Текст книги "Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 121 страниц) [доступный отрывок для чтения: 49 страниц]
Глава 6. Над обрывом[2005]2005
Название главы – «On a bluff». Здесь игра слов. Кроме «над обрывом», второе значение – блеф, обман. – Прим. науч. ред.
[Закрыть]
[Дело Испании] не есть частное дело испанцев, а – общее дело всего передового и прогрессивного человечества.
Сталин, открытая телеграмма Хосе Диасу, опубликована в «Правде» за 16.10.1936, а также в Mundo Obrero 17.10.1936
Сталин ведет борьбу в совершенно иной плоскости. Он стремится бить не по идеям противника, а по его черепу.
Сталин, 14 августа 1936 года отправившись в Сочи, пробыл на юге до 25 октября. Начиная с 1930 года (включая и данный отпуск) его отлучки из Москвы в среднем достигали 78 дней в году. Дача в Сочи находилась не в самом городе, а на извилистой дороге, примерно в миле от берега Черного моря. К северу лежал Сочи, к югу – Мацеста с ее серными ваннами (а еще дальше, уже в Абхазии, – Гагра и Сухум). В этом первозданном месте пахло соснами и соленым морем, а на участке, помимо собственно дачи, находились домики для гостей, теннисный корт (которым пользовалась Надя), отдельная бильярдная, а вокруг размещались отряды НКВД. Главная дача представляла собой бесхитростное деревянное сооружение с открытой верандой, которую очень любил Сталин. Целебные серные воды Мацесты теперь подавались по трубам прямо на дачу, устраняя необходимость в поездках на источник. Персонал и охрана обставили дачу традиционными пианолами и граммофонами, однако Сталин в отпуске не бездельничал. Во время отлучки из столицы в 1930 году он перекроил структуру советского правительства, а в следующем году реорганизовал внешнеполитическое ведомство. Но еще более судьбоносным оказался южный отпуск 1936 года, во время которого Сталин еще сильнее радикализировал свою борьбу с троцкистами, организовав самый неистовый политический процесс из проведенных на тот момент, и поставил на дыбы международную политику военной интервенцией на Пиренейском полуострове.
Испания была единственной крупной европейской страной, не участвовавшей в Первой мировой войне, а Вторая Испанская Республика, созданная в апреле 1931 года, не поддавалась авторитарной тенденции, охватившей материк. В том же году, после громкой победы Радикальной республиканской партии на муниципальных выборах, король Альфонсо XIII, находившийся у власти с момента своего рождения в 1886 году, бежал за границу (без формального отречения), и это бегство, обнадежив рабочих и крестьян страны, напугало имущие классы и церковный истеблишмент. Однако республиканским властям удалось провести лишь скромную земельную реформу, в то время как немногие очаги промышленности в Испании по-прежнему задыхались в тисках депрессии. Треть населения страны не умела ни читать, ни писать, а более половины маленьких испанцев не имели доступа к образованию. В испанском парламенте – Кортесах – бушевали несдерживаемые, непримиримые эмоции: «за» и «против» церкви и армии, за и против социализма. Военный переворот в августе 1932 года не удался из-за забастовок. Его не поддержали многие военные, но он подтвердил, что высшее офицерство нелояльно к республике. Испанский электорат, в 1931 году поддержавший левых, в 1933-м резко переметнулся на сторону правых, изменив и им 18 февраля 1936 года, когда коалиция левых сил, известная как Народный фронт, взяла верх над правящей коалицией правых партий (Национальный фронт). Благодаря особенностям избирательного законодательства Народный фронт, несмотря на победу, одержанную с большим трудом, получил решительное большинство в парламенте – 264 места (162 досталось левым республиканцам и независимым, 88 – социалистам, 14 – коммунистам) против 156 мест у правых и 54 мест у центристов (включая множество каталонцев и басков)[2007]2007
Payne, Collapse of the Spanish Republic, 175–7. Это был не окончательный итог, который изменился вследствие ряда дополнительных туров, перевыборов и изменений в составе коалиции.
[Закрыть]. Более того, Народный фронт в основном составляли представители рабочих партий, однако ни социалисты, ни коммунисты, ни анархисты не получили портфелей в правительстве. В то же время баски на севере и каталонцы на северо-востоке страны добивались автономии, а у центрального правительства не имелось надежных управленческих кадров на местах. К тому же ему решительно предъявлялись непомерные требования по части социальных реформ. Свой вклад в нестабильность вносили и некоторые электоральные махинации в пользу Народного фронта. Еще сильнее общество возбуждали сенсационные истории о «красной резне» священников и помещиков, агрессивные действия толп и сельские волнения. По всем этим причинам в стране множились антиправительственные заговоры[2008]2008
О проблемах испанской демократии, в некоторых отношениях напоминавших ситуацию в поздней Веймарской республике, см.: Payne, Spain’s First Democracy; Preston, «Explosive Experiment». Не исключено, что в апреле 1936 г. Сталин получал разведывательные донесения о заговорах испанских генералов. Мещеряков. СССР и гражданская война в Испании. С. 84 (без ссылки на источник). Испанские заговорщики в конце мая 1936 г. уведомляли британское Министерство иностранных дел о намерении «восстановить закон и порядок», то есть свергнуть Народный фронт и учредить в стране «гражданское правое правительство». Британский кабинет, 6 июля обсуждавший ситуацию в Испании, понимал, что путч неминуем. Volodarsky, Stalin’s Agent, 143 (ссылка на: PRO FO 371, file 20522, documents W4919 and W5693; records of the cabinet office, minutes, file 85); Coverdale, Italian Intervention, 60.
[Закрыть].
Итогом стала ожесточенная гражданская война, в ходе которой из 25-миллионного населения страны 1,7 миллиона человек было призвано в ряды республиканской армии, 1,2 миллиона – под знамена националистов; всего же почти за три года войны, причиной которой были классовые конфликты, вера, региональный сепаратизм и вопрос власти, на полях сражений пало до 200 тысяч человек. До 49 тысяч человек было убито в республиканской зоне, где с подачи или при потворстве левых толпа убивала «реакционеров» и «фашистов». Сколько гражданских лиц погибло из-за бомбардировок республиканских городов националистами, неизвестно (возможно, до 10 тысяч), однако националисты, проводя целенаправленную стратегию террора против гражданского населения, без суда казнили около 130 тысяч человек[2009]2009
Thomas, Spanish Civil War, 900; Preston, Spanish Holocaust.
[Закрыть]. За тот же период в СССР было казнено или погибло в ходе репрессий до 1 миллиона человек при общем населении почти в 170 миллионов. Однако все заговоры в Советском Союзе были вымыслом.
По мнению некоторых исследователей, события в Испании стали толчком к террору, развязанному Сталиным в стране в 1936–1938 годах, или по меньшей мере радикализировали его, причем сам этот террор изображается пусть как крайне чрезмерная, но все же искренняя попытка искоренить предполагаемых реальных и потенциальных диверсантов, затаившихся в ожидании внешней агрессии[2010]2010
Этот аргумент выдвинут Хлевнюком и поддержан Куромией, но справедливо отвергнут Рисом. Khlevniuk, «Objectives of the Great Terror»; Khlevniuk, Master of the House, 173 (ссылка на: АПРФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 223. Л. 90, 141–142, 146); Khlevniuk, «Reasons for the ‘Great Terror’»; Kuromiya, «Accounting for the Great Terror»; Rees, «Stalin as Leader, 1937–1953».
[Закрыть]. Однако Сталин еще в 1935 году решил вновь поднять дело об убийстве Кирова, следствием чего стала новая волна арестов «троцкистов» по всей стране. 29 июня 1936 года – еще до каких-либо намеков на грядущие события в Испании – Ягода докладывал Сталину, Молотову и Ежову об «очень важных» показаниях, полученных в ходе допросов от арестованных «троцкистов»: Ефима Дрейцера, бывшего телохранителя Троцкого, Ричарда Пикеля, бывшего главы секретариата Зиновьева, и Исаака Эстермана. Сталин ознакомил с этим докладом Политбюро[2011]2011
Хаустов и др. Лубянка: Сталин и ВЧК. С. 764–765 (АПРФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 226. Л. 159–161). Ближайшее окружение Сталина – Каганович, Ворошилов – после понуканий с его стороны частным образом поддержало уничтожение им таких «подлецов», как Дрейцер и Пикель. Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 627 (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 743. Л. 53: Каганович – Сталину, 06.07.1936); Квашонкин. Советское руководство. С. 333–334 (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 104–106: Ворошилов – Сталину, 09.07.1936).
[Закрыть]. В Москве велась лихорадочная подготовка к показательному процессу над этими и другими «троцкистами». Испания сыграла в массовом кровопролитии, устроенном Сталиным, роль не столько причины, сколько дополнительного обоснования[2012]2012
Volodarsky, Stalin’s Agent, 216. Публично Сталин редко высказывался об Испании. Многие донесения военной разведки из Испании были адресованы Ворошилову. Radosh et al., Spain Betrayed, 58–63 (25.09.1936), 63–65 (16.10.1936), 66–70 (16.10.1936). Множество относящихся к Испании документов из так называемого Архива Политбюро или Президентского архива в отсутствие Сталина поступало к Кагановичу (а иногда и к Молотову), однако обширная переписка, которую Сталин в отпуске вел с Кагановичем, не проясняет его отношения к Испании. Что самое существенное, нам неизвестны записи в дневнике Димитрова с 31.01.1935 по 19.08.1936 и с 21.09 по 22.11.1936, когда Димитров отдыхал вместе с женой.
[Закрыть].
В течение лета и начала осени 1936 года советский вождь не выступал с речами и даже не появлялся на публике. Он сидел на веранде в Сочи, читая пачки упорядоченных секретных документов, затем диктовал своим помощникам, находившимся при нем на черноморском побережье, телеграммы, которые поступали к шифровальщикам и отправлялись Кагановичу в Москву. Каганович, не закончивший даже начальной школы и писавший по-русски с ошибками, в свою очередь переписывал приказания Сталина как указы Политбюро и рассылал их в зашифрованном виде десяткам тысяч партийных комитетов, существовавших во всех местах и на всех предприятиях Советского Союза, а также в большинстве колхозов и совхозов. Генеральный секретарь Коминтерна Димитров делал то же самое применительно ко всем коммунистическим партиям мира. Далее по всей Евразии и за ее пределами проходили тщательно срежиссированные массовые митинги, на которых заранее назначенные ораторы призывали к казням еще до того, как были вынесены приговоры, а прочие присутствующие поднимали руки в знак согласия. Советская печать, шагая в ногу с идеологией, исчерпывающим образом освещала эти митинги для читателей из тысяч городов и десятков тысяч сел, тем самым подхлестывая всеобщую истерию. Возможности сталинского режима – опиравшегося на телеграф, горстку помощников, аппарат коммунистической партии, тайную полицию, армию и мечту о лучшем мире, – поражали воображение.
Сидя на своем утесе над Черным морем в 850 милях от Москвы, Сталин после долгих колебаний также принял решение вмешаться в испанскую гражданскую войну[2013]2013
По утверждению некоторых историков, Сталин внимательно следил за всеми событиями в Испании и читал все поступавшие к нему документы об этой стране. Мещеряков. СССР и гражданская война в Испании. С. 87 (без ссылки на источник); Новиков. СССР, Коминтерн и гражданская война. Т. 2. С. 7; Sarin and Dvoretsky, Alien Wars, 3. На самом деле, как указывает российский исследователь Рыбалкин, «Позиция Сталина в отношении Испанской Республики была непредсказуемой и менялась в зависимости от его настроения, обстановки на фронтах Пиренейского полуострова и международной арене». И далее: «Постепенно интерес Сталина к стране X [Испании] пропал, наоборот, возникло неприятие. С середины 1937 г. на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б) чаще стали обсуждать вопросы помощи не Испании, а Монголии и Китаю (страна Z), а также проблемы борьбы с „антигосударственными элементами“ внутри страны». Рыбалкин. Операция «X». С. 45. Другой исследователь пишет об «импровизациях и адаптациях». Roberts, «Soviet Foreign Policy and the Spanish Civil War». Еще один отмечает, что «историк при взгляде на события прошлого сталкивается с опасностью усмотреть в фактах будущие мотивы, о которых еще не имели понятия сами участники событий». Cattell, Soviet Diplomacy and the Spanish Civil War, 120.
[Закрыть]. Он обошелся без каких-либо стратегических анализов всех «за» и «против» и формальных политических дискуссий[2014]2014
Сталин требовал от Политбюро утверждения многих его решений по Испании, но почти всегда методом «телефонных опросов», и потому неясно, были ли какие-либо дискуссии на эту тему. (С конца 1932 по конец 1938 г. заседания Политбюро проходили не под стенограмму). Многие из решений, касающихся Испании – «операции „X“» – были полностью изъяты из протоколов Политбюро, в которых не осталось даже косвенных указаний на них. Они помещались в «отдельную особую папку», которая хранится в Президентском архиве. Кудряшов. СССР и гражданская война в Испании. С. 23. Ср.: Адибеков и др. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Европа.
[Закрыть]. Судя по всему, он едва ли с кем-либо консультировался. Молотов, глава правительства, сам был в отпуске (с 27 июля по 1 сентября 1936 года). Микоян находился в США (с августа по сентябрь), где изучал пищевую промышленность, взяв с собой более 600 тысяч долларов для приобретения образцов оборудования[2015]2015
За океан еще не отправлялся никто из членов Политбюро и никто из наркомов, за исключением Литвинова. В январе 1936 г. Микоян был награжден орденом Ленина за перевыполнение наркоматом пищевой промышленности плана на 1935 г. и внедрение машин. Павлов. Анастас Микоян. С. 75–76 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 84. Оп. 3. Д. 164. Л. 603), 76–77 (Л. 590). См. также: Микоян. Пищевая промышленность Советского Союза. С. 9–10. В США за два месяца он посетил более 100 предприятий: по производству хлеба и выпечки, мясных консервов, безалкогольных напитков и холодильников, а также бойни. Увидев у Macy’s массовое изготовление котлет для гамбургеров, он закупил оборудование для производства мясных котлет. «Мы пересекли всю Америку с востока на запад и обратно и нигде полиция не создавала нам никаких проблем», – впоследствии вспоминал Микоян. Павлов. Из записок наркома. С. 107. См. также: Медведев. Ближний круг Сталина. С. 173.
[Закрыть]. В те дни, когда прорабатывались конкретные моменты, связанные с интервенцией, в отпуске находился и Орджоникидзе, глава тяжелой промышленности (5.09–5.11)[2016]2016
Орджоникидзе узнал о советской военной интервенции в Испанию либо в ходе голосования (путем опроса) за резолюцию Политбюро от 29.09.1936, либо из письма Кагановича, отправленного ему на следующий день. Хлевнюк и др. Сталинское Политбюро. С. 149 (30.09.1936). См. также: Maisky, Spanish Notebooks, 20–1.
[Закрыть]. Вообще говоря, Каганович находился в Москве и часто контактировал с Сочи (называя Сталина «нашим родителем»). Также в столице находился Ворошилов, поддерживавший связь со Сталиным по ВЧ (высокочастотному телефону) и при помощи шифрованных телеграмм. Однако решение о вмешательстве в испанские дела, так же как и принятое ранее решение вновь открыть дело Кирова и начать подготовку к большому процессу над троцкистами, было принято Сталиным единолично. Далее мы разберемся с этим, включая и установленные им ограничения[2017]2017
«Позиции Сталина» в Испании, как резюмировал Дэниел Ковальский, «никогда не были сильными; они отличались слабостью, некомпетентностью, неопытностью и нерешительностью». Ковальский в целом отмахивается от преобладающего влияния СССР на Коммунистическую партию Испании. Kowalsky, Stalin, § 792–5.
[Закрыть]. Испания получила от СССР большое количество передовой военной техники, однако число советских военнослужащих, находившихся в Испании, никогда не превышало примерно 700, причем две трети из их числа занимали невысокие должности: летчиков, водителей танков, механиков. Внимание Сталина было привлечено не к Испании, а к Троцкому, включая и то внимание, которое тот уделял Испании.
Сталин, никогда не питая оптимизма в отношении революции за рубежом, тем не менее утверждал, что ее ключевым ингредиентом является война, без которой не обойтись Испании, и превратил ее в проверку свой геополитической теории. Кроме того, вопрос революции в Испании обострил и его соперничество со своим давним врагом. Вскоре после бегства короля Альфонсо Троцкий обратился к советскому Политбюро с непрошеным письмом (от 27.04.1931), в котором указывал, что судьба «революции» в Испании зависит от того, будет ли там создана боеспособная и влиятельная коммунистическая партия. Кроме того, он предупреждал, что поражение рабочих и крестьян «почти автоматически приведет к установлению в Испании настоящего фашизма, в стиле Муссолини». Сталин ознакомил с этим письмом свое ближнее окружение, сделав приписку: «Думаю, что господина Троцкого, этого пахана и меньшевистского шарлатана, следовало бы огреть по голове через ИККИ [Исполком Коминтерна]. Пусть знает свое место»[2018]2018
Фирсов. Сталин и Коминтерн. С. 8 (без ссылки на источник); Волкогонов. Троцкий (1992). Т. 2. С. 295–297. См. также: Preston, We Saw Spain Die, 3.
[Закрыть].
Англия в 1904 году пошла на уступку французским амбициям в Марокко на условии, что более слабая Испания сохранит за собой контроль над марокканской территорией, расположенной напротив принадлежавшего англичанам Гибралтара, который играл ключевую роль в обеспечении британского господства в Средиземном море. Франсиско Франко Баамонде, прибыв в 1912 году в Испанское Марокко, стал одним из основателей созданного там Испанского легиона. (Его соперником, французским командующим в Северной Африке, был Филипп Петен.) Франко, такой же провинциал, как Сталин и Гитлер, вырос в испанской Галисии, где он впитывал прагматизм и подвергался издевательствам со стороны отца. Он был низкорослым (1 м 64 см – на два дюйма ниже Сталина и на три ниже Гитлера) и очень худощавым человеком, получив прозвище «Серильито» («Спичечка»). В 14-летнем возрасте, не попав в Военно-морскую академию, Франко поступил в пехотную академию, которую окончил в 1910 году 251-м из выпуска в 312 человек. Впрочем, вскоре после этого он стал самым молодым в Испании капитаном, майором, полковником, а затем и генералом (первым в своем выпуске) благодаря своим подвигам в колониальном Марокко. В 1916 году Франко получил пулю в нижнюю часть живота – доля дюйма в любую сторону, и он бы умер, подобно большинству солдат, раненных в Африке в живот. Тем не менее после десяти лет безжалостной борьбы с повстанцами он добился капитуляции марокканского правителя, благодаря чему в 33-летнем возрасте получил генеральский чин, став самым молодым генералом в истории испанской армии и самым молодым генералом на тот момент в Европе. «Годы, проведенные в Африке, живут во мне с неописуемой силой, – говорил он впоследствии редактору газеты. – Именно там родилась возможность спасти Великую Испанию»[2019]2019
Preston, Franco, 16; Fusi, Franco, 18. Это заявление было сделано 31 декабря 1938 г.
[Закрыть].
Человек, возродивший величие Испании, не умел выступать на публике, будучи обладателем писклявого голоса. В Марокко он проникся презрением к испанским левым, которые, по его мнению, не сумели оценить великих колониальных начинаний[2020]2020
В 1934 г., когда испанские левые – благодаря солидарности между социалистами, коммунистами и анархистами, обычно плохо ладившими друг с другом, – пришли к власти в горнорудной провинции Астурия, именно Франко было поручено подавить забастовки, что привело к гибели более 1000 человек. Ferran and Amago, Unearthing Franco’s Legacy, 61.
[Закрыть]. В 1935 году Франко был назначен начальником штаба в Мадриде, а в феврале 1936 года, когда выборы привели к победе Народного фронта, генерал в частном разговоре назвал его троянским конем, призванным протащить в Испанию коммунизм, и предложил свою помощь потерпевшему поражение премьер-министру из правых в том случае, если тот решит аннулировать итоги голосования[2021]2021
Preston, Franco, 114.
[Закрыть]. Гражданский президент республики почуял неладное и перевел Франко на Канарские острова, лежащие у атлантического побережья Африки. Испанские военные в самом деле замышляли путч. Однако Франко подтвердил свое участие в нем лишь накануне их выступления, и то выражал неуверенность в его результатах. Главным среди заговорщиков был генерал Эмилио Мола, родившийся на Кубе (когда та еще была испанским владением). 48-летний Мола, заподозренный в путчистских замыслах, незадолго до этого был переведен в маленький гарнизон в глубинке. Его главным сообщником был 64-летний генерал Хосе Санхурхо, который вместе примерно с 15 тысячами испанцев (по большей части монархистов и консерваторов) жил в Португалии, найдя пристанище при диктатуре Антониу ди Оливейра Салазара. Тот проигнорировал просьбы испанского правительства не допустить возвращения Санхурхо в Испанию, однако 20 июля генерал, вылетев на родину, погиб в авиакатастрофе – похоже, перегрузив свой маленький самолет багажом с одеждой[2022]2022
Thomas, Spanish Civil War, 243. См. также: Jackson, Spanish Republic; Preston, Concise History; Brouè, Civil War in Spain; Carr, Spanish Tragedy; Payne, Spanish Civil War; Linz and Stepan, Breakdown of Democratic Regimes, 142–215.
[Закрыть]. В результате неожиданной смерти Санхурхо главным партнером и конкурентом Молы оказался 43-летний Франко. Как предупреждал Санхурхо, не в силах забыть того, что во время его путча 1932 года Франко остался в стороне, «Франко не станет брать на себя никаких обязательств; он будет вечно оставаться в тени, будучи ловкачом [cuco]»[2023]2023
Preston, Franco, 129–30, 134.
[Закрыть].
Франко, зафрахтовав британский самолет, перебрался с острова Гран-Канария в Марокко, где встал во главе отборного испанского войска – безжалостной Африканской армии (5 тысяч человек из испанского Иностранного легиона, 17 тысяч марокканцев и 17 тысяч испанских призывников)[2024]2024
De Madariaga, «Intervention of Moroccan Troops», 77.
[Закрыть]. 17 июля они приняли участие в скоординированном мятеже. Однако в самой Испании под знамена националистов встала лишь примерно половина Территориальной армии – около 60 тысяч бойцов. Гарнизоны главных промышленных городов – Мадрида, Барселоны, Валенсии, Бильбао – отказались участвовать в мятеже. Тем не менее заговорщики не признали поражения. Мола возглавил силы мятежных националистов на севере, Франко – на юге. Опыт жизни в колониях приносит самые разные плоды: Ганди отправился в Южную Африку и вернулся в Британскую Индию с идеей Национального конгресса и мирного протеста; Франко вывез из Испанского Марокко готовность к жестоким антиповстанческим действиям. Вместе с Молой он взял на вооружение кровавые политические чистки (limpieza), применявшиеся Франко в колониальной войне с Марокко, – только на этот раз он обратил их против соотечественников-испанцев[2025]2025
«Мы должны производить впечатление силы, без всяких угрызений совести и без колебаний ликвидируя тех, кто мыслит не так, как мы», – заявлял генерал Мола. Preston, Spanish Holocaust, 179.
[Закрыть]. С тем чтобы вынудить республиканцев к капитуляции, войска националистов практиковали групповые изнасилования женщин, после чего ходили строем, повесив на штыки женские трусики. Многим женщинам наголо брили головы и силой вливали им в рот слабительное – касторку, – чтобы те ходили под себя, когда их гнали по улицам. Мужчин же поначалу просто расстреливали, особенно если находили у них профсоюзные билеты. В то же время Франко был одержим мыслями о гипотетическом международном заговоре масонов, евреев и коммунистов.
В последний раз на территории Испании велись крупномасштабные военные действия во время вторжения Бонапарта. Сейчас же каталонцы воспользовались мятежом военных, чтобы поднять восстание против власти Мадрида, и тем самым ослабили ряды республиканцев. В Барселоне, провозглашенной столицей Каталонского женералитата, новая Единая социалистическая партия Каталонии наперегонки с анархистами вооружала рабочих, поднимая их на сопротивление, в то время как республиканское правительство в Мадриде не спешило раздавать рабочим оружие. Эти новые силы привели к радикализации внутренней политики – тому исходу, который был призван предотвратить военный путч. Рабочие отряды захватывали заводы, а крестьяне создавали коллективные хозяйства либо перераспределяли землю между собой[2026]2026
Malefakis, «La revolución social», 319–54.
[Закрыть]. Но самым большим сюрпризом стало то, что, несмотря на слабость как Испанской фаланги – правой партии, вдохновлявшейся примером фашистов, – так и Коммунистической партии (в июле 1936 года в рядах каждой из них состояло менее 30 тысяч человек), Испания превратилась в арену международной борьбы между фашизмом и коммунизмом[2027]2027
Payne, Franco Regime, 176; Новиков. СССР, Коминтерн и гражданская война. Т. 2. С. 73 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 120. Д. 245. Л. 7, 11); Международная встреча. С. 201; Перцов. Война и революция в Испании. Т. 1. С. 63. В марте 1936 г. правительство Народного фронта арестовало вождя Фаланги, Антонио Примо де Риверу. 20 ноября 1936 г. он был приговорен к смерти. Франко не пытался освободить его. Другое дело, получилось бы у него это сделать или нет.
[Закрыть].
Испания и СССР были далеки друг от друга (в первой половине 1936 года на СССР приходилось 0,9 % испанской торговли)[2028]2028
Edwards, British Government and the Spanish Civil War, 77; Kowalsky, Stalin, § 791.
[Закрыть]. Испанская Республика поддерживала нормальные дипломатические отношения почти со всеми странами мира, за исключением Советского Союза, и казалось, что путч едва ли изменит это положение[2029]2029
Испания наконец признала СССР в июле 1933 г., однако попыткам Мадрида назначить в СССР посла препятствовали смены правительства, в то время как представитель Москвы Анатолий Луначарский по пути в Мадрид заболел в Париже и умер на Лазурном берегу в 58-летнем возрасте (26.12.1933), так и не заняв свою должность. Луначарская-Розенель. Память сердца. С. 15–16. В 1922 г. Луначарский написал пьесу «Освобожденный Дон Кихот», одну из немногих интересных книг на русском, посвященных испанской культуре.
[Закрыть]. Естественным партнером Испании могла бы стать Франция, особенно после того, как в июне 1936 года в Париже было сформировано правительство Народного фронта во главе с Леоном Блюмом с участием как социалистов, так и коммунистов. Испанское правительство Народного фронта обратилось к французскому Народному фронту с просьбой о военной помощи уже к 18 июля, и поначалу Блюм дал положительный ответ, однако благодаря профранкистски настроенным сотрудникам испанского посольства в Париже об этой просьбе узнала французская правая печать, которая развернула яростную кампанию против Блюма (не только социалиста, но и еврея). Более того, посетив Лондон, Блюм выяснил, что Англия выступает против помощи выборному испанскому правительству[2030]2030
Haslam, Struggle for Collective Security, 107–8; Alpert, New International History, 19–24.
[Закрыть]. Англия многим рисковала: на ее долю приходилось 40 % всех зарубежных инвестиций в Испанию, включая горнорудный концерн «Рио-Тинто». Однако премьер-министр Стэнли Болдуин старался не брать на себя новые международные обязательства, с учетом расходов на содержание империи, и не желал невольно содействовать установлению коммунистической власти в Испании[2031]2031
Британская разведка предупреждала о том, что Коминтерн «финансирует» и осуществляет «открытую и подпольную деятельность в Испании», указывая своим французским коллегам, что «в силу военных, политических и экономических соображений едва ли стоит невозмутимо относиться к установлению советского режима на Пиренейском полуострове». Британский посол в Мадриде сэр Генри Чилтон откровенно предупреждал, что, «если переворот, который, согласно всеобщему убеждению, замышляют военные, не увенчается успехом, здесь начнется что-то страшное». Jeffrey, MI6, 22; Little, Malevolent Neutrality, 196; Steiner, Triumph of the Dark, 202–3. 26 июля Болдуин потребовал от министра иностранных дел Идена, «чтобы тот ни в коем случае не втягивал нас в борьбу на стороне русских ради кого бы то ни было – французов или кого-то еще». Jones, Diary with Letters, 213.
[Закрыть]. Его позицию разделяло даже большинство членов Лейбористской партии и профсоюзных боссов[2032]2032
Churchill, Step by Step, 76; Moradiellos, «Origins of British Non-Intervention».
[Закрыть]. В то же время многие британские католики восхищались программой, заявленной генералом Франко; на его сторону в основном встал и британский бизнес. И потому Блюм 25 июля дал задний ход и согласился присоединиться к британской политике «невмешательства». Надежда была на то, что их примеру последуют и Германия с Италией[2033]2033
«Невмешательство, – впоследствии говорил начальник канцелярии Блюма, – по сути являлось попыткой воспрепятствовать другим сделать то, на что мы были неспособны». Lacouture, Léon Blum, 370.
[Закрыть].
Однако испанские путчисты воззвали к Гитлеру и Муссолини. Франко, не имевший военно-воздушных сил, был отрезан от материка, но немцы остались глухи к его просьбам. Тогда он задействовал второй вариант: немецких экспатриатов в Испанском Марокко. Некий неприметный немец, директор по продажам в фирме, торгующей кухонным оборудованием, и член Нацистской партии за рубежом, решив продемонстрировать собственную значимость и влияние своей молодой организации, отправил эмиссаров Франко в Берлин, посредством нацистских каналов организовав их визит к заместителю фюрера Рудольфу Гессу, проводившему выходные в своем загородном поместье. 25 июля Гесс, один из немногих людей, обращавшихся к Гитлеру на «ты», принял испанцев и позвонил Гитлеру, который отправился на летний Вагнеровский фестиваль. Гесс отправил испанцев и марокканских нацистов на машине в Байройт, и те, после того как окончился спектакль «Зигфрид», лично вручили Гитлеру просьбу Франко о военной помощи в резиденции семейства Вагнеров. Фюрер, до начала путча не выказывавший заинтересованности в его поддержке, как будто бы пребывал в нерешительности – его собственная программа перевооружения была далека от завершения, – однако он разразился монологом и довел себя до кипения. («Если Испания в самом деле станет коммунистической, Франция в ее нынешнем положении со временем тоже будет большевизирована, и тогда Германии конец».) В тот же день он дал обещание поддержать Франко в его борьбе с «международной еврейской штаб-квартирой революции в Москве»[2034]2034
Abendroth, Hitler in der spanischen Arena.
[Закрыть]. Гитлер совещался только с находившимися при нем подручными и принял решение вопреки их возражениям[2035]2035
Геринг ответил возражениями на просьбу Франко. Leitz, «Nazi Germany Intervention», 53–85; Kershaw, Hitler: 1889–1936, 13–7; von Ribbentrop, Memoirs, 59; Preston, Franco, 158–60.
[Закрыть]. «Мы немного залезем в Испанию, – записывал в своем дневнике Геббельс. – Неясно. Кто знает, для чего все это»[2036]2036
Fröhlich, Tagebücher von Joseph Goebbels, III/ii: 140 (27.07.1936).
[Закрыть].
В тот вечер Гитлер как будто бы пребывал в прекрасном настроении: операция по помощи Испании получила название «Волшебный огонь». (Под музыку с таким названием Зигфрид шел через пламя, чтобы освободить Брунгильду.) Фюрер даже отправил в Испанию вдвое больше транспортных самолетов Ю-52, чем просил Франко. Тот в итоге и так бы переправил свои войска на материк, несмотря на морскую блокаду, осуществлявшуюся республиканцами, однако помощь со стороны нацистов ускорила переброску, ввергла республиканцев в уныние и укрепила позиции Франко по отношению к Моле. Кроме того, Франко 22 июля 1936 года обратился за поддержкой и к Италии, и новый итальянский министр иностранных дел граф Галеаццо Чиано (зять Муссолини) немедленно ответил согласием. Ранее итальянский дуче высмеивал Испанскую Республику, называя ее «не революцией, а плагиатом», и выплачивал небольшое содержание вождю испанского аналога фашистской партии, давая уклончивые обещания оказать поддержку любым будущим путчистам[2037]2037
Муссолини добавлял: «создавать сегодня [в 1931 г.] парламентскую республику – все равно что пользоваться керосиновой лампой в век электричества». Bosworth, Mussolini, 315; Coverdale, Italian Intervention.
[Закрыть]. Сейчас же, ободренный сообщениями о британском попустительстве и параличе Франции, он решил направить в Испанию существенную военную помощь без каких-либо консультаций со своими собственными военными. Параллельно экспансии, развернутой дуче в Абиссинии, он мечтал о большой итальянской средиземноморской империи, созданной за счет Франции при содействии со стороны дружественного правительства в Испании. Кроме того, он насмехался над Леоном Блюмом как над «евреем, не обладающим даром пророчества»[2038]2038
Bosworth, Mussolini, 316–7.
[Закрыть]. Испанские события еще больше сблизили Италию с Германией.
В то же время они привели дальнейшему отдалению Франции от Советского Союза. Французские генералы опасались того, что какая-либо военная поддержка испанскому Народному фронту может спровоцировать общеевропейскую войну, в которой, как они считали, переоценивая военную мощь Германии, Францию будет ожидать неудача[2039]2039
Jackson, «French Strategy», 55–80.
[Закрыть]. В более широком плане французские правящие круги рассматривали опору на СССР в противостоянии с нацистской Германией как провокацию по отношению к Берлину и видели в ней угрозу идеологической заразы. «В случае поражения, – отмечал в частном разговоре французский министр иностранных дел, – Францию ожидает нацификация. Если же она одержит победу, то вместе со всей Европой она вследствие уничтожения германской мощи будет вынуждена склониться перед непреодолимым напором славянского мира, вооруженного огнеметом коммунизма»[2040]2040
Coulondre, De Staline à Hitler, 20–2. См. также: Ford and Schorske, «Voice in the Wilderness», 556–61; Jordan, Popular Front, 228.
[Закрыть].
