Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 48 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Пленум ЦК, омраченный смертью Орджоникидзе, был с опозданием открыт Молотовым 23 февраля в круглом Свердловском зале Сенатского дворца, выстроенного Екатериной Великой. По сравнению с прежними пленумами этот продолжался необычайно долго – целых одиннадцать дней[2442]2442
Февральско-мартовский пленум 1937 г. – один из немногих пленумов 1930-х гг., чьи материалы были изданы без серьезных изъятий. Другим был июньский пленум 1935 г.: Пленум Центрального комитета ВКП(б) 5–7 июня 1935 г. М.: Партиздат, 1935.
[Закрыть]. В глаза бросалось присутствие сотрудников НКВД со всей страны, в большинстве своем – даже не членов ЦК. Сталин своим вступительным словом сразу задал угрожающий тон, назвав арестованных высокопоставленных функционеров «пустыми болтунами и приготовишками с точки зрения технической подготовки», для которых источник претензий на видное положение заключался в «обладании партийным билетом». К тому же «у нынешних вредителей нет никаких технических преимуществ по отношению к нашим людям. Наоборот, технически наши люди более подготовлены». Поднимая любимую тему, он хвастался, что «людей способных, людей талантливых у нас десятки тысяч. Надо только их знать и вовремя выдвигать, чтобы они не переставали [так] на старом месте и не начинали гнить»[2443]2443
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1995. № 3. С. 8, 14; Getty and Naumov, Road to Terror, 470. К этой теме Сталин обращался далеко не в первый раз. Например, еще 19 сентября 1931 г., критикуя работу тогдашнего наркома путей сообщения Моисея Рухимовича, Сталин заявлял Кагановичу: «Новых людей, верящих в наше дело и могущих с успехом заменить бюрократов, всегда можно найти в нашей партии, если поискать серьезно». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 109–110 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 35–36). См. также: Fitzpatrick, Cultural Front, 180; Khlevniuk, Master of the House, 172.
[Закрыть].
Впрочем, главным вопросом, поставленным на тщательно срежиссированном собрании, было дело Бухарина и Рыкова. На первом же вечернем заседании Ежов выступил с докладом, в котором обвинял их в измене. Ему вторил и безотказный Микоян. Бухарин сочинил для Политбюро длинное опровержение той клеветы, которой его поливала печать, и объявил голодовку. Сейчас же, истощенный, небритый, одетый в помятый костюм, он получил слово. Бухарин пытался отвергать обвинения, но его безжалостно перебивали. «Троцкий со своими учениками Зиновьевым и Каменевым когда-то работали с Лениным, а теперь эти люди договорились до соглашения с Гитлером, – прервал его Сталин. – После всего того, что произошло с этими господами, бывшими товарищами, которые договорились до соглашения с Гитлером, до распродажи СССР, ничего удивительного нет в человеческой жизни. Все надо доказать»[2444]2444
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1992. № 4–5. С. 36.
[Закрыть]. За три дня до пленума Бухарин снова унижался в письме Сталину. «Я тебя сейчас действительно горячо люблю запоздалой любовью», – писал он, восхваляя подозрительность Сталина как признак того, что он «очень мудр». Бухарин предвещал рассвет еще более великой эпохи, когда Сталин воплотит в себе тот самый «мировой дух», о котором фантазировал Гегель[2445]2445
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 710. Л. 180–181.
[Закрыть].
Казах Турар Рыскулов, кандидат в члены ЦК и давний заместитель предсовнаркома РСФСР, потихоньку пытался убедить кое-кого из участников пленума встать на защиту Рыкова и Бухарина, но у него ничего не вышло[2446]2446
Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 143.
[Закрыть].
На заседании пленума 24 февраля Рыков отрицал оскорбительные обвинения и называл насмешки над ним «дикостью» с учетом того, что он уже фактически был приговорен к смерти (он указывал, что те, кто сознался, все равно были расстреляны). Во время выступлений Рыкова и Бухарина была зафиксирована почти тысяча реплик с места, и ни одной – в их поддержку. Чаще всего их перебивал Сталин (100 раз), а следующими были Молотов (82 раза) и Постышев (88 раз)[2447]2447
Rogovin, 1937, 221–2.
[Закрыть]. Более половины присутствующих молчали, однако в течение двух следующих дней (25–26 февраля) на трибуне сменялись ораторы, терзавшие бывших правых оппозиционеров. «Он [Бухарин] пишет заявление в ЦК, что Ильич у него на руках умер, – кричал Ежов. – Чепуха! Врешь! Ложь сплошная!» Бухарин отвечал: «Вот же они были при смерти Ильича: Мария Ильинична [Ульянова], Надежда Константиновна [Крупская]… и я», – и обращался к ним за подтверждением. Но ни вдова Ленина, ни его сестра ничего не сказали. Бухарин продолжал: «Я его поднял на руки, мертвого Ильича, и поцеловал ему ноги». Обе женщины снова промолчали.
27 февраля Сталин выступил на пленуме в роли мнимого миротворца, предложив не сразу предавать Бухарина и Рыкова суду, а передать их дело в НКВД для дальнейшего «расследования». Сотрудники тайной полиции увели Бухарина и Рыкова: это был первый случай ареста прямо на партийном пленуме[2448]2448
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1993. № 2. С. 13, 17, 18, 20, 26, 27. 1994. № 1. С. 12–13; Getty and Naumov, Road to Terror, 412–5.
[Закрыть]. Оставшуюся часть процесса они оба провели во внутренней лубянской тюрьме, в то время как Сталин сформировал из участников пленума специальную комиссию, чтобы решить их участь[2449]2449
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1994. № 1. С. 12–13. Предложение Сталина было зафиксировано в формальной резолюции пленума от 3 марта: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 577. Л. 4 (черновик с исправлениями: Л. 30–33).
[Закрыть]. Комиссия, в состав которой входили Микоян (председатель), Мария Ульянова и Крупская, послушно поддержала изгнание Бухарина из ЦК и его выдачу органам НКВД[2450]2450
О партийности лиц, проходивших по делу так называемого антисоветского правотроцкистского блока. С. 82–83; Страницы истории. Л.: Лениздат, 1990. С. 18; Галумов. Неизвестные «Известия». С. 185.
[Закрыть].
Может быть, теперь-то Сталин удовлетворится? «…надо надеяться, – сказал на пленуме сталинский пропагандист Ярославский, – что мы в последний раз в Центральном комитете нашей партии обсуждаем вопрос об измене членов и кандидатов ЦК»[2451]2451
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1992. № 11–12. С. 10.
[Закрыть]. Какая наивность!
После того как главная цель, поставленная Сталиным, была достигнута, пленум сменил тональность. 16 февраля Жданов выступил с докладом о грядущих (в мае) выборах на партийные должности посредством тайного голосования (таким способом предполагалось усилить давление на функционеров со стороны партийных низов), а также о выборах в советы. «У нас нет навыков к выборам по отдельным кандидатурам, по принципу тайного голосования и т. д»., – признал Жданов. Одна из участниц пленума, пытаясь дать собравшимся представление о размахе этого мероприятия, напомнила о выборах 1917 года в Учредительное собрание. Сталин указал, что такая система дает возможность быть выбранными классовым врагам, особенно в тех колхозах, где нет коммунистов. «Имейте в виду, что коммунистов в нашей стране два миллиона, а беспартийных „несколько“ больше», – отметил Жданов, имея в виду десятки миллионов взрослых граждан, не состоящих в партии[2452]2452
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1993. № 5. С. 3–5, 6. № 7. С. 3 (А. С. Калыгина).
[Закрыть]. Он даже намекнул на те дни, когда большевикам приходилось выживать в подполье[2453]2453
Schlögel, Terror und Traum, 250–3.
[Закрыть]. Вся эта дискуссия отдавала сюрреализмом: никто не вынуждал монопольную власть устраивать состязательные выборы с тайным голосованием.
Утром 28 февраля с докладом о вредительстве в тяжелой промышленности вместо Орджоникидзе выступил Молотов, который высмеял независимые расследования Орджоникидзе, преуменьшавшие размах вредительства. Каганович, вторя ему, огласил аналогичные истории о саботаже, хотя он по-прежнему пытался осторожно дать задний ход. «…как видите, – резюмировал он, – мы здесь имеем довольно серьезное очищение рядов от политически вредных людей»[2454]2454
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1993. № 8. С. 3–26 (Молотов). № 9. С. 3–32 (Каганович). На черновике речи Молотова на пленуме имеются пометки Сталина. Он подчеркнул слова Молотова о том, что Троцкий инструктировал своих сторонников в СССР «беречь силы к наиболее важному моменту – к началу войны и в этот момент ударить со всей решительностью по наиболее чувствительным местам нашего хозяйства». В том месте, где Молотов пишет, что из партии дезертировали те, кому не хватает отваги для борьбы, «кто предпочитает связать свою судьбу с буржуазией, а не с рабочим классом», Сталин приписал: «Это хорошо. Было бы хуже, если бы они ушли во время войны». РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 772. Л. 14, 88.
[Закрыть].
В тот же день, 28 февраля, исполнилось 11 лет Светлане Сталиной. В отсутствие деспота в кремлевской квартире собрались родственники. Мария Сванидзе, невестка первой жены Сталина, Като, в своем дневнике нелестно отзывалась о родственниках второй жены Сталина, Нади, называя их «слабоумными» и «идиотами», и о «ленивом» сыне Сталина Василии и утверждала, что «нормальными» из числа присутствующих были только она, ее муж (Алеша Сванидзе), Надина невестка Женя и «все искупающая для И.[осифа] Светочка». Кроме того, Сванидзе отмечала, что старший сын Сталина Яков (родившийся в браке с Като), пришел со своей новой женой Юлией (Юдифью) Мельцер (г. р. 1911). «Она хорошенькая, старше Яши – он у нее – 5-й муж, не считая иных прочих… неумная, малокультурная, поймала Яшу, конечно, умышленно все подстроив… Жаль И.[осифа]»[2455]2455
По мнению Сванидзе, Иосиф Сталин не пришел на день рождения Светланы «умышленно». Мурин. Сталин в объятиях семьи. С. 191–192. Мария Сванидзе была арестована 29 декабря 1939 г. и приговорена к восьми годам лишения свободы за «сокрытие антисоветских поступков своего мужа» (Александра Сванидзе, брата первой жены Сталина). В марте 1942 г. она была расстреляна.
[Закрыть]. (На самом деле старший сын Сталина был ее третьим мужем[2456]2456
Яков Сталин познакомился с Мельцер, когда она была замужем за Николаем Бессарабом, помощником начальника управления НКВД по Московской области Станислава Реденса, свояка Сталина. Она называла в качестве года своего рождения 1911 г., но скорее всего родилась в 1906 г. Ее брак с Яковом был формально заключен 18 февраля 1938 г. (за день до того, как у нее родилась дочь, которую назвали Галиной, так же, как и первую дочь Якова, умершую младенцем в 1929 г.). Чета жила в четырехкомнатной квартире на элитной ул. Грановского, оставив за собой и дачу в Зубалово. У Мельцер был ребенок от первого брака. Аллилуев. Хроника одной семьи. С. 118; Зенькович. Самые секретные родственники. С. 372–373.
[Закрыть].) К этому времени Яков учился в Московской артиллерийской академии, но ему так и не удалось расположить к себе отца. Как бы то ни было, два сына, вызывавшие у Сталина разочарование, и две покойные жены не были главными причинами его отчуждения от семьи, несмотря на его любовь к Светлане. Его неприязнь к таким назойливым родственникам, как Мария Сванидзе, только возрастала. Так или иначе, он с головой ушел в истребление «врагов и шпионов с партбилетом в кармане»[2457]2457
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1994. № 3. С. 4.
[Закрыть].
Пленум тем временем продолжался; еще раз обрушившись на вредительство в промышленности, Ежов 2 марта снова поднялся на трибуну. Всего он выступил на пленуме пять раз (Молотов – три раза). На этот раз Ежов неожиданно взялся за Ягоду, обвинив его в том, что тот укрывал у себя в НКВД шпионов и изменников, на что Ягода ответил криками отрицания («Неправда!»). Однако в ходе дискуссии, продолжавшейся в течение этого и следующего дня, с обвинениями в адрес Ягоды выступил ряд сотрудников НКВД, включая его давнего врага Евдокимова. Тот три раза получал слово и услужливо указал на связи Ягоды с правыми уклонистами Бухариным и Рыковым. Именно такие показания были выбиты из Георгия Молчанова, до недавнего времени возглавлявшего секретно-политический отдел НКВД и арестованного в Минске (куда его перевели с понижением). «Я думаю, – гремел Евдокимов, – что дело не кончится одним Молчановым». «Что вы, с ума сошли?», – спросил Ягода, на что Евдокимов ответил: «Надо привлечь Ягоду к ответственности»[2458]2458
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1995. № 2. С. 7. Молчанов был арестован 2–3 февраля 1937 г.
[Закрыть]. Один из участников пленума спросил, почему Ягода еще не арестован. «(Шум в зале.)»[2459]2459
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1995. № 2. С. 21 (Иван Жуков).
[Закрыть] Все это можно было бы услышать на скотобойне, если бы свиньи, коровы и овцы могли говорить.
Сталин, множество раз подававший реплики с места, наконец выступил с трибуны 3 марта. «…чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных», – заявил он, повторяя свою давнюю теорию[2460]2460
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1995. № 3. С. 13–14. Эта теория восходит еще к Ленину: О диктатуре пролетариата. ПСС. Т. 39. С. 261–263.
[Закрыть]. Он отчитал партийных и государственных функционеров – таких же, как тех, кто сидел здесь, в Свердловском зале, – за «политическую слепоту» на этот счет. «…некоторые наши руководящие товарищи, как в центре, так и на местах, не только не сумели разглядеть настоящее лицо этих вредителей, диверсантов, шпионов и убийц, – заявил он, – но оказались до того беспечными, благодушными и наивными, что нередко сами содействовали продвижению агентов иностранных государств на те или иные ответственные посты». Для тех, кто не был согласен с этим, Сталин насмешливо добавлял: «Капиталистическое окружение? Да это же чепуха! Какое значение может иметь какое-то капиталистическое окружение, если мы выполняем и перевыполняем наши хозяйственные планы? Новые формы вредительства, борьба с троцкизмом? Все это пустяки! Какое значение могут иметь все эти мелочи, когда мы выполняем и перевыполняем наши хозяйственные планы?…партия у нас неплохая, ЦК партии тоже неплохой, какого рожна еще нам нужно? Странные люди сидят там, в Москве, в ЦК партии: выдумывают какие-то вопросы, толкуют о каком-то вредительстве, сами не спят, другим спать не дают»[2461]2461
Сочинения. Т. 14. С. 207–208.
[Закрыть].
Предаваясь сарказму, Сталин невольно подтвердил, кто же на самом деле стоит за массовыми арестами и казнями: он сам.
На следующий день Мехлис в «Правде» послушно обрушился на доселе обязательное подхалимство, высмеяв соответствующие ритуалы как «лизатотерапию» и осудив «вождизм» некоторых местных партийных боссов[2462]2462
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1995. № 7. С. 11–13; Правда. 04.03.1937.
[Закрыть]. На пути к осуществлению обширных замыслов сталинского режима стояли противоречия между целями, корысть, недовыполнение планов, скверная бухгалтерия, доклады о мнимых успехах, массовое расхищение государственных средств, а также объявление слабейших функционеров козлами отпущения. Эта «система» представляла собой неуклюжую амальгаму конкурирующих кланов и невыполнимых правил, обширных родственных сетей и бюрократической волокиты, на что накладывался целый букет мощных мифов (включая миф о самой системе). Сталин вновь поднялся на трибуну (5 марта) ради грозного подведения итогов. «…люди иногда подбираются не по политическому и деловому принципу, а с точки зрения личного знакомства, личной преданности, приятельских отношений, – предупредил он, ссылаясь на пример Левона Мирзаяна, который якобы привез в Казахстан тридцать своих бывших подчиненных из Азербайджана и с Урала. – Что значит таскать за собой целую группу приятелей?.. Это значит, что ты получил некоторую независимость от местных организаций и, если хотите, некоторую независимость от ЦК».
Сталин знал, о чем говорит: именно таким образом, сколотив личный клан, он выстроил свою личную диктатуру в рамках большевистской диктатуры и добился для себя независимости. Но речь шла не о нем. «У нас некоторые товарищи думают, что если он нарком, то он все знает, – добавил он, – думают, что чин сам по себе дает очень большое, почти исчерпывающее знание, или думают: если я член ЦК, стало быть, не случайно я член ЦК, стало быть, я все знаю. Неверно это». Он не пощадил даже Орджоникидзе, назвав покойного наркома тяжелой промышленности «одним из первых, из лучших членов Политбюро», но обвинив его в том, что тот напрасно тратил время и силы, защищая врагов[2463]2463
Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1995. № 11–12. С. 13, 14, 16. Заключительная речь Сталина от 5 марта была с запозданием опубликована в «Правде» (01.04.1937) и отдельной брошюрой (М.: ОГИЗ, 1938), а также в переводе на иностранные языки. См. также: Сочинения. Т. 14. С. 225–247; Жуков. Иной Сталин. С. 360–361. При публикации речи в «Правде» из нее были вычеркнуты все упоминания о том, что Орджоникидзе укрывал врагов, однако участники пленума, вернувшись по домам, могли устно передавать другим слова Сталина.
[Закрыть]. «Поистине исторический пленум!» – записывал в дневнике Димитров[2464]2464
Banac, Diary of Georgi Dimitrov, 56 (4.03.1937: неверная дата, должно быть 5.03).
[Закрыть].
Ключевой вопрос – каким именно должен быть размах арестов в верхах – остался без ответа. Сталин в своем заключительном выступлении на пленуме оценивал численность троцкистов и зиновьевцев, а также правых уклонистов, в 30 тысяч человек, из которых, по его словам, 12 тысяч уже были арестованы. Однако, разумеется, некоторые функционеры были арестованы не за свое оппозиционное прошлое, а за недостаток бдительности в отношении оппозиции. А те, кто давал «показания», называли все новые и новые имена. Во внутренней тюрьме на Лубянке уже было подвергнуто пыткам множество «правых уклонистов» (многие из них объявляли голодовку, а кое-кто пытался покончить с собой)[2465]2465
О партийности лиц, проходивших по делу так называемого антисоветского правотроцкистского блока. С. 74. По утверждению одного оперработника, заключенные оппозиционеры имели возможность устраивать диспуты, читать газеты и книги, встречаться с друзьями и родственниками, пить коньяк, а если они играли на дворе в волейбол и мяч улетал далеко, его приносили охранники. Виноградов. Генрих Ягода. С. 6–7.
[Закрыть]. Самыми зловещими были прозвучавшие на пленуме намеки Сталина на списки, составленные Маленковым: полтора миллиона исключенных из партии, относительно которых Сталин отозвался, что это «вода на мельницу наших врагов»[2466]2466
Материалы февраль-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года. 1995. № 11–12. С. 21; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 773. Л. 115; Хлевнюк. Хозяин. С. 309–310.
[Закрыть].
Те, кто присутствовал в Свердловском зале на заседаниях сенсационного пленума, еще не знали этого, но из «показаний», добытых в подвалах НКВД, складывалась картина заговора в рядах Красной армии и НКВД по захвату власти в Советском Союзе в стиле Франко[2467]2467
Павлюков. Ежов. С. 266–268. На пленуме Испанской коммунистической партии, состоявшемся тогда же, 5 марта 1937 г., Хосе Диас спрашивал: «Кто враги народа? Враги народа – это фашисты, троцкисты и бесконтрольные элементы». Троцкий, по словам Диаса, был «прямой агент гестапо». Новиков. СССР, Коминтерн и гражданская война в Испании. Т. 2. С. 95. На ноябрьском 1937 г. пленуме Испанской коммунистической партии Диас сказал по поводу «троцкистов» в Испании: «Их надо уничтожать так же безжалостно, как уничтожают фашистов». Большевик. 1937. № 23–24. С. 86–87.
[Закрыть]. В проекте приказа, составленном в НКВД в марте 1937 года в связи с пленумом, утверждалось, что зарубежные разведслужбы создали в СССР гигантское количество шпионских центров, и в то же время признавалось: «мы не знаем, где имеются и кто входит в состав созданных разведками контрреволюционных организаций, вследствие чего не можем в нужный момент их ликвидировать»[2468]2468
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и главное управление. С. 639–640, сн. 18 (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 4. Д. 13. Л. 54–67: Лев Миронов).
[Закрыть]. Они могли оказаться и внутри самого НКВД.
Оружием Сталина против руководства его собственного НКВД служила, как и во всех прочих учреждениях, партия. После прозвучавшего на пленуме призыва деспота наращивать масштабы охоты на врагов Ежов в соответствии с обычной практикой провел на Лубянке совещание «партактива» НКВД (19–21 марта) с целью обсуждения полученных уроков. Все руководители НКВД были членами партии. Ежов задал тональность совещания, обрушившись с нападками на Ягоду, а затем предложил присутствующим выступать, избрав этот ужасающе простой способ, чтобы открыть шлюзы для лавины доносов[2469]2469
Афанасьев. Они не молчали. С. 217; Старков. Нарком Ежов; Иванова. Гулаг. С. 152; Jansen and Petrov, Stalin’s Loyal Executioner, 61–2; Петров, Янсен. Сталинский питомец. С. 73–74; Conquest, Reassessment, 39–40. Кривицкий ссылается на выступление Ежова на партактиве НКВД 18 марта, а Павлюков – на речь Ежова 19 марта перед руководством НКВД. Krivitsky, In Stalin’s Secret Service, 167; Павлюков. Ежов. С. 264–265 (ссылка на стенограмму выступления Ежова 19 марта из ЦА ФСБ).
[Закрыть]. Немедленно началось злорадное сведение счетов с Ягодой и прочими, но к нему примешивались испуг и осторожность: как могли оперативники осуждать Ягоду, не впутывая самих себя, если все они работали у него в подчинении? 29 марта Михаил Фриновский – который был при Ягоде главным оперативником, и ему нужно было долго отмазываться – во главе группы сотрудников арестовал Ягоду, во время ареста демонстративно избив своего бывшего босса[2470]2470
Ильинский. Нарком Ягода. С. 17–18. См. также: Шрейдер. НКВД изнутри. С. 39.
[Закрыть].
Ягода был потрясен арестом[2471]2471
31 марта 1937 г. члены ЦК были уведомлены о том, что «ввиду опасности оставления Ягоды на воле хотя бы на один день» он был арестован: такой формулировкой Сталин мог оправдать нарушение правила о том, что сперва ЦК должен был проголосовать за исключение Ягоды из своего состава. После этого 65 оставшихся полноправных членов ЦК (ранее насчитывавшего 71 члена) «проголосовали» в письменном виде за исключение Ягоды из ЦК постфактум. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 614. Л. 94–105; Оп. 3. Д. 985. Л. 34; Хаустов и др. Лубянка: Сталин и главное управление. С. 124–125 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 299. Л. 188–189), 126; Правда. 04.04.1937. Агабеков. ЧК за работой. С. 134, 178.
[Закрыть]. Он знал, что «Сталин относится [к нему] прохладно и встречается с ним только по официальным поводам» (как впоследствии выразился один из главных телохранителей Сталина)[2472]2472
Шрейдер. НКВД изнутри. С. 17, 36. Koenker et al., Revelations, 77 (интервью с Власиком, 1965 г.).
[Закрыть]. И все же Ягоде можно простить то, что он считал себя незаменимым с учетом его услуг, оказанных Сталину: миллионы сосланных кулаков, завершение бесчисленных приоритетных строек, система всеобъемлющей слежки, охватывавшая армию, партийное государство и культурную элиту. Ягода имел чин «генерального комиссара государственной безопасности» (равноценный маршалу), которого его не лишили даже после изгнания в наркомат связи. Как сообщал Сталину Каганович, некоторые оперативники НКВД считали, что партаппаратчик Ежов лишь «временно» поставлен во главе наркомата[2473]2473
Каганович писал Сталину, что «часть аппарата, несмотря на то что сейчас притихла, будет ему [Ежову] нелояльна… Ведутся разговоры, что генеральным комиссаром [госбезопасности] остается все же Ягода, что де Ежову этого звания не дадут и т. д».. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 683 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 95. Л. 132), 701–702 (12.10.1936).
[Закрыть]. Однако Ежов в итоге получил этот чин, а Ягода его лишился. Ему, который семнадцать лет пребывал во главе тайной полиции, сейчас оставалось только ждать, когда деспот вернет ему свое расположение.
Пассивность Ягоды не была данностью. В его распоряжении имелись «эскадроны смерти», лаборатория ядов, множество конспиративных квартир (и в стране, и за границей), даже возможность прослушивать разговоры Сталина. За долгие годы работы в органах (начиная с 1919 года) он обзавелся целой сетью лояльных сторонников, сложившейся еще до того, как Сталин получил всю полноту власти[2474]2474
Conquest, Inside Stalin’s Secret Police, 13.
[Закрыть]. Однако Ягода оказался просто подручным, в то время как Сталин изучал, стимулировал и использовал естественное соперничество и враждебность в рядах НКВД, чтобы держать Ягоду под контролем, еще до того, как назначил Ежова надзирать за работой НКВД от имени партии, власть которой была неоспоримой. Сейчас же Сталин воспользовался этими внутренними конфликтами, как и Ежовым, чтобы уничтожить Ягоду. После того как сверху пришло соответствующее приглашение, никто не сумел отказаться от сведения счетов, и инстинкт самосохранения был забыт[2475]2475
В апреле 1937 г. Ежов и новый глава особого отдела НКВД, присматривавшего за армией, Израиль Леплевский, потребовали от Балицкого (бывшего начальника Леплевского), служившего на Украине, раскрыть там обширный заговор военных; насколько известно, Балицкий по телефону пожаловался на этот приказ командующему местным военным округом Ионе Якиру, тем самым неявно предупредив его о тучах, сгущающихся у него над головой. Леплевский, в 1933 г. изгнанный из Украины, 14 июня 1937 г. вернулся туда уже как глава республиканского управления НКВД и учинил в нем погром. Тумшис. ВЧК: война кланов. С. 391. Леплевский был арестован 26 апреля 1938 г. и расстрелян в июле.
[Закрыть]. Подчиненные Ягоды в своих доносах на него давали понять, что видели в нем не щит и меч революции вроде Дзержинского, а беспринципного, жестокого начальника, махинатора и дельца[2476]2476
Один оперативник НКВД признавал, что Ягода был одаренным организатором, но человеком тщеславным. Шрейдер. НКВД изнутри. С. 17, 36. Другой, ставший перебежчиком, называл Ягоду «авантюристом, убийцей и садистом». Агабеков. ЧК за работой. С. 134, 178. «Прагматик, делец – с отсутствием какой-либо идейности в облике, – вспоминал о Ягоде Борис Гудзь, начальник резидентуры НКВД в Токио (переживший террор). – В отношении с подчиненными – выискивает какие-либо отрицательные моменты, допущенные ошибки, для того чтобы использовать это впоследствии для нажима на того или иного подчиненного». fsb.ru. Гудзь был исключен из партии и уволен из тайной полиции в апреле 1937 г., после ареста его сестры. Он устроился работать шофером автобуса и со временем стал директором автобазы. В 1962 г. он ушел на пенсию и умер в 2006 г. в 104-летнем возрасте. Его сестра была замужем за Варламом Шаламовым, который утверждал, что он был арестован в январе 1937 г. по доносу, написанному Гудзем. shalamov.ru.
[Закрыть].
Люди Фриновского, обыскав московскую квартиру Ягоды (Милютинский пер., 9) и его роскошную дачу в Озерках, нашли 1229 бутылок вина (по большей части заграничного, причем самое старое было еще урожая 1897 года), 11 075 сигарет иностранного производства (турецких и египетских), а также восемь коробок иностранного табака, 3904 порнографических снимка и 11 порнографических фильмов, 21 мужское пальто, в основном заграничные, а также четыре шубы и четыре кожаных пальто, 11 кожаных курток заграничного пошива, 22 мужских костюма, 31 пару импортной женской обуви и 22 997 рублей. Также в списке значилось (наряду со многим другим): 399 заграничных граммофонных пластинок, 101 комплект заграничных детских игрушек, 37 пар импортных перчаток, 17 больших ковров, семь ковров среднего размера, пять ковров из шкур животных (леопарда, медведя, волчьих), коллекция из 165 трубок (в том числе сделанных из слоновой кости), 95 флаконов импортной парфюмерии, 542 экземпляра троцкистской и фашистской литературы[2477]2477
Виноградов. Генрих Ягода. С. 89–93 (ЦА ФСБ. Ф. Н-13614. Т. 2. Л. 15–20).
[Закрыть]. Не были обнаружены только печально известные зарубежные драгоценные камни, с помощью которых Ягода и его подручный Александр Лурье заманивали в ловушку иностранцев и обогащались на этом. Сокровища, найденные у Ягоды, стали предметом самых невероятных слухов, еще сильнее дискредитировавших Ягоду и его ближайших сотрудников[2478]2478
Об отношениях Ягоды с другими сотрудниками НКВД см.: royallib.com/.
[Закрыть].
Ягода был обвинен в хищениях и в организации заговора с целью убийства Сталина в интересах нацистской Германии. Если Ягода на самом деле издавна был иностранным агентом, то он упустил огромное количество возможностей убить Сталина и его приближенных (как в ночь убийства Кирова, когда, как было известно Ягоде, Сталин отправился на поезде в Ленинград, взяв с собой свою клику в полном составе).
Никто из ближайшего окружения Сталина не стал заступаться за Ягоду, который непрерывно вторгался в дела их наркоматов и преследовал их подчиненных. «Я повторяю, что знал: Ворошилов ненавидел меня, – вскоре якобы показывал на следствии Ягода, отвечая на вопрос, почему он считал необходимым прослушивать телефонные разговоры Сталина. – Такое же отношение было со стороны Молотова и Кагановича»[2479]2479
Ильинский. Нарком Ягода. С. 96.
[Закрыть]. Подручные Сталина не были настолько наивными, чтобы думать, что Ягода устраивал эти проктологические исследования подчиненных им учреждений по собственной инициативе, но они могли полагать, что он по собственной инициативе обращался по этому поводу к Сталину, чтобы испортить им жизнь. Каганович сравнивал Ягоду с Жозефом Фуше, беспринципным главой тайной полиции в революционной Франции, который сумел уцелеть при четырех режимах (якобинцы, Директория, Наполеон, Реставрация) и оказался связан с контрреволюцией[2480]2480
В 1932 г. на русский язык с немецкого была переведена и издана (Л.: Время) книга «Жозеф Фуше» авторства Стефана Цвейга (1929). На суде над Ягодой цитаты из этой книги приводил Вышинский, ставя знак равенства между главой советской тайной полиции и «старой, коварной, двурушнической школой политического карьериста и бесчестного негодяя… Жозефа Фуше». Процесс правотроцкистского блока. М.: Юридическое издательство, 1938. С. 610 [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть]. У Ягоды не имелось дореволюционного большевистского подпольного прошлого. «Всю свою жизнь я ходил в маске, выдавал себя за непримиримого большевика, – такое признание Ягоды зафиксировано в протоколе его допроса. – На самом деле большевиком, в его действительном понимании, я никогда не был». Сталин подчеркнул наряду с прочими и это место[2481]2481
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и главное управление. С. 135–144 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 302. Л. 125–144).
[Закрыть]. (В тот же день, что и протокол допроса Ягоды, Сталину доставили протокол допроса Авеля Енукидзе.) Можно было подумать, что бесконечные часы допросов, как и объемистые письменные и подписанные протоколы, предназначались для него.
За арестом Ягоды последовали другие невероятные аресты: за решеткой оказались начальник Особого отдела НКВД Марк Гай, отвечавший за надзор над армией, и Паукер, глава сталинской охраны[2482]2482
Петров, Скоркин. Кто руководил НКВД. С. 139–140; Артизов и др. Реабилитация: как это было. Т. 2. С. 674 (Анс Зальпетер); Хаустов и др. Лубянка: Сталин и главное управление. С. 135–144 (на с. 136: АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 302. Л. 125–144).
[Закрыть]. Они и многие другие были «разоблачены» как фашистские шпионы, планировавшие убийство вождей страны. Паукер мог бы отозвать кремлевскую охрану и тем самым сделать Сталина беззащитным. Более того, даже это было бы излишним: Паукер лично брил Сталина и мог бы перерезать ему горло. Но когда Ягоду выгнали из НКВД, именно Паукер лишил его доступа на дачу Сталина в Сочи – а теперь, всего несколько месяцев спустя, выяснилось, что все это время они были соучастниками заговора против Сталина! Ежов зашел еще дальше, заявив руководителям НКВД, что «[Захар] Волович, помощник Паукера, специально назначил одного инженера, немецкого шпиона, заведующим тайной правительственной телефонной станцией. Таким образом, врагу стало известно, какие переговоры вели между собой Сталин и Молотов»[2483]2483
Более того, Ежов позволил себе даже нападки на священную фигуру создателя ЧК («Да, товарищи, все должны твердо усвоить, что и Феликс Эдмундович Дзержинский имел свои колебания в 1925–1926 гг».). Афанасьев. Они не молчали. С. 217 (судя по всему, это выступление состоялось в апреле). Марк Гай (Штоклянд) был арестован 1 апреля, а Паукер – 19 апреля. 22–25 апреля Георгий Прокофьев и Гай, подвергнутые пыткам, назвали участниками военного дворцового заговора не только Ягоду, но и Тухачевского. Виноградов. Генрих Ягода. С. 522.
[Закрыть].
Эти фальшивки и избиение людей до полусмерти с целью добиться от них заранее сочиненных показаний о террористических «заговорах» уязвляли профессиональную гордость некоторых чекистов. Однако проблема для них состояла не в этом или не только в этом, а еще и в том, что все они работали под началом Ягоды. Почему же они раньше молчали? Потому что были его тайными сообщниками? Оперработники, уцелевшие, когда уволили Ягоду, сейчас проявляли еще большую «бдительность»: иными словами, они пытались избежать собственного ареста, увеличивая масштабы резни. Еще в феврале 1937 года Яков Агранов – первый заместитель главы НКВД, вместо арестованного Молчанова назначенный руководить Главным управлением государственной безопасности, – потребовал от местных управлений НКВД прислать списки оперработников и других своих кадров, которые ранее были троцкистами, зиновьевцами и правыми уклонистами[2484]2484
Jansen and Petrov, Stalin’s Loyal Executioner, 60 (ссылка на: ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 4. Д. 147. Л. 34).
[Закрыть]. Однако весной 1937 года Агранов был переведен с понижением в Саратовскую область. Там он продолжал направо и налево выбивать «показания», в том числе и у своего непосредственного местного предшественника, Романа Пиллара фон Пильхау, у которого он вырвал признание в попытке организовать убийство Ежова, тем самым добившись цели, которую мог поставить перед собой такой человек, как Агранов, стремившийся снискать расположение нового начальника. Однако под пыткой давали «показания» столько «ягодовцев», что доносы на Агранова лились рекой, и вскоре он тоже был арестован[2485]2485
Агранов был арестован 20 июля 1937 г., но в печати об этом не сообщалось. Хаустов, Самуэльсон. Сталин, НКВД. С. 232 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 313. Л. 37); Павлюков. Ежов. С. 271–273.
[Закрыть].
НКВД выдержал все это и даже не взбунтовался. Та легкость, с какой был уничтожен Ягода, доказывала, что власти Сталина ровным счетом ничто не угрожало. Тайная полиция, даже подвергшись такому разгрому, осталась абсолютным инструментом его воли, свидетельствуя как о пределах возможностей страшного, но презираемого Ягоды, так и о силе Сталина как верховного повелителя.
