Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
2 мая 1936 года состоялась премьера симфонической сказки Прокофьева «Петя и волк», сочиненной по заказу Центрального детского театра во главе с Натальей Сац – впервые она была исполнена в Московской филармонии и лишь затем передана в детский театр[1932]1932
Sats, Sketches from My Life, 210–27. Как сетовал сам композитор, премьера «не привлекла большого внимания» и зрителей на нее пришло мало – из-за неудачного выбора места ее проведения. Prokofiev, Autobiography, 89.
[Закрыть]. Хотя советским функционерам так и не удалось заманить обратно таких добровольных изгнанников, как Игорь Стравинский и Сергей Рахманинов, они добились возвращения Прокофьева, жившего в Париже в окружении других светил эмиграции со своей женой-испанкой Линой Кодиной и их родившимися в Париже детьми. Он получил квартиру из четырех комнат в элитном конструктивистском здании (Земляной вал, 14) и сразу же принялся за выполнение множества заказов. Его никогда не тянуло ни к водевилям, ни к голливудским мюзиклам, и он усмотрел в публичном шельмовании Шостаковича надежду на то, что для его диатонических мелодий открывается большой простор, питая намерение стать виднейшей фигурой в сфере серьезной музыкальной культуры. Прокофьев недооценивал тяжелое бремя бюрократии (его произведения будут переписывать приемные комиссии, состоящие из второ– и третьесортных музыкальных талантов), но пока что переложение его «Пети и волка» для оркестра приводило в восторг юных слушателей[1933]1933
Morrison, People’s Artist, 29–49. См. также: Morrison, Sergey Prokofiev and His World. Впоследствии Прокофьев написал ряд «массовых песен» (соч. 66, 79, 89) на стихи поэтов, находившихся в почете, а в 1939 г. – ораторию «Здравица», посвященную Сталину (соч. 85).
[Закрыть].
Александров, бывший ассистент Эйзенштейна, добился нового успеха: 23 мая 1936 года состоялась премьера его фильма «Цирк». Александров, который когда-то сам выступал в цирке, положил в основу своего фильма пьесу Ильфа и Петрова «Под куполом цирка», шедшую в Московском мюзик-холле. В «Цирке» отсутствовало анархическое фиглярство «Веселых ребят»: оператор фильма побывал в Голливуде с Шумяцким и принес оттуда американскую раскадровку и фирменное диснеевское соответствие между звуком и картинкой. «Цирк» следовал беспроигрышной голливудской формуле с превращением упорного неудачника в победителя. Главная героиня фильма – Марион Диксон (имя для нее было выбрано с оглядкой на Марлен Дитрих, а исполнительницей роли стала Любовь Орлова), артистка американского цирка, гастролирующего в СССР. Еще в США она родила сына от чернокожего возлюбленного и подверглась расовым гонениям; в Советском Союзе она влюбляется в русского циркового артиста Ивана и хочет соединить с ним свою жизнь. В ответ на это американский директор цирка угрожает рассказать всем, что у нее есть незаконнорожденный чернокожий ребенок, но московские зрители привечают малыша, и Марион остается в Москве с Иваном. Кульминацией фильма служит колыбельная, которую поют по очереди представители разных народов СССР. (Финальный стандартный поцелуй, характерный для американских комедий, но на этот раз между чернокожим мальчиком Джимми и маленькой белой девочкой был вырезан из фильма.) Дунаевский написал для фильма шесть запоминающихся песен, исполненных джаз-бандом Якова Скоморовского, включая чрезвычайно популярную, моментально врезающуюся в память «Песню о Родине» на слова Лебедева-Кумача («Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!»). Последним номером фильма стал танец Орловой на верхушке слоистого сооружения, похожего на торт. За первые две недели показа «Цирка» в Москве его посмотрели миллион человек. Орлова объездила всю страну. В Челябинске ей преподнесли откованное на местном заводе поршневое кольцо с выгравированными на нем словами марша из «Веселых ребят» «Нам песня строить и жить помогает»[1934]1934
Оркестр изображал декадентский мир, из которого сбежала героиня: этот троп был позаимствован из фильма Чаплина «Новые времена». Вместо новорожденного чернокожего ребенка использовалась кукла. Когда снимали сцену, в которой Марион Диксон убегает по рельсам от американской труппы, Орлова споткнулась о шпалу, порвав чулки и юбку и разбив в кровь колени. Встав на ноги, она крикнула: «Ребенок жив?» Долгожданная премьера фильма совпала с открытием в московском Парке им. Горького открытого кинотеатра «Гигант» с экраном высотой в три этажа и импортной 400-ваттной системой воспроизведения звука (вместо обычных советских систем мощностью в 8–10 ватт), вмещавшего до 20 тыс. зрителей, сидевших на деревянных скамьях. Salys, Films of Grigorii Aleksandrov, 5, 123–200; Taylor, «Illusion of Happiness»; Кушниров. Светлый путь. С. 145–146; Мальков. Чарли Чаплин и Дунаевский.
[Закрыть].
Премьера фильма «Партийный билет», поставленного Иваном Пырьевым, состоялась в Москве 7 апреля 1936 года. Действие фильма происходит в 1932 году, когда сибиряк Павел Курганов, сын кулака, поступает рабочим на московский завод. Став ударником, он соблазняет и берет в жены молодую женщину Анну Куликову, лояльную коммунистку, добившуюся больших успехов при работе на конвейере. Анна (которую с блеском играет Ада Войцик) не знает, что Павел (Андрей Абрикосов) убил комсомольского активиста и выдает себя за него, в то же время втайне работая на иностранную разведку, которая дала ему задание достать партийный билет для совершения диверсионных актов. Анна, несмотря на изначальную нехватку бдительности, за что ее осуждают партийные товарищи по работе, совместно со своим бывшим любимым разоблачает своего мужа как озлобленного кулака и врага. Урок: Павел, парень из крестьян, производил впечатление человека, достойного доверия, однако доверять нельзя никому. Самый опасный враг – враг с партбилетом[1935]1935
Kuromiya, Freedom and Terror, 184–200.
[Закрыть]. В первоначальном варианте сценария (написанном Екатериной Виноградской), называвшемся «Анна», Павел не был шпионом. С подачи Сталина сюжет был изменен[1936]1936
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 829. Л. 84–85; Пырьев. Избранные произведения. Т. 1. С. 74–75. Сталин после предпросмотра фильма (28.02) предложил новую развязку: Анна узнает о темном прошлом злодея и целится в него из пистолета, после чего местный партийный секретарь сообщает зрителям, что злодей убил комсомольского активиста и является иностранным шпионом, и его уводят агенты НКВД. Начиная с июля «Партийный билет» показывали в США. После этого фильма Пырьеву по неизвестным причинам больше ничего не давали снимать на «Мосфильме», но он перебрался на Украину. Иван Пырьев в жизни и на экране. На с. 32 (предисловие).
[Закрыть]. Партийные билеты, уже долгое время служившие в СССР признаком высокого статуса и позволявшие их обладателям присутствовать на закрытых собраниях, получать закрытую информацию и нести дополнительную ответственность, отныне могли поставить своих владельцев под удар.
Ягода прислал Сталину предложение расстрелять множество находившихся в заключении «троцкистов» в соответствии с антитеррористическим законом, принятым после убийства Кирова[1937]1937
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 19. Л. 78 (27.02.1936); О так называемом «Антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре». С. 83 (Леопольд, 25.03.1936); № 9. С. 35 (отзыв Вышинского на письмо Ягоды, 31.03).
[Закрыть]. Некоторые из них якобы имели «связи» с гестапо. Ягода сообщал, что у двоих арестованных троцкистов было найдено 13 номеров «Бюллетеня оппозиции» в чемодане, спрятанном в стене – свои экземпляры «Бюллетеня оппозиции» Сталин держал в шкафу, – а также экземпляр книги перебежчика Григория Беседовского «На путях к термидору». Также агенты НКВД нашли записную книжку с адресами – и аресты «троцкистов» продолжились[1938]1938
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 753 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 223. Л. 1–2: 29.04.1936). «Бюллетень оппозиции» был найден у Эдуарда Гольцмана и А. Н. Сафоновой.
[Закрыть]. 20 мая 1936 года, «ввиду непрекращающейся контрреволюционной активности троцкистов, находящихся в ссылке и исключенных из ВКП(б)», Политбюро постановило отправить более 600 «троцкистов» в отдаленные исправительно-трудовые лагеря и расстрелять тех, кто был уличен в терроризме[1939]1939
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 756 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 224. Л. 130); РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 19. Л. 172.
[Закрыть]. 1 июня Ягода представил Сталину дополнительные показания о «троцкистско-зиновьевских организациях»[1940]1940
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 757–763 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 225. Л. 71–86).
[Закрыть].
С 1 по 4 июня 1936 года прошел первый в том году пленум Центрального комитета. Он был посвящен сельскому хозяйству, скорому принятию новой конституции, а также апелляциям и восстановлению в партии тех, кто был исключен во время недавней кампании по проверке партбилетов (всего таких насчитывалось более 200 тысяч человек). В связи с серьезными финансовыми затруднениями Сталин снизил проценты по облигациям государственного займа, на которые подписывались простые граждане, с 8–10 до четырех процентов, а срок погашения был увеличен с 10 до 20 лет, и Сталин был вынужден сообщить об этом. Всего эти меры затронули около 50 миллионов граждан СССР, большинство из которых были вынуждены «подписываться» на облигации только под мощнейшим нажимом со стороны профсоюзных и партийных организаций. «Как вы прекрасно знаете, мы тратим пугающее количество средств на те статьи расходов, которые невозможно отложить, – заявил Сталин участникам пленума (3 июня), которым предстояло столкнуться у себя на местах с возмущением населения. – Много денег было потрачено и тратится на такие вещи, как строительство школ, зарплата учителям, городское благоустройство, ирригацию, производство лесопосадок в ряде районов страны… и строительство каналов. Деньги были потрачены на оборону и еще больше их будет истрачено в будущем… У нас до сих пор нет флота, и мы должны создать новый флот… Такое вот положение, товарищи»[1941]1941
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 572. Л. 34 об. – 35; АП РФ. Ф. 3. Оп. 22. Д. 150. Л. 129; Davies et al., Years of Progress, 301–2 [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть].
Эти его слова не попали в печать. Впрочем, «Правда» обрушилась с критикой на партийных боссов областного уровня за «ошибки», совершенные в ходе партийной чистки[1942]1942
Правда. 05.06.1936.
[Закрыть]. Ежов в своем докладе признавал, что далеко не все исключенные были врагами, но зловеще указывал: «Не следует думать, что враги, еще вчера состоявшие в партии, смирятся с исключением из нее и будут тихо дожидаться „лучших времен“». Сталин сделал несколько невнятных замечаний об упрощении процедуры апелляции и позволил вернуть партийный билет Енукидзе. Некоторые моменты, включая диалог Сталина с Ежовым о «троцкистско-зиновьевском блоке», не были зафиксированы даже в черновых материалах пленума[1943]1943
Getty and Naumov, Road to Terror, 231–5 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 572. Л. 67–73).
[Закрыть].
Во время пленума, через четыре дня после посещения могилы своего сына Максима на Новодевичьем кладбище, тяжело заболел Горький. «Были у вас в два часа ночи, – сообщали в короткой записке (10 июня) Сталин, Молотов и Ворошилов. – Пульс у вас, говорят, отличный (82, больше, меньше). Нам запретили эскулапы зайти к вам. Пришлось подчиниться. Привет от всех нас, большой привет»[1944]1944
Горький навестил могилу сына 27 мая 1936 г. Сталину удалось повидать Горького 8 и 12 июня. Максименков. Большая цензура. С. 420 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 720. Л. 121); Российская газета. 17.06.2011. Мехлис написал Сталину (27.05), что Горький предложил для «Правды» статью по «Истории молодого человека XIX столетия», которая «вызывает сомнения» с точки зрения поднимаемых в ней философских вопросов. Сталин приказал Мехлису напечатать статью без изменений. Максименков. Большая цензура. С. 418 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 720. Л. 119).
[Закрыть]. Утром 18 июня Горький умер у себя на даче. Известие о смерти «великого русского писателя, гениального художника слова, беззаветного друга трудящихся, борца за победу коммунизма» зачитал по радио Левитан. Мозг Горького, извлеченный из его головы, его секретарь отвез в ведре в московский Институт мозга, где хранились мозги Ленина и Маяковского. Тело усопшего, лишенное мозга, в течение двух дней лежало в открытом гробу; проститься с мертвым писателем пришли полмиллиона человек. (Когда выразить почтение покойному явился Сталин, присутствующие разразились аплодисментами, и этот эпизод попал в кинохронику[1945]1945
Правда. 21.06.1936; Артизов, Наумов. Власть и художественная интеллигенция. С. 310 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 978. Л. 55); Yedlin, Maxim Gorky, 214.
[Закрыть].) 20 июня на похоронах с надгробным словом с трибуны мавзолея выступил Андре Жид, а также Алексей Толстой и Молотов. Роллан прислал телеграмму из Швейцарии, опубликованную в «Правде» (20.06): «Мне вспоминается его юношеский огонь, его сверкающий энтузиазм, когда он говорил о новом мире, в созидании которого он участвовал. Мне вспоминается его великая доброта, в глубине которой была скрыта печаль».
Прах Горького был захоронен в кремлевской стене. Честь поместить в стену урну Сталин предоставил Андрееву, своему аппаратчику, отвечавшему за культуру. Власти немедленно завладели архивом писателя (в первую очередь от него ожидал неприятных сюрпризов Ягода)[1946]1946
Артизов, Наумов. Власть и художественная интеллигенция. С. 310 (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 978. Л. 55); Летопись жизни и творчества А. М. Горького. Т. 4. С. 599. В своем завещании Горький просил похоронить его рядом с сыном. Shentalinsky, Arrested Voices, 276.
[Закрыть]. Ходили слухи об отравлении. В этом, в том числе, обвиняли бывшую любовницу Горького баронессу Муру Будберг, которая получила свою фамилию от мужа, эстонского аристократа, состояла в связи с Г. Уэллсом и, согласно некоторым теориям, была двойным британским и советским агентом. Однако главным подозреваемым, на которого указывали слухи, был Сталин[1947]1947
MacNeal, Stalin, 206; Tucker, Stalin in Power, 364.
[Закрыть]. На самом деле 68-летний Горький был чрезвычайно болен, и его лечил целый отряд лучших врачей страны, поставивших ему верный диагноз[1948]1948
Shentalinsky, Arrested Voices, 274.
[Закрыть]. В ходе вскрытия у него был обнаружен бронхит, туберкулез и повреждение левого легкого. Писатель выкуривал почти три пачки папирос в день и нуждался в кислородной подушке. «Правда» называла в качестве причины смерти «сердечный приступ и паралич легких». Душевно Горький так и не оправился от безвременной смерти своего сына Максима[1949]1949
Автор самого авторитетного исследования о смерти Горького, в то время – глава ИМЛИ, склоняется к естественным причинам, хотя не исключает и злого умысла: Барахов. М. Горький. С. 191. Горький вернулся в Москву со своей дачи Тессели в Крыму 26 мая 1936 г. В Тессели Горького 7–10 марта навестил Мальро в обществе Кольцова, который писал о Горьком: «Он был нездоров». По словам Бабеля, тоже находившегося там, Горький был одинок и подавлен. Летопись жизни и творчества А. М. Горького. Т. 4. С. 575–576, 586–593, 600–601; Shentalinsky, Arrested Voices, 269. Кольцов передал Сталину просьбу Мальро о встрече с ним, но Сталин не пожелал принимать его. Максименков. Большая цензура. С. 411–412 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 754. Л. 77–77 об.).
[Закрыть]. «Что привело вас к большевикам? – вспоминала в некрологе, опубликованном в эмигрантской прессе (26 июня), заданный когда-то Горькому вопрос издавна дружившая с ним Екатерина Кускова. – Вы помните, как я начинала читать с вами Маркса в Нижнем Новгороде, и вы предложили бросить этого „немецкого филистера“ в огонь?»[1950]1950
Кускова. На рубеже двух эпох [цит. в обратном переводе с англ.]. Карр в некрологе, опубликованном в Spectator (26.06.1936), писал, что «потомки не отведут Горькому места рядом с Достоевским, Чеховым и Толстым». См. также: Schroeder, Mit der Menschheit auf Du und Du, 83–5; Trotsky, Portraits, 160–3 (9.07.1936). В тот же день Жид обедал с Бабелем и Эйзенштейном в московской квартире Бабеля. Жид расхваливал СССР до небес, но после того, как он ушел, Бабель, по словам осведомителя НКВД, сказал: «Вы не верьте этому восхищению. Он хитрый, как черт… Он по возвращении во Францию может выкинуть какую-нибудь дьявольскую штуку». Артизов, Наумов. Власть и художественная интеллигенция. С. 316–318 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 3. Д. 65. Л. 225–228: 05.07.1936). Михаил Аплетин, глава Всесоюзного общества культурных связей с заграницей, говорил о Жиде: «Он не такой простой писатель, как Роллан». Clark, Moscow, 140 (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 14. Д. 5. Л. 18).
[Закрыть]
* * *
Марксистско-ленинский режим, выросший из крови и бурных фантазий 1929–1936 годов, испытывал на себе воздействие со стороны глобальных структурных сил, начиная от колебаний товарных цен и заканчивая новыми конструкциями танков, а также усилением влияния новой исторической конъюнктуры – эпохи массовых процессов. Самые мощные государства обеспечили себе и сохраняли великодержавный статус, овладев рядом современных атрибутов: массовым производством, массовым потреблением, массовой культурой, массовой политикой. Помимо могучих кораблей и самолетов, инженеров и опытных армейских офицеров, Англия также могла похвастаться политической системой с участием широких слоев населения, единой национальной культурой и высокой степенью сплоченности общества. Всем другим странам, претендующим на звание великой державы, приходилось обзаводиться своей собственной версией современного государства, опирающегося на массы, что придавало новый импульс и форму их геополитическому соперничеству. Это состязание шло не только между либеральными и нелиберальными режимами, но и между демократическими парламентскими странами – Англией, Францией и США, – равно как и между откровенно авторитарными режимами: фашистской Италией, нацистской Германией, императорской Японией и Советским Союзом. Все они либо должны были в том или ином отношении не уступать соперникам, либо рисковали стать колониями, подобно остальному миру. Вхождение в современность представляло собой не социальный, а геополитический процесс[1951]1951
Kotkin, «Modern Times».
[Закрыть].
Сталин насильственно проводил социалистическую модернизацию, руководя созданием экономики, основанной на массовом производстве, советской массовой культуры, единого общества и массовой политики без частной собственности[1952]1952
Резкое возрастание масштабов государственного участия в организации общества при Сталина было одной из причин заметного роста возможностей его государства. Kotkin, Magnetic Mountain. Удачная характеристика нацистского и советского режимов как едва ли не осужденных на то, чтобы «организовывать все и вся в своих пределах, приводить их в движение и поддерживать его», была дана Ханной Арендт. Arendt, Origins of Totalitarianism, 361, 326. Баррингтон Мур отмечал, что советская политика решительного принуждения сочеталась с инициативой низов. Moore, Soviet Politics, 403. См. также: Gelb, «Mass Politics under Stalin». Kasza, Conscription Society. См. также: Straus, Factory and Community. Как правило, в американской социологии – например, во влиятельной работе Роберта Патнэма, – эффективная организация общества рассматривалась с точки зрения самоорганизации (без участия государства), однако, как указывает Шери Берман, гражданские организации сыграли важную роль в распространении и институционализации нацистского движения и не были ликвидированы при нацизме. Putnam, Bowling Alone; Sheri Berman, «Civil Society». Джеймс Скотт, критикуя утопические чаяния государства в рамках так называемого высокого модернизма, который фактически ставит насильственную коллективизацию на один уровень с контролем землепользования, в большей мере имеет в виду неспособность общества противодействовать затеянным государством крестовым походам, нежели то, что в результате этих крестовых походов оно становится всесторонне организованным. Scott, Seeing Like a State, 89.
[Закрыть].
Этот переворот, дополнявший геополитику и идеологию, отражал издавна присущее России ощущение всемирно-исторической роли, сочетавшееся с глубокой неуверенностью и относительной слабостью по сравнению с европейскими державами. Этот разрыв издавна манил Россию на путь догоняющего заимствования западных технологий с целью защиты незападной идентичности страны: заимствовались не идеи о свободе и соответствующие институты, а промышленные технологии и механизмы управления ресурсами и населением – та сторона Просвещения, которая относилась к социальному манипулированию. Но пока Россия развивалась, Запад тоже не стоял на месте и становился более богатым, более передовым, более сильным. Тем не менее при Сталине советский режим ввозил и копировал западную технику и навыки за счет населения, подвергшегося лишениям, и создал огромную сухопутную армию и военно-воздушные силы, вызывавшие зависть у других держав – точно так же, как делала в свое время Российская империя[1953]1953
Перед Первой мировой войной Франция добилась от царской России постройки стратегически важных железных дорог к границе с Германской империей в обмен на пролонгацию крупных займов, использованных для экономического развития. Rieber, «Persistent Factors», 328.
[Закрыть]. Сталин использовал государство для насильственной модернизации страны гораздо более радикальным и жестоким образом, чем его коронованные предшественники, из-за сочетания Первой мировой войны, расширившей масштабы применения насилия в политических целях, с антикапитализмом, невозможным без принуждения. Кроме того, благодаря Великой депрессии Сталин получил возможность заимствовать технологии с меньшей оглядкой на пожелания зарубежных партнеров[1954]1954
Arnason, «Communism and Modernity».
[Закрыть].
В Российской империи только сильные личности – Сергей Витте, Петр Столыпин – были способны навязать министерствам нечто вроде единой воли, в то же время стараясь внедрить лояльных себе людей на всех уровнях бюрократической системы, однако царь и его приспешники целенаправленно саботировали создание сильного центрального правительства, поскольку оно угрожало прерогативам самодержца. Столыпин, пожалуй, величайший государственный деятель в России, занимал должность премьер-министра, в то время как Сталин занимал должность верховного правителя, наподобие царя, и отдавал предпочтение сплоченному правительству[1955]1955
Исполнительная власть в царской России в теории носила самодержавный характер, но в реальности поддавалась – или не поддавалась – воздействию со стороны сетей покровительства. Лишь волевой или очень высокопоставленный человек мог вдохнуть в нее энергию и навязать ей направление, причем обычно лишь ненадолго. Многие сторонники царской власти в принципе возражали против сильного правительства, ненавидя Витте и Столыпина; они хотели сильной власти, но лишь во главе с самим самодержцем. Однако Николай II принимал своих министров, не позаботившись заранее ознакомиться с предметом разговора, и, подозревая их в саботаже, старался внести раскол в их ряды. Как отмечал один историк, царь «сам был заинтересован в сохранении того хаоса в работе правительства, который нужно было устранить». Даже аудиенция у царя не влекла за собой эффективных действий. Orlovsky, Limits of Reform, 125; Дневник А. Н. Куропаткина. С. 53 (разговор с Плеве); Yaney, «Some Aspects of the Imperial Russian Government», 88–9; Христофоров. Аристократическая оппозиция великим реформам. С. 300.
[Закрыть]. При содействии Молотова и других он добивался скоординированной работы намного более крупного аппарата. И если Столыпину в попытках легализации своей политики приходилось бороться с квазипарламентом, то у съезда Советов не имелось даже тех полномочий, которыми располагала царская Дума. Вообще говоря, Сталину нужно было получать согласие со стороны Политбюро. Но он либо манипулировал его членами, либо действовал без оглядки на них. В его распоряжении находились такие инструменты, о которых Столыпин не мог и мечтать: партийный аппарат, охватывавший всю страну, тайная полиция, далеко превосходившая царскую охранку в том, что касалось и численности персонала, и дозволенных методов, воодушевляющая идеология, нравственно оправдывавшая любые средства, и прирученный национализм наряду с наднациональной советской идентичностью, привязывавшей все народы бывшей Российской империи к режиму[1956]1956
Царский департамент полиции за всю свою историю имел не более 10 тыс. осведомителей, что по советским масштабам было ничтожно мало. Lauchlan, Russian Hide and Seek, 133, 203. Проницательный разбор революционных наклонностей ленинизма и его методов социального манипулирования см.: Massell, Surrogate Proletariat, 39–40.
[Закрыть].
Возможно, самое большое различие заключалось в том, что советский режим мобилизовал на свою поддержку массы населения. Макиавелли полагал, что государю следует ограничить или ликвидировать доступ к общественным пространствам – амфитеатрам и площадям, городским ратушам и залам, улицам и даже паркам, – но Сталин наводнил их людьми. Мощь его государства усиливали всевозможные массовые организации: партия и комсомол, армия и такие общественные организации, как «Осоавиахим», профсоюзы, занимавшиеся социальным обеспечением, – и все это складывалось во что-то вроде массового призывного общества[1957]1957
Kotkin, Magnetic Mountain, 198–237.
[Закрыть]. Кроме того, диктатор силой и лестью заставил служить государству и творческую интеллигенцию. Его режим активно использовал новое советское общество на всех уровнях идентичности и практик повседневной жизни, посредством которых люди становились частью системы[1958]1958
Покровский в 1927 г. писал, что революция представляла собой единственный способ избежать «колонизации России англо-американским капиталом». Покровский. Очерки по истории Октябрьской революции. Т. 2. С. 447–448. См. также: Agursky, «The Bolshevik Revolution as a Revolution of National Liberation».
[Закрыть]. Население усваивало язык режима, его образ мысли и стили поведения. В свою очередь, новому советскому обществу были присущи различные чаяния, и Сталин проявлял внимание к уровню жизни, обеспечению потребительскими товарами, к развлечениям людей и к их чувству гордости. Казалось, что к середине 1930-х годов революция и сталинское руководство позволили великой стране занять свое законное место среди прочих держав, причем предполагалось, что она превосходит их и в нравственном, и в экономическом плане[1959]1959
Baynes, Speeches of Adolf Hitler, II: 1312–3 (20.03.1936); Bullock, Hitler, 404.
[Закрыть]. «В Германии штыки не терроризируют людей, – похвалялся Гитлер весной 1936 года. – У нас правительство опирается на доверие всего народа… Меня никто не навязывал этому народу. Я вышел из народа, я остался с народом, и я вернулся к народу. Я горжусь тем, что не знаю в мире ни одного политика, который бы с большим правом, чем я, мог сказать, что он представляет свой народ»[1960]1960
Также Сталин сказал Говарду: «Та общественная организация, которую мы создали, может быть названа организацией советской, социалистической, еще не вполне достроенной, но в корне своем социалистической организацией общества». Правда. 05.03.1936. Де Токвиль критиковал тех самодержцев, которые, скрываясь за фасадом конституции, питают «иллюзию, будто они в состоянии сочетать прерогативы абсолютной власти с нравственным авторитетом, который проистекает из народной поддержки». De Tocqueville, Old Regime and the French Revolution, 45. За заявлениями идеолога фашизма Джованни Джентиле о превосходстве итальянского фашизма над парламентским либеральным строем лежала мобилизация масс. Gentile, «Philosophical Basis of Fascism». Согласно ленинским представлениям о партии, воинствующий авангард обретает смысл лишь тогда, когда он связан с воинствующим народом. Милюков в эмиграции наградил Сталина двусмысленным комплиментом: «Если, вопреки американской поговорке, Сталину удается обманывать всех все время, то это потому, что люди хотят быть обманутыми». Tucker, Political Culture and Leadership in Soviet Russia, 39; P. N. Miliukov, «From Nicholas II to Stalin: Half a Century of Foreign Politics», рукопись (n. d.), 334, Hoover Institution Archives.
[Закрыть]. Точно так же и Сталин той же весной 1936 года похвалялся в разговоре с Роем Говардом, что в СССР существует «подлинно народная система, сложившаяся в толще народа»[1961]1961
Как указывает Джордж Мосс, переход к массовой политике влечет за собой риск анархии, но при этом массы превращаются в управляемое политическое тело при помощи националистической символики и ритуалов, представляющих собой главную угрозу и для либерального строя. Впрочем, он заходит слишком далеко, утверждая, что «парламентские республики по самой своей природе неспособны создавать свои эффективные репрезентации, так же как они оказались не в состоянии породить национальные праздники». Mosse, Nationalization of the Masses, 72.
[Закрыть].
Сталин импровизировал на пути к воплощению современной авторитарной мечты: вовлечение масс в политику без наделения их властью. Динамичная массовая политика и заявленные чаяния авторитарных режимов заставили демократические великие державы Европы уйти в оборону. Особенно остро стояла дилемма во Франции. Опасаясь возрождавшейся немецкой мощи, она заключила пакт с коммунистическим СССР, но ее готовность к этому шагу основывалась именно на том, что к пакту не прилагалось военного соглашения, наряду с отчаянным желанием углубить сотрудничество с Англией, а также умиротворить Италию и добиться маргинализации французских коммунистов[1962]1962
В секретном докладе от 30.03.1936 для Мориса Гамелена содержалось мрачное предупреждение о низком боевом духе французских войск и активной подрывной работе, ведущейся в их рядах коммунистами. Гамелен переслал доклад Даладье, сопроводив его предупреждением, что Франция начинает быть похожей на Испанию. Jackson, «French Strategy» (ссылка на: SHAT, 7N 4034–1, Eta d’esprit de l’armée, 01.04.1936).
[Закрыть]. В итоге Англия проявила желание дать на континенте те гарантии, которые во Франции считались краеугольным камнем, из сомнительных французских попыток задобрить обидчивого Муссолини ничего не выходило, а Французская коммунистическая партия становилась серьезной силой, весной 1936 года получив более 15 % голосов и 72 места в парламенте (по сравнению с 8 % и 10 местами четырьмя годами ранее). Все это подрывало и без того невысокую готовность Франции соблюдать договор с Москвой.
Не менее серьезная дилемма стояла и перед Сталиным. Подозревая империалистические Англию и Францию в намерении вдохнуть новую жизнь в антисоветский фронт и склонить соседей СССР к нападению на него, он старался нейтрализовать Польшу и привлечь на свою сторону Германию, с тем чтобы они не стали участницами пугавшей его антисоветской коалиции. На его восточном фланге Япония захватила советскую сферу влияния в Маньчжурии и оккупировала другие области на севере Китая, непосредственно угрожая советской территории. Все это побудило его сделать выбор в пользу откровенной милитаризации, членства в Лиге Наций, участия Коминтерна в антифашистском фронте и пактов о взаимной помощи с Францией и союзной ей Чехословакией. Однако Сталин, как и подданный царя, консерватор и германофил Петр Дурново, сомневался в мудрости такой ориентации. Он не оставлял попыток сближения с нацистской Германией с целью приобретения передовой техники, а также предотвращения широкой антисоветской коалиции. Впрочем, Гитлер все чаще называл Советский Союз в качестве своей главной мишени. Перед Сталиным стоял выбор: воспрепятствовать продвижению Германии и Японии к советским рубежам либо отклонить его в другую сторону посредством союза, предусматривающего жесткие военные обязательства; каким-то образом договориться (путем заключения пактов о ненападении); или же в одиночку воевать с Германией и Японией, причем, возможно, одновременно с обеими, получив кошмар войны на два фронта, с которым не приходилось сталкиваться царям[1963]1963
Rieber, «Persistent Factors», 336–7.
[Закрыть].
Кульминацией стародавних попыток России создать сильное государство, сравняться с вечно превосходящим Западом уже в который раз стало единовластное правление. Во главе страны встала удивительная личность – человек глубоких марксистско-ленинских убеждений и обладатель железной воли, при этом терзаемый гипотетическим «Завещанием» Ленина с призывами к его отставке, и внутренней оппозицией, не желавшей простить ему такое вопиющее деяние, как насильственная коллективизация и раскулачивание. За первую половину 1936 года было арестовано не менее 5 тысяч «троцкистов» и «зиновьевцев» (по сравнению с 631 за весь 1934 год). Еще до конца года это число достигло 23 279 человек[1964]1964
Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 93. В Одессе в 1934 г. была выявлена лишь одна троцкистская «группа»; в 1935 г. там неожиданно обнаружилась 31 такая группа.
[Закрыть]. И это было только начало. Зацикленность на бывших оппозиционерах, и в первую очередь на Троцком, понемногу охватывала всю страну. Внешнеполитические дилеммы не были причиной этой охоты на ведьм, но они усугубляли ее. Было ли способно новое воплощение большевизма в лице Сталина дать ответ на суровые вызовы, поставленные историей перед Россией, которые наряду с антикапитализмом и эпохой масс породили и его, и его подражателей?
