрыть]. Особенно тяжелая ситуация сложилась в Казахской АССР (входившей в состав РСФСР), где режим с целью преодоления «отсталости» решил принудить кочевников к оседлой жизни[460]460
«Оседлость означает ликвидацию полуфеодалов-баев… уничтожение родовых настроений», – распинался Исай (Филипп) Голощекин, еврей, возглавлявший партийную организацию автономной республики. Зверяков. От кочевья к социализму. С. 53; Из истории Казахской ССР. Т. 2. С. 255; Алдажуманов и др. Насильственная коллективизация. С. 28, 34–39 (АП РК. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2968. Л. 141–148); Турсунбаев. Торжество колхозного строя. С. 259–308 (на с. 266, ссылка на: АП РК. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2404. Л. 23).
[Закрыть]. Этот регион был главным поставщиком мяса для страны, но туда сослали несколько сотен тысяч депортированных кулаков, еще сильнее сократив размер пастбищных земель и увеличив число едоков в автономной республике. Государство забирало себе такую большую долю выращенного там хлеба, что скотоводы и их стада фактически обрекались на голод[461]461
В то время как общая доля поставок для государства в хлебоизбыточных регионах сократилась в 1928–1932 гг. с 67,5 до 50 %, в хлебодефицитных регионах эта доля выросла с 9,4 до 16,9 %. Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 329 (ссылка на: РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 30. Д. 881. Л. 82: 04.08.1932).
[Закрыть]. В Москву поступали сообщения о значительной смертности среди казахов от голода и о массовом бегстве населения в Узбекистан, Сибирь, Туркменистан, Иран и Китай в поисках пропитания[462]462
Pianciola, «Famine in the Steppe». В Казахской автономной республике значительное число смертей от голода фиксировалось уже весной и летом 1930 г. В том году, согласно оценкам, в Китай, Иран и Афганистан бежало 35 тыс. семей казахов – более 150 тыс. человек и 900 тыс. голов скота. Наркомат земледелия СССР постановил, что даже в Южном Казахстане, населенном кочевниками и полукочевниками, должно вестись «усиленное совхозное и колхозное строительство», в том числе с целью «сузить базу для кочевого и полукочевого землепользования». Davies and Wheatcroft, Years of Hunger, 3–4 (РГАЭ. Ф. 7486. Оп. 19. Д. 130. Л. 6–7: 01.02.1931); Кондрашин и др. Голод в СССР. Т. 1. Ч. 1. С. 207–208 (ГА Кустанайской обл. Республики Казахстан. Ф. 54-п. Оп. 1. Д. 784. Л. 14), 220–227 (ЦА ФСБ. Ф. 2 м. Оп. 8. Д. 744. Л. 570–576), 227–228 (Л. 612); Алдажуманов и др. Насильственная коллективизация. С. 72–73 (АП РК. Ф. 141. Оп. 1. Д. 3336. Л. 97). Турар Рыскулов докладывал Сталину, что с февраля 1931 по февраль 1932 г. поголовье частного стада у казахов сократилось более чем на 4 млн голов, хотя государству было поставлено только 1,5 млн голов скота. Рыскулов связывал это обстоятельство с «перегибами по коллективизации», «наряду со злостным убоем скота баями». Данилов и др. Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 503–509 (РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 670. Л. 11–14 об.); Партийная жизнь Казахстана. 1990. № 10. С. 76–84; Рыскулов. Собрание сочинений. Т. 3. С. 304–316 (АП РК. Ф. 141. Оп. 1. Д. 6403. Л. 13–16).
[Закрыть]. Лишь горные территории Дагестана могли сравниться уровнем смертности и эпидемий с тем, что снова началось в Казахской автономной республике, регионе больше Западной Европы, в 1931 году[463]463
Алдажуманов. Крестьянское движение сопротивления. С. 66–93. В одном из регионов Дагестана уже в декабре 1930 г. 10 тыс. человек находилось на грани голодной смерти: Кондрашин и др. Голод в СССР. Т. 1. Ч. 1. С. 321 (РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 1. Д. 20. Л. 128). Тема завершившейся посевной кампании и грядущей жатвы рассматривалась на пленуме ЦК (11–15.06.1931), но больше внимания на нем уделялось реконструкции Москвы и заторам на железных дорогах по всей стране, причем Сталин решил эту проблему своим обычным способом – посредством кадровых перестановок, включая перевод большого числа сотрудников ОГПУ в наркомат путей сообщения. Правда. 17.06.1931; ВКП(б) в резолюциях (1933). Т. 2. С. 693–720; Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 109–110 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 35–36: 19.09.1931), 123–124 (Ф. 558. Оп. 11. Д. 76. Л. 85–85 об.: 1.10), 127–128 (Л. 88 об.: 5.10); Rees, Stalinism and Soviet Rail Transport, 51–2; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 854. Л. 7.
[Закрыть].
Между тем нормирование в городах тонуло в бюрократическом болоте, в то время как инвестиции в жилищное строительство, здравоохранение и образование велись по остаточному принципу. Сталин участвовал в совещании хозяйственных руководителей (22–23 июня 1931 года), присутствуя на нем и в первый, и во второй день[464]464
В ходе дискуссии был выдвинут ряд еретических идей, таких, например, как дать государственным компаниям самостоятельность и позволить им самим распоряжаться прибылью с целью стимулирования трудящихся, но стенограмма совещания не была опубликована. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 119 (15.07.1931).
[Закрыть]. В экспрессивном заключительном выступлении он сделал упор на безусловном выполнении плановых заданий, в то же время перечислив шесть условий индустриального развития, включая назначение на руководящие должности выпускников вузов и заводских рабочих, и отметив, что «ни один господствующий класс не обходился без своей собственной интеллигенции» – под этим эвфемизмом имелась в виду зарождавшаяся советская элита. В число других перечисленных им условий входили расширение торговли и дифференциация окладов трудящихся с целью стимулирования производительности. «Социализм, – заявил Сталин, – есть систематическое улучшение положения рабочего класса», без чего рабочий «будет плевать на ваш социализм»[465]465
РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 28. Д. 7. Л. 176–182. Текст оригинального выступления отличается от текста, опубликованного две недели спустя и переизданного в: Сочинения. Т. 13. С. 51–80 [цит. по этому источнику с добавлениями в обратном переводе с англ.].
[Закрыть].
Контроль над вооруженными силами – серьезная задача для любого диктатора. Особые отделы ОГПУ по-прежнему уделяли пристальное внимание офицерам с царским прошлым. Параллельно эмигрантские антисоветские организации старались отслеживать трения в Красной армии и в своей переписке активно фантазировали об офицерском антикоммунистическом путче. Однако ОГПУ внедряло в эмигрантские группировки своих агентов и создавало организации-ширмы, перехватывавшие их переписку, выслеживавшие агентов, засланных из-за границы, и ставившие ловушки на недовольных военных в СССР[466]466
В тех случаях, когда враждебно настроенные правительства скармливали советским властям информацию, компрометирующую офицеров Красной армии, в значительной степени ее источником служили махинации ОГПУ. Как красочно рассказывал представителям французской разведки советский перебежчик Бажанов, «я часто слышал высказывания членов Политбюро и главных функционеров ОГПУ, что эмигрантские организации настолько насыщены агентами этой службы, что порой сложно различить, где начинается деятельность эмигрантов и где заканчивается провокационная работа». Гутинов. «Уничтожить врагов, предварительно их обманув». С. 38. См. также: Дзанович. Органы. С. 92 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. ПФ. Д. 6159. Т. 1. Л. 228 об.).
[Закрыть]. Многие бывшие выпускники царской Академии Генерального штаба были бы рады, если бы коммунистический режим переродился во что-то другое, однако, занимая административные или преподавательские должности, они были не в состоянии организовать переворот[467]467
«В начале советской власти я не разделял ни симпатий к ней, ни уверенности в прочности ее существования, – утверждал полковник Николай Свечин, согласно протоколам его допросов. – Гражданская война, хотя я в ней и принимал участие, была мне не по душе. Я охотнее воевал тогда, когда война приняла характер внешней войны (Кавказский фронт). Я воевал за целостность и сохранение России, хотя бы она и называлась РСФСР». Тинченко. Голгофа. С. 146 (ссылка на: ГА СБУ. Фп. Д. 67093. Т. 189 [251], дело Афанасьева А. В. С. 56). См. также: Сувениров. Трагедия РККА. С. 46–47 (ссылка на: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 8651. Л. 52; РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 10. Л. 214: доклад Гамарника, май 1931 г.; АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 2552. Л. 1–13).
[Закрыть]. Более умные опасались иностранного военного вторжения именно потому, что режим расправился бы с ними как с вероятными предателями (или, наоборот, оккупанты не простили бы им службы у красных)[468]468
Опасениями последнего рода делился Снесарев после его ареста в конце 1930 г. Зданович. Органы. С. 376 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 4. Д. 774. Л. 4).
[Закрыть]. Ворошилов, единственное квазивоенное лицо в сталинском Политбюро, регулярно отбивал провокации ОГПУ, затевавшиеся с целью отлова «врагов», в том числе его собственного адъютанта[469]469
На пленуме ЦК в апреле 1928 г. Ворошилов похвалялся: «Командный состав, который мы получили от царской армии, к настоящему времени если не на 100, то на 99 % стал вполне надежным, нашим, мы его ассимилировали, слили с молодыми красными кадрами». Данилов, Хлевнюк. Как ломали нэп. Т. 1. С. 280. Нарком обороны бдительно присматривал за соперниками, однажды пожаловавшись Сталину на Буденного, будто бы тот «слишком крестьянин, чересчур популярен и весьма хитер», и добавляя, что «в представл[ении] наших врагов Буденный должен играть роль какого-то спасителя, (кр[естьянско]го) вождя, возглавляющего „народное“ движение». «Черкни… десяток слов». С. 408 (01.02.1923). Кроме того, Ворошилов сетовал на негативные доклады, составлявшиеся политуправлением Красной армии. Хлевнюк. Политбюро. С. 37; Зданович. Органы. С. 158 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 5. Л. 21 об. – 22), 114 (Оп. 5. Д. 478. Л. 168). Адъютантом Ворошилова был Рафаил Хмельницкий (г. р. 1898).
[Закрыть]. Тем не менее досье на офицеров разбухали[470]470
Согласно Малой Советской энциклопедии (1931), «О.[фицеры] представляли замкнутую касту, доступ в которую был открыт преимуществ[енно] представителям господствующего класса… они являлись верной опорой самодержавия в его борьбе с революцион[ным] движением». Малая Советская энциклопедия (М., 1931). Т. 6. С. 208. То же самое утверждалось, причем еще более образно, восемь лет спустя: Большая Советская энциклопедия (М., 1939). Т. 43. С. 674. См. также: Деникин. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 144–145.
[Закрыть]. Центральный особый отдел в стремлении организовать что-то вроде военного аналога процесса Промпартии объединил дела нескольких офицеров, арестованных вне всякой связи друг с другом, и приписал им замысел устроить путч, согласованный с военным нападением старых держав Антанты весной 1931 года. Соответственно, операция контрразведки получила кодовое имя «Весна».
Менжинский, безусловно, знал, как угодить Сталину, но не исключено, что он получил прямые указания на этот счет[471]471
«По данным ОГПУ, – докладывал Менжинский Сталину, – все контрреволюционные организации и группировки стремятся проникнуть в Красную армию… За последнее время нами выявлено много подобных повстанческих группировок, связанных с Красной армией, о чем будет составлен специальный доклад. Считаю необходимым представить Вам сообщение о подобной организации, открытой Украинским ГПУ, представляющей выдающийся интерес». Сталин принимал Менжинского 14 и 26 октября 1930 г. В Москву был вызван начальник украинского ГПУ Балицкий. Зданович. Органы. С. 388–389 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 247. Л. 292; Д. 15. Л. 451–452).
[Закрыть]. Сталин подозревал командиров Красной армии, среди которых было немного пролетариев, в том, что они сочувствовали «правым», втайне противодействовали коллективизации и могли оказаться «оппортунистами» в случае внешней агрессии. Корни «заговора» были найдены на Украине, несмотря на то что начальник украинского ГПУ Балицкий изначально не хотел заниматься этим делом, пока Менжинский не напомнил ему, что украинские чекисты проглядели «Шахтинское дело» («раскрытое» северокавказским управлением ОГПУ)[472]472
Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 122; Зданович. Органы. С. 390 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 237. Л. 144, 136). Насколько известно, бригада московского ОГПУ, отправленная в украинскую столицу, Харьков, выявила антисоветские настроения среди бывших царских офицеров, но не обнаружила никакой организации. Зданович. Органы. С. 391–392 (ссылка на: ЦА ФСБ. Д. Р-4807. Т. 1. Л. 39, 44: 08.05.1938), 433. В 1924 г. в Белграде генералом Врангелем, генерал-лейтенантом Александром Кутеповым и великим князем Николаем Николаевичем, претендентом на престол Романовых, был основан Русский общевоинский союз (РОВС), которым впоследствии руководил из Парижа Кутепов. Его заместитель, генерал-майор Николай Скоблин, был агентом ОГПУ. Генеральные штабы Польши и Финляндии позволяли доставлять материалы РОВС в Москву и из Москвы в своей дипломатической почте. Кутепов пришел к выводу, что устоявшийся советский режим можно расшатать лишь террористическими актами (как он якобы заявил, нужно было «взорвать» страну), тем самым придя точно к той же тактике, к которой при царе прибегали подпольные левые террористы. 26 января 1930 г. Кутепов был похищен командой ОГПУ, которой руководил Яков Серебрянский («группа Яши» для выполнения специальных заданий). Войцеховский. Трест. С. 10–11; Sudoplatov, Special Tasks, 58; Barmine, One Who Survived, 186; Pipes, Struve, 379–87; Haslam, Soviet Foreign Policy, 23; Красная звезда. 22.09.1965.
[Закрыть]. 15 февраля 1931 года Балицкий телеграфировал в Москву о «военной контрреволюционной организации» в Харькове. «Ивановский говорит о наличии общего оперативного плана восстания на Украине, – сообщал он, ссылаясь на показания, вырванные у арестованных. – План был нанесен на карту, которую Ивановский уничтожил во время процесса Промпартии». Кроме того, Ивановский якобы переписывался с параллельной московской организацией, но эта переписка тоже была сожжена[473]473
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 262 (АП РФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 171. Л. 4–5); Зданович. Органы. С. 390 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 63. Л. 50: 16.02.1931). В состав «Московского центра» якобы входили Михаил Бонч-Бруевич, Александр Верховский, Сергей Каменев, Александр Свечин, Какурин и Снесарев – некоторые из них были связаны с Тухачевским.
[Закрыть].
В заговоре и шпионаже было обвинено более трех тысяч бывших царских офицеров из Харькова, Киева, Москвы и Ленинграда[474]474
Артизов и др. Реабилитация: как это было. Т. 2. С. 671–788; З архiвiв ВУЧК, ГПУ, НКВД, КГБ. № 1 (18). 2002. С. 209; Хаустов. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 212–213 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 7. Л. 188, 192); Зданович. Органы. С. 423–431. Главный специалист по данной теме, приводя список имен, но признавая, что точные цифры выяснить невозможно, пишет, что число арестованных и осужденных офицеров могло достигать 10 тыс. Тинченко. Голгофа. С. 242, 248–311. См. также: Берхин. Военная реформа. С. 261.
[Закрыть]. Шапошникова, начальника штаба армии, которому Сталин недавно позволил вступить в партию без обязательного предварительного пребывания в кандидатском статусе, вызвали на очную ставку с арестованным штабным офицером, который обвинял его в принадлежности к подпольной организации. Шапошников разоблачил своего обвинителя как клеветника и избежал ареста, однако в апреле 1931 года его перевели с понижением командовать Приволжским военным округом[475]475
Летопись строительства советских вооруженных сил 1931 года (январь – апрель). С. 114–115 (13.03.1931). Обвинитель, Сергей Бежанов (Сакворелидзе), впоследствии был расстрелян (Балицкий рекомендовал осудить его на десять лет заключения, учитывая его сотрудничество со следствием). Военные архивы России. С. 106; Тинченко. Голгофа. С. 209–212 (ГА СБУ. Фп. Д. 67093. Т. 21, дело Бежанова С. Г. Л. 102–103; Т. 23. Л. 578; Т. 2, протоколы тройки НКВД УССР. С. 89). Шапошников был поставлен во главе высших беспартийных военачальников, одобрявших индустриализацию и осудивших правый уклон на XVI съезде партии в 1930 г., когда Сталин позволил ему вступить в партию без предварительного кандидатского стажа. Начальником штаба в июне 1931 г. был назначен Александр Егоров, которого Сталин знал по Гражданской войне.
[Закрыть]. Несколько десятков офицеров были не только запуганы, но и расстреляны. 66-летний царский генерал-майор Андрей Снесарев, который хоть и перешел к красным, но враждовал со Сталиным еще со времен царицынских событий 1918 года, – уже сидел в трудовом лагере по смертному приговору, измененному на десять лет заключения. Теперь же он превратился в одного из «вожаков» сфабрикованного заговора и летом 1931 года снова был приговорен к смерти, хотя диктатор снова воздержался от его казни («Клим! Думаю, что можно было бы заменить Снесареву высшую меру десятью годами»)[476]476
Тинченко. Голгофа. С. 124 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. Р-40164. Д. 4-б, дело Снесарева А. Е. Л. 250); Снесарев. Философия войны. С. 33 (без ссылки на источник). Михаил Бонч-Бруевич, бывший начальник штаба, был арестован (в феврале 1931 г.), но затем освобожден (в мае); Сергея Каменева, бывшего верховного главнокомандующего Красной армии, не тронули, несмотря на собранный на него компрометирующий материал. Александр Свечин был снова арестован в феврале 1931 г. и получил пять лет, но был освобожден в начале февраля 1932 г.; Верховский тоже был арестован в феврале 1931 г., а в июле приговорен к расстрелу, но этот приговор был заменен десятью годами заключения; Какурин в феврале 1932 г. был во внесудебном порядке приговорен к расстрелу, который ему сразу же заменили десятью годами одиночного заключения (он умер в тюрьме летом 1936 г.). Снесарев в итоге попал на Соловки. В сентябре 1934 г. он был досрочно освобожден по причине слабого здоровья, 4 декабря 1937 г. умер в московской больнице и был похоронен на Ваганьковском кладбище. Дудник, Смирнов. Вся жизнь – науке (№ 2, № 8); Большая Советская энциклопедия (1976). Т. 23. С. 635; Medvedev, Let History Judge, 287; Khrushchev, Memoirs, II: 141–3, 143n2.
[Закрыть].
В показаниях арестованных снова всплыло имя Тухачевского. Однако советская разведка перехватила и расшифровала телеграмму, отправленную 4 марта 1931 года японским военным атташе в Москве подполковником Юкио Касахара в токийский Генштаб, в которой он умалял возможности Красной армии и призывал к «скорейшей войне», пока не миновал благоприятный момент[477]477
Rölling and Rüter, Tokyo Judgment, I: chap. 6; Haslam, Soviet Foreign Policy, 73, 86–9; Andrew and Gordievsky, KGB, 178–80.
[Закрыть]. После четырех дискуссий о Японии на Политбюро Сталин 10 июня, к изумлению генералитета, вернул Тухачевского из Ленинградского военного округа и назначил его на место начальника вооружений армии Уборевича (которого отправили в Белорусский военный округ)[478]478
Тухачевский участвовал в заседаниях Реввоенсовета в Москве 13, 24 и 25 мая 1931 г. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 816, 818, 824. Д. 829. Л. 4 (10.06.1931); РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 9. Л. 162. Д. 10. Л. 2, 7, 33; Никулин. Тухачевский. С. 169. Не исключено, что в этом повышении Тухачевского в должности свою роль сыграл Орджоникидзе: Дубинский-Мухадзе. Орджоникидзе. С. 277. Тухачевский всячески старался продемонстрировать свою лояльность Ворошилову, послав ему особенно льстивое поздравление с 50-летием (04.02.1931). Ворошилов. Статьи и материалы к 50-летию. С. 250–251.
[Закрыть]. Снова став заместителем Ворошилова как наркома обороны, Тухачевский совершил летнюю инспекционную поездку по стратегически важным регионам. На этом широкомасштабная операция «Весна» временно завершилась, но сбор компрометирующих материалов на Тухачевского и прочих продолжался[479]479
Военные архивы России. С. 100–113. Свою работу продолжала и Ольга Зайончковская-Попова, тот же самый ключевой осведомитель.
[Закрыть].
Вместе с тем Сталин не обделял своим вниманием и военную технику. В середине июня 1931 года он в сопровождении Ворошилова посетил Центральный московский аэродром, где осмотрел советскую авиатехнику и под присмотром Александра Туржанского (г. р. 1898) из Научно-исследовательского института ВВС даже залез в кабину нового истребителя И-5 конструкции Поликарпова. Как вспоминал Туржанский, Сталин «выслушал мои пояснения и вдруг спросил: – А где здесь радио? – На истребителях его еще нет. – Как же вы управляете воздушным боем? – Эволюциями самолета. – Это никуда не годится!» На выручку поспешил радиоинженер, доложивший, что уже существует опытный самолет с радио, но он еще не прошел испытаний. Следующим был осмотрен французский самолет «Потез». Сталин спросил: «А у французов есть радио?» Туржанский ответил отрицательно. «Вот как! – удивился Сталин. – Но нам все равно нужно иметь радио на истребителях. И раньше их»[480]480
Следующим был Р-5. Сталину сказали, что на нем есть и приемник, и передатчик, работу которых он может проверить. «А вы не обманываете? Покажите мне радиостанцию…» Туржанский. Во главе Советской авиации. С. 183–189. Туржанский был арестован 23 июля 1938 г., обвинен в участии в антисоветском военно-фашистском заговоре и подвергнут пыткам; он отказался давать признательные показания, был отправлен в колымские лагеря, освобожден 29 февраля 1940 г., а 4 июня получил звание генерал-майора авиации.
[Закрыть].
